В ду́ше и в душе́

Когда Феликс, крепко сжимая своей небольшой ладонью джисонову, заводит его в ванную и дверь за ними закрывается, Хан невольно усмехается. Вот они и пришли туда, где все началось. Он делится этим забавным наблюдением с Феликсом, и тот фыркает: — Мне просто нравятся чистенькие и домашние. — Он помогает Джисону раздеться, стаскивая с него футболку с Человеком-пауком, которого сжимает в крепких объятиях Дэдпул. Сразу после этого Феликс кладет ладони на сильную грудь и чуть ли не стонет — это его любимое место, куда можно пристроить руки. Эта часть Джисона идеально помещается между пальцев, и при этом такая приятная на ощупь. Раньше, до всей этой темы с совместным душем, Феликс не позволял себе настолько откровенно касаться лучшего друга, но теперь тот, кажется (Ликс все еще не верил), отвечал взаимностью, и можно было не волноваться — в извращенстве не обвинит и не возненавидит. — Я хорошо моюсь! — протестует Джисон, и это заставляет Феликса сильнее в него вцепиться. Пальчиками он проводит по соскам, заставляя своего парня — Ликс пока не готов это осознавать, потому что может невольно превратиться в бьющее в воздухе ножками и визжащее нечто — зашипеть. — Я не сомневаюсь, но тебя в любом случае нужно помыть, чтобы в процессе не случилось никаких сюрпризов, — пояснил Феликс, пока сбрасывал с себя одежду. Все у него внутри дрожало от волнения, честно говоря. Хотелось лечь прямо на этот самый пушистый коврик, который они выбрали для своей квартиры вместе, и разрыдаться. Чувства к Джисону всегда были сильными, но после того, как в их дружбу добавился секс, Феликс с трудом держал себя в руках, каждый раз с раздражением думая о том, что лучше бы он Хана держал в руках — тот был менее костлявым. Просто Джисон… Он ведь был таким очаровательным. Феликс до сих пор помнил тот день, когда Хан заселился в общагу, где он сам, как иностранный студент, уже жил какое-то время. Помнил искрящиеся нервным возбуждением глаза Джисона, его невообразимо глупую кепку, повернутую козырьком назад, и гигантский чемодан, примерно половину места в котором занимали комиксы и коллекционные фигурки. Феликс помнил, сколько Джисон сделал для того, чтобы помочь ему с адаптацией в новой стране. Как отменял свидания с очередной девушкой, чтобы помочь соседу по комнате с домашкой (он шутил, что бро важнее подружек), как исправлял кучу грамматических ошибок в докладах, даже когда Феликс и не просил его. Феликс не знал, когда влюбился, но предполагал, что в тот момент, когда Джисон его впервые обнял. В один из вечеров, когда Ликсу было особенно плохо от разлуки с домом, он тихонько лежал, запутавшись в одеяле, и плакал, пересматривая свои старые посты в Инстаграме. Он скучал по Австралии и солнышку, по сестрам и родителям — в Корее у него были только непонимание языка, долги по учебе и финансовые проблемы. А еще Хан Джисон. Который заполз к нему на кровать и молча обнял со спины, а потом позволил повернуться, прижаться ближе и ткнуться носом в грудь (тогда еще не такую удобную для лежания). И теперь, смотря на то, как Джисон стоит под теплой водой, мурлыкая себе под нос песню Кена из нашумевшей «Барби», и его широкая спина так замечательно контрастирует с талией, Феликс чувствовал, что хочет от прилива чувств вцепиться зубами где-то под лопаткой. — Тебя долго ждать? — фыркнул Джисон, оборачиваясь через плечо. — А то ведь я могу и передумать. Все-таки подставлять свою задницу слегка по-гейски. — Слегка? — выгнул одну бровь Феликс. — Кажется, именно ты говорил, что гейство это только то, что мы оба им сочтем. В отличие от