No matter

Тэхён нехотя разлепляет глаза, когда настойчивый стук прорывается сквозь беспокойный сон. Сначала думает, что ему показалось, но поднимает голову, слыша, что кто-то легонько скребется в дверь. Хмурится, но все же сползает с постели и плетется в холл. — Кто? — спрашивает, прислушиваясь к негромким звукам. — Это Чонгук, — тихое и несмелое. — Открой, пожалуйста. Ким силится сдержать рвущуюся на лицо улыбку, делает вдох и выполняет просьбу. Однако тут же внутри все замирает при виде Чона, который сейчас выглядит не лучше зомби. Бледный, с белыми как мел губами и прилипшими ко лбу влажными прядками черных волос. Смотрит на Тэхёна абсолютно безумным взглядом и заметно дрожит. Его потряхивает, будто в горячке, над верхней губой поблескивают прозрачные капельки. И Киму самому плохо становится при виде такого Чонгука. Он ничего не понимает. Все вокруг плывет, словно это у него вдруг резко подскакивает температура до сорока. Он хватает парня за руку и втаскивает в номер, прислоняет спиной к стене, захлопывает дверь и сипло спрашивает: — Что с тобой? Ты заболел? Чон несколько раз часто моргает, облизывает пересохшие от тяжелого дыхания губы и пытается что-то ответить, но из горла вырывается лишь хриплое дыхание. — Господи, Чонгук, я сейчас вызову врача. Он разворачивается, но ледяные пальцы вцепляются в его запястье, удерживая на месте. Стискивают с такой силой, что руку пронзает острая боль. — Не надо врача, — все же произносит Чон и мотает головой, на случай, если голос его звучит настолько тихо, что Тэхён не разбирает слов. — П-просто, — заикаясь, когда дыхание перехватывает, — п-поцелуй меня. Ким замирает и прислушивается, боясь, что ошибся. Что его мозг выдает желаемое за действительное. Бег по кругу в течение нескольких лет, и вдруг вот так внезапно «Поцелуй меня»? Тэхён не верит. Это точно какой-то мираж, сознание играет с ним злую шутку. Он наверняка все еще спит и ему грезится Чонгук. Однако усилившаяся горечь виски вперемешку с тяжелой терпкостью дуба оглушает, проникает внутрь через ноздри и не только, просачивается через поры, пропитывая кожу. Такое не может привидеться даже в самом реалистичном сне. — Это шутка такая? — усмехается Ким. — Пару часов назад ты послал меня, свалил в закат, и вдруг приходишь и просишь поцеловать? На самом деле Тэхёну плевать, пусть хоть сто раз до этого Чон посылал его. Главное, что сейчас он здесь, выглядит, как будто его танком переехало, но это не имеет значения. Он стоит совсем рядом и просит поцеловать! Да Ким все готов отдать за то, чтобы это оказалось правдой, а не чертовым сном. Но его внутренняя сучка не позволяет так просто сдаться и прыгнуть в объятия этого альфы, о котором давно мечтает. — Черт, Тэхён, просто поцелуй меня! — рычит неожиданно громко и разборчиво Чонгук, вцепляется в пижамную рубашку на груди омеги пальцами и дергает на себя. Дергает с такой силой, что Ким впечатывается в крепкое тело, отчетливо ощущая жар даже через слои одежды — своей и Чона. Заталкивает свою сучку поглубже и припадает к приоткрытым губам. Вдыхает через нос пьянящий дубово-алкогольный аромат, что с каждой секундой становится гуще и насыщенней. На задворках сознания проскальзывает мысль, что с Чонгуком что-то происходит, но Ким не готов сейчас думать. Все, чего ему хочется — целовать эти губы, прижиматься к горячему телу, трогать его и подставляться самому под сильные руки. Он кладет ладони на спину парня, ощущая влажную ткань футболки. Она, кажется, промокла насквозь, хоть выжимай. И снова странные мысли заползают в его голову. Но поцелуй — жадный, мокрый, с пошлыми причмокиваниями — забивает их все. Тэхён жмется ближе к Чонгуку, проникает в его рот, лижет, толкается глубоко, пока из горла Чона вырываются нетерпеливые стоны. Замечает, как тот плавится под его прикосновениями, прогибается сильнее в спине, прижимается к его бедрам, трется о них внушительным стояком. И у Кима срывают тормоза. Он рычит, выпуская на волю ту свою часть, которая жаждет власти. Протискивает колено между ног Чонгука и удовлетворенно усмехается в поцелуй, когда парня выгибает еще сильнее. Спускается ладонями ниже, на упругую задницу, стискивает ягодицы в своих ладонях и прижимает ближе к себе. А Чон пошло скулит и трется пахом о чужое бедро, двигается быстро, ерзает, прогибается в пояснице, подаваясь вперед. Запрокидывает голову, доверчиво открывая горло, и вцепившись в волосы на затылке Тэхёна, притягивает к себе. Воет, когда чужие губы обхватывают кадык, зубы прикусывают кожу, язык вылизывает. И от этого всего у Кима голова кругом. Он протискивает руку между плотно прижатыми бедрами, быстро расправляется с застежкой и молнией на джинсах Чонгука и запускает ладонь туда, где горячо и влажно. Член Чона буквально сочится смазкой. Тэхён размазывает ее по стволу, обхватывает пальцами, сжимает подрагивающую плоть, и слух ласкает очередной протяжный стон, когда Чонгук начинает быстро толкаться в его кулак. Тэхён вжимается носом в шею Гука, вдыхает запах виски, уже настолько плотно переплетенный с его собственным миндальным, что этот коктейль бьет по мозгам, опьяняя. Свободной рукой Ким тянет джинсы Чонгука вниз, чтобы не мешали, а когда снова укладывает ее на уже обнаженную ягодицу, чувствует липкую влагу. Замирает, когда осознание наваливается лавиной, и проводит пальцами между упругими половинками, просто дабы убедиться в своих догадках. И убеждается. Резко отступает на шаг назад и смотрит на собственные пальцы, перепачканные густой смазкой. Переводит ошалелый взгляд на Чона — растрепанного, раскрасневшегося, с припухшими от жадных поцелуев губами и спущенными штанами. Парень крепко жмурится, а лицо его искажает гримаса боли и стыда. — Что? — Тэхён снова смотрит на руку, не веря в происходящее. — Ты… — Он не договаривает, давится воздухом и не то удивлением, не то возмущением. Да он даже вслух не может этого произнести, потому что этого не может быть. Этого просто не может быть, потому что… Потому что не может быть никогда! Это нереально, из разряда фантастики, чтобы Чонгук оказался… — Нет! — нервно усмехается Ким и мотает головой, но замирает, слыша хриплое сквозь стиснутые зубы: — Да, Тэхён. — Впивается взглядом в горящее алым румянцем лицо Чона. Теряется во взгляде, исполненном вины. — Ну же, давай — смейся, издевайся, вышвырни меня отсюда. — Голос Чонгука звучит сдавленно, да и сам он стоит, неловко подтягивая штаны, и будто пытается сжаться в крохотный комок, только бы его никто не видел. — Ты омега? — Ким все еще не может поверить в происходящее. Да и кто смог бы? Чон Чонгук выглядит как альфа; пахнет, как альфа; ведет себя, как самый настоящий альфа, перед которым даже Тэхён — доминантный омега — хочет преклонить колени и выполнить любую просьбу. Нервный смешок разрывает устоявшуюся на несколько минут тишину, вырывая Кима из состояния шока. — Да, блять, — шипит Чонгук, дрожащими пальцами пытаясь застегнуть штаны, и морщится от боли, когда грубая ткань неприятно раздражает слишком чувствительную плоть. — Гребаный омега. — Срывается на всхлип. — Гребаный течный омега. Выдыхает и снова жмурится то ли от стыда, то ли от боли. Предательские слезы обжигают кожу, стекают кривыми дорожками по щекам. Хочется сорваться с места и