Принцесса картонного замка

— Здравствуй Бьянка, давно не виделись, — спокойно произнесла Дочь Революции, с легким интересом оглядывая разгромленный клуб. — Здравия желаю, товарищ Протеже, у меня сложилась слегка безвыходная ситуация, — саркастически проговорила я, криво улыбаясь и вытирая оксидант с губ — Но есть хорошие новости по вашей линии. — Ох, надеюсь что это так, потому что поводов для радости у меня в последнее время немного, — Дочь вздохнула, слегка тряхнула головой и сделала пасс руками, оставшиеся бойцы НацСпеца мгновенно покинули помещение — Как продвигается твой процесс? — Я установила наконец контакт с нашими общими друзьями, но это пока что мелкий и незначительный кадр, от него нельзя будет ожидать важной информации, — я похлопала себя по ушам, выгоняя остатки мерзкого писка потусторонних миров. Все это время Ренэ с широко раскрытыми глазами и благоговейным восторгом взирала на мою собеседницу, сцепив ладони в замок у подбородка. Её можно понять, с самого создания обрабатываться пропагандой и наконец увидеть своего кумира в живую, это наверное для нее откровение. К тому же Дочь негласно пользовалась куда большими симпатиями в народе и среди Протекторов чем Мать. Поэтому пока мы перебрасывались фразами, напарница то и дело порывалась вставить что-то свое, и вскоре не выдержала. — Бьянка, не твое дело оценивать информацию, твое дело ее добывать, дальше уже я сама,.. — Т-товарищ Протеже, неужели вы... вы здесь? — промолвила моя напарница с восторгом и вдруг взорвалась рядом вопросов — Ачтовыздесьделаете? АоткудазнаетеЯни? Аможноявамотл?.. Дочь слегка взмахнула ладонью и болтливая реплика мягко рухнула на пол, мгновенно уснув. — Бьянка, что это значит? — Эх, да ничего особенного, — слегка раздраженно проговорила я и потащила свою напарницу к груде подушек, не хватало еще Ренэ впутать в этот бред — Просто дурочка, которую мне дали балластом, она тут не причем. — Тогда просто сотру ей память, — Дочь снова махнула рукой и легкий золотой ветерок прошелся по волосам Штар — Мы остановились на твоем докладе. — Да да, как раз об этом, я вышла на Желтых культистов, но конспирация у них неплохая и создает проблемы, пока что есть один единственный контакт, который согласился со мной на личную встречу. — Это все? — Дочь, кажется, не впечатлили мои «успехи». — Это все. — Ясно, теперь я должна теюя проинформировать, — собеседница выдохнула и, неумело скрывая волнение, продолжила — Обстоятельства меняются, придется немного ускорить мои планы. — Вы имеете ввиду госпереворот? — Именно так, Мать ни с того ни с сего решила взять отпуск сразу после Дня Революции, возможно она что-то узнала и это скорее всего уловка, но лучшего варианта у меня не будет. — Вы все-таки это сделаете, — я лишь усмехнулась, отстраненно оценивая шансы на успех – Думаете что потянете противостояние с Конторой? — Это не твоего ума дело, у Безопасности скопилось слишком много полномочий для одной службы, давно пора уже их урезонить, иначе хвост начнет вилять собакой, — отрезала Дочь и слегка улыбнулась — Однако тебя с ними, я смотрю, тоже проблемы. — Ага, пулю в голову поймала, да отравить пытались, ничего особенного, — в эту пассивно-агрессивную игру можно играть вдвоем. — Я вижу что твой блок перемешало, но исправлять его с другой планеты у меня не хватит ни сил не времени, но ладно, разберемся, Штадзир я беру на себя, они тебя некоторое время не побеспокоят, — Дочь вдруг смягчилась и развела руки в примирительном жесте — Тебе нужно что-то? Если это в моих силах, то попытаюсь предоставить. — Нуууу не знаю, — я задумалась — Может только допуск к литературе по резонансу. — Это еще для чего? Я замялась, не хотелось бы распространяться о своих видениях, о проклятом городе, который сгорает в апокалипсисе, о его шпилях о красном. Но все же... мне нужно было знать, нужно было знать, что там, на той стороне. Той, где Андреас. Как он? Что с ним? Неизвестность тупо ныла в глубине сознания, вызывая