шутливого тона Хана, в голосе Феликса было беспокойство, когда он заговорил: — Если ты не хочешь или пока не готов, можешь сам трахнуть меня. Это почти так же, как и с женщиной. У тебя был анальный секс? Феликс придвинулся ближе, оказавшись прямо у лица лучшего друга. Теплая вода потекла по плечам, и он слегка встряхнулся, ощущая, как капельки побежали по холке. — Нет, — пожал плечами Джисон, — так что тебе придется позаботиться обо мне. Честно говоря… Я много думал о нашем первом разе, ну не совсем первом. Но ты понял… И да, сначала мне казалось, что будет проще, если это я тебя трахну, потому что, ну… Я видел твою коллекцию резиновых членов, Ли Феликс! Но во-первых, я хочу попробовать, бро… Каждое слово заставляло что-то внутри Фелиса дрожать. Он смотрел на Джисона, на его длинные темные ресницы, на пухлые щеки, кудрявящиеся от влажности кончики волос и родимое пятно, начинающееся у шеи и продолжающееся на ключицах. Не выдержав, Феликс прижался своей грудью к влажной спине Джисона. Контакт кожи о кожу ощущался чрезвычайно приятным, так что Ликс пискнул, притягивая Хана к себе сильнее. — Эй, ты чего? — Просто приступ тактильности, можешь продолжать. — Но… Ладно, — вздохнул Джисон. — В общем, я хотел сказать, что ты первый… партнер в моей жизни, которого мне самому хочется куда-то позвать. С кем мне действительно интересно. И я люблю тебя, бро, честно… И, хм. Есть еще кое-что. Ты очень хорошо заботишься обо мне. В последнее время я много фантазирую о том, как ты это делаешь и в постели, ну, типа ведешь процесс? Конечно, я не против трахнуть твою очаровательную задницу — какой дурак вообще откажется. Но при этом то, что ты сказал недавно на диване, звучит довольно логично. Типа… Да, я действительно готов попробовать с тобой все… — Иди сюда, — потребовал Феликс, разворачивая Джисона лицом к себе. Он тут же переместил ладошки с плеч Хана на его щеки, приближая их лица друг к другу. Губы встретились с губами, причем с таким напором, какого не было никогда до этого. Просто Феликс не мог иначе. Он целовал слюняво, проталкивая свой шаловливый язык в чужой рот так настойчиво, что Джисону пришлось отступать к стене до тех пор, пока он не уткнулся в нее спиной. Все внутри Феликса бурлило и дышало жаром, который он пытался передать Джисону через поцелуй. Он сам не заметил, как постепенно начал потираться привставшим членом о худые бедра лучшего друга (вот он любитель пропускать день ног) и заметил это только тогда, когда чужой полностью возбужденный член мазнул по его собственному прессу. Джисон оторвался от Феликса сам и, тяжело дыша, зашептал прямо в губы: — Черт, мы же не будем трахаться прямо здесь? — Нет конечно, — ответил ему Феликс невозможно низким голосом, — ты заслуживаешь, чтобы тебя разложили на красивых простынях как настоящую принцессу. Это заявление заставило Хана хихикнуть и легонько стукнуть феликсово плечо. — Смотри главное не сломай свою принцессу, а то, если ты возьмешься за раскладывание меня на простынях с таким же энтузиазмом, с каким целовал меня сейчас, то моя задница не переживет. — Давай ее помоем. Феликс тоже хихикнул, а затем потянулся за гелем для душа. Это был точно такой же же тюбик, как тот, что уронил Джисон когда-то. — Смотри не роняй, а то мне захочется поменяться ролями. — Если я вдруг его уроню, то поднимать будешь ты, — хмыкнул Феликс, мягко разворачивая Джисона к себе спиной. Пришло время для самого нелюбимого этапа Феликса в гейском сексе — ну или той его части, которая подразумевала проникновение, — ему надо было помыть и прочистить Хана. Тот с удивлением наблюдал за всеми манипуляциями, которые совершал его партнер, постоянно спрашивая, что тот делает теперь. Например, Джисон был очень удивлен, когда узнал, что насадки на душ откручиваются (он не виноват, просто покемоны, музыка и Феликс занимали все свободное место в его голове). Ощущение от напора воды были не самыми приятными, но Хан решил поверить Феликсу, когда тот сказал, что это необходимо. Еще его очень волновало то, что лучший друг почти что копается в его заднице, но и на это у Феликса был ответ: — Мне не противно, правда. И в любом случае это скоро снова произойдет. Это не звучало как признание в любви, но определенно им было. Пока они заканчивали водные процедуры, немного затянувшиеся из-за поцелуев под приятными струями воды, Джисон гонял одну мысль в голове. Но озвучил он ее только тогда, когда Феликс закутал его в махровое полотенце и принялся обтирать. — Знаешь, — сказал Хан, — теперь я понимаю, почему мы так тянули с этим. Настоящий гейский секс такой сложный! А он ведь еще даже не начался. Это заставило Феликса расхохотаться и оставить на пухлой щеке Джисона слюнявый поцелуй. — А тебе, я посмотрю, не терпится? — лукаво спросил Ликс. — Вообще-то да, — надул губы Хан. С чуть влажными после душа волосами и в гигантском полотенце он был похож на птенчика. — У меня почти стоит даже после той экзекуции, которую ты провел моей попе. — Хм, мило! — вскрикнул Феликс, притягивая Джисона в объятия и прижимая к себе. Он начал раскачиваться, заставляя это делать и Хана — такой вот странной неваляшкой они двинулись из ванной в комнату Феликса. — Вообще, это необязательно настолько тщательно делать, но я просто хочу подстраховаться. Чтобы твой первый раз точно прошел хоро… Договорить Джисон ему не дал, издавая восторженный писк и притягивая в свои объятия, чтобы через мгновение упасть спиной назад на кровать, потянув за собой и Феликса. Поскольку они были абсолютно голыми, теперь их животы соприкоснулись, и это заставило Феликса заерзать. Джисон очень любил это ощущение, когда они забавы ради прижимались друг к другу и начинали поочередно надувать животы. — Я сейчас умру от того, какой ты хороший! — не выдержал наконец Джисон. — Или от нетерпения, если ты не трахнешь меня как можно скорее. — Надеюсь, ты завещал мне свой компьютер и коллекцию фигурок, а если нет, то это значит, что у нас ненастоящая любовь… — А у нас любовь? — Разве это не ты мне в любви последний месяц признаешься, а, Джисони? — мягко улыбнулся Феликс и чмокнул чужой наморщенный нос. После он спустился поцелуями к губам, подбородку и шее, оставил пару укусов на груди (она слишком уж манила), чтобы отодвинуться к тумбочке. — У тебя нет аллергии на латекс или смазку? — Неа, а она бывает? Феликсу пришлось закатить глаза: — Конечно, дурень. И, поверь, вещь не самая приятная. Так, хорошо, сейчас я тебя растяну. Процесс неприятный, но необходимый. Постарайся расслабиться… Именно мышцы внутри, справишься? Ликс откупорил небольшой тюбик и вылил смазку на пальцы, растирая, чтобы согреть. Он поднес пальцы ко входу, не решаясь начать растягивать Джисона, пока тот не даст ему разрешение. — Только ради тебя, бро, — сказал тот, и эти слова заставили Феликса захихикать. — Бро, сейчас не лучший момент, чтобы называть меня бро. — Хан тоже затрясся, и это заставило Феликса положить ему чистую руку на живот. — Не смейся! Хан разразился хохотом. Его десна приоткрылись улыбкой, а животик надулся, пока сам Джисон подрагивал от хихиканья. К счастью, он не словил смешинку, так что довольно быстро успокоился. Феликс смог толкнуться указательным пальцем внутрь, конечно же, дождавшись момента, когда Джисон отсмеется и по возможности расслабится. Палец шел туго, и Джисон шипел от неприятных ощущений. Тогда Феликс, отлично зная лучшего друга, понял, что его нужно отвлечь. Он добавил еще смазки, так что она потекла вниз между ягодиц, заставляя Хана поджимать пальцы ног от странности ощущений. Именно в этот момент Феликс заговорил, продолжая методично растягивать Джисона для себя: — Как ты уже понял, ты давно мне нравишься. И когда все между нами закрутилось, я боялся, что это будет как обычно у тебя с партнерами… Прости бро, но выполняя дружеский долг, я обязан сказать, что ты мудак в отношениях с девушками… — Спасибо, бро, именно эти слова мне были необходимы, пока ты копаешься пальцами в моей заднице, — фыркнул Хан. — Не перебивай меня! Я, вообще-то, важное признание хочу сделать. Так вот, о чем это я… Я очень боялся, что тебе просто захотелось нового сексуального опыта, ну или просто у тебя давно не было, вот ты и потянулся ко мне. Но потом ты начал пытаться ухаживать за мной… И это было так мило, хоть и по-дурацки совершенно. Но мило. Тогда я стал понимать, что и тебе это нужно… — Хм, да, наверное, — согласился Джисон. — Вообще, у меня есть теория. — Ммм, и какая же? — с интересом спросил Джисон, в нем уже было два пальца, и время от времени он невольно сжимался, но разговор его отвлекал. — Что тебе нравится быть ведомым в отношениях, но общество диктует тебе, как мужчине, обратное. Так что ты быстро устаешь от этого, а потом и твои девушки понимают, что от тебя инициативы не дождешься, и тогда уходят. — Глубоко, — задумчивым голосом сказал Хан. — Ох… Он вскрикнул от неожиданности, когда пальцы, его растягивающие, коснулись чего-то внутри, из-за чего приятный импульс разлился по телу. — Ага, приятно? — ухмыльнулся довольный собой Ликс. — Пока что не уверен, что оно того стоит. Так что уж постарайся убедить меня в обратном… Феликс добавил третий палец, продолжая растягивать Джисона, но теперь он время от времени задевал простату. Это каждый раз сопровождалось ойками Хана, который все никак не мог привыкнуть к этому ощущению. Феликс усыпал поцелуями его пах, внутреннюю сторону бедра и полутвердый член (такие поцелуи вычитавший на форумах название Хан с гордостью именовал «австралийскими»). Возможность показывать маленькими проявлениями огромность своих чувств превращала Ликса в жадное и собственническое нечто. Видеть под собой человека, в которого ты был так долго влюблен, ощущалось как лучшее мгновение в жизни. — Думаю, ты готов, — сказал Феликс, вытаскивая пальцы из Джисона. Затем он обтер руку о розовую простынь, на которой они все это время лежали, и принялся надевать презерватив и покрывать его смазкой. — Я чувствую пустоту, это странно, — поделился наблюдением Хан. — Что-то еще, может? — Да, твой член все еще не во мне, — надулся он, — я не молодею, а все еще девственник. — Так вот тебе зачем секс со мной! — Нет, потому что я тебя люблю… но вообще, мне очень интересно, почему геям нравится, когда в них член суют, так что тоже хочу знать. У меня только научный интерес. — Бро, ты как минимум бисексуал, — рассмеялся Феликс. Его так забавляло, что Джисон все еще пытается откреститься от любого намека на пресловутое гейство. — О нет, я феликсосексуал, — гордо объявил тот. — Хватит глупости говорить, а то у меня сейчас упадет. О, конечно же это было враньем. Все это время Феликс смотрел на Джисона и любовался. Комната Феликса была светлой и розовой, но сейчас основной свет был выключен и горела только лампа у кровати. Ее свет был мягким и теплым, так что только подчеркивал естественный медовый оттенок кожи Джисона. Изгибы талии, бедер, линии бицепсов, выделяющийся кадык — все это в Хане было таким красивым. Не просто милым или горячим, хотя это, конечно, тоже. — Можно? — спросил Феликс, наклонившись к лицу своего любимого человека. Он был полностью очарован легким пушком над губой Джисона и его родинкой на щеке. — Конечно, бро, — ответил тот, явно напрягаясь, чтобы расслабиться. Пока Феликс входил, Хан шипел, поджав губы, но ничего не говоря. Когда Ликс вошел, то полностью замер, легко удерживая свой вес на локтях. Выжидая, пока тихо матерящийся Хан привыкнет к ощущению чего-то инородного в себе, Джисон с Феликсом перебрасывались колкостями и хихикали. Они терлись носами и кусали губы друг друга. Соприкасались ступнями в складках сбившейся от их ерзаний простыни. — Я думаю, уже можно, — разрешил спустя какое-то время Джисон, и Феликс толкнулся на пробу, застонав своим бархатным голосом от того, насколько приятно его окутывал жар чужого тела. Хотя нет, не просто тела — того человека, в которого он был влюблен уже несколько лет. Джисон словно читал его мысли, потому что спросил: — Ну и каково это… трахать своего краша? — Джисон! — застонал Феликс вовсе не от удовольствия. — Я сейчас откушу тебе твой противный язык. Он толкнулся сильнее, и это заставило Хана вскрикнуть. — Тот самый язык, которым я говорю, как сильно тебя люблю? — этот вопрос остался без ответа, потому что Джисон поморщился и с умным видом заговорил о другом. Он был удивительно разговорчивым для того, кого трахает лучший друг. — Слушай… если тебе вдруг нужна моя оценка, то это не очень приятно, но я рад, что тебе нравится. Но вообще, я тут подумал, в сексе с мужчинами так же как с женщинами? То есть первые разы зачастую не нравятся, да? — Кто бы мог подумать, что ты такой разговорчивый, — вздохнул Феликс, продолжая ритмичные движения. Он наклонился к лицу Джисона, чтобы заставить его хоть немного помолчать (хотя Ликс не мог не признать, что эти разговоры неплохо так помогли ему не кончить после первого толчка). Из-за того, что угол чуть сместился, Феликсу удалось попасть по простате, выбивая из Джисона полувздох-полустон, который тут же был сцелован. Чувствуя, насколько он на самом деле сам близок к оргазму, Феликс задвигался интенсивнее. Руки Джисона легли ему на задницу, толкая в себя сильнее, почти впечатывая. Кончил Ликс неожиданно для себя — тяжело дыша излился в презерватив, покрывая лицо Джисона чмоками. Это не был самый яркий оргазм в его жизни чисто физически, но вот эмоционально… Феликса плющило от того, что ему признался его лучший друг, что позволил трахнуть себя. От того, что Джисон смотрит сейчас на него с легкой улыбкой. — У тебя красивое лицо, когда ты кончаешь, — выдал Хан, и это заставило щеки Феликса покрыться румянцем, — даже когда делаешь это так быстро. Но я тебя не осуждаю, бро! Я понимаю, что моя задница просто слишком хороша. — Джисон! — взвыл Феликс. — Спасибо, конечно, что я больше не девственник, но я все еще не удовлетворен. Мне кажется, тебе надо исправить это, бро… Хотя «бро» звучит не очень. Может, детка? Малыш? Ангел? А в следующий раз кто будет сверху? И… Феликс застонал, закатывая глаза. Иногда Джисон был таким раздражающим. Как хорошо, что у него были способы заткнуть этот ужасно болтливый рот. Он обхватил член Джисона, заставляя парня заткнуться, прежде чем сказать: — Ты же сам сказал, что тут, как и в сексе с девушками, нужно несколько раз, чтобы распробовать. Помолчи пару минут и тогда у тебя будет шанс попробовать еще раз, хочешь? — Да, пожалуйста.