бежать, бежать, бежать! Бежать, пока не окажется далеко отсюда. От собственного позора! Только бы не видеть презрения в глазах напротив. Дергается, когда чужие ладони обхватывают его лицо, заставляют поднять голову, безвольно опущенную на грудь, а мягкий голос шепчет: — Омега… Теплые губы касаются плотно сомкнутых век, скул, сцеловывают соленые слезы. — Омега, — произносит Тэхён с таким благоговением в голосе, что Чонгук замирает, распахивает глаза и смотрит непонимающим взглядом в любимое лицо. В лицо, которое снится ему каждую ночь с того самого дня, когда они впервые встретились на школьном дворе. — Омега, — в который раз повторяет Ким, уже смелее покрывая поцелуями лицо, легко касаясь губами чужих, доверчиво приоткрытых. — Мой омега, — добавляет и проводит языком по нижней губе, словно просит разрешения. Чон задыхается, слыша последние слова. Позволяет чужим рукам расцепить собственные, мертвой хваткой сжимающие пояс джинсов. Поднимает их над головой, когда пальцы Тэхёна стаскивают с него футболку, и шумно выдыхает, когда влажные губы целуют ключицы, язык игриво ныряет во впадинку между ними, скользит ниже и захватывает в теплый плен темный сосок. Зубы слегка сжимаются, отчего по всему телу Чонгука пробегает дрожь. От этого ощущения колени подкашиваются. Он уже едва держится на ногах, скребет ногтями стену позади себя, пытаясь хоть за что-то ухватиться. А Ким будто не замечает, насколько ослабевает чужое тело под его ласками. Как дрожит, покрывается мелкими прозрачными капельками. Только слышит сиплые стоны, что срываются с губ от каждого поцелуя, от каждого прикосновения. — Мой омега, — шепчет на повторе. — Мой… Самый лучший! Он спускается еще ниже, по плоскому животу, становится на колени, не переставая ладонями ласкать бока, живот, узкие бедра. Дразнит языком, проходясь вдоль резинки боксеров, замечая, как сокращаются косые мышцы пресса. — Мой омега, — повторяет в который раз, понимая, что Чонгука ведет от этих слов все сильнее. Продолжает шептать, пока вырисовывает по бедрам причудливые узоры. Цепляет пальцами боксеры и тянет вниз вместе с джинсами, освобождая тяжелый, налито́й желанием член. Чонгук скулит, когда прохладный воздух облизывает болезненно-чувствительную плоть. И давится собственным стоном, когда чужой язык проводит от основания до головки. Еще раз, и еще. Тэхён с упоением обводит кончиком языка выпирающие под гладкой кожей венки, прослеживает каждую из них. Подбирается к обильно сочащейся смазкой розовой головке, легко касается губами, будто пробует на вкус. А потом выбивает из груди Чона восхищенный стон, когда насаживается ртом сразу наполовину. Рывком стаскивает джинсы вместе с бельем до колен, вцепляется пальцами в ягодицы и тянет на себя, заставляя податься вперед. Вбирает чужой член до упора, пока носом не утыкается в гладко выбритый лобок. Расслабляет горло, впуская возбужденную плоть глубоко в глотку, и блаженно прикрывает глаза, слыша протяжный вой. Он до сих пор не может поверить, что все происходит на самом деле. Что Чон Чонгук плавится в его руках, неистово цепляется в волосы, натягивая его ртом на свой член, долбится в глотку в погоне за наслаждением. А Тэхёну мало! Тэхёну нужно все и сразу. Он разводит упругие ягодицы и проникает сразу двумя пальцами в скользкую дырочку, что истекает смазкой. Чонгука выгибает, он толкается в рот Кима еще глубже, уже даже не стонет — жалобно поскуливает срывающимся голосом и кончает, вжимая Тэхёна лицом в свой пах. Дышит тяжело и шумно, дрожит и, как только Ким отстраняется, слизав последние капли с подрагивающего члена, обессиленно опускается на пол. И смотрит затуманенным взглядом, как Тэхён с жадностью облизывает свои пальцы, смакуя сладкую смазку с ярким запахом виски. — Ты просто невероятный, — завороженно шепчет, прежде чем припасть к его раскрытым губам в жадном поцелуе, и у Чона голова кругом идет от собственного вкуса на чужом языке и слов, которые он уже не надеялся услышать. — Не прогоняй меня, — чуть слышно просит Гук, на что Ким взрывается громким смехом, а при неловкой попытке подняться чувствует, как его сгребают в охапку и прижимают к стройному телу. — Глупый, — довольный шепот в самое ухо, — неужели ты думаешь, я тебя отпущу теперь, когда знаю правду? Чонгук теряется. Насильно отрывает Тэхёна от себя и смотрит в искрящиеся глаза. Пытается отыскать в них хоть тень фальши, насмешку, издевку, но ничего даже отдаленно похожего не замечает. Только искреннее и неподдельное восхищение. — Идем, — командует Ким, резво поднимаясь на ноги, хватает Чона за запястье и тянет на себя. Подныривает под руку, помогая удержаться на ватных ногах, и ведет вглубь номера. Однако не укладывает на огромных размеров кровать в спальне, а следует дальше, к выходу на балкон. По крайней мере, Чонгук думал, что там балкон. Каково же его удивление, когда они оказываются на просторной террасе, посреди которой манит ярко-голубой подсветкой не то большая ванна, не то маленький бассейн. — Стой здесь, — командует, приваливая Чона, что едва держится на ногах, к стене, а сам принимается нажимать какие-то кнопки на пульте управления как минимум космического корабля. И уже через пару минут над водой прозрачными клубами начинает виться пар. — Давай-ка разденем тебя. Он присаживается, развязывает шнурки на кроссовках и помогает их снять. — Вот умница, — комментирует Тэхён каждое свое действие. Ему необходимо общаться с Чонгуком, говорить о своих чувствах и ощущениях, дать понять, что все это не просто секс. Это нечто большее. А тем более, когда замечает, как парень блаженно прикрывает глаза от удовольствия, растекаясь в улыбке. — Вот так, мой хороший. Мой послушный малыш. — Расправляется с носками, после — с джинсами, которые натянул на скорую руку, чтобы они не мешали Чонгуку передвигаться. Напоследок избавляет его от белья, а когда тот ежится от прохладного воздуха, усмехается: — Потерпи немного. — Целует в кожу под ухом. — Сейчас согреешься. — Тэхён, — зовет Гук, торопящегося избавиться от собственной одежды Кима, а когда тот переводит на него удивленный взгляд, спрашивает: — Тебе не противно? — Черт! — ругается Тэхён, запутавшись в пижамных штанах и чуть не рухнув на задницу. Все же снимает их, пусть и не без труда, скидывает рубашку и, не стесняясь своей наготы, подходит вплотную к Чонгуку. Смотрит прямо ему в глаза, а Чон норовит спрятать взгляд, роняет его в пол, потому что сил нет выдерживать чужой — жадный и пронзительный. — Послушай меня, Чонгук-и, — просит Ким чуть охрипшим голосом, — Знаю, что прозвучит странно, но я даже мечтать о таком не смел. А ты говоришь — противно. Тэхён усмехается, когда на лице парня отражается неподдельное удивление. — Мы обязательно поговорим, — обещает он, — но сейчас тебе явно не до этого, — он ласково проводит по пылающей щеке ладонью и добавляет: — Сейчас мне надо позаботиться о моем течном омеге. — Целует в кончик носа и ведет к ванне. Сам опускается в воду, а Чонгука усаживает перед собой, обвивая руками поперек груди и притягивая спиной к себе. Набирает немного теплой воды в ладонь и омывает лицо Чонгука. — Расслабься, малыш. Доверься мне, — шепчет и проводит носом по шее до самого уха. — Сейчас тебе станет легче. В воде всегда становится легче. Он продолжает поливать Чона из ладони: смачивает волосы, зачесывая их назад, лицо, шею и грудь. Ласкает одними подушечками пальцев, вызывая дрожь и мурашки. И шепчет — не важно что, Чонгук даже не вникает в слова, просто купается в этом мягком бархатном тембре, который достает до самого сердца. Чону хорошо. Ему никогда не было настолько хорошо! Намджун — великолепный любовник: заботливый, ласковый, предугадывающий все желания Чонгука. Но у него есть один очень существенный недостаток — он не Ким Тэхён. И нет, дело вовсе не в том, что Тэхён — омега. Чона никогда не тянуло к представителям своего пола. Важно то, что это именно Ким Тэхён, и для Чонгука абсолютно неважно омега он или альфа. В Тэхёне он любит все: завораживающий голос, обворожительную внешность, исходящую от него силу, невероятный талант. И сейчас это все принадлежит ему, Чон Чонгуку. Пусть всего на несколько дней, да даже на несколько часов — не имеет значения. Главное, что у Чонгука есть Тэхён прямо сейчас, в эту минуту. Впервые в жизни Гук по-настоящему счастлив. Он отпускает себя, прогоняет все мысли, которые обязательно вернутся потом, когда его мозг прояснится, а тело не будет настолько жадно желать удовлетворения. Но это будет потом, а пока Чонгук нежится в ласке и заботе теплых рук, принимает с благодарным урчанием поцелуи, плавится под звуками волшебного голоса, который неустанно шепчет слова, от которых у Чонгука внутри все переворачивается. Ким отчетливо улавливает момент, когда все меняется. Чон заметно расслабляется в его руках, откидывает голову ему на плечо и прикрывает глаза. И самому становится легче. Не нужно придумывать причины и мотивы, чтобы Чонгук остался, не пытался сбежать при первой же возможности. Тэхён понимает, что все дело в течке — в такие моменты все омеги превращаются в безвольный комок вожделения, даже он. Но возможно это и есть его шанс проявить себя, показать Чону, что ему можно доверять, что они смогут быть вместе. Ким покрывает короткими поцелуями шею, плечо, пока ладони его ласкают грудь и живот парня, подбираются ниже к вновь оживающему члену, наливающемуся желанием. Обхватывает пальцами возбужденную плоть и неторопливо двигает рукой по стволу, задевает большим пальцем головку, пока второй рукой прочно удерживает того на месте, перехватив поперек талии. Дыхание Чонгука учащается, он уже подмахивает бедрами, толкаясь в кулак, дрожит от маячащего впереди оргазма. Постанывает, цепляется за предплечье Тэхёна. И разочарованно выдыхает, когда все заканчивается слишком внезапно. Пропадают руки, приносившие удовольствие, оставляя Чона на грани. — Хочу видеть твое лицо, — шепчет Ким и разворачивает Чонгука, усаживая верхом на себя. Сгибает ноги в коленях, чтобы дать опору, и чуть толкает, заставляя откинуться на них. — Господи, какой же ты красивый, — не сдерживает восхищенного вздоха и проходится ладонями от шеи по груди до самого паха. — Невероятный! — восторженный шепот оседает мурашками на коже Чонгука. — Мой! — в который раз подтверждает принадлежность. Чон от этих слов краснеет, смущенно жмурится, а Тэхёна ведет от такого парня! Он жадно слизывает взглядом эмоции, и ему все еще кажется, что он сейчас откроет глаза и поймет, что это всего лишь сон — яркий, страстный, но сон. В доказательство явственности происходящего прикусывает губу, чувствует острую боль, но Чонгук в его руках не исчезает. Напротив, выгибается навстречу прикосновениям, когда ладонь Кима обхватывает его член и неторопливо ласкает. Тэхён водит вверх-вниз, чуть прокручивая запястье, усиливая ощущения, а ребром другой ладони надавливает между ягодицами. Чон отзывается