The Dog In The Manger | Собака На Сене

Эдди казалось, что перед ними действительно разверзся Ад, когда по распоряжению Шефа Симпсона половина «118» на следующий день прибыла в Альтадену на севере от Пасадены, а другая половина осталась в пожарной части, чтобы реагировать на вызовы в Лос-Анджелесе. Потому что, несмотря на охваченные огнем Пасифик-Палисейдс, Вентуру и другие районы, люди не переставали сталкиваться с чрезвычайными ситуациями, никак не связанными с лесными пожарами, — они также продолжали попадать в ДТП, застревать в немыслимых местах, получать сердечные приступы и прочие травмы. На пятый час смены Эдди чувствовал, как от напряжения ноет все тело, и возникало стойкое ощущение, словно находились на съемках фильма-катастрофы. Вот только никто не говорил «стоп, снято». Пока «118» проливала полыхающий дом запасами воды из припаркованного пожарного грузовика с автоцистерной, на другой стороне дороги догорал еще один дом — крыша уже давно обвалилась, и остался тлеющий и дымящийся остов. И при других обстоятельствах можно было бы решить, что проще дать догореть строению дотла, потому что спасать уже нечего, но проблема заключалась в ветре. Подчас порывы Санта-Ана со стороны каньона Итон сбивали с ног пожарных, и ветер подхватывал горящие угли, разнося их дальше, точно прокладывал себе выжженный путь в сторону океана. Угли оседали на высохшей в засушливый осеннее-зимний сезон растительности, отчего кусты, трава, пальмы и прочие деревья вспыхивали, как спички. Угли попадали на крыши зданий, и кровля занималась огнем — выгорали целые кварталы, и редкий дом оставался нетронутым. «118» и другие пожарные части — как Лос-Анджелеса, так и из других городов и штатов — помогали напуганным людям выбраться из зданий и связывались по рации с теми, кто курировал эвакуацию, хотя на утро большая часть района уже была эвакуирована. Пять лет назад Эдди вместе с Баком и Хен ездили в Техас, чтобы помочь с тушением лесных пожаров неподалеку от Остина. Но массовый пожар в городе выглядел совсем иначе. После нескольких часов изнуряющей физической работы дыхательные маски стали только мешать, утомлять и раздражать, так что их пришлось снять. Спустя часов семь от начала смены у пожарных начались головные боли от длительного воздействия дыма и угарного газа, в горле першило, начинался кашель. Защитная униформа пожарных, волосы… все пропиталось дымом, удушливый сухой воздух забивал нос, глаза слезились от едкого дыма, а вокруг все полыхало красным, золотым и оранжевым. Угар и смог от продуктов горения тяжелым смрадом висели в воздухе, заставляя задыхаться, и многих неизбежно ждало отравление, но баллоны с кислородом брать в это пекло было слишком опасно. Все равно, что выдернуть чеку из гранаты и ждать. Спасаясь от дыма, им приходилось то и дело прятаться в грузовике и сменять друг друга, разделившись на три группы — Чимни с Хен, Бак с Эдди, Рави с Бобби. Когда одна группа сменяла другую, у них было немного времени на то, чтобы поесть и подремать в кабине грузовика на узких сиденьях или прямо на полу. Экономить приходилось на всем — зарядке телефонов, запасах еды и напитков на целый день, которые они взяли с собой. Бобби стратегически рассчитывал, как им использовать воду из цистерны, чтобы локализовать распространение огня и не дать ему двигаться вперед. Они не могли залить все кварталы, приоритет был на почти не тронутые огнем дома, которые еще можно было спасти, поливая кровлю и стены, чтобы они не загорелись от раскаленных углей. Эдди казалось, что он вновь вернулся в Афганистан. Только в этот раз против него выступали не такие же люди, а настоящее Инферно. — В цистерне заканчивается вода! — объявил Бобби, в его глазах отражались блики огня. — Бак, Эдди, переключитесь на гидранты. Эдди шустро спустился с платформы на крыше грузовика, откуда тушил дом, и почувствовал, как слегка ноет простреленное снайпером плечо. Даже спустя столько лет. — Будет сделано, Кэп! — подтвердил команду Бак, разматывая пожарный шланг, и поволок его конец от грузовика к гидранту, который находился ярдах в десяти. Эдди побежал с разводным гаечным ключом сразу к гидранту, чтобы начать отвинчивать клапан, и услышал свист, а потом оглушительный хлопок. Эдди резко остановился, пригибая голову. Бак рефлекторно нагнулся вместе с ним и прикрыл голову. В трех домах от них в небо с дьявольским ревом взвился столб огня, стекла в округе зазвенели, лопаясь от ударной волны. — Газовый баллон? — мрачно спросил Бак, распрямляясь, но не отрывая мрачного взгляда от огненного факела. Его лицо было грязным и потным, почерневшим от копоти. — Похоже на то, — согласился Эдди, вытирая лицо рукавом — капли пота застыли над бровями. Он закашлялся, точно заядлый курильщик, сплюнул на асфальт кислую темную от пепла слюну и побежал дальше, бросая беглые взгляды на столп огня, который довольно быстро затих, когда выгорел весь газ. Но пластиковый сайдинг, которым был обшит дом, резво занялся огнем, съеживаясь. У обочин дороги стояли брошенные автомобили, и оставалось лишь надеяться, что огонь не доберется до них, иначе перегретый бензобак мог бы сыграть роль хлопушки точно так же, как газовый баллон. — Рави, запускай! — звучно крикнул Бак, когда Эдди прикрутил конец пожарного шланга к гидранту и похлопал его по плечу, давая отмашку, что все готово. Дом, который они тушили, упрямо разгорался, хоть Чимни и проливал крышу водой, заняв место Эдди на платформе. Ветер, точно в насмешку, продолжал бесконтрольно разносить алые угли по окрестностям Альтадены. Картина была удручающая, и все усилия казались почти бессмысленными, точно они кружкой вычерпывали воду из стремительно тонущей лодки, но если можно было сделать хоть что-то… они обязаны продолжать. За то время, что они провели в Альтадене, в зоне распространения пожара несколько раз появлялись самолеты-амфибии Пожарного Департамента, сбрасывая воду на горящие жилые районы. «118» каждый раз приходилось прятаться в грузовике, когда Бобби получал информацию, что к ним летит помощь. Однако ближе к вечеру Штабу пришлось развернуть несколько самолетов назад из-за восходящих и нисходящих потоков воздуха, мешавших управлению. Среди пилотов наверняка мог оказаться и Томми, но Эдди не испытывал по этому поводу никаких эмоций, лишь усталость и безразличие. И надеялся, что Бак чувствует то же самое, потому что давно отпустил свои прошлые отношения. Впереди была задача посложние — встреча Эдди с родителями Бака. Он был, конечно, уже знаком с четой Бакли, хоть и успел перекинуться с ними только парой фраз во время свадьбы, потому что все были слишком озабочены поисками Чимни. Но зато имел богатое представление по рассказам Бака. И в данный момент, смотря на то, как по стеклам пожарного грузовика стекает вода после водосброса, Эдди сходился во мнении, что предпочел бы провести в Альтадене еще одну смену вместо этой волнительной встречи. К тринадцатому часу проливки водой полыхающих кварталов запасы в две тысячи галлонов из цистерны пожарного грузовика закончились. «118» пришлось рассчитывать исключительно на гидранты, у которых из-за нагрузки на систему падало давление, напор воды падал, а иногда они вообще пересыхали. Дизель в баке, уходивший на работу генератора, который подавал ток к насосам, тоже подходил к концу, так что Бобби скомандовал сворачивать пожарные шланги и уезжать, когда получил отмашку от Шефа Симпсона, что их сменит другая пожарная команда, пока они пополняют запасы топлива и воды. Эдди чувствовал, как его плечи и руки дрожат от усталости. Он привык работать подолгу, но этот бесконечный день, который превратился в ночь, начал брать свое. Небо освещали мерцающие огни горящих домов и туманная Луна. Его дыхание было резким и прерывистым из-за токсичного дыма, а приступ кашля начинал обжигать его сухое горло. Уезжая из пылающей Альтадены, они с трудом могли смотреть в окна на охваченные огнем улицы, но и не могли отвести взгляды, игнорируя происходящее. Эдди было страшно думать о людях, которые потеряли буквально все, оставшись с обугленным оставами домов и выжженным задними дворами. — Когда вернемся в пожарную часть, я хочу, чтобы вы все поехали домой, — сухим голосом распорядился Бобби, пока Чимни проверял телефон. — Я знаю, отрешиться от такого непросто, но мне нужно, чтобы вы явились на следующую смену отдохнувшими. — Мэдди пишет, что в городе массовое отключение электричества. Деревья из-за Санта-Ана упали на провода и повредили линию, — предупредил всех Чимни, цитируя переписку, пока все остальные тоже проверяли сообщения от близких. Эдди достал телефон, чтобы посмотреть, писал ли Кристофер, но вместо этого увидел сообщение от своей тети. — Крис у Пепы, — поведал он, точно констатировал статистический факт, но не успел договорить, как Бак перебил его, переключившись в режим обеспокоенного отца. — Что-то случилось? Он в порядке? — В порядке, — заверил Эдди, подняв на него усталый взгляд. За четыре дня оставленный им на шее Бака засос слегка пожелтел, но все еще был заметен. Словно привет из прошлого, в котором жизнь была нормальной. — Крис играл со своими друзьями, когда отрубилось электричество. Он уехал к Пепе на Убере. И это было лучшее, что могло случиться при текущих обстоятельствах. Эдди не хотел, чтобы Кристофер оставался один в гнетущей тишине обесточенного дома. — Карен говорит, что у нас тоже все отключилось. — призналась Хен, постукивая пальцем по чехлу телефона. — Хорошо, что моя мудрая жена после полного локдауна три года назад убедила меня купить генератор. — Ну, мне не нужно электричество, чтобы выспаться, — заявил Бак, пытаясь добавить немного легкости гнетущему моменту. — А телефон, горячая вода и холодильник у тебя от чего будут работать? — практично уточнил Рави, слегка нахмурив брови. — Отвезу все в сто восемнадцатую, — объяснил Бак, пожав плечами, и прикрыл глаза, откидывая голову назад, точно собирался вздремнуть, пока они едут. Но Эдди слишком хорошо знал его, чтобы понимать — Баку больно смотреть за окно. И он так устал, что нет сил даже спать, находясь в некоем пограничном состоянии между сном и явью. Эдди подозревал, что отключение электричества не решится в ближайшие сутки, если оно охватило большую часть города. Хотя у Пепы электричество осталось на месте, что большая удача, и он мог быть спокоен за нее, Криса и Изабель, которая еще не покинула Лос-Анджелес. Судя по карте отключения электричества, которую Рави нашел в интернете, лофт оказался в зоне блэкаута, так что туда не имело смысла ехать. В пожарной части Эдди торопливо принял душ, смывая с себя пот, грязь и сажу, чтобы не мыться дома под холодной водой, пока его телефон стоял на зарядке, используя аварийное электричество «118». Оказавшись, наконец, в спальне, он без сил рухнул на постель, моментально засыпая, едва голова коснулась подушки. Последнее, что он помнил — это как все тело монотонно ныло от усталости, а еще руку Бака, обвившуюся вокруг его талии и нежно притягивающую его спину к своей груди. Эдди проснулся около четырех по полудню, примерно за час до заката, и не обнаружил в постели Бака. Не ожидая ничего, он проверил прикроватную лампу, чтобы лишь подтвердить ожидания — электричество еще не появилось. Подойдя к окну, он поднял жалюзи, открывая вид на заросший задний двор, которым никогда не занимался. Но сейчас любой способ впустить немного света в дом был на вес золота. Бак нашелся на кухне, готовя обед, ужин — что бы это ни было — из того, что могло испортиться в первую очередь. Тяжело вздохнув, Эдди подступил ближе и обнял его за талию, утыкаясь лбом между лопаток. — Отдохнул? — приглушенно спросил Бак и протянул руку назад, чтобы слегка взъерошить волосы на его макушке. — Ощущения, будто по мне проехал пожарный грузовик, — честно признался Эдди и потерся лицом о футболку на спине Бака, ощущая себя в безопасности рядом с ним. Он точно гордая скала, возвышающаяся посреди бушующего шторма. Всю жизнь Эдди учился быть сильным, самостоятельным и рассчитывать только на себя. Но рядом с Баком все иначе, рядом с ним он мог, наконец, расслабиться, мог быть уязвимым и слабым независимо от контекста — нужен ли ему был перерыв или он пытался справиться с чем-то, выбивающим почву из-под ног. Рядом с Баком все казалось уже не таким пугающим и непосильным. — Крис звонил, — продолжая касаться его волос, продолжил Бак спокойным, умиротворяющим тоном. — Сказал, что школу пока закрыли, но учителя организовали удаленные занятия, как во время КОВИДа… О, и твоя тетя пригласила нас к себе, чтобы мы с тобой не сидели в темноте. Эдди тихо усмехнулся, обнимая Бака крепче, точно это могло заземлить его, давая надежду, что рано или поздно все придет в норму. Он посмотрел в окно, у кого Бак также поднял жалюзи, чтобы впустить в кухню больше естественного света. Солнце уже окрасило оранжевым закатные облака, будто их тоже пометил пожар. — Я найду свечи и фонарики, — объяснил он, нехотя отпуская Бака и опуская руки. — Ужин при свечах? Как романтично, — хмыкнул Бак, отворачиваясь от кухонной плиты. — Все при свечах. На ближайшие пару дней, — с горькой ухмылкой поправил его Эдди, чувствуя, как горло все еще дерет от дыма, и вышел в столовую. Он перерыл весь шкаф в коридоре, а также комоды, но умудрился найти два сносно заряженных фонарика и с дюжину свечей. Этого было недостаточно, чтобы прилично осветить дом на пару дней, но вполне годилось, чтобы продержаться, если разумно экономить. Спасибо, что хотя бы газ и холодная вода были в наличии, но, на всякий случай, Эдди сделал запас воды, потому что никогда не знаешь, что может случиться в следующий час, если север Лос-Анджелеса полыхает огнем. — Морозилка может продержаться пару дней, если забить ее под завязку, — предупредил Эдди, пока они сидели на крыльце, куда вынесли свой ужин, чтобы насладиться солнечным светом, пока еще была такая возможность. — Знаешь, мне даже нравится вот так сидеть с тобой, — признался Бак, накалывая на вилку овощи и мясо. — Знаю, бэкграунд так себе… но это все равно романтично, так ведь? Эдди хмыкнул себе под нос, прежде чем сделать глоток еще холодного пива. Он понимал, о чем говорил Бак, и чувствовал примерно то же самое. Да, обстановка была той еще… Но во время Апокалипсиса он не хотел рядом с собой никого, кроме Криса и Бака, с которым рука об руку готов встретить любое испытание. Он слегка обернулся на Бака, наблюдая за тем, как тот ест, точно это самый обычный пикник. В свете закатного солнца, неумолимо клонящегося к океану и садящегося за горизонт, родимое пятно казалось на пару оттенков темнее под стать сходящему на шее засосу. Длинные светлые ресницы, ярко-синие глаза, изящный изгиб носа, заросшая щетиной линия волевой челюсти, взъерошенные ветром кудри, блестящие от слюны розовые губы… Эдди не мог отвести глаз от Бака, отчаянно желая поцеловать, чтобы мир на фоне них окончательно померк. — Ты уже сделал свой запас желудей на случай Судного Дня? — буднично спросил Эдди, вспомнив их давнишний разговор про книжку о запасливом мистере Еноте. — Нет, вы с Крисом сказали, что не будете их есть, — усмехнулся Бак, но затем стал мрачнее. — Это ведь ужасно, думать о том, чтобы закрыли аэропорт, и в следующий понедельник мои родители не смогли прилететь в Лос-Анджелес? — Полагаю, сотни людей не скажут тебе спасибо, учитывая, что на дорогах коллапс, — фыркнул Эдди, отставляя пиво в сторону, и поднял тарелку, укладывая ее на ладонь. От керамики исходило приятное тепло. — Но они еще могут успеть купить билеты на поезд Чикаго-ЛА. — Эдди грустно взглянул на Бака, отчетливо видя его нервозность, и решил немного подразнить, чтобы разрядить обстановку, хотя и сам ничуть не меньше чувствовал напряжение от встречи с Филлипом и Маргарет. — Не хочешь представлять родителям своего будущего мужа? Делавший глоток пива Бак поперхнулся и закашлялся, орашая ступеньки крыльца брызгами. Горло Эдди тоже до сих пор саднило после целой смены среди дыма и копоти, но дело было явно не в этом. Он заботливо похлопал Бака между лопаток, пока тот не совладал с дыханием. — Ладно, я погорячился насчет мужа, прости, — смущенно произнес Эдди, испытывая легкий укол тоски и неуверенности. — Нет! — резко ответил Бак, смотря на него слезящимися покрасневшими глазами. — Нет, конечно я хочу, чтобы ты стал моим мужем! Я… Эдди мягко улыбнулся. — Расслабься, Бак. Я просто шучу. — Я хочу, — настойчиво повторил Бак, хватая его за руку, взгляд бегал по лицу Эдди, будто узнавая заново. — Это все, чего я хочу. Быть семьей вместе с тобой. — Мы уже семья, cariño, — улыбаясь правым уголком рта, заверил его Эдди и нежно коснулся щеки Бака. Он выглядел так, будто готов рвануть с места… но затем прикрыл глаза, окунаясь в тепло прикосновения. Момент располагал как никогда кстати. И если бы у Эдди было кольцо, он бы попросил руки Бака прямо сейчас. Но у Эдди не было кольца. Почему у него до сих пор нет кольца?.. Так, на всякий случай. Когда внезапно наступит подходящий момент. Слишком много всего, чтобы выкроить время на покупку… Но это же Бак. У него всегда есть время на Бака. Бак говорил, что ему достаточно того, что уже между ними есть. Но Эдди начинал осознавать, что простого «достаточно» ему уже недостаточно. Хотя, если бы у него было кольцо… верный ли сейчас момент, когда север города обратился в дымящиеся развалины? Ужинать вместе на крыльце, пока догорает закат — по-своему романтично. Но романтично ли это для того, чтобы просить стать его мужем? Эдди не хотел связывать воедино прекрасное и ужасное воспоминания. Но когда все закончится… когда пожары стихнут, и Лос-Анджелес начнет словно феникс возрождаться из пепла… Момент Ренессанса в круге жизни и смерти. — Крис звонит, — объяснил Эдди, получив запрос по «FaceTime», стряхивая с себя задумчивое оцепенение. — Хэй, Крис! Как дела, mijo? — бодро спросил он, смотря на улыбчивое лицо сына и поворачивая телефон так, чтобы Бак тоже попал в кадр. — Хорошо. А вы в порядке? И вы… что вы делаете снаружи? — удивленно проговорил Кристофер и поправил очки, разглядывая крыльцо на заднем плане. Эдди видел, что он находился в освещенной комнате, это успокаивало — видеть сына в безопасности и цивилизации, наполненной светом. — Ужинаем, — с улыбкой объяснил Бак, демонстрируя ему полупустую тарелку. — Любуемся закатом и экономим свечи. — Оу, понятно, — Кристофер удовлетворенно кивнул, пытливо разглядывая лица отца и Бака, точно оценивал их состояние, чтобы понять, в порядке ли они на самом деле. — Эддито, мы так переживаем за вас! Ты выглядишь измотанными… Santa Maria, какие ужасы показывают по телевизору! — послышался голос Изабель, а затем Крис повернул телефон, чтобы ее было видно. Сердце Эдди защемило видеть ее такой встревоженной за их безопасность. Он хотел бы сказать, что волноваться не о чем, но это было бы вранье. — Вы с Баком были там, посреди этого Ада… — Мы в порядке, abuela, — нараспев проговорил Эдди с отчетливыми раскатистыми мексиканскими нотками в голосе и с улыбкой быстро взглянул на Бака, точно хотел убедиться лично в правоте своего заявления. — Мы приедем завтра ближе к обеду, хорошо? — О, я приготовлю тамалес к вашему приходу, — оживилась она, поправляя седые волосы, ее лицо расплылось в легкой улыбке, а глаза сияли теплом и нежностью. И Эдди казалось, будто она может протянуть руку сквозь экран, чтобы коснуться его души. — Лучшая новость за день, Изабель, — на губах Бака расцвела широкая улыбка, и в эту секунду он казался еще совсем мальчишкой, а не матерым мужчиной. — Эдди мне все уши прожужжал про ваши домашние тамалес, так что я с нетерпением жду завтра. — Лесть тебя далеко заведет, Бак, — рассмеялся наблюдающий за разговором Кристофер, и Изабель любя похлопала его по предплечью, прося не быть задиристым. — Ладно, берегите зарядку на своих телефонах, — спохватилась она, всплеснув руками. — Besos, queridos míos. — Изабель послала воздушный поцелуй, адресуя его обоим. — Besos, abuela, — по-испански проворковал Эдди и тоже послал ей три воздушных поцелуя, точно касался невидимых щек. — Besos, mijo! — Besos, — жизнерадостно подхватил Бак. Эдди со смешком толкнул его плечом, лишь догадываясь, в курсе ли Бак, что это переводится как «целую» на прощание, или он просто подхватил общее настроение. — Ты ведь знаешь, что это значит? Besos, — спросил Эдди, когда Кристофер отключил видеозвонок, и они вновь остались наедине. Бак улыбнулся, убрав тарелку, и взял пальцами его подбородок, разворачивая лицо к себе, заглядывая в его глаза. Солнце практически село за горизонт, но Эдди все еще мог во мраке различить тусклые веснушки. Бак приблизился, мягко и целомудренно касаясь его губ, и все внутри Эдди затрепетало от того, как этот большой и сильный мужчина искусно умел быть нежным, ласковым и осторожным. — Почти стемнело, — прошептал в его губы Эдди, совершенно не заботясь о том, что они сидят на крыльце темной улицы, и лишь бледный свет в окнах соседних домов напоминает о том, что в спальном районе на Юг-Бэдфорд-стрит все еще теплится жизнь. Он поднял глаза, не двигая головой, чтобы взглянуть на черное небо — уже успели появиться самые яркие звезды, которые обычно не видно из-за светового загрязнения мегаполиса. Но сейчас им даже не нужно было ехать в обсерваторию Гриффитс, чтобы увидеть над собой созвездия. — У меня есть несколько идей, чем можно заняться без света, — хитро улыбнулся Бак, запрокидывая голову назад, когда Эдди вернулся на крыльцо после того, как отнес грязные тарелки и пустые бутылки из-под пива обратно на кухню. Он сел рядом с ним на ступеньки, не желая возвращаться в темный обесточенный дом, напоминающий о том, что Лос-Анджелес все еще охвачен огнем, хоть в Мид-Сити и не ощущалось запаха гари. — Неужели? Какие идеи? — усмехнулся Эдди, схватив Бака за воротник и не давая ему отстраниться. Только они двое, сидящие в тишине темной улицы, будто вокруг ничего не существовало, лишь огни в окнах, точно тусклые звезды на небосводе. Эдди прижался лбом ко лбу Бака, прикрыв глаза. Момент единения, слишком интимный и успокаивающий, чтобы смотреть куда-то еще. — Можем остаться здесь ненадолго, и я расскажу тебе… — Бак задумался на мгновение, поглаживая пальцами затылок Эдди, — про Мицар и Алькора. Это двойная звездная система в Большой Медведице. Только представь себе, Эдди, эти звезды кружат вместе миллионы лет, и всегда следуют друг за другом, притянутые гравитацией. Феноменальная связь двух половинок, — поэтично и мечтательно продолжил Бак, слегка отстранившись, и кивнул на северо-запад, где над горизонтом еще можно было заметить Большой Ковш. Эдди всегда обожал Бака за его разносторонние знания, но разговоры о космосе — это было что-то новенькое. Ему казалось, будто он тинейджер на свидании с парнем, который ему дико нравится: они взяли плед, закуски, уехали загород, где лучше видно небо, и теперь сидят под звездами. И Бак рассказывает ему все, что только может вспомнить об астрономии, стараясь его очаровать, пока колени Эдди не начнут подгибаться. — Они особенные, потому что звезды находятся на большом расстоянии друг от друга. Что довольно иронично, учитывая, что они являются частью одной системы. Но если смотреть с Земли, то они так близко друг к другу, будто никогда не расстаются… — В голосе Бака было что-то магически завораживающее, когда он произносил последние слова, и у Эдди немного перехватило дыхание. Он задумчиво уставился на созвездие, на изгиб ручки Ковша, пытаясь понять, какая именно из точек Мицар и Алькор, и его сердце пропустило удар. Это не могло быть совпадением, Бак не случайно выбрал именно их. Эдди отвернулся от мерцающих звезд — смотреть ли сияющее от волнения лицо Бака было в десятки раз интереснее. — Технически их там шесть, и они все двойные. Как инь и янь, — небрежно признался Бак, отчего глаза Эдди слегка округлились. Он смог разглядеть две точки — яркую и рядом более тусклую, но шесть… Видимо выражение его лица отражало слишком бурную работу мысли, пытаясь представить весь этот космический ансамбль, потому что Бак приглушенно засмеялся, притягивая его ближе к себе. — Ладно, если говорить проще… есть Мицар А и Мицар Б, они как… братья. Или как папа и сын. И они вращаются вокруг друг друга. Но вместе с ними также вращается Алькор. — Значит, Алькор их лучший друг, да? — Уголки рта Эдди невольно поднялись в улыбке. Бак пожал плечом с притворной небрежностью, скрывая улыбку. — Знаешь, может показаться, что их связь метафорична… — проговорил он, избегая прямого ответа и вместо этого продолжая смотреть в небо. Эдди пристально наблюдал, как едва заметная дрожь, казалось, прошла по его телу. — Но на самом деле они так тесно связаны друг с другом, что образуют единое целое. Мицар и Алькор похожи на нас. Один без другого — неправильно. Мы не можем друг без друга. В его глазах было что-то мягкое и уязвимое, Эдди почти мог видеть мысли в его голове, в горле встал ком от переполняющих эмоций, от хрипотцы в голосе Бака и того, как горячее и сильное тело прижималось к нему. Эдди еще никогда в жизни так остро не осознавал, что по уши влюблен в Бака. — Еще они известны как Конь и Всадник. — Бак повернулся к Эдди, его ухмылка стала игривой, почти нахальной. — Конь и Всадник? — насмешливо переспросил Эдди, почувствовав, что это уже ближе к его области знаний. — Мне нравится. Как техасский ковбой и его надежный жеребец. Знаешь, как говорят? Спаси лошадь, оседлай ковбоя. — Спаси ковбоя с оленьими глазами… — Эй, у меня не оленьи глаза! — притворно возмутился Эдди, толкнув его плечом. — …Оседлай самца оленя, — закончил Бак, приподняв бровь в шутливом вызове, словно желая проверить, насколько далеко способен зайти Эдди. Шутка звучала слишком в лоб, чтобы ее игнорировать. Только Бак мог с одухотворенным видом говорить романтичные до безумия слова, а в следующее мгновение переключиться на что-то вызывающе банальное, умело балансируя между двумя диаметрально противоположными гранями своего характера. И за это Эдди его тоже обожал. Он испытывал укол вины за происходящее, ведь ему, как пожарному, следует быть полностью сосредоточенным на горящем Лос-Анджелесе. Но Бобби велел им отдохнуть, велел набраться сил… и если они с Баком проведут оба дня своего выходного в тревоге, то на смене от них будет мало прока. — Знаешь, о чем я сейчас думаю? — хриплым, надломленным голосом спросил Бак, прижимаясь бедром к его ноге. Его ладонь скользнула по спине Эдди и замерла на пояснице, пальцы поглаживали позвоночник через тонкую ткань Хенли. — О том, для чего еще не нужен свет. Вероятно, причиной тому гравитация — именно она потянула Эдди вперед, и он впился в губы Бака в отчаянном поцелуе, хватаясь пальцами за его мощные плечи и притягивая к себе. Гортанный стон Бака завибрировал в его собственном горле, и Эдди застонал в ответ, едва ли думая о том, что они все еще сидели на крыльце. Кругом тьма, улица безлюдна, шум машин от автострады вдалеке, в окнах соседних домов теплятся огоньки свечей и фонариков. Их бы не увидели, даже если бы захотели. Но прохладный ночной воздух и неутихающий ветер пробирались под одежду… и на их месте Эдди бы предпочел пальцы Бака. — Пойдем в дом, — прошептал он в его припухшие губы и еще раз быстро поцеловал, прежде чем подняться. Бак резво вскочил на ноги следом за ним, но вместо того, чтобы зайти в дом, дернул Эдди на себя, ухватившись за его руку. Губы влажно проехались по подбородку и, обрисовав линию скулы, прижались к горлу. — Бак… bebé, — прохрипел Эдди, сжимая ладони на его рельефной груди, и попятился к парадной двери, чувствуя, как от возбуждения натягивается ткань джинсов. Он вслепую нащупал ручку и распахнул дверь. Бак подтолкнул его внутрь, спотыкаясь в своих длинных ногах, и прижал Эдди к стене, едва они оказались в тишине и темноте дома. Бак самозабвенно вылизывал его горло, посасывал чувствительную кожу, пока терся о его ногу пахом, что Эдди уже ни в чем не был уверен… Особенно в том, что позволил бы Баку взять себя прямо на пороге их дома. — Полегче, ты будто съесть меня хочешь, — нервно засмеялся Эдди, и его слова обратились в низкий гулкий стон, когда Бак дразняще прикусил кожу на его шее, будто давая ответ. Бедра Эдди толкнулись навстречу твердому члену. Он застыл, тесно прижимаясь, а затем потерся своим собственным членом, болезненно пульсирующим в джинсах. Молния немилосердно давила, руки Эдди потянулись вниз, чтобы расстегнуть ее, но именно в этот момент его пальцы столкнулись с пальцами Бака. Эдди запрокинул голову назад, вжимаясь затылком в стену, и зашипел сквозь зубы, когда рука Бака нырнула в его джинсы и сжала сочащийся смазкой член, кончики пальцев коснулись мошонки. — Dios, Бак… — Эдди толкнулся в его широкую ладонь, дыхание перехватило от того, как грубоватые подушечки пальцев потерли деликатную кожу. Бак с озорной улыбкой попятился назад в сторону коридора, и Эдди ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, покоряясь желанию и давлению ладони. Пара быстрых шагов — грудь Эдди впечаталась в грудь Бака, толкая его к стене рядом с дверью в комнату Кристофера. Он двинул бедрами навстречу дразнящей руке, а затем ухватился за пряжку, расстегивая его ремень. Эдди прижался к его лбу, легкомысленно улыбаясь, жарко и влажно дыша, чувствуя на губах горячее дыхание Бака. Они целовались, точно двое подростков, цепляясь друг за друга и едва не врезавшись в комод напротив спальни, пока Бак наконец не затащил смеющегося Эдди в спальню. Одной рукой он на ходу задрал наверх Хенли, чтобы коснуться голой кожи живота. — Я могу съесть тебя? — бесстыдно и честно спросил Бак, хватаясь обеими руками за нижний край своей футболки и снимая ее через голову. — Съесть? — с ноткой недоумения спросил Эдди, выбираясь из джинсов и пытаясь понять, что Бак имеет в виду, пока осознание не обожгло щеки стыдливым жаром. Один из моментов, который Эдди взял себе за правило, когда они с Баком перешагнули на новый чувственный этап отношений — теперь он еще более тщательно следил за собой и своей гигиеной, помня все смущающие советы из статей о гей-сексе. Но мысль о том, что лицо Бака окажется между его ягодиц… — Ты уверен?.. — на всякий случай уточнил Эдди, невольно сжимаясь всем телом от пугающего предвкушения, что Бак собирается вылизать его. — Я уверен, если ты этого хочешь, — ответил Бак, шагнув ближе и наклонившись к его уху. Его ладонь накрыла ягодицу, пальцы сжались на упругой плоти, и член Эдди дернулся в ответ. — Я… я, да… — голос Эдди звучал гораздо более уязвимо и дрожаще, чем ему бы хотелось. Что неудивительно — сама идея римминга была для него чем-то новым, незнакомым. — Ляг лицом вниз и встань на колени, — попросил Бак, массируя его ягодицу, целуя в шею и задевая носом мочку. Эдди входил в горящие дома, спускался на страховке с высоких зданий и скал. Он воевал, черт возьми. И он полностью доверял свое тело Баку. Но все равно ощутил приступ жгучего смущения, утыкаясь горячим лицом в подушку и вставая перед ним… вот так. Впервые в жизни. До этого момента Эдди ожидал, что все будет более осторожно и неловко, станет чем-то вроде неуклюжего подросткового опыта. Но то, как загорелся идеей Бак — с такой нескрываемой, нахальной самоуверенностью, словно делал это в сотый раз… Эдди этого не предвидел. — Черт, ты такой красивый… — задыхаясь, прошептал Бак, Эдди почувствовал, как кровать прогнулась под его весом. Ладонь коснулась правого бедра, и Бак глухо замычал, поглаживая кожу пальцами. — Твоя родинка… она сводит меня с ума. Эдди не понимал, как тот что-то видит в темноте — судя по всему, лунного света оказалось достаточно, чтобы разглядеть на коже темное пятно. Бак наклонился, нежно, почти благоговейно прижимаясь губами к большой родинке на задней поверхности бедра, точно поклоняясь ей, а затем пощекотал мокрым кончиком языка, впиваясь пальцами в его напряженные голени. Эдди всхлипнул в подушку, ложась грудью на постель, и потерся пылающим лицом о ткань наволочки, чувствуя, как в животе скапливается жар и болезненно твердеет член. — Может, это прозвучит бесстыдно… но я уже давно мечтаю съесть эту потрясающую задницу, — хрипло пробормотал Бак, мучительно-медленно поглаживая его бедра, прежде чем обжигающее рваное дыхание коснулось впадины между ягодиц. Эдди прикусил ткань наволочки, сердце отсчитывало секунды, время стало вязким, точно патока. Бак мокро и долго лизнул его в самом центре, проходясь языком от мошонки до копчика, и Эдди глухо и отчаянно зарычал в подушку, пытаясь устоять на дрожащих ногах. Пальцы Бака поглаживали то место, где находилась родинка, а затем он снова влажно провел по впадине, давя языком на промежность. Бак похабно замычал, утыкаясь носом между ягодиц, и пощекотал анус упругим кончиком напряженного языка. Это было жарко, бесстыдно, возмутительно… и невероятно сексуально. Осознание, что он настолько доверял Баку, чтобы позволить вылизать себя между ног, кипятком обожгло затылок Эдди. — Бак… — прогудел Эдди, не в силах контролировать, что в уголках глаз от чувственных переживаний и ласк выступили слезы. Конечно же он не собирался плакать, не чувствовал себя хныкающей развалиной от того, что его парень ублажает его языком между ног… скорее это естественная реакция организма, как слезящиеся на ветру глаза… Но то, что Бак бессовестно вытворял языком… Ay, Dios mío! Он облизывал и посасывал, пробуя на вкус его кожу, дразнил языком, слегка толкаясь внутрь, но пока так и не проникая внутрь, точно хотел добиться, чтобы Эдди сам начал умолять об этом. Пальцы на ногах поджались, и Эдди зарылся лицом в подушку еще глубже, едва способный дышать. Бак не спешил, наслаждаясь моментом и издавая дьявольски бесстыдные и несдержанные стоны, смакуя его, увлажняя… Эдди чувствовал, как капли слюны медленно стекают по бедрам, спина покрылась испариной. Бак собственнически вылизывал его, лаская и сжимая ягодицы, и, наконец, вышиб весь воздух из его легких, надавив кончиком языка, толкаясь внутрь, чтобы трахнуть его. Эдди глухо заскулил, член задевал головкой одеяло, подтекая смазкой и оставляя мокрые пятна на ткани. — Черт, ты такой вкусный… — шмыгнув носом, пробормотал Бак в его задницу и вонзил в него язык. Ноги Эдди задрожали, пальцы болезненно сжались на грани судороги, каждый волосок на теле, казалось, встал дыбом. Ладонь Бака легла на взмокшую поясницу, и Эдди прогнулся в спине, раздвигая колени, открываясь чуть шире для жаркого рта, пожирающего его, поклоняющегося ему, берущего его тело без стеснения и смущения. «Трахни меня» — единственная мысль, пульсирующая в голове Эдди, ни на что больше у него не хватало ни сил, ни фантазии. Только быть вот так, на коленях перед Баком, позволять ему брать его тело так, как ему этого хочется… нежно и сладко, грубо и жестко — Эдди было не важно. Ему просто хотелось, чтобы вместо мокрого и жаркого языка в нем оказался большой, твердый член… — Bebé, bebé… fóllame… — Эдди вильнул задницей, насаживаясь на язык, прося о большем. Повернув голову набок и прижавшись щекой к подушке, он прикусил костяшки пальцев, чтобы не звучать слишком жалобно. — Я знал, что тебе понравится, — нахально прошептал Бак и снова мокро лизнул родинку, а затем подул на влажный след, посылая волну волнительной дрожи по телу Эдди. — Хочешь прокатиться, ковбой? Тело Эдди прошило очередной судорогой, спина выгнулась колесом. Следовало догадаться, что идея коня и всадника не отпустит Бака так просто. Эдди молча кивнул, протянув руку к тумбочке, и кинул Баку смазку, лежавшую в верхнем ящике. Как бы он ни хотел оседлать его прямо сейчас, но языка было явно недостаточно, чтобы растянуть, и Эдди принял в себя член. Бак заботливо разогрел смазку в ладонях, размазывая по пальцам, прежде чем коснулся его между ягодиц. Когда Эдди оставался один, то в качестве эксперимента пробовал растянуть себя, но как уже говорил Баку на свидании — дальше двух пальцев он не продвинулся. И их было явно недостаточно, учитывая размер Бака… Бак начал с одного пальца, легко скользя внутри, быстро и глубоко трахая его. Эдди всхлипнул, когда тот определился, под каким углом искать простату — все тело задрожало, пальцы впились в подушку, на которой спал Бак. С трудом соображая, он полностью лег, вытягивая левую ногу вдоль одеяла, а колено правой подтянул к груди, оставляя место, чтобы не давить на мошонку и член. Палец замер внутри, и Бак громко и грязно выругался, когда Эдди почти с невинной бесстыдностью открылся для него. — Ты такой сексуальный… Боже, какой же ты сексуальный… — с обожанием хрипло шептал Бак, осыпая поцелуями его ягодицы и потирая простату, вырывая из груди Эдди долгий несдержанный стон. Любые стеснения остались где-то позади, где-то на периферии, — Бак любил его, Бак хотел его самого и его тело, каждый дюйм, каждый стон. Всего без остатка. И Эдди отдавал ему себя, представая в самой уязвимой позиции, потому что знал — Бак будет бережен, будет ласков и не сделает ничего против его воли. Бак мягко надавил, проталкивая два пальца, вырывая из горла Эдди хриплые вздохи. Он покрутил внутри, развел ножницами, растягивая мышцу сфинктера, затем добавил третий, неприкрыто наслаждаясь тем, как Эдди извивается на одеяле, как он еще шире раздвигает для него ягодицы, умоляя коснуться его везде, попробовать губами и языком на вкус. Между ними больше не было никаких секретов и запретов. Пытаясь привыкнуть к давлению внутри, Эдди слегка нахмурил брови, но не смел касаться члена или мошонки, чтобы отвлечься. Одно из правил, что он четко уяснил из статей — организм отреагирует единственным известным ему способом — мышцы всего тела сократятся, придут в тонус, и сфинктер тоже рефлекторно и туго сожмется вокруг пальцев Бака… А ему нужно полностью расслабиться, нужно почувствовать себя мягким и податливым желе, принимающим ласки, пальцы, язык и член. Тихо и хрипло постанывая, Эдди кусал нижнюю губу, уже саднящую от давления зубов, пока Бак растрахивал его тремя пальцами, добавляя все больше смазки и быстрыми движениями языка дразня скользкую от слюны и лубриканта кожу. Все мысли и ощущения Эдди сосредоточились внизу… между ягодиц… на том, как от прилившей к паху крови кожа члена туго натянулась… Не касаться себя, только не касаться себя… Хоть Эдди и изнывал от желания сжать пальцы на головке, размазать смазку по коже, почувствовать, как пальцы станут липкими. Бак рухнул на кровать рядом с ним с наглой ухмылкой, рот блестел от слюны и смазки, рука нащупала под ягодицей мошонку, и он взял в широкую ладонь потяжелевшие яйца, заставляя Эдди выгибаться рядом с ним в спине. — Оседлай меня, ковбой, — грубым, шероховатым голосом попросил Бак, играя с его мошонкой и продолжая самодовольно улыбаться. Эдди всхлипнул, чувствуя, как прохладный воздух касается его распаленной мокрой кожи между ягодиц. Он придвинулся ближе, накрывая его губы ртом, чувствуя свой вкус на его языке, прижимаясь горячим потным телом к Баку и сжимая пальцы на рельефных грудных мышцах. Бак глухо застонал в его рот, толкаясь членом в бедро Эдди и быстро двигая тазом, точно самец во время гона. — Я ни разу не прикоснулся к себе, — прошептал Бак, потершись носом о его щеку, и выгнулся всем телом, когда Эдди ласково взял его тяжелый большой член в ладонь. — Детка, детка, нет… Иначе я кончу… Эдди ухмыльнулся, пару раз проведя по члену, чтобы Бак протяжно заскулил в его рот, и только после этого неловко поднялся на подрагивающих ногах, чувствуя себя липким, мокрым и растянутым. Мышцы сжались вокруг пустоты, пока он перекидывал правую ногу через Бака, чтобы сесть на него верхом. — Я помогу, — грубым голосом прошептал Бак, добавляя еще смазки и придерживая член, когда Эдди встал на колени над ним. В лунном свете он все еще мог разглядеть татуировки Бака под ключицей и на животе, грудные мышцы напряглись… и Эдди захотелось просто нагнуться и уткнуться лицом в грудь, вдыхая запах его пота. Бак немного сместил член, пока головка не прижалась между ягодиц точно напротив пульсирующего растянутого сфинктера, и слегка поднял бедра, проникая внутрь. Рот Эдди распахнулся от изумления, пальцы на ногах поджались, и из груди вырвался утробный стон. Все внутренности поджались, а вдоль позвоночника прокатилась волна жара. — Бак!.. — прорычал Эдди, прежде чем закусить истерзанную губу, и стал медленно опускаться вниз, насаживаясь на его толстый, длинный член. — Ты отлично справляешься, такой красивый… такой сексуальный… — забормотал Бак, помогая Эдди оседлать его член, успокаивающе поглаживая бедро. Ноги Эдди разъехались по сторонам, и он прикусил костяшки сжатого кулака, чувствуя себя распутным, заполненным и растянутым вокруг Бака, хотя так и не сел до конца. Эдди поймал в темноте взгляд Бака… Он выглядел слегка взволнованным, даже встревоженным. Он нежно погладит его бедра, пытаясь отвлечь от непривычного давления, от того, как туго входил член, интимно соединяясь с его телом. Чуть наклонившись вперед, Эдди положил ладони на грудь Бака и слегка привстал, соскальзывая с него, а затем плавно опустился назад, вновь растягиваясь вокруг твердого члена. — Блядь, Эдди! — взвыл Бак, до синяков впиваясь пальцами в его бедра. Ухмыльнувшись, Эдди повторил движение, чувствуя свою власть над ним в эту секунду — он задавал ритм и скорость, трахая себя его членом, и Баку оставалось лишь покориться. Он коснулся большим пальцем его губы, размазывая слюну, и Бак тут же втянул палец в рот, требовательно хватая его за запястье. Он замычал, жадно посасывая с тихими, довольными стонами, точно принимал щедрый дар, стараясь вообще не двигать бедрами и полностью отдав весь контроль Эдди. — Ты для этого рассказывал мне про Всадника и Коня? — с дразнящей улыбкой спросил Эдди, наращивая темп, когда тело легче стало принимать член. Бак нагло ухмыльнулся вокруг пальца и прикрыл глаза, засасывая его до самой ладони с блаженным стоном. Его ладонь обхватила истекающий смазкой член Эдди, и тот невольно откинулся назад, еще глубже садясь на член, так что мошонка прижалась к лобку Бака, а головка надавила на простату, лишая последних крупиц здравого смысла. — Ах! Бак… блядь… — зашипел Эдди сквозь зубы, принимая его в себя целиком, жар лизнул в районе копчика. Это было уже слишком… слишком во всех смыслах. Слишком глубоко, и туго, и… ah, mierda… слишком… Dios, Dios… Эдди склонился над ним, убирая палец изо рта, едва ли не падая сверху, и страстно засосал, сталкиваясь зубами, пожирая его рот и быстро двигая бедрами, на каждом толчке сходя с ума от того, как головка упирается в простату, как Бак быстро и с оттяжкой отдрачивает ему, пока не задрожал под ним, извиваясь и изливаясь внутрь. Ощущения были подобны оглушительному фейерверку. Чувствовать Бака, его сперму, его рот, его пальцы, стискивающие ягодицу, обнимающие член… Волна жара прокатилась по всему телу, сперма залила живот Бака, все тело Эдди охватило сладкой судорогой, и он обессилено рухнул сверху на его грудь. Экстаз от оргазма не желал отпускать. Эдди едва мог соображать, лежа сверху и вздрагивая всем телом, сжимаясь на члене и лениво отвечая на сладкий, лишающий последних остатков воли поцелуй. Бак гладил его щеки, плечи, спину, будто у него было три пары рук, как у индийского божества, и он умудрялся касаться везде, обжигая распаленную и потную кожу своим ладонями. Самозабвенно вздохнув, Бак обнял его за талию, не позволяя сползти с него, и уткнулся носом в висок, опаляя покрасневшее ухо дыханием. Эдди, конечно, был не сторонником крепких ругательств, но кроме «хорошенько оттраханный» ничего не приходило на ум. Он тихо рассмеялся, чувствуя себя… какой-то переполненной до краев чашей, вмещающей в себя всю любовь, страсть, нежность и желание… Эдди фыркнул от смеха и, не выдержав, засмеялся уже более раскатисто, чувствуя себя глупо, как в сопливой мелодраме, полной пошлых клише. Даже под страхом смерти он бы не рискнул повторить то, что в эти секунды крутилось у него на уме. — Что? В чем дело? — широко улыбаясь, смущенно спросил Бак, погладив его лопатку. Эдди слегка приподнялся, чтобы видеть его изумленное лицо, и мягко улыбнулся. — Я давно не чувствовал себя так хорошо, — прошептал он, чуть наклоняя голову, чтобы благодарно коснуться губами щеки Бака. — Следующий чек-поинт — довести Эдди Диаза до слез счастья во время оргазма, — нагло ухмыльнулся Бак, и Эдди возмущенно ткнулся носом в его щеку. — Заткнись, Бак, — с любовью посоветовал он, слегка приподнимая бедра, чтобы соскользнуть с его члена, но Бак тут же обхватил его за поясницу, не позволяя отстраниться. — Бак, — хриплым голосом предупредил Эдди, но тот, игнорируя тон, вновь поцеловал его, на этот раз мягко и нежно, почти целомудренно, блуждая ладонями вдоль спины.

***

Электричество появилось спустя двое суток после отключения в районах, не затронутых пожарами. И почти всю вторую половину выходного дня Эдди и Бак провели с Кристофером и Изабель у Пепы дома. Бак остался в полнейшем восторге от тамалес, которые приготовила abuela, а Эдди пребывал в восторге от того, как органично он вписался в его семью. Бак всегда был мил и добр с людьми, но видеть его с Крисом, пока тот делает домашние задания, видеть, как они с Изабель обмениваются рецептами, как он без лишней скромности сплетничает с Пепой… Весь день Эдди с трудом скрывал улыбку, наконец чувствуя себя на своем месте — счастливым мужчиной, парень которого прекрасно ладит с его близкими. Для Эдди семья из Изабель и Пепы всегда была ближе, чем его собственные родители, и оттого их близость с Баком ощущалась в десятки раз ценнее. Авторитет и уважение против любви и комфорта. Эдди без раздумий всегда выбирал второй вариант. Когда «118» на следующий день приехала в пожарную часть, Бобби объявил, что по распоряжению Шефа Симпсона они вынуждены перейти на режим повышенной готовности, и всем сменам придется остаться на пару дней в пожарной части для быстрого реагирования. К этому моменту силами Пожарных Департаментов нескольких штатов и близлежащих стран, а также Департамента Лесного Хозяйства и Противопожарной Защиты Калифорнии возгорания удалось локализовать примерно на тридцать семь процентов. Этого было недостаточно, чтобы обеспечить Лос-Анджелесу покой, но было достойной промежуточной точкой, вселяющей надежду и говорящей, что они обязаны продолжать борьбу. Следующие смены «118» снова провела в Альтадене, сражаясь с порывистыми ветрами Санта-Ана, разносящими по округе тлеющий прах чьих-то разрушенных домов и поджигая новые, точно вирус, инфицирующий и заражающий огнем все на своем пути. Во время бесконечных смен «118» пару раз приходилось отгонять репортеров, которые пытались заснять шокирующую картинку и захватить их в кадр, пытаясь сделать из них то ли героев, то ли бесполезных дармоедов, на которых уходит бюджет города, но когда они сталкиваются с реальной опасностью, то не могут все решить в первые сутки. Эдди не чувствовал себя проигравшим и беспомощным, но и не чувствовал себя героем, как и остальные ребята. Он был пожарным. И он, как и другие пожарные, делал все от него зависящее, просто чтобы этот кошмар поскорее прекратился, не ожидая ничего взамен. Им по-прежнему приходилось экономить все ресурсы — воду, еду и силы, расходуя их разумно и бережливо. Давление в гидрантах то и дело продолжало падать, и иногда они совсем пересыхали. Воздух, напитанный углекислым газом, душил и царапал гортань. Подчас пожарным было не видно на три ярда вперед, когда Санта-Ана раздувала угли, подпитывая огонь кислородом и разнося густой белый дым по полыхающему району. В перерывах Эдди пару раз проверял спутниковую карту в интернете, чтобы оценить ущерб, и каждый раз его охватывал цепенящий ужас, когда в один момент он видел обычный жилой район, а в следующий раз спутник, успевший обновить снимки, показывал ему руины. Будто кто-то играл в «Морской бой» и методично, с остервенением вычеркивал каждую клетку, на месте которой когда-то находился жилой дом. Хотя местных жителей эвакуировали, в Альтадене дежурило несколько машин скорой помощи на случай, если кому-то все же хватило дурости цепляться за имущество больше, чем за собственную жизнь. Но, по большей части, скорая предназначалась для них — для самих пожарных, которые получали отравления, ожоги прочие травмы. Пока они с Баком были на сменах, с Кристофером оставалась Изабель. И хотя Пепа пару раз намекнула Эдди, что пожилая женщина и ребенок с ДЦП — не самый лучший тандем на случай чрезвычайной ситуации, он не мог поменяться с кем-либо из смены «В» или «С». Он должен быть рядом с Баком, они должны прикрывать спины друг друга, работать в команде, как делали это долгие годы, безоговорочно доверяя своему напарнику и во всем полагаясь на него. Однажды Эдди уже поменялся с Куинтаной, и чем это закончилось? Бак оказался в плену и мог погибнуть, если бы Эдди не сумел отыскать его местонахождение с помощью приложения в телефоне. Ему всегда было спокойнее, когда он знал, что Бак рядом, стоит лишь обернуться. Аэропорт так и не закрыли, хоть Бак втайне надеялся, что им удастся отсрочить встречу с родителями хотя бы сейчас, пока пожар едва ли локализован на пятьдесят процентов. Весь долгожданный выходной дома Бак пребывал в возбужденно-раздраженном состоянии, и это передавалось Эдди и Крису, хоть он и пытался скрывать свою нервозность. Но для Эдди он всегда был открытой книгой. Накануне, когда они уже легли спать и тихо переговаривались в постели, тесно обнявшись, Бака посетила гениальная идея, что ему следует для начала представить Эдди отдельно, потому что он не хотел, чтобы день рождения Джи-Юн превратился в катастрофу. Эдди мог бы найти пару предлогов и поспорить с претензией на гениальность, но в плане Бака присутствовало неоспоримое здравое зерно. И Эдди тоже не хотел, чтобы праздник его будущей племянницы испортила семейная драма. — Боишься за их реакцию? — тихо спросил Эдди, смотря в потолок, а затем повернулся на левый бок лицом к Баку, чтобы видеть во мраке его лицо. — Или что они нам все выскажут прямо в лицо? Бак тихо выдохнул, подсовывая ладони под подушку, и посмотрел в ответ. Эдди старался, чтобы голос звучал небрежно и даже шутливо, но это все равно не работало против нарастающей нервозности. — Последний раз я знакомил их с кем-нибудь еще в старшей школе, — приглушенно признался Бак. — Да, они видели Томми на свадьбе Мэдди и Чимни, но не общались с ним. Я просто… я хочу, чтобы все прошло настолько нормально, насколько это возможно. Эдди слегка кивнул, протягивая руку, и погладил его запястье вот вдоль татуировки «Now is smooth», которую не было видно в темноте. Нервозность Бака инстинктивно внушала Эдди мысль, что гладко все точно не будет, вопреки словам. — Если хочешь, я могу не ходить на день рождения, — нехотя предложил Эдди, прекрасно понимая, что Бак тут же отвергнет эту идею. Отказываться от праздника было обидно. Тем более, что он уже купил для Джи-Юн набор Sylvanian Families с милой семьей зайчиков. Бак резко сел на постели, так что Эдди пришлось убрать руку. — Ты не можешь, — возмущенно прошептал он, и по бурлящей в нем беспокойной энергии можно было сказать, что заснет он еще не скоро. — Джи пригласила тебя. И я не хочу скрывать тебя и говорить, что мы с тобой просто друзья. — Мы не просто друзья, querido. Мы лучшие друзья, — с улыбкой поправил Эдди, но этим, видимо, только еще больше раззадорил. — А еще мы с тобой пара, Эдди, — упрямо настоял Бак, не оценив шутку. — И мои родители должны с этим считаться. — И они будут, — подтвердил Эдди, вновь беря его за руку и переплетая их пальцы. — У них нет выбора, потому что я буду рядом с тобой весь вечер, не отходя ни на шаг. Возможно, я буду бесить их, но… должно же быть от этого какое-то веселье, верно? Бак тяжело выдохнул, склонив голову набок, и возмущенно вытянул губы, однако все же сжал его пальцы в ответ, принимая поддержку. Эдди подмывало добавить, что он без какого-либо стеснения горячо поцеловал бы его, предъявляя на него свои права, чтобы лица Маргарет и Филлипа вытянулись от изумления. А не стал бы мазать его лицо сажей после пожара, как это сделал Томми. Но Бак сейчас был явно не в настроении для иронии. — Мне плевать, что думают мои родители и чего хотят, — проговорил Бак скорее для себя, чем для Эдди. — Я взрослый человек. И я хочу быть с тобой. — Тогда прекрати драматизировать, Бак, — вкрадчиво произнес Эдди и сел напротив него. — Уверен, все будет не так ужасно, как ты думаешь. Ты же сам говорил, что они довольно бодро приняли новость о донорстве, когда Коннор отправил тебе фото УЗИ. — Да, но они так повели себя, чтобы насолить отцу Чимни, — ворчливо напомнил Бак, снова вздыхая, а затем наклонился и прижался лбом ко лбу Эдди, обхватывая ладонями его шею. — Обещай, что будешь рядом… Что бы ни случилось. — Я буду рядом, Бак, — с улыбкой пообещал Эдди, кладя ладони на его обнаженные плечи, и успокаивающе сжал мышцы, слегка разминая и пытаясь успокоить напряжение в его теле. — Я люблю тебя, — произнес Эдди, вкладывая в слова всю нежность и привязанность, которую испытывал к Баку. — И я тебя люблю, — беспомощно прошептал Бак. Они молча сидели на постели, держась друг за друга и даря поддержку, пока все же не улеглись обратно, и Бак не уснул в его объятиях, хотя обычно именно он обнимал Эдди во сне, точно цеплялся за него, не желая отпускать. Но сам Эдди не мог сомкнуть глаз еще некоторое время, прокручивая в голове сценарии — один ужаснее другого, пока не сломался от усталости. А утром едва заставил себя встать, пока Бак готовил завтрак и собирал Кристофера в школу с утроенной энергией, точно в него вселились черти. Эдди понимал, что Бак готов себя занять чем угодно до полудня, когда из Балтимора должен был прилететь самолет, лишь бы не думать и не накручивать себе еще больше. Плетясь в душ, Эдди с грустью подумал, что вчерашний совет все же не помог Баку расслабиться, и он по привычке справлялся с проблемами так, как умел — занимаясь гиперфиксацией на любых мелочах, которые могли оккупировать его внимание. Но Эдди хотел надеяться, что все прояснится, когда Бак наконец-то поговорит с родителями и отпустит это. Что бы они ему ни сказали. Бака не было около трех часов, и за это время Эдди пытался не сойти с ума в неведении и одиночестве, поехав в супермаркет, чтобы немного проветрить голову и забить холодильник, который порядком опустел во время отключения электроэнергии. Сейчас ему бы не помешало, чтобы его голова оказалась такой же пустой, как их холодильник. Каждые пять минут Эдди подмывало написать Баку, узнать, как проходит встреча с родителями. Сам Бак пока молчал… Но, возможно, это был хороший знак. Во всяком случае, Бак не звонил, чтобы рассказать, что он поругался с родителями, потому что те повели себя неуважительно. Да, это определенно был добрый знак. И у Эдди отлегло от сердца, когда подозрения Бака не подтвердились. Он зашел на кухню, пока Эдди раскладывал покупки, и сказал, что они были… нормальными. По крайней мере, Филлип и Маргарет Бакли не устроили сцену и благополучно доехали до дома Мэдди и Чимни. Хотя Бак подозревал, что у них просто не было достаточно времени, чтобы отойти от авиаперелета и справиться с шоком. Но он был рад, что рядом с ними сейчас была Мэдди, которая могла ответить на их вопросы, заверив, что ее младший брат счастлив и еще никогда не был так уверен в том, что рядом с ним человек, которого он безгранично любит, а тот любит его в ответ, дорожит им и сделает все ради него. — Я сказал им, что мы заедем в пять, — объяснил Бак, хватая упаковку с зеленью, но не для того, чтобы убрать в холодильник, а просто чем-то занять руки. Эдди взглянул на запястье, проверяя время. У них впереди было еще около трех с половиной часов на волнения. Он ненавидел производить впечатление как на свиданиях, так и просто в жизни, предпочитая просто быть самим собой и не становиться удобным для других людей. Но более официальное знакомство с родителями Бака, которое исключало испорченный костюм для мальчишника со следами блевотины и историю о том, что снятый ими гостиничный номер выглядит так, будто там пронесся табун лошадей… все это требовало усилий. И Эдди готов был прыгнуть ради Бака выше своей головы, чтобы показать свою лучшую сторону. Подойдя к Баку, Эдди забрал из его рук упаковку зелени, коснулся щеки, заглядывая в небесно-голубые глаза, и слегка улыбнулся. — Все будет в порядке, cariño, — пообещал он, совершенно точно имея это в виду, потому что не сомневался, как бы ни прошел ужин — они с Баком точно будут в порядке. Даже если чета Бакли покинет ресторан сегодня вечером в смешанных чувствах. — Я помню, ты будешь рядом, — со слабой ответной улыбкой согласился Бак, а затем презрительно застонал, запрокидывая голову назад. — Господи, почему у меня такое чувство, будто мне снова четырнадцать, а не тридцать два? — Нервничать — это нормально, — заверил Эдди, склоняя голову, и погладил его плечо. — Я тоже нервничал, хоть и понимал, что tía и abuela с вероятностью в девяносто процентов примут мое желание быть с тобой. — Пепа и твоя бабушка не такие, как мои родители, — упрямо возразил Бак, стараясь дышать ровно и размеренно. — Но мои родители в разы хуже твоих родителей, — с горьким смешком напомнил Эдди, без особой охоты, но искренне признавая этот факт. — Да? Это соревнование, Эдди? — с неверием и неприкрытой ноткой сарказма сказал Бак. — А кто говорил, что в твоей семье облажался только отец? — Я вырос в мексиканской семье, cariño, — Эдди фыркнул с кривой улыбкой, слегка качнув головой. Игривый тон Бака отозвался теплом в груди — если он был в настроении шутить, значит напряжение его все же отпустило. — Уважение и любовь к матери безусловна, даже если ребенок не согласен с ней. — Семью твоего отца никогда не беспокоило, что Хелена по рождению шведка? — Бак слегка прищурился, точно хотел подловить его на слове. Эдди громко и заразительно засмеялся, запрокинув голову назад и обнажая шею, его пальцы крепче сжали плечо Бака. — Моя мать выпила у отца столько крови, что ее можно считать наполовину мексиканкой. Губы Эдди растянулись в широкой и наглой ухмылке, когда Бак громко засмеялся. Безоговорочная способность вызывать улыбку Бака невероятно льстила и грела душу, даже если шутка была циничной. — Эй, знаешь, что мы сделаем? — обронил Бак, когда перевел дыхание. — Мы с тобой поедем в Даунтаун и заберем из лофта телевизор. А на обратном пути захватим Криса из школы. — О, тогда ему точно будет, чем заняться, пока мы ужинаем с твоими родителями, — усмехнулся Эдди и отошел обратно к столу, чтобы по-быстрому распихать остальные покупки. Бак улыбнулся, обходя стол, и обнял Эдди за талию, не давая ему сдвинуться с места. Эдди безумно любил, что в отношениях с Баком каждый из них мог без стеснения быть слабым, уязвимым и напуганным, не смущаясь того. В то время как другой всегда с готовностью распахивал свои объятия навстречу, точно хотел поймать во время падения. И сейчас, даже если обнимал именно Бак, ловил его Эдди, давая прочную опору.

***

— Как ты познакомился с родителями Шеннон? — внезапно спросил Бак, когда до дома Мэдди и Чимни оставалось ярдов двадцать. Поскольку это были родители Бака, он настоял, что поведет сам, хотя Эдди предпочел бы Uber на случай, если вечер все же выйдет из-под контроля, и они выпьют лишнего. — «Здравствуйте и простите, что был безответственным идиотом и занимался незащищенным сексом с вашей дочерью», — признался Эдди с кривой полуулыбкой, оставляя Баку пространство для размышлений, было это полуправдой или нет. На деле все, конечно, выглядело значительно хуже. — Пожалуй, этой темы мы не будем касаться за ужином, — неловко заключил Бак, бросив на него быстрый взгляд, и уставился в зеркало на дорогу позади, чтобы убедиться, что там нет машин. — По крайней мере, у тебя сошел засос, — утешил его Эдди, похлопав по колену. — Меньше поводов для смущающих вопросов. — Ты недооцениваешь моих родителей, — фыркнул Бак, глуша двигатель. — Мы все равно не сможем создать стерильную обстановку. — Если они захотят по-настоящему поругаться и будут провоцировать, то я идеальный зять. Я найду для них пару вопросов в ответ. Разумеется, Эдди хотел, чтобы это прозвучало шутливо, но больше походило на пассивную агрессию, чем на иронию. — Полегче, ковбой, — фыркнул Бак, отстегивая ремень, а затем наклонился, чтобы быстро чмокнуть Эдди в губы. — Никто никого не провоцирует. Если что, то мы просто по-английски уйдем. — А день рождения? — мигом спросил Эдди, облизав губы. — Мэдс, Чим и Джи будут нашей подушкой безопасности в конфронтации. — Бак беззаботно пожал плечами, точно его уже не беспокоила встреча. Эдди слегка улыбнулся себе под нос, вылезая из джипа. Дверь им открыла Мэдди, тут же шагая за порог, чтобы их не было видно и слышно в гостиной. — Как они? — тихо спросил Бак, пригибая голову и пытаясь заглянуть в дом. — Нормально, — призналась Мэдди и глубоко вздохнула, ясно давая понять, что это были не самые простые часы в ее жизни. — Они… спрашивали о вас. Немного, но… мне показалось, будто они решили, что вы сошлись, потому что вы друг для друга самые комфортные люди. — С этим трудно поспорить. Ни с одним человеком мне не было комфортно так, как с Баком, — с кривой улыбкой согласился Эдди, и Бак слегка толкнул его локтем. Мэдди сделала приглашающий жест, и Эдди вошел в дом следом за Баком. Чим что-то готовил на кухне, в то время как родители Бака нянчились с Джи в гостиной. — Tío Эдди! — радостно воскликнула она, вскакивая с колен Маргарет, и побежала ко входу. — Привет, принцесса, — Эдди тут же присел на колени, чтобы крепко обнять Джи-Юн, мысленно отметив, что этот теплый прием должен добавить пару очков в его карму. Он заметил, как Филлип и Маргарет поднялись с дивана, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Эдди распрямился следом за ними, махнув рукой Чиму, а Бак подхватил Джи на руки, получая вторую за день порцию объятий. — Мистер и миссис Бакли, — невозмутимо проговорил он, учтиво кивнув. Эдди исполнял приказы в армии, исполнял приказы Джеррарда, прекрасно владея собой и соблюдая субординацию… Разве сейчас может быть хуже? — Эдмундо, — кивнул Филлип, подбирая куртку с подлокотника дивана. — Можно просто Эдди, — поправил он с вежливой улыбкой, пытаясь понять, это нормы приличия или шпилька, чтобы проверить его реакцию. — Тогда и ты нас зови по именам, — с притворной беззаботностью ответила Маргарет. — Джи очень любит дядю Эдди, — с гордостью поведал Бак специально для родителей, улыбнувшись племяннице, и та бодро кивнула, подтверждая его слова. — Может, мы… — он сжал кулак и указал большим пальцем себе за спину. — Да. Приятного ужина. — Мэдди многозначительно посмотрела на Бака, забирая Джи из его объятий. — Не скучайте тут без нас, — со слишком широкой улыбкой посоветовал Бак, и Эдди сразу считал это как «мы уж точно не будем сегодня скучать». Попрощавшись с Мэдди, Чимни и Джи, Эдди вышел на крыльцо, и сильный порыв ветра Санта-Ана тут же дыхнул ему в лицо. Слегка поежившись, он сунул ладони в карманы джинсов, точно напоминание, что следует держать себя в руках, и направился к машине. Эдди устроился на пассажирском сидении как раз в тот момент, когда Бак сел за руль, и они обменялись быстрыми взглядами под шум загудевшего двигателя. Напряжение повисло в салоне джипа с первых же секунд. Эдди не нравилось ощущение, что взгляды родителей Бака практически сверлили его затылок, словно сканируя каждый дюйм его тела. Он видел родителей Бака дважды, и каждый раз центром внимания была свадьба Мэдди и Чимни, так что Эдди счастливо скрывался на втором плане, не вступая с ними в диалог. И вот он, наконец, оказался заперт в тесной металлической коробке с людьми, которые, вероятно, ненавидели его просто по умолчанию. Потому что он мужчина, потому что он южанин, и его темперамент стереотипно не совпадает с их северным хладнокровием, потому что он может оказывать плохое влияние на Бака… и Бог знает что они еще могли придумать за все то время, что находились у Мэдди. Но Эдди уже смирился, что после неловкой поездки их ждал не менее неловкий ужин. Максимум, с чем ему придется столкнуться — это семейные встречи по праздникам пару раз в год, потому что Филлип и Маргарет вряд ли захотят покинуть Херши. Эдди довольно сносно справлялся с семейными встречами Диазов, так что еще парочка не сделают погоды. Тишина довольно быстро надоела, хоть Бак и включил радио, чтобы она не казалась такой давящей. Но Эдди чувствовал давление. А еще все острее понимал, что следует протянуть руку навстречу, точно пальмовую ветвь, а не ждать, что Баку придется тянуть весь вечер на себе, придумывая темы для разговора. Бак был его партнером, а не воспитателем в детском саду, которому нужно помирить обиженных друг на друга малышей. Они даже не успели еще поругаться. Эдди прочистил горло, пытаясь сохранить непринужденный тон. — Маргарет, Филлип, как прошел ваш полет? — спросил он с намеком на улыбку, взглянув на них в зеркало заднего вида. Родители Бака обменялись взглядами, по которым Эдди не мог понять, это изумление или снисходительность? Он надеялся, что первое. Будто они были удивлены, что он вообще с ними заговорил. — Все было хорошо, — призналась Маргарет, поерзав на месте. — Но долго, — неопределенно пожав плечами, добавил Филлип. Вот и все. Добавить к этому было нечего. Уголки рта Эдди дернулись в горькой улыбке. — Еще бы, почти шесть часов, — согласился он, задумчиво кивая. Эдди уставился за окно, наблюдая, как перед ним проносятся знакомые улицы Лос-Анджелеса. Он чувствовал себя неуютно. В ловушке. Точно зверь под прицелом в ожидании выстрела. Это не ракетостроение, он прекрасно понимал, что родители Бака не немые. Причина в нем, в Эдди. Они просто не знают, как себя с ним вести, не знают, чего от него ожидать. — На прошлой неделе мы с Мэдди готовили Питтсбургский салат и Шуфлай. В лучших традициях Пенсильвании, — поведал Бак, и желудок Эдди сжался, но совсем не из-за голода. Он быстро взглянул на Бака с признательностью, что он пытается сломать лед. — Ты теперь увлекаешься выпечкой? Это… очаровательно, Эван! — с театральным энтузиазмом объявила Маргарет, оглянувшись на хмурящегося Филлипа, который увлекся протиранием стекол очков. — Кристофер обожает, как готовит Бак, — Эдди мигом ухватился за знакомую и близкую тему — Бак и его кулинарные успехи. Ведь должно быть что-то успокаивающее и сближающее в том, чтобы перевести фокус на него и хвалить вместе с его родителями. — Наш Кэп… Бобби, он настоящий шеф-повар, и научил Бака всему, что умеет сам. Наверное, для Маргарет могло прозвучать оскорбительно, что Бака научила ни она, ни Мэдди, а капитан их пожарной части. Ну, в таком случае Филлипу лучше не знать, что Бак считает Бобби практически своим вторым отцом, который научил его не только готовить, но и прочим жизненным мудростям. — Э… да, мы в сто восемнадцатой всегда готовим сами, — смущенно согласился Бак, внезапно став центром внимания. — Обычно это делает Бобби, но с недавних пор честь быть су-шефом пожарной части легла на меня. — Может быть, ты как-нибудь продемонстрируешь нам свои кулинарные шедевры, — с легкой, даже дружелюбной улыбкой предложил Филлип, водрузив очки на нос. Эдди удивился позитивному тону в его голосе. Он ожидал снисходительного или грубого комментария, что это не мужественное занятие. Рамон бы наверняка обратил на это внимание Эдди. Но отец Бака, по крайней мере, приложил усилия. И то, что акцент в беседе сместился на Бака, определенно оказывал благотворный эффект. — Конечно, я как раз планирую готовить праздничный ужин на день рождения Джи. Так что у вас будет отличная возможность испытать меня в деле, — непринужденно согласился Бак, оглянувшись на родителей, а затем слегка улыбнулся Эдди. Эдди подмигнул ему в ответ, будто говоря «все не так ужасно, как мы подозревали». Хотя самое ужасное их ждало впереди — разговор так и не добрался до их с Баком отношений. Но Филлип и Маргарет, видимо, приготовили это на десерт, когда они окажутся в ресторане. И тогда они будут не сверлить взглядами затылок Эдди, а смотреть ему прямо в лицо. Бак не стал заморачиваться с выбором, забронировав столик в самом обычном ресторане, откуда было удобно добираться как до дома Мэдди, так и до их собственного. Эдди задумчиво изучал меню, слегка потирая двумя пальцами колено, чтобы оно не дрожало от нетерпения. Затишье перед бурей было самым гадким, что только можно вообразить. Ему не терпелось поскорее столкнуться лоб в лоб с неудобными вопросами. Возможно, в душе он мазохист… Он не знал, был ли у них в голове шаблон идеального партнера для Бака, и есть ли какие-то ожидания, которым следует соответствовать. Но Эдди не собирался следовать их воображаемому чек-листу. Одно из двух — или он им понравится, или они будут вежливо терпеть друг друга всю оставшуюся жизнь. Потому что Эдди не собирался никуда исчезать из жизни Бака. О, нет-нет-нет! Нет, он собирался провести вместе с ним всю оставшуюся жизнь. — Так странно, — проговорил Филлип, оглядываясь по сторонам после того, как их официант принял заказ. — В центре Лос-Анджелеса царит обычная жизнь, пока на окраинах города все в огне. Жизнь не стоит на месте… и продолжает идти своим чередом, даже если кругом хаос, — философским продолжил он мысль, переглянувшись с Маргарет. Это было драматичным вступлением, но Эдди невольно отметил правдивость и сюрреалистичность его замечания. Жизнь и правда не стояла на месте, особенно на территории такой огромного региона, как Большой Лос-Анджелес, куда входили затронутые пожаром Вентура, Сан-Бернардино и Пасадена. Сложно представить, чтобы жизнь поставили на паузу для девятнадцати миллионов человек. — Мы слышали, что вы были без электричества два дня. Это так ужасно — лесные пожары, разрушающиеся дома, горящий пластик, резина… И вам приходится всем этим дышать, — вздохнув, продолжила Маргарет и с грустью взглянула на Бака. — Говард сказал, что вы не носите маски. Это так вредно для ваших легких! — Не думаю, что кто-то смог бы продержаться целую смену в маске, работая на пределе физических сил. Горящие районы уже эвакуировали, так что нам не приходится заходить в горящие здания. Там практически никого нет, кроме пожарных. И журналистов, — объяснил Бак, посмотрев на Эдди и ища поддержки, чтобы повернуть разговор в безопасное русло. Кому, как не пожарным, знать о рисках для органов дыхания, когда приходится иметь дело с огнем. Ни Эдди, ни Баку не хотелось углубляться в дискуссию об эмфиземе легких и раке. Но Маргарет и Филлип беспокоились о своем сыне, и Эдди не мог их за это винить. — Когда мы сталкиваемся с серьезным задымлением… тлеет или горит что-то, содержащее влагу, в воздухе образуется много дыма. И тогда мы, конечно же, надеваем маски, — попытался объяснить Эдди доступным языком. — Но большую часть смены это просто открытый огонь. Санта-Ана подхватывает всю эту взвесь в воздухе… и разносит дальше. — Вы же работаете в одной смене, правильно? Вместе с Говардом, — проговорил Филлип, смещая фокус разговора. — В это время есть, кому позаботиться о Кристофере? Эдди не мог сказать наверняка — это искреннее любопытство и забота, либо же попытка указать на то, что он не может предусмотреть всего. Но ему хотелось верить, что Филлип и Маргарет может и не самые лучшие родители, но хотя бы не такие уж плохие люди. — Когда я устроился в сто восемнадцатую, то Бак познакомил меня с Карлой. Она социальный работник, и во многом помогла мне с Крисом. Выбить для него место в хорошей школе, где заботятся о детях с особыми потребностями, — с серьезным видом принялся объяснять Эдди и сделал глоток воды, которую им принес официант, но не успел продолжить, ловя любящий взгляд Бака. Он смотрел на него с таким удивлением и заботой, точно не осознавал, что единственная причина, почему Эдди с Крисом не вернулись обратно в Техас — это Бак и его чуткость к проблемам других людей. — Крису уже четырнадцать, и он очень самостоятельный парень, несмотря на ЦП. Карле пришлось уехать, так что когда мне нужна помощь, за ним присматривают мои abuela и tía. Маргарет понимающе и даже сочувственно улыбнулась ему. Может, Эдди не соответствовал их с Филлипом ожиданиям о подходящем партнере для Бака, но кому, как не им, знать, что такое, когда у тебя болеет ребенок. — Бак говорил, что вы с Кристофером очень близки, — призналась Маргарет, взглянув на Эдди, а затем на самого Бака, будто хотела проверить, есть ли у нее шанс на подобного рода связь с сыном. — Да, я стараюсь быть ему не только отцом, но и другом, — с мягкой улыбкой согласился Эдди. Мысли о Кристофере всегда согревали его, и было даже мило, что Маргарет пытается узнать Эдди лучше через отношения с его ребенком, не прибегая к стереотипным суждениям, вроде «техасец», «южанин», «мексиканец», «ковбой». Как наверняка бы сделали его собственные родители, даже после смерти называя Шеннон «гринго». — Я стремлюсь воспитывать Криса с пониманием, что он имеет право голоса, когда принимаются важные семейные решения. Но не только я учу его жизни, он также учит меня, как быть хорошим отцом и человеком. Эдди мог бы продолжать говорить про Кристофера часами, но беседа внезапно прервалась с появлением официанта, который стал расставлять перед ними блюда, и продолжать при нем личные разговоры стало некомфортно. Он полагал, что на этом все и закончится, скоро они исчерпают запас возможных тем, однако как только они снова остались одни и неторопливо переключились на еду, Маргарет вновь вернулась к Кристоферу, будто их никто и не прерывал. — Бак очень много рассказывал о Кристофере. Он его обожает, — с легким нетерпением проговорила Маргарет, точно не могла дождаться момента, чтобы объявить эту новость, которая не была ни для кого секретом за этим столом. Филлип больше молчал, наблюдал и слушал. Эдди не мог избавиться от ощущения, что каждая деталь тщательно записывается в его личное дело. Наверняка их обоих пугала сама мысль о том, что перед ними сидит мужчина, который не просто заботится о Баке, но который еще и любит его, с которым он проводит время на работе, целует по утрам, занимается с ним любовью. Который такой же мужчина, как и их сын. И они совершенно ничего не могут с этим сделать, кроме как смириться и принять, потому что Бак так же упрям и своенравен, как и Эдди. Они точно две горошины в стручке, только один с севера, а другой с юга. Эдди почти хотел рассмеяться над иронией и странностью сложившейся ситуации… Родители Бака были добры и дружелюбны, почти милы и терпимы… Но упрямо игнорировали слона в комнате, и Эдди до сих пор не мог решить, хочется ли ему прыгать в этот омут. Ведь они, по сути, выполнили миссию — Бак рассказал об их отношениях, пока вез родителей из аэропорта. Может, они вообще не планируют говорить о них, и воспринимают Эдди как раньше? Как лучшего друга их сына, отца-одиночку, пожарного… Но не как парня. Возможно, они просто решили игнорировать этот фундаментальный факт? Но что-то темное и опасное, желающее справедливости и внимания, нашептывало — стоит ли заговорить об этом самим? Дать понять, что они не просто соседи по комнате, а влюбленная пара. Или… Эдди покрылся липким, холодным потом от самой идеи — попросить у родителей Бака их благословения. Да, может у него все еще не было кольца… но рано или поздно Эдди его купит, когда пожары в Лос-Анджелесе затихнут. Он, конечно, говорил, что ему не нужно ничье благословение, чтобы попросить руки Бака, но сам факт ритуала… Уникальная возможность, пока родители Бака еще в Лос-Анджелесе. Сосредоточившись на своей тарелке со стейком, он слушал вполуха, как Маргарет рассказывала о том, что они решили затеять ремонт в гостиной, как Филлип хвалил усилия Пожарных Департаментов. Бак выглядел спокойным, даже довольным, но Эдди слишком хорошо его знал, чтобы поверить в это притворство. Мерзкое, сосущее под ложечкой чувство продолжало грызть Эдди изнутри. — Думаю, пришло время для десерта, — почти торжественно объявила Маргарет и обменялась улыбкой с Филлипом, когда официант подошел забрать пустые тарелки. — Да, пришло время для десерта, — согласился Бак, комкая в ладони салфетку, изучая лица родителей, точно впервые их видел или решал головоломку. Он бросил салфетку на стол и протянул руку к Эдди, чтобы сжать его ладонь. Сердце Эдди замерло. Жест невозможно было не заметить, ничто на столе — ни держатель для салфеток, ни подставка для столовых приборов — не закрывало обзор на их сцепленные руки. Это было отчетливо видно по взглядам родителей. Рот Маргарет слегка приоткрылся, она беспомощно оглянулась на Филлипа, ища объяснений или совета, как быть. Брови Филлипа приподнялись, глаза округлились, и он поджал губы, смотря на то, как одна ладонь сжимает другую. Эдди не собирался осаживать Бака и выяснять, что он творит. Он мягко улыбнулся и положил другую ладонь поверх ладони Бака в знак поддержки. — Я пригласил вас на ужин с одной определенной целью, — сглотнув ком в горле, отчего дернулся кадык, сухо заговорил Бак и вопросительно вскинул левую бровь. — Вы пришли. И теперь мы ведем себя так, будто этой самой цели никогда не существовало. Может, у вас есть к нам какие-то вопросы? Или… давайте просто зафиксируем тот факт, что мы с Эдди в отношениях. В присутствии нас обоих. Волна облегчения прокатилась по телу Эдди, когда Бак проявил инициативу, разрушив проклятие «слона в комнате». Лицо Маргарет побледнело, и она схватила свой бокал, чтобы сделать долгий, медленный глоток, оттягивая момент, когда придется заговорить. Правый уголок рта Филлипа дрогнул, точно он хотел улыбнуться или усмехнуться. — Мэдди уже ответила на наши вопросы, — небрежно объяснил он, а затем вздохнул с ноткой сожаления. — Вы взрослые люди. Мы не можем вам указывать. Бак грустно улыбнулся, кивнув, и просидел так с минуту, свесив голову, пока Эдди смотрел на него с тревогой, отчаянно желая сделать что-то… даже если это «что-то» будет неимоверно глупым. Он, конечно, мог понять — долгий перелет и внезапная шокирующая новость выбили у родителей Бака почву из-под ног. Да, они старались быть дружелюбными, но Эдди знал, что хочет услышать Бак. Публичное подтверждение с их стороны. С их инициативы. Даже если они не в восторге, что Бак теперь встречается со своим лучшим другом. — При всем уважении, сэр, — медленно и терпеливо проговорил Эдди, крепче сжимая ладонь Бака, — Бак хотел показать вам перемены в своей жизни. Рассказать, что с ним происходит. И я… я не пытаюсь сейчас набивать себе цену, но я — большая перемена в его жизни. А Бак — большая перемена в моей жизни. Это новый этап наших многолетних отношений. И Бак хотел разделить этот момент с вами. Эдди видел по их лицам — они на распутье, пытаясь переварить все, что услышали за этот день. Они по-своему любили Бака и желали ему добра, но для них это оказалось слишком большим куском пирога, пусть даже они столько месяцев уже знали о бисексуальности Бака. Вероятно, они так и не сумели подготовить себя к идее, что в итоге их сын останется с мужчиной вместо того, чтобы построить традиционную семью. — Не требуй от нас слишком много, Эван! — со скорбным видом в отчаянии воскликнула Маргарет, так что люди за соседним столиком с любопытством обернулись. Ее взгляд метнулся к их сцепленным ладоням, а затем остановился на лице Бака. — Нам нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. — Мэдди сказала, что вы двое неразлучны с самого знакомства, — продолжил за ней Филлип, тщательно подбирая слова. — И мы не требуем от вас все прекратить или одуматься. Сынок, ты уже давно доказал, что сам принимаешь за себя решения. Мы с твоей мамой гордимся тем, каким человеком ты стал. И Эдди хороший человек, который ценит тебя. Но, как сказала твоя мама… нам нужно время, чтобы адаптироваться к новой действительности. Вероятно, это было лучшее, что родители Бака могли сказать в данной ситуации. Им и самим потребовалось очень много времени, чтобы признать и выразить свои чувства… Но сердце Эдди разбивал вид Бака, который выглядел потерянным подростком, не понимающим, будут его ругать или же скажут, что все не так страшно. Точно кто-то отобрал его щит, закрывающий от ударов судьбы. Эдди крепче сжал его ладонь, чтобы быть этим самым щитом. — Ладно, я понимаю, — с трудом выдохнул Бак, ставя на паузу свою внутреннюю борьбу. — Я просто хотел… чтобы все это случилось до дня рождения Джи. И не испортило праздник… — И ты правильно поступил, Эван, — тихо призналась Маргарет с таким видом, будто хотела расплакаться от давления, с которым пришлось столкнуться. — Это зрелый поступок, — поддержал Филлип, протянув руку через стол, и слегка похлопал Бака по плечу. Бак хмуро кивнул, принимая их слова, и с грустной улыбкой посмотрел в глаза Эдди, ища в его взгляде… одобрения? Подтверждения того, что… можно считать это довольно устойчивым промежуточным результатом? — Мы с Эдди через многое прошли вместе. И то, что происходит… — медленно и вдумчиво проговорил Бак, все еще продолжая смотреть на него, улыбка стала спокойнее… Увереннее. — Все это по-настоящему. Эдди и я… мы счастливы. — Мы счастливы, — согласился Эдди с нежной улыбкой, сердце трепетно сжалось. Он был не в силах отвести взгляд от глаз Бака, смотрящих на него с болезненной искренностью и любовью. Они будто провалились в уютный кокон, сотканный только для них, забывая, что кругом люди, что родители Бака все еще неловко смотрят на них, став свидетелями проявления их привязанности. — Знаете, если бы мои родители в половину отнеслись к новости так же, как вы, — наконец заговорил Эдди, прочистив горло, а затем взглянул на Филлипа и Маргарет, — я бы решил, что их похитили инопланетяне. Родители Бака нервно рассмеялись, совершенно не предвидя внезапной шутки, и Бак тоже прыснул от смеха, в его глазах Эдди наконец заметил счастливый блеск. Он обожал улыбку Бака, как и становиться причиной этой улыбки. — Думаю, теперь действительно пришло время для десерта. Кажется, я видел у них в меню тарт татен, — бодро объявил Бак, выпрямляясь на стуле, в один миг преображаясь. И это словно стало сигналом, что все остальные могут облегченно выдохнуть. Но Эдди все равно не отпустил его руки. Под конец ужина лед все же треснул, и им удалось хоть как-то найти общий язык. Родители Бака спрашивали Эдди о прошлом, не слишком углубляясь в некомфортные детали, а просто чтобы лучше понимать его самого, и Эдди старался давать честные ответы. Они с Баком рассказывали о реакции Пепы и Изабель, о том, как Кристофер засыпал их вопросами в машине, как тепло их приняла «118», как они искали ингалятор в песчаной ловушке, а еще о забавных случаях на вызовах. Так что Эдди весьма позабавил комментарий Мэдди, когда они привезли Филлипа и Маргарет обратно в дом Бакли-Хан. — Я горжусь вами, мальчики, — с теплом сказала она, крепко обняв их обоих на прощание, прежде чем отправить домой к Кристоферу. Вероятно, Мэдди ожидала, что они оставят родителей в ресторане, и тем придется вызывать Uber. Эдди бы покривил душой, если бы сказал, что не думал о том же самом в начале вечера.

***

Пожар в Голливуд Хиллз начался в ночь с четверга на пятницу как раз накануне смены. По решению Шефа Симпсона часть пожарных бригад из Альтадены, где удалось локализовать возгорания на семьдесят восемь процентов, была переброшена на новую территорию. Огонь волной, точно океанский прибой, прокатился по высохшей приземистой растительности туристического парка Раньон Каньон. Пламя стремительно спускалось по склонам холмистых хребтов на юг, и это потребовало срочной эвакуации нескольких районов, прилегающих к подножию. Когда смена «А» подключилась к тушению пожаров в Альтадене две недели назад, практически вся территория уже была эвакуирована. Сейчас же огонь только начал распространяться, и потому было так важно задушить его в зародыше. Потому что дальше на юг простиралась вся центральная часть Лос-Анджелеса. За две недели лесных пожаров на склонах холмов, у подножия которых простирался город, новая действительность потихоньку превращалась в статистику, хоть каждая новость и продолжала вызывать леденящий душу эффект. Сотни тысяч людей, потерявших все, что у них было, эвакуировали и пытались разместить, развернув полевые лагеря не без помощи волонтеров и других неравнодушных к чужому горю людей. В Лос-Анджелес стекались добровольческие организации и Красный Крест для помощи пострадавшим. Несколько раз во время выходных между сменами «118» вместе с Афиной, Мэдди и Карен приняли участие в оказании помощи с раздачей бесплатной еды и воды обитателям таких лагерей. И Эдди как никогда испытывал близость и сплоченность со своей пожарной семьей и близким людям, работая плечом к плечу. Но даже в такие моменты казалось, что любая помощь все равно становится каплей в море, потому что никто не мог сделать все так, как было, словно по волшебству. Никто не вернет людские жизни, никто не вернет то, что строилось годами, во что вкладывались ресурсы, никто не вернет воспоминания, которые хранили в себе сгоревшие в пожаре вещи. Но они могли делать то, что поможет пережить кошмар всем этим несчастным людям. В Голливуд Хиллз «118» выехала из пожарной части на скорой и грузовике с лестницей, если потребуется доставать людей из окон горящих домов, и с полной воды автоцистерной, уже предвкушая низкий напор в гидрантах. — Как прошел день рождения Джи? — спросил Рави, пока они ехали на север, потому что лишь сейчас у них действительно было время поговорить, пока не началась изматывающая смена. — Без происшествий, — хмыкнул Чимни, бросив взгляд на сидящих напротив него Бака и Эдди. — Джи завалили подарками. И пока Эдди с ней нянчился, а я болтал с Крисом — Мэдди и дядя Бак приготовили ужин. Обстановка, конечно, не располагает к празднику, но жизнь не стоит на месте, так? — Решили с Эдди поменяться детьми? — с ухмылкой спросила Хен, и Рави не сдержал смешка. — Бабушка с дедушкой вели себя дружелюбно? — наблюдая за своей командой, с теплой улыбкой спросил Бобби. — Вполне. Я ожидал более худшего сценария, — обернувшись назад, подтвердил Бак. И Эдди, во всей красе заставший это самое ожидание, едва заметно хмыкнул. — Бак, ты отлично придумал представить Эдди своим родителям заранее. Проявил стратегическое мышление, — по-отечески похвалил Бобби, похлопав его по плечу. — Я горжусь тобой, парень. — Спасибо, Кэп! — польщенный комментарием Бак выдавил застенчивую улыбку. — Но это заслуга самого Эдди. Он их очаровал. Хен усмехнулась, обменявшись с Чимни понимающими взглядами, пока Рави с довольным видом наблюдал за командой, точно получил подтверждение, что всегда был прав в своих подозрениях. — Да брось, Бак. Они все равно смотрели на меня в ужасе, пытаясь отогнать мысль, что этот мужчина и их сын делят одну постель, — хмыкнул Эдди, закатывая глаза, и Чимни тут же вскинул руки. — Слишком много информации! — объявил он, жестом показывая «тайм-аут»: уперев пальцы правой руки во внутреннюю часть левой ладони. Эдди состроил умиленное выражение лица, чуть склонив голову и выпятив нижнюю губу, а затем издал звук «аввв», чем вызвал хихиканье остальной «118». Чимни скривил губы в раздраженной гримасе «да-да, Диаз, очень смешно». И пусть команда дурачилась в своей привычной манере, гнетущее настроение нарастало с каждой милей, приближающий их к Голливуд Хиллз. Издалека отчетливо был виден поднимающийся в небо дым, а под ним ярко-оранжевая полоса огня, где работали пожарные. Противопожарные земляные рвы, которые на склонах копали пожарные по приказу Шефа Симпсона, неплохо помогли бы остановить огонь, как они это делали близ Остина, если бы пламя стелилось по земле. Но Санта-Ана разносила горячие угли по ветру, поджигая все новые и новые участки, будто издеваясь над ними. Улицы Голливуд Хиллз были красными от обилия пожарных грузовиков, кругом царил хаос. Людей, несущих в руках то, что они успели схватить впопыхах, размещали в автобусах, которые должны были отвезти их в полевые пункты размещения. В воздухе летали дроны, записывая животрепещущую хронику, лопасти новостных вертолетов разгоняли дым… репортаж погорячее, чем утренняя сводка о пробках на шестом канале. Эдди был уверен, что Тейлор Келли не могла остаться равнодушной к ситуации и наверняка также освещала события. Но если у вселенского провидения осталась хоть капля милости, во что Эдди, разумеется, не верил — ни в милость, ни в провидение, — то им посчастливится не пересечься с ней. Хотя при иных обстоятельствах он бы заплатил за то, чтобы увидеть, как вытянется лицо Тейлор, когда она узнает, что они с Баком теперь вместе. Однако, он ставил на то, что скорее услышит от нее «рано или поздно это должно было случиться» вместо шока и отрицания. Как бы Эдди ни раздражали личностные качества Тейлор, он признавал, что она отлично умеет щелкать мозгами. Получив распоряжения от Шефа Штаба на территории Голливуд Хиллз, Бобби велел ехать дальше, пока они не присоединились к тушению разгоравшихся домов и эвакуации людей плечом к плечу со «122», «132» и «133» частями, а также пожарными из Аризоны и Нью-Мексико. Оказаться на передовой в самом начале операции было в десятки раз более выматывающим, чем на уже пустой эвакуированной территории — у них не было времени на отдых, не было необходимости сменять друг друга, рассчитывая запасы воды в цистерне. Пока одни тушили огонь, другие помогали напуганным людям покидать дома, вытаскивать их через окна, раздвинув автолестницу, если огонь заблокировал их в комнатах на верхних этажах. — Рави, видишь те три одинаковых дома по соседству? — громко объявил Бобби, и продолжил, дождавшись кивка от Рави. — Крыша среднего занимается огнем. Подгони грузовик туда. Бак, Эдди, отключите пожарные шланги от гидранта, нам надо переместиться. Хен, Чимни, отсоедините рукава от грузовика, чтобы они не волочились следом. А затем все перетащите пожарные рукава к дому, к которому Рави припаркует грузовик. — Будет сделано, Кэп! — вразнобой подтвердила «118», принявшись молниеносно исполнять поручения Бобби, пока тот переговаривался с Шефом Штаба, чтобы скоординировать действия пожарных частей и охватить как можно большую область для локализации и ликвидации распространяющегося огня. — Как думаешь, когда все это закончится? — слегка запыхавшись после бега, спросил Бак и оглянулся по сторонам, пока ключом отворачивал крепление пожарного шланга к гидранту. — Когда стихнут сезонные ветра? — Во всяком случае, это должно предотвратить возникновение новых стихийных пожаров, пока мы разбираемся с Пасаденой, Вентурой и остальными районами, которые горят уже неделями, — неопределенно согласился Эдди, откручивая второй шланг и рукавом желтой куртки стирая пот со лба. Когда они потянули концы пожарных шлангов, Чимни и Хен уже спешили к ним, чтобы помочь перенести их к грузовику, не повредив защитную оплетку. Мимо них промчалась машина скорой помощи, оглашая улицу сиреной, и Эдди недовольно нахмурился, невольно представляя, что могло произойти с человеком, которого увозили парамедики. — Больницы переполнены, — мрачно сообщила Хен, заметив его тревожный взгляд. — Мэдди сказала, что в Франклин Хиллз на поле для регби развернули полевой лагерь, где Красный Крест и волонтеры оказывают помощь пострадавшим. В основном это несерьезные травмы, ожоги и отравления угарным газом. — Элай звонил мне вчера, — поведал Чимни, закинув на плечо пожарный шланг и неся его вместе с Баком. — Сказал, что приехал волонтером из Бостона, чтобы помогать пострадавшим. — Кто такой Элай? — удивленно спросил Эдди, идя позади Хен и прижимая к груди наспех свернутый второй конец пожарного шланга. — Мой наставник-парамедик, — с усталой полуулыбкой признался Чимни. — Элай первый, кто протянул мне руку дружбы, когда меня взяли в «сто восемнадцатую». Именно благодаря ему я стал ездить на скорой, а не просиживать штаны, пока Джеррард мной пренебрегал. Потом Элай переехал с женой и детьми в Массачусетс. — Сложно представить, что «сто восемнадцатая» была не самым дружелюбным местом до появления Бобби, — тяжело вздохнув, заметил Бак, перехватывая покрепче конец шланга. — Хотя, когда вспоминаешь начало осени и как Джеррард нами командовал… — Поверь, Бак, все было гораздо токсичнее, — заверила его Хен со снисходительным смешком. — Тебе лишь дали снять пробу. Дотащив пожарные шланги до грузовика, они тут же стали подключать их к выходным клапанам автоцистерны, пока Рави раздвигал стрелу лестницы в сторону дома, который находился слишком далеко от грузовика, и подступ к нему преграждала аллея из пальм, растущих между дорогой и пешеходным тротуаром. К счастью, в среднем доме, как и в двух идентичных соседних, никого не оказалось, и объявления гласили, что они выставлены на аренду. Центральная часть длинной кровли дома сильно пострадала, и обугленные перекрытия провалились вниз на второй этаж, а «118» довершила дело, залив все водой. Так что заселиться в ближайшее время, даже если пожар в Голливуд Хиллз все же удастся быстро остановить, получится не скоро. После этого дома Бобби направил их к следующему по распоряжению Шефа, пока в небе проносились самолеты-амфибии, чтобы сбросить воду на склоны парка Раньон Каньон и остановить надвигающийся на город огонь. На территории работала Полиция, контролируя область, как это было в Альтадене и Пасифик-Палисейдс, сильнее всего затронутых пожаром, когда беспринципные люди стали заниматься мародерством и вандализмом, проникая в дома эвакуированных граждан. — Хен, Чимни, диспетчер говорит, что срочно нужна скорая на соседней улице, — объяснил Бобби, пока Бак и Рави заливали водой горящую крышу одного из домов. — Мужчина упал и получил травмы. — Я за рулем, — вызвался Эдди, шустро слезая с платформы на крыше грузовика. — Хорошо, — подтвердил Бобби, проходя мимо, и хлопнул его по спине между лопаток. — Бак, Рави, мы здесь закончили. Сворачивайте шланги, и едем следом. — Диспетчер, это пожарный Диаз, «сто восемнадцатая», — четко проговорил Эдди, включив динамик на своей рации, и завел двигатель, когда Хен и Чимни постучали из салона для транспортировки пациентов, что готовы ехать. — Мне нужен адрес пострадавшего после падения мужчины. — Пожарный Диаз, пострадавший находится по адресу Сельма-авеню «двадцать один ноль девять», — послышался в наушниках голос Мэдди, и Эдди тут же стартанул с места, по пути определяя геолокацию, чтобы быстрее сориентироваться в малознакомом районе. — Мужчина лет шестидесяти по имени Юджин делал ремонт и упал с большой высоты внутри дома. Он потерял сознание после падения, но когда пришел в себя, сумел дотянуться до телефона, чтобы позвонить в «девять-один-один». Скорее всего, у него множественные переломы, он очень слаб и неизвестно, сколько времени находится в тяжелом состоянии. Он сказал, что почувствовал запах дыма. Возможно, дом загорелся. Сейчас он не поддерживает со мной связь, возможно, опять потерял сознание. Заметив в зеркале заднего вида, что грузовик «118» едет следом за ними, Эдди слушал объяснения Мэдди с каменным лицом, не представляя, сколько времени бедняга пролежал в таком состоянии, с какой высоты он упал и каково его состояние… Повезло, что он вообще очнулся, ведь если его дом и правда горит, он мог бы сгореть вместе с ним. Эдди еще издалека понял, какой именно дом им нужен, когда после поворота увидел пылающую крышу и поднимающуюся в небо копоть от горящего кровельного покрытия. Он крикнул Чимни и Хен, что они уже рядом, отчитался перед Мэдди и, едва Эдди затормозил, ребята быстро покинули салон скорой, уже приготовив носилки, шейный воротник, аптечку и прочее медицинское оборудование. Нацепив дыхательную маску, которая валялась на соседнем сидении, Эдди вылез из скорой и побежал к дверям дома как раз в тот момент, когда грузовик остановился неподалеку, и из него выбрались Бак, Рави и Бобби, уже надев средства защиты органов дыхания, чтобы войти в горящий дом. В руках Бака был таран, и он одним мощным ударом вышиб замок двери, открывая путь для «118». Эдди кивнул ему, пропуская вперед Чимни и Хен, и затем вошел в горящий дом следом за ними. — Юджин, это Пожарный Департамент Лос-Анджелеса, — настолько громко, насколько это позволяла маска, объявил Бобби, когда они оказались в гостиной. Вернее то, что должно было стать гостиной в будущем. Дом был еще совсем новым, в нем не успели сделать перекрытия между первым и вторым этажом, и по периметру были наспех сделанные леса, довольно непрочные судя по всему, либо Юджин пренебрег страховочным тросом, хотя Эдди заметил валявшуюся на черновом дощатом полу веревку. Подняв голову, он увидел, что внутренняя обшивка крыши прогорела, и над ними образовался купол из огня. — Хен, Чим, как он? — раздельно спросил Бобби, наблюдая за тем, как его парамедики проверяют жизненно важные показатели. Как человек, не первый день знакомый с травмами и работавший военным медиком в Афганистане, Эдди мог сразу сказать, что состояние Юджина критическое. Конечности не вывернуло под неестественным углом, но голова была в крови, а внутри наверняка множественные кровотечения и переломы ребер. Возможно, позвоночника и шейного отдела, потому что он упал сверху на строительные материалы. Удивительно, что Юджин протянул все это время и еще был жив. Но здесь полевым пунктом первой помощи точно не обойтись, им нужно везти его в ближайшее отделение неотложной помощи. — Состояние крайне тяжелое, — объяснила Хен, пока они с Чимни надевали на Юджина воротник, чтобы зафиксировать шейный отдел и предотвратить смещение позвонков. Юджин будто не осознавал происходящее, безразличным взглядом смотря в пространство перед собой, хотя прямо над их головами трещали деревянные балки и стропила крыши, а горючий отделочный материал коптил воздух. — Его нужно срочно увозить отсюда. И не только потому, что скоро нас накроет крышей. — Рави, ты поведешь скорую, — распорядился Бобби, готовый в любую секунду вместе с Баком и Эдди помочь аккуратно переложить Юджина, чтобы не сместить переломанные кости и не задеть спинной мозг. — Узнай у диспетчера, в какую больницу быстрее всего будет доставить пострадавшего. Размашисто кивнув, Рави побежал в сторону выхода из горящего дома номер «2109» по Сельма-авеню, пока Хен, Чимни и Эдди готовили Юджина к транспортировке, проверяя наличие пульса в конечностях, а затем подозвали Бака и Бобби, чтобы переложить его на носилки. По команде Хен трое расположились с правой стороны от пострадавшего, чтобы приподнять его, а Эдди занял место слева, приготовив носилки. — Все будет хорошо, Юджин, мы вытащим вас. Готовы? — она взглянула на Чима, Бака и Бобби, и те уже давно отработанным движением положили ладони на левую сторону тела Юджина, фиксируя плечи, грудную клетку, таз и ногу, чтобы приподнять. — Раз, два, три! — Они синхронно перекатили Юджина на правый бок, и Эдди подсунул носилки вплотную к его телу, наклонив их под сорок пять градусов и слыша треск огня над головой. — Опускаем. Раз, два, три! Чимни, Бобби и Бак вместе с Хен опустили Юджина обратно, проверяя, чтобы он находился в центре, и тут же стали фиксировать его тело ремнями, фиксируя на носилках и подготавливая к транспортировке, попутно вновь проверяя кровообращение. Огонь потрескивал, разрастался и лизал разрушенную крышу и обугленные балки, а пол был покрыт тлеющими кусками теплоизоляции. Дымящиеся обрывки кровельного покрытия усеяли пол, но «118» была полностью сосредоточена на своей задаче, не отвлекаясь и не сбиваясь с ритма. — Пульс есть. Надо поторапливаться! — объявил Эдди, бросив тревожный взгляд на покосившиеся стропила и прощупывая ногу Юджина под штаниной, а затем отточенным движением быстро застегнул ремень поверх ног, когда Чимни и Хен зафиксировали грудную клетку и таз. Бак и Бобби остались с правой стороны, приготовившись поднимать носилки, а Хен с Чимни заняли место слева, ухватившись за ручки. — Готовы? — дал отмашку Бобби, оглянувшись на команду. — Раз, два, три! — Четыре руки слаженно подняли носилки по его команде. — Пошли-пошли-пошли! — поторопил он их. Они двинулись к выходу, стараясь не качать носилки, пока несли Юджина, и пытаясь не споткнуться о строительные материалы на полу в своей громоздкой форме и ботинках, пока Эдди контролировал их перемещение. На улице машина скорой помощи уже ждала их с распахнутыми дверями салона для транспортировки. Позади затрещала крыша и несколько балок, наконец, обвалилось внутрь, в воздух взлетел сноп алых искр. — Мэдди сказала, что нас ждут в «Южной Калифорнийской больнице». Это в трех-четырех минутах отсюда, — объяснил Рави, уже сняв маску и дежуря на улице, прежде чем рвануть за руль, пока они заносили в салон носилки, к которым был пристегнут Юджин. Выбравшись из салона, Бак сорвал с лица дыхательную маску и оглянулся по сторонам, но не заметил Эдди, который шел следом за носилками. Должен был идти за носилками. Следом за ними. Он должен был идти следом за ними. Должен был. Там же всего ничего, всего каких-то шесть ярдов до выхода… — Эдди? — бездумно произнес он и быстро оглянулся на Бобби, задавая немой вопрос и пытаясь осмыслить, что произошло. Позади них захлопнулись двери скорой, и Рави тут же вдавил педаль газа, чтобы не тратить ни одну из драгоценных трех-четырех минут до отделения неотложной помощи. — Он… он… он должен был выйти вместе с нами, Бобби! — скороговоркой затараторил Бак и рванул ко входу в горящий каркас дома. — Бак! — беспомощно крикнул ему вслед Бобби и побежал следом, по пути включая рацию. — Диспетчер, пожарный Диаз до сих пор не покинул горящий дом по Сельма-авеню «двадцать один ноль девять». Произошло частичное обрушение крыши. Пострадавшего Юджина отправили на машине скорой в «Южною Калифорнийскую», он в крайне тяжелом состоянии. — Бобби замолчал, наблюдая за тем, как Бак вбегает в горящий дом, так и не надев маску обратно. — Мэдди, пришли сюда скорую. — Эдди… — срывающимся голосом произнес Бак, прежде чем взвиться на крик. — Эдди? ЭДДИ! Черт возьми, на них была не защитная форма пожарных с алюминиевыми вставками для отражения жара, а более легкая версия желтой униформы, которую обычно использовали во время тушения лесных пожаров, чтобы ярко-желтый цвет сразу был виден издалека среди деревьев и растительности. И Бак сразу нашел Эдди. Он лежал на полу, придавленный дымящимися стропильными балками крыши. Над ними все еще ревел огонь, пожирая кровельное покрытие и непрочно стоящие стропила будущего мансардного этажа, который Юджину придется строить заново, если он выкарабкается. — Эдди… — сипло прошептал Бак, вдыхая едкий дым и хватаясь за конец балки, чтобы убрать ее, и почувствовал, как вес стал легче, когда Бобби поднял балку за другой конец. — Скорая уже едет, парень, — заверил его Бобби, помогая убрать горящий брус. У Бака не было сил ни на то, чтобы кивнуть, ни на то, чтобы понять, какого мать его черта вообще происходит, и почему Эдди замешкался, а не вышел из дома следом за ними. Неужели все случилось так быстро? Почему это всегда в последнюю секунду? Почему в последнюю секунду они покидают здание, прежде чем случится взрыв, почему все как в гребанном кино, когда герои находятся на волосок от гибели, но чудесным образом спасаются? Почему Эдди не мог сделать так же, как в проклятом кино, и стропила крыши обрушились на него раньше, чем он успел добраться до выхода? Бак не видел, что происходило за его спиной. Они с Эдди всегда говорили, что прикроют спины друг друга, и Эдди прикрывал все их спины в этот момент, говоря о том, куда следует смотреть под ноги, о том, что происходит наверху. Бак едва осознавал реальность, прощупывая пульс Эдди, проверяя сонную артерию, запястья, пока вокруг них падали тлеющие куски кровельной изоляции… Он был жив, но без сознания. Вероятно, во время падения балка ударила его по голове или… Бак не знал, что думать. Но пока еще не приехала скорая, Бобби на пару мгновений снял маску с лица Эдди, чтобы проверить его зрачки, и они были одинакового размера. — Нужно выносить его отсюда. Ты слышишь меня, Бак? Крыша сейчас обрушится на всех нас! — прикрикнул Бобби, оглядываясь по сторонам, и отошел к стене, чтобы взять какой-то строительный деревянный щит. Это были не самые лучшие импровизированные носилки, но хоть что-то… потому что нельзя было исключать травмы позвоночника, ведь они не видели, что произошло. Они не могли вынести Эдди просто на руках. Бак мгновенно встряхнулся и сконцентрировался на конкретной задаче, когда Бобби отдал ему четкий приказ переместить Эдди на жесткую поверхность. Они привязали его к щиту той самой веревкой, которую Юджин, скорее всего, использовал в качестве страховки, чтобы не упасть. Теперь они должны были сделать все, чтобы не упал Эдди. Выйдя из дома, они услышали сирену. Парамедики поспешили к ним, едва машина скорой помощи остановилась. Из рации доносился тревожный голос Мэдди, и Бак едва вникал в то, что она пытается до него донести, но рядом с ним был Бобби, говоривший с ней. Всегда собранный, сдержанный, настоящий профессионал, который умеет отодвинуть личное на второй план, когда дело касается безопасности всех остальных. — Езжай вместе с ними, — велел Бобби, когда парамедики «122» загрузили Эдди в салон скорой помощи. — Я поеду следом на грузовике, сынок. Бобби похлопал его по спине, чтобы привести в чувство. Бак нервно закивал, забираясь в салон скорой, и она тронулась в путь, пока парамедики стабилизировали состояние Эдди, проверяя его состояние и оказывая первую помощь. На глаза Бака навернулись слезы. Сам не свой от шока, он взял в ладони свисающую с носилок ладонь Эдди и осторожно сжал. «Просто… останься со мной, хорошо?»