только раздражение и жажду истины. — Ладно, будет тебе допуск, получишь на днях, это все? Илиииии?... — протянула Протеже с интересом. — Илиииии что? — Ну я же вижу, что тебя что-то гложит? Поведай мне о своих думах. — Вы... что будет дальше? С Нацией? Со всеми нами? — я вспомнила о накрашенных репликах, о девушках гештальтках с голыми животами, о салонах с Куропатками и музыкантах из переходов, ничего из этого нельзя было даже представить еще лет десять назад — К чему все идет? Что будет с войной? — Ох Яни, я не знаю, — Протеже устало посмотрела куда-то в сторону, видимо сама озадаченная этими вопросами — Никто не знает, страна меняется с каждым днем. Хотим мы того или нет, но это естественные процессы развития общества, такие же масштабные и обыкновенные как солнце утром и Красный глаз в небе. Ты меня спрашиваешь о том, что целый Департамент Общественных Идей решить не в состоянии. Но одно могу сказать точно, к сожалению, война закончится только пылающим Буяном. — Почему? Мы ведь подписываем перемирия, значит сам мир возможен. — Это именно перемирия, Бьянка, временные прекращения огня, рано или поздно они все кончатся и имперцы снова перейдут в наступление. — Ради чего? Они настолько нас ненавидят? — Они может быть и нет, а вот Императрица наверняка. — Из-за революции, угрозы власти? Почему? Дочь вдруг изменилась из снисходительно-горделивой военачальницы в девочку гештальтку, которая принесла из школы дневник с двойкой. Взгляд убежал куда-то в сторону, пальцы вздрогнули, а плечи слегка поднялись и тут же опустились. Протеже немного сжала губы и мрачно произнесла: — Потому что мы убили ее сына. Мне будто подставили подножку. В разгромленном клубе установилась густая, тяжелая тишина, что прерывалась только моим дыханием. Весь лихой настрой, рожденный горячкой боя, мгновенно испарился. Сейчас мы были только мы – Дочь, пойманная за руку на нежданной лжи, я, и страшная правда о Великой Нации. — Зачем? Молчание. — Товарищ Протеже, зачем? Молчание. — Да скажите вы наконец зач!?... — Я не знаю! — взорвалась, наконец, девушка, всплеснув руками — Потому что политика! Потому что био-резонансный паритет! Потому что мы с матерью вдвоем едва можем сдерживать мощь Бледной Королевы, а представь что бы было, окажись на ее стороне кто-нибудь с аналогичным ей потенциалом! Революции конец, Нации конец! — И ради этого стоит убивать детей... — А ты у нас сердобольной такой стала вдруг? О детях думаешь? Забыла сколько людей забила и запытала насмерть в Халкете? Забыла про голодающих на Винете!? Забыла сколько они сами убили во время своих чисток!? — образ Протеже налился угрожающим красным, только вот мне почему-то было не страшно. — Ничего я не забыла, только вот... — Только вот что?! — Только вот кое-кто меня, несмотря на все мои грехи, в свое время научил, что любая жизнь ценна, и трагедия одного ничуть не меньше трагедии другого, — я развернулась и спокойно взвалила на плечи тело Ренэ, чтобы затем направиться к выходу — Вас учить было некому. — Возможно, спорить времени у меня нет, но вот твой наивный идеализм однажды неизбежно выйдет тебе боком, маленькая Скворушка, не может быть так, чтобы всегда и всем было хорошо, кто-то так или иначе будет страдать, реальная жизнь все расставит по своим местам, — Биограмма Дочери с тихим звоном исчезла, оставив после себя одну последнюю мысль: Только для тебя будет уже слишком поздно... Я вышла в напрочь мертвый и черный район Красных фонарей. Витрины были закрыты, огни погашены, на серых стенах темнели окна немногочисленных жилых домов. Стрельба и появление НацСпеца надежно распугали всех окрестных обитателей и их клиентов. Сегодня местные салоны ждут проблемы с прибылью, но их обитатели все еще здесь, сидят в темноте и ждут, сидят и наблюдают. За мной. А я иду по пустой улице, и мысли мои тяжелее 166-килограммового тела моей подруги. Гештальты не достигшие совершеннолетия относятся к категории граждан повышенного класса