В ду́ше и в душе́

С Феликсом… Странно-хорошо. Джисон даже не подозревал, что чувства к кому-то будут ощущаться так. Кажется, он в принципе не видел в них смысла. Хан чувствует, будто Феликс его первый… нет, не возлюбленный, но что-то около того. До этого у Джисона были девушки, но он никогда не вкладывался в отношения по-настоящему. Да и не хотел, честно говоря — просто в голове была навязанная отцом установка. Тот всегда говорил, что для того, чтобы иметь право считать себя успешным, рядом с тобой должна быть симпатичная девушка. Кажется, по этому принципу он и выбирал маму — без чувств, зато картинка красивая. И Джисон жил с этой установкой долгое время, когда почти насильно заставлял себя проводить время с бывшими. Но теперь все по-другому. Феликс заставляет Хана чувствовать это странное тепло внутри, которое появляется, когда он подмечает чужую заботу, вовлеченность, да даже просто видит улыбку лучшего друга. Яркую, сияющую. Почему-то Джисону кажется, будто в последнее время Ликс стал улыбаться чаще. Еще Хан подмечает, что и раньше чувствовал это согревающее тепло в груди, просто не придавал ему значения, не позволял развиваться. Но после снятия запрета оно засияло с новой силой — и теперь все внутри Джисона поет при виде Феликса. Конечно, на это потребовалось некоторое время. Ликс сразу обозначил, что двигаться они будут постепенно, потому что их первоочередная задача — сохранить дружбу. Вот кто действительно был хорошим бро из них двоих. И даже если они понаделают глупостей из-за чувств или влечения, вспыхнувшего так сильно, должны иметь возможность сделать шаг назад. — Джисон-и, — мягко сказал Феликс, — я понимаю, что мы любим друг друга, что нам хорошо рядом. Я просто хочу обезопасить нас на случай, если мы сделаем друг другу больно. — Но я не хочу делать тебе больно! — запротестовал Джисон, переминаясь с ноги на ногу. Он стоял у барной стойки в их небольшой квартире, держа в руках чашку ароматного чая, который ему заварил Феликс. Хан только вернулся из университета, и, стоило ему пожаловался на преподавателя по судебному праву, как его увлекли на кухню, чтобы позаботиться о нем. Черт, как же он ценил Феликса. — Я люблю тебя! — Боже, ты такой милый, — простонал тот, из-за чего улыбка тенью мелькнула по губам Джисона, а сам он приосанился от комплимента. Феликс называл его милым слишком часто. — Я тоже тебя очень люблю, Джисони! Просто давай не будем торопиться. Иногда грань между дружеской любовью и романтической довольно тяжело нащупать, так что я хочу сделать все правильно. И, знаешь, вообще-то, бро… это первые мои отношения, так что мне действительно хочется идти постепенно. Конечно, только в том случае, если тебя этот темп устраивает… — Вау, — выдохнул Хан. Феликс вопросительно посмотрел на него, неловко поведя плечами. — Что? — Ты такой… Почему ты такой? — Джисон почувствовал тактильный голод такой силы от желания покрепче сжать Феликса в своих объятиях, что его мышцы напряглись. А еще ему чертовски хотелось Ликса поцеловать в это мгновение. Хотя, возможно, ему хотелось этого теперь постоянно. Но это не его вина! Просто у его лучшего друга очень целовабельные губы. — Какой? — все еще не понимал Феликс, с искреннем удивлением смотря на Джисона, который позабыл про противного преподавателя и теперь был сосредоточен только на нем. — Просто… Ты очень мудрый, бро. И почему я раньше не замечал? — Ты много чего не замечал, — робкая улыбка скользнула по губам Феликса, когда он поддел Джисона. Тот скорчил обиженное выражение лица, чем наверняка заставил сердце Феликса учащенно биться, а затем стукнул его по плечу. — Ауч! Ладно-ладно… Он сделал глоток травяного чая, который совершенно бесстыдно упер с работы. — Лучше поздно, чем никогда, — с серьезным выражением лица изрек Хан, и это заставило Ликса псевдозагадочно покивать, а потом рассмеяться от той сценки, что он сам и разыграл. Феликс выплюнул чай прямо на Джисона, и тот поморщился, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Фу! — вскрикнул он. — Как часто твои жидкости будут оказываться на мне? — А ты хотел бы чаще? — поиграл Ликс бровями, и Джисон спрятал смущенную улыбку за глотком чая. Честно говоря, они так и не занялись полноценным сексом, но Феликсу, как казалось Джисону, было все равно. А вот самого Хана это волновало. Конечно, они не упускали возможности потискаться в каждом уголочке их небольшой квартиры: все-таки, снимать вместе жилье было отличным решением. Джисон с Феликсом попробовали много разного и без секса с проникновением. Например, подрочили друг другу на диване в гостиной под «В поисках Немо» (Хан больше не сможет смотреть этот мультик и не вспоминать о том, как Феликс целовал его шею). Иногда они засыпали в обнимку в одной из комнат, и Джисон не раз обнаруживал, что просыпается посреди ночи возбужденным. Феликс говорил, что все дело в близости чужого теплого тела и приятном запахе — и только. Конечно, потом он позволял сбросить напряжение, приподнимая стащенную у Джисона футболку и приглашая друга потереться о свой рельефный пресс. Почему-то от этого Хан всегда кончал позорно быстро, но Феликс всегда говорил, что этого понятия не существует и если кто-то быстро кончил, то это говорит только о силе возбуждения и том, как партнер для него постарался. Так что Джисон почти не чувствовал стыда. Зато он чувствовал, что влюбляется. Удивительно, он написал столько треков об этом чувстве, но, кажется, до Феликса так и не знал его. Постепенно Джисон начинает замечать все больше незначительных деталей, на которые раньше не обращал внимания. Кажется, до этого он действительно был не очень хорошим бро, раз настолько зациклился на себе. Потому, перед тем, как в очередной раз позвать Феликса в компьютерный клуб, Джисон старается приодеться покрасивее. Он даже красит себе ногти, что делает крайне редко, потому что за пару дней, сам того не замечая, сгрызает лак. А потом подходит к двери в комнату Феликса и, неловко помявшись перед ней пару минут, стучит. Открывает ему удивленный сосед — обычно они не стучатся друг к другу, а просто заваливаются (они шутят, что если спалят друг друга за дрочкой, то всегда могут предложить дружескую руку помощи). И Хан, боясь засмущаться или передумать, выпаливает: — Пойдешь со мной на свидание в компьютерный клуб? Почти не разделяя слова, проглатывая слоги и смущенно отводя взгляд. Джисон сам не знает, почему так нервничает. Просто… Это же Феликс, первый человек, которого он зовет на свидание не потому что так надо, а потому что хочет. — Да, — сияет улыбкой Феликс и прячется за дверью, чтобы Джисон не заметил его искрящиеся счастьем глаза (Джисон успевает увидеть и, сидя под дверью, думает об этих глазах все то время, что Ликс тратит на сборы). Потом они идут еще на одно свидание — в кино на Дэдпула 3. Все заканчивается тем, что они поднимают мешающийся подлокотник и сплетаются всеми частями тела. Еще Джисон заявляет, что пресс Феликса ничем не хуже, чем у Росомахи, и тогда сам он будет его Дэдпулом. Какое-то время они спорят, легонько пиная друг друга по голеням и пытаясь отжать ведерко с попкорном. В итоге сходятся на том, что это все-таки Феликс из них двоих Дэдпул, потому что он наряжался на прошлый Хэллоуин в костюм бесстыжего наемника, а Джисон — Человек-паук. — Ну все же логично, — шепчет Феликс, обдавая ухо Джисона приятным жаром, из-за чего у того в животе появляется скребущее возбуждение. — Оригинального Человека-паука зовут Питер и твое английское имя тоже Питер. А еще твоя талия отлично бы смотрелась в костюме Паучка. Джисон не хочет возражать, когда маленькая горячая ладошка пробирается ему под толстовку и сжимает бок. Затем они идут на еще одно свидание. И еще одно. А потом, когда они лежат на диване, сплетясь всеми конечностями и Феликс дремлет на удобной груди своего лучшего друга, Хан понимает, что настал тот самый момент. — Феликс… — М? — приподнял тот голову. — Ты… Ты будешь моим парнем? Феликс подскочил, удивленно глядя на Джисона. Его глаза комично округлились, а рот приоткрылся. — Ты серьезно? — Ну, если ты не хочешь… — Хан замялся, уже скучая по ощущению тяжести у себя на груди. — Если ты сейчас высмеешь меня, то я не выдержу и расплачусь. Не поступай так со мной, пожалуйста, мне и без того было нелегко решиться. — Почему?.. — Потому что я уже долго жду того момента, когда мы начнем встречаться. Но я старался не торопить события, как ты того и хотел. Феликс взял лицо Джисона в свои небольшие ладошки и сжал пухлые щеки. И все-таки, Хан был таким милым. — Это все, что тебя беспокоит? — участливо поинтересовался Феликс, нежно заправляя завиток волос за ухо лучшего друга. — Честно говоря, нет — Джисон завозился под чужим телом, пытаясь найти удобную позу. Его руки были спрятаны в кармане толстовки, и он принялся нервно отколупывать остатки черного лака с ногтей, пока Феликс не видел и не мог его за это отругать. — Конечно, я переживаю еще немного из-за того, что ты откажешься, но больше всего меня беспокоит то, что ты перестанешь быть моим лучшим другом. — Почему это? — удивился Феликс. — Ну а как же… Обычно лучшим друзьям жалуются на отношения, советуются с ними насчет подарков второй половинке и все такое. С тобой я этого делать точно не смогу! Феликс неожиданно рассмеялся. Так вот, почему Джисон выглядел таким озабоченным в последнее время. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Ликс, — бро. Это заставило уже Джисона расплыться в глупой влюбленной улыбке. — Обещаешь? — Да. — На мизинчиках? — Да. — Точно? — Да. — Ты будешь моим парнем? — Да, — сказал Феликс не задумываясь. — Эй! Теперь Джисон рассмеялся по-настоящему, а потом принялся покрывать лицо напротив слюнявыми чмоками. Феликс хихикал и пытался одновременно и уйти от этих поцелуев, и стереть слюни со своего лица, но получалось у него откровенно так себе. Совсем скоро все его лицо оказалось мокрым и противным, о чем он поспешил заявить Джисону. — Фу, ты как щенок! — Феликсу удалось изобразить довольно правдоподобное выражение омерзения, но удовлетворенный сытый взгляд выдавал его настоящие чувства. — Вообще, я думал тебя будет больше пугать другое. — Что? — удивился Джисон. — То, что ты предлагаешь парню встречаться, хотя до этого никогда не спал с парнями по-настоящему, — Феликс поиграл бровями, заговорщически усмехаясь. — Тогда я хочу попробовать! — весь вытянулся Джисон, от нервного возбуждения переполненный энергией. — С тобой.