Твой зеленый

      Той ночью, когда Джин с Намджуном всё же смогли оторваться друг от друга и выйти из воды, они повалились в траву, прямо на землю, и под куполом звёзд Джун рассказал об общине, в которой его родили. Он говорил, что у них в Швейцарии есть постоянное селение, за которым по очереди приглядывают члены общины, пока остальные живут свою обычную жизнь, полную мирских забот и рутины. Они сами выращивают овощи и фрукты, мелкий скот и коров, делают сыр и творог из молока, каждый день поклоняются Природе и благодарят её за подаренную гармонию. Сокджин слушал его, не отрывая взгляда от красивого лица, нервно облизывал губы и боролся с накатывающим снова и снова желанием. Когда Намджун замолчал, Джин не удержался и оседлал его бедра, извинившись за свою несдержанность; пообещал, что задаст все интересующие его вопросы потом.       Джун лишь улыбнулся и сказал, что после такого долгого воздержания это нормально.       В предрассветных лучах и шелесте просыпающейся Природы долгие мгновения звучали нежные стоны Сокджина и звуки их сплетённых тел и яростных поцелуев. Джин никак не мог насытиться, ему всего было мало, и оттого он сходил с ума, боясь отпустить Намджуна хотя бы на секунду.       Но вот солнце встало, и им двоим пришлось вернуться в ещё спящий лагерь. Было просто чудом, что они никого не встретили.       Идти к Ханыль не хотелось, а попроситься в палатку к Джуну казалось наглостью, пускай тот и жил один (их было нечётное количество), поэтому Сокджин скрепя сердце попрощался с ним и направился к своей палатке. Однако не прошел он и двух шагов, как его схватили за локоть.       – Куда ты? – Намджун заглянул Джину в глаза, и у того пересохло в горле. Он нервно вздохнул:       – К себе.       Джун сделал несколько шагов в противоположную сторону, и Сокджин, как заговорённый, последовал за ним.       – Твоё «к себе» теперь со мной. Отныне я тебя так просто не отпущу, – повёл его к своей палатке и, остановившись, щёлкнул пальцами: – Совсем забыл снять барьер, – неловко улыбнулся и расстегнул вход, заползая внутрь и маня за собой Джина.       Как только щёлкнула молния, отгораживая их от внешнего мира, Намджун начал раздеваться. Сокджин заворожённо следил за его движениями, разглядывая каждую частичку тела. Всё внутри поджималось от предвкушения касания к теплой коже.       – Хватит просто смотреть. Раздевайся, – Джун сложил вещи неаккуратными стопочками и улыбнулся.       – Мы что... опять? – Джин судорожно стянул с себя футболку.       – В нашей общине принято спать со своей парой нагим, чтобы не нарушать течение энергии. Поэтому раздевайся.       Сокджин быстро скинул одежду, не удосужившись её даже сложить, и прилип к крепкому телу в объятии, блаженно выдохнув от ощущения чужого едва различимого запаха.       – У нас еще три часа для сна, – Намджун поцеловал его в лоб и укрыл обоих спальным мешком.       Надутый матрас мягко проминался под их весом. Джин уткнулся носом в тёплую шею и неразборчиво пробубнил:       – Мы же хотели встать в девять.       – Я попросил Юнги наложить заклятие. Так что у нас три часа.       От мягких поглаживаний и тепла Сокджин уснул довольно быстро. Впервые за долгое время ему что-то снилось, что-то до невозможности приятное и мягкое, ласковое, дарящее покой и лёгкость. Иногда Джина мучили кошмары, в которых его тело терзала колющая горячая боль, поэтому такой бесхитростный сон был для него подобен Раю.       Проснулся Сокджин от горячего шёпота на ухо и поглаживаний по бедру. Снаружи слышались тихие голоса и шуршание.       – Cori mooeru, просыпайся, – Джун прошёлся щекочущими движениями в опасной близости от паха.       – Мх, – Джин неловко проморгался и толкнулся бёдрами вперёд. — Дразнишься? – облизал пересохшие губы.       – Немного, – расплылся в довольной улыбке.       Сокджин дразниться не стал. Он сразу опустил руку ниже, сжимая Намджуна, а потом соединил их головки, мягко толкаясь. Разрядка наступила быстро, и даже тихие разговоры за пределами их маленького мирка, которые напоминали, что они не одни, не смогли заставить Джина удержать в себе блаженный стон.       – Умничка, – Намджун погладил его по плечу и поцеловал в лоб.       – Нас слышали, – Сокджин в панике отстранился, резко садясь, и засобирался. – Чёрт, чёрт, чёрт, – он потянулся за своими вещами, натягивая их на себя нервными дёргаными движениями.       – Cori mooeru, – Джун коснулся чужой руки, тормозя Джина. – Ты скоро всё поймешь и осознаешь, что тебе нечего бояться, – заглянул ему в глаза, мягко улыбнувшись. – Все, кто здесь есть, на нашей стороне.       Сокджин не мог объяснить, почему его резко отпустил подступающий до этого страх, но это было так. Он неловко прокашлялся, отводя взгляд:       – Что значит «core meru»? Ты меня постоянно так зовешь.       – «Мое сердце» на нашем наречии, – отстранился, потянувшись за своей одеждой. – Cori mooeru. Так правильно.       Джин предпринял ещё несколько тщетных попыток правильно произнести неизвестные ему слова и сдался.       – Я научу тебя позже, – Намджун потянул за собачку, открывая палатку.       У Сокджина от страха грядущего замерло сердце. Что все скажут, увидев, что они спали вместе? Что подумают? Они все в засосах и следах, которые оставили друг другу. И что скажет Ханыль, когда заметит это? Последняя мысль испугала Джина больше всего. Он растерянно замер у палатки босиком, стоя спиной к завтракающим, и тяжело сглотнул.       – Сокджин.       Голос Ханыль напугал его. Он дёрнулся обернувшись. Джун осторожно сжал его за локоть, выказывая молчаливую поддержку.       – П-привет, дорогая, – Сокджин натянуто улыбнулся девушке и посмотрел ей в глаза – что-то было не так.       – Утро. Как прошла ночь? – она ему улыбнулась, но даже не коснулась, как делала обыкновенно.       – Хор-рошо, – Джин заикнулся.       – Выспался?       – Да.       – Ну и хорошо. Тогда идём кушать! Мы поджарили тосты, – Ханыль хлопнула в ладоши, развернулась и ушла к остальным.       Сокджин шумно втянул воздух:       – Что это было? Почему она ничего не спросила?       Джун осторожно повёл Джина за собой к столу и усадил ошалелого Кима на один из свободных стульев, пододвинул другой и сел рядом. Ханыль посмотрела на них и мило улыбнулась, кивая, после чего вернулась к обжарке хлеба на походной плите. Сокджин проследил за её заторможенными движениями и мутным взглядом. Неожиданная догадка ужаснула своей идеей:       – Она что, под кайфом? – склонился к Намджуну, громко шепча.       – Нет.       От голоса Юнги Джин вздрогнул, обернувшись на Мина.       – Под специальным заклятием для женщин. Впрочем, как и Ена с Кенхи, – Юнги кивнул на ещё двух девушек, и Сокджин подметил у всех троих схожие «симптомы».       – Какое ещё заклятье? – Джин поймал взгляд Джуна и нахмурился, вперившись в него взглядом.       – Они дали на это согласие сразу, как только предложили секс обоим членам пары, – Намджун пожал плечами и потянулся к столу, беря два поджаренных кусочка хлеба и собирая незамысловатый сэндвич из ветчины и овощей.       – Ага. Ена, например, предложила мне и Куки тройничок, – Тэхен скривил губы в усмешке. – Мы дали ей желаемое.       – Что? То есть Ена не девушка Чонгука? – Сокджин растерянно посмотрел на сидящую рядом троицу и заметил, что пальцы Тэхёна и Гука переплетены в крепком замке.       – Нет конечно, – Чон мягко улыбнулся старшему, как взрослый ничего не понимающему ребенку. – Моя пара – Тэхен. А Ена – наша женщина для соединения душ.       – Однажды она родит нам малыша, – Тэхён поднял их сплетённые руки и нежно поцеловал тыльную сторону ладони Гука.       – Женщина для, – Джин запнулся, – соединения душ? Малыша? Что?       – Ты что, ему ничего не рассказал? – Хосок оторвался от своего кофе и вытаращился на Намджуна. Рот того был занят едой, и он лишь отрицательно промычал. – Оу, – неловко посмеялся.       – Да и ладно. Чем раньше узнает, тем лучше, – Чимин отмахнулся и перевернул ломтик хлеба на другой бок. – Всё равно он от Джуна никуда не денется. У них слишком сильная магическая связь.       – Связь? – Сокджин потерянно осел на стуле.       Все девушки молчали, словно не их только что обсуждали, говоря, что они будут инкубатором для родов.       – Погодите, – Джин встрепенулся. – Вы все из общины Намджуна? – посмотрел в глаза каждому сидящему вокруг походного стола.       – Ну, она ему не принадлежит, – Юнги хохотнул. – Но да. Я, Джун и Хосок выросли в ней. Мы с Хо привели в неё Чимина. Тэхён нашёл нас сам, а Чонгук как-то приезжал погостить летом, когда его позвал Намджун на Праздник урожая, и встретил у нас свою пару.       – То есть Кенхи женщина Юнги и кого? – Сокджин оглядел Пака с Чоном, но, на удивление, те подняли руки одновременно.       – Она наша, – Чимин довольно улыбнулся.       – Надеемся, что она родит нам троих, – Хосок мечтательно вздохнул.       Джин резко подскочил, отбрасывая стул назад:       – Вы все больные! – оглянулся на спокойно пьющего кофе Намджуна. – Что ты молчишь?! Ты же уважаешь женщин! Какого хера они несут эту ересь?       Джун встал и поставил стаканчик на стол:       – Уважаю. И к Ене, Кенхи и Ханыль хорошо относятся. О них заботятся и обеспечивают им достойную и беззаботную жизнь, – попытался взять Сокджина за руку, но тот вырвался, сделав шаг назад. Намджун тяжело вздохнул: – Cori mooeru, пойми, эти девушки сами выбрали такую жизнь, – указывает на троих безучастных слушательниц. – Добровольно. Никто их не заставлял. А заклятие нужно для того, чтобы позже они забыли о ребенке, которого выносят и родят. Хотя, учитывая их ценности, думаю, они и так о нём забыли бы. Но это простая перестраховка, чтобы им было легче.       – Заклятье, заклятье, заклятье! Что ты заладил как ненормальный? – Сокджин всплеснул руками. – Ханыль, собирайся, мы уходим, – он подошёл к девушке и дернул её за предплечье. Та уронила на землю кусочек хлеба и растерянно посмотрела на парня мутным взглядом. Джин неожиданно осознал, что такой взгляд у неё был почти всегда.       – Ты хочешь прямо сейчас? – девушка встала следом за ним и улыбнулась.       – Хочу что? – Сокджин крепче стиснул ее локоть.       – Ребёнок, – Ханыль накрыла свой живот свободной ладонью. – Кто будет первым? Ты или Намджун?       Джин отшатнулся, отпустив ее, и в его голове неожиданно всплыли слова Джуна: «Они дали на это согласие сразу, как только предложили секс обоим членам пары».       – Погоди, – он оглянулся на спокойно стоящего в ожидании Намджуна. – Что значит «обоим членам пары»? – напряжённо нахмурился, прикусывая щеку изнутри.       – Ты всё верно понял, – Джун подошёл ближе и коснулся чужой щеки в мягком касании. – Ханыль предложила мне переспать. Только переспать, не встречаться. Предвещая твои вопросы, скажу, что это было во время ваших отношений. Через три месяца после их начала.       – И ты, – Сокджин тяжело сглотнул, – не отказал ей?       Намджун отрицательно покачал головой:       – Я отказал. Но понял, что если она это сделала, значит та самая. Она наша женщина, Джин. Она родит нам детей, – бросил на замершую в оцепенении Ханыль короткий взгляд. – Но она очень просила. Сказала, что больше не может, что секс с тобой её утомляет и ей совсем не хорошо. Но она не хочет бросать тебя. Мы, – Джун запнулся, подбирая нужное слово, – ублажали друг друга. Она всегда выглядела довольной после и говорила, что я лучший из всех, кто ей помогал.       – Из всех? – у Сокджина закружилась голова, а перед глазами потемнело от осознания того, что его девушка не была счастлива с ним. Он начал оседать на землю, но его вовремя подхватили, приобнимая за талию, и не дали упасть.       – Она сказала, что их было несколько до меня, – Намджун придержал Джина и прижал ближе, укладывая его голову на своё плечо.       – Ты врёшь, – прошептал Сокджин, едва шевеля языком в сухом от волнения рту. – Зачем бы она тогда встречалась со мной столько времени?       – Ты – более чем выгодная партия, Джин. И вполне симпатичный. В университете многие хотели бы с тобой встречаться, и поэтому Ханыль желала забрать то, о чём мечтали все, – Юнги говорил это так просто и буднично, словно рассуждал о погоде, и от этого Сокджина начало мутить. Он не понимал, как можно так говорить о девушках.       – Джин, я буду счастлива подарить вам с Джуном детей. Мне хорошо заплатят.       Голос Ханыль прозвучал громом среди ясного неба, Сокджин с трудом оторвался от Намджуна, оглядываясь на улыбающуюся девушку.       – Ты серьезно? – он лепетал едва различимо, не веря в реальность происходящего.       Ханыль ему кивнула.       – Ты была так счастлива этой поездке, потому что тут был Джун?       Девушка снова кивнула:       – Мне было так хорошо с ним, – мечтательно вздохнула, переминаясь с ноги на ногу, будто пыталась скрыть возбуждение.       Джин задыхался в собственном отчаянье: развернулся к Намджуну и крепко обнял его, прижимаясь ближе. В воспоминаниях всплыли все моменты, когда Ханыль куда-то пропадала и Джун тоже, как девушка допоздна задерживалась «у подруги» или вовсе оставалась с ночёвкой, причём подозрительно часто. Сейчас всё это обрело другие краски и смысл: Ханыль была с Намджуном. И ей было хорошо с ним.       Однако получается, что и Джин поддался, потому что ему тоже хорошо с Джуном. Он тоже под заклятьем?       – Нет, – кажется, Сокджин задал вопрос вслух. – Ты можешь уйти прямо сейчас. И тогда Ханыль уйдёт вместе с тобой. Я сделаю всё, чтобы тебя не мучила тоска по моей душе, но сам не смогу с этим справиться, – Намджун заглянул в глаза напротив и грустно улыбнулся. – Я рано или поздно зачахну. И погибну, как цветок без воды. Но если тебе так будет лучше, то я отпущу тебя.       У Джина ёкнуло сердце. Он вцепился пальцами в чужую одежду, судорожно вздыхая. Сокджин чувствовал себя брошенным и преданным, потому что Ханыль врала ему с самого начала, но сейчас у него была возможность изменить всё: стать счастливым с другим человеком и… отомстить. Душа его просветлела и в то же время покрылась тёмными пятнами в жажде мести. Он улыбнулся Джуну.       – Нет. Я согласен.       Всё же, несмотря на всё, Намджун ему и правда нравился.