защиты, технически Протектор обязан сделать все возможное для сохранения их жизни и здоровья, вплоть до полной утраты функционирования. Преступления против детей... для нас, для таких как я, это хуже всего. Это всегда мощнейший стресс для любой правоохранительной реплики, вне зависимости от того, каким будет исход дела. Не знаю, просыпается ли это древняя память женщины-нейропрототипа, или просто особенность модели, факт остается фактом. Протеже добровольно призналась в убийстве, совершенном, скорее всего, группой лиц и по предварительному сговору. Не играет роли, что это потомок самой Императрицы, это в первую очередь гражданское лицо, которое... Что там декларируется в пропаганде Нации? «Государство всеобщего благоденствия, мир гармонии и порядка», ну да, как бы не так. Юридически я могу, согласно протоколам, задержать руководство Нации по подозрению в умышленном убийстве. Но кто вообще может представить такой исход событий? Кто вообще может об этом помыслить? Если я Протектор, то должна защищать невиновных и карать виноватых. А... а что делать теперь? Обычно в таких случаях мысли в голове мечутся из стороны в сторону и лихорадочно сменяют одна другую, но сейчас только пустота. Скоро час ночи, если верить хронометру. Большая часть города уже отошла ко сну, все-таки даже такой улей как Тельманнбург нуждается в отдыхе. Я шагаю по затихшим улицам, прислушиваясь к цокоту собственны ног и легком шелесту ветра в переулках, по тротуарам несет мелкий мусор и обрывки газет. Надо бы еще проследить, чтобы за мной не было хвоста, но только вот мне уже не охота. Да и скорее всего всех кто мог за мной проследить вырезали бойцы спецгруппы. Сзади поднимается легкий шум и я скрываюсь в тени двух домов, стоящих почти вплотную друг к другу. Мимо проносится одинокая машина, высвечивая очертания улиц и выхватывая железные опоры маглева. То что мне надо, теперь нужно только добраться до станции и дело будет сделано. А ведь за всей этой кутерьмой я забыла про главное. Черта пройдена, я официально соврала своей покровительнице и пустила ее по ложному следу. Однажды кто-то сказал, что мол все тайное рано или поздно становится явным. Неприятная, но по сути верная мысль, уж мне ли не знать. Дочь неизбежно раскусит мою игру и можно будет только гадать, что она обрушит на голову мятежной Штар. Но до этого я постараюсь не довести. Теперь расчет только на время и на то, что я успею реализовать свой план. Как там она сказала? Покровительница уходит в отпуск после праздника? Боюсь именно до этого момента и продлится моя полезность, дальше можно не загадывать. Будем ускоряться, ведь как бы с одной стороны все ни было плачевно, у меня появились и некоторые возможности. Одна из таких возможностей наша милая Куропаточка, которая попыталась меня отравить и так некстати исчезла. Вот с нее и начнем. Я подошла к грязным стеклянным дверям входа на станцию Юбилейную и быстро пробежала пару пролетов. Теперь остается только ждать, как раз в час ночи идет последний состав и, если мой хронометр не барахлит, то он должен быть с минуты на минуту. Не успела я закончить эту мысль, как железные конструкции тихо засвистели, откуда-то справа подул легкий ветер, по стене медленно, но с каждой секундой все быстрее поползли желтые огни и через несколько секунд выкатились синеватые вагоны пассажирского поезда. Я аккуратно скрылась за стендом с картой чтобы меня не заметили Ойле кондукторы, и затем быстро зашла в вагон, положив Ренэ сразу на три места. Вот, теперь все будет выглядеть так, будто она просто уснула и не участвовала ни в какой перестрелке. Спустя мгновение состав тронулся и с тихим гулом скрылся за поворотом, а я спустилась обратно на улицу и поняла, как сильно вымотала нервы за этот вечер. Еще дурочку эту пришлось на себе нести. И чего я за нее так волнуюсь? Будто она меня реально волнует пффф... А может потому, что старшая жесткая напарница и молодая неопытная реплика слишком знакомый мне дуэт?