стоном, запрокидывает голову и отдается во властные руки любовника. Ким уже едва сдерживается, но все еще не осмеливается сделать последний шаг — кто знает, как Чонгук отреагирует на это. Он продолжает ласкать его руками, пальцами ласкает вход, ощущая, как смазка буквально сочится из него, обволакивая их. Чон вцепляется в колени парня позади себя, удерживая собственное тело на месте. Покачивается на поверхности, пока Тэхён колдует над его телом. — Раскройся для меня, малыш, — просит Ким, и Чонгук с тихим стоном подчиняется. Шире разводит ноги, приглашая, прося, умоляя. — Послушный малыш, — хвалит Тэхён, восхищаясь податливости Чона. — Мой малыш, только мой! А Чонгук благодарно мычит, чувствуя в себе длинные пальцы: один, два, три. Они ускоряются, двигаясь в одном ритме с рукой, надрачивающей его член. Но Чонгуку мало, ничтожно мало этого! Тело требует большего — всего Кима целиком. Чон прилагает все усилия, выпрямляясь и глядя на Тэхёна — такого красивого, самого лучшего! — Хочу почувствовать тебя в себе, — сипло тянет, и при этом лицо его до кончиков ушей заливается краской смущения. — Конечно, малыш, — Ким только этого и ждал. — Все, что захочешь. Заверяет, что чист, и это правда — у него уже слишком давно не было ни с кем интимных отношений. Даже думать не хочет о презервативе, не хочет, чтобы что-то стояло между ними. Ему необходимо чувствовать Чонгука целиком, без остатка! — Я тоже, — выдыхает Чон, понимая, к чему это, и Тэхён верит безоговорочно. Вцепляется одной рукой в тазовую косточку Чонгука и тянет вниз, а второй направляет свой возбужденный член. Опускает парня на себя медленно, будто издевается. А Чонгук скулит, просит, пытается управлять, но ему никто не позволяет. — Какой нетерпеливый, — усмехается Ким, видя нервные попытки Чона ускорить процесс. Но не позволяет. Понимает, что и сам на грани, но не хочет, чтобы все завершилось слишком быстро. Удерживает Чонгука, не разрешает двигаться резко, опускает на свой член до конца и плотно обхватывает за талию, прижимая к себе, фиксирует на месте. Находит своими губами чужие, влажные и такие сладкие, что хочется целовать их бесконечно. И целует. Жадно, пошло, мокро, проникая языком в рот. Посасывает то нижнюю губу, то верхнюю. Обводит контуры подушечкой большого пальца и не сдерживает стона, когда Чон прикусывает его, а после обхватывает губами и сосет. Теряется в этом ощущении, ослабляя хватку, чем Чонгук тут же пользуется, начиная двигаться на его члене. Поднимается практически полностью, чуть задерживается, сжимая мышцами головку, и резко опускается до конца, пуская волны по водной поверхности. Она выплескивается за пределы ванной, разливается по полу, блестит в лунном свете. А Чон ускоряется, увеличивает амплитуду движений в погоне за удовольствием. И Тэхён не в силах сопротивляться. Дергает бедрами вверх, вгоняя член до упора, буквально подкидывает Гука на себе, заставляя хрипло стонать и запрокидывать голову. Его самого уже размазало давным-давно. Все, чего хочется — кончить, но сначала Чонгук. Ким обхватывает член парня ладонью и резко набирает темп, а другой рукой сжимает темный сосок и слегка прокручивает между пальцами. Чона пробивает болезненным наслаждением, и белесые разводы всплывают на поверхность под удовлетворенный стон. И только сейчас Тэхён вцепляется обеими руками в тазовые косточки и дергает Чонгука вниз, натягивая на свой член, жаждущий разрядки. Всего несколько глубоких толчков, и Ким кончает, утыкаясь лбом в грудь Гука. А тот запрокидывает голову вверх и смотрит на пылающее яркими красками рассветное небо, подставляя лицо прохладному ветерку.