***

Ярко сияют люстры Хайматского дворца бракосочетаний. Красивый бело-желтый свет софитов скользит по мраморным фигурам и расписным колоннам генерального зала, что используют только для очень торжественных случаев. Государственный симфонический оркестр тихо играет свадебный марш, звуки которого улетают под высокие своды отделанного лепниной потолка. Весь цвет Нации собрался сегодня в этот знаменательный вечер, чиновники и руководители, военные и служащие, все те, кто составлял элиту государства, стояли и неспешно переговаривались, явно ожидая чего-то грандиозного. И вот наконец зазвучали фанфары, им вторили громкие тромбоны и на завершение мелодичные валторны. Оркестр взял финальный аккорд и смолк, только для того чтобы на сцену поднялся Национальный Комиссар семьи и общества. — Товарищи, друзья мои, сограждане, сегодня мы собрались здесь для, не побоюсь этого слова, знаменательного для всей Нашей Великой Нации события. Не так давно всё государство сотряс подлый мятеж, разгоревшийся в казалось бы, глубоком тылу и опорном крае державы. Грязные повстанцы вероломно попрали основы нашего справедливого строя ради безумной сектантской лжи и грязных преступных денег. Но, к счастью, катастрофы удалось избежать исключительно благодаря храбрым и своевременным действиям войск Национальной Народной Армии и местного отделения Протекции. Это образцовый пример храбрости и героизма трудового народа, что населяет нашу Великую Нацию, — комиссар откашлялся, выпил воды и продолжил — Но так же сегодня мы чествуем не только подвиг, но и первую в истории, свадьбу реплики и гештальта! Дабы расширить сотрудничество и сплотить наш единый народный коллектив, Партия высочайшим указом дозволила сочетаться узами брака этим двум героям. Молодожены, выйдете на середину зала! Я выпорхнула из-за скрывавшей меня до этого занавеси и медленно поплыла на ватных ногах вперед. Стопы мелодично звенели о гладкий, покрытый дорогой плиткой пол, свадебное платье яркого белого цвета с вставками жемчуга и опалов мягко шелестело следом, вызывая восторженные возгласы гостей. Прозрачная, со вставками серебристых ниточек, фата спадала на лицо, венчая сложную прическу, которая в свою очередь отливала черно-сине-фиолетовым цветом, элегантно мерцая в лучиках софитов. Несколько волосков выбились из общей композиции и упали на простые сережки из легированной стали, но я их даже не заметила. Андреас, облаченный в гладкий, приталенный смокинг, приблизился и мягко взял меня за руки... — Модуль Штар H4527, вы согласны выйти за муж за этого гештальта и навсегда разделить с ним свою жизнь? — Я на все согласная... — пролепетала я, словно в бреду. Это был момент триумфа, момент радости и счастья... — Бекурт Андреас, согласны ли вы взять эту реплику в жены и навсегда разделить с ней свою жизнь. Андреас промолчал. Я наклонилась и шепнула ему на ухо. — Просто скажи да, любимый. И вот наконец Андреас набрал воздуха в грудь, раскрыл рот чтобы произнести заветные слова... и заорал мне в лицо — Бьянка вставай, на службу пора!!! Бззззт — Подъём, спящая красавица, на службу пора! Я подлетела на кровати как ужаленная и больно ударилась о планку верхней полки, схватившись за голову. Рядом стояла и, довольно улыбаясь, поигрывала шокером, уже полностью снаряженная и готовая Хана. Блин, и когда она только успевает? — Сучка драная! Да ты совсем что ли поехала?! Зачем шокером то бить!? — А до тебя по другому не достучаться, — ухмыльнулась реплика — Признавайся, опять весь вечер фантазировала всякое про своего балбеса? — Ничего я не фантазировала, — недовольно пробубнила я, глядя в сторону — Просто меня до самой ночи подрядили снег убирать. — Ну хоть по морде не получила и то хорошо, впрочем, еще не вечер, — рассмеялась старшая реплика и стукнула меня по плечу — Давай, полторы минуты на сборы тебе, а я покурю пока. Очертания сна смазались, тупой недосып ватным комком давил изнутри черепа в глаза. Хотелось просто бросить все, заползти под кровать и спать до самого полудня, плюнув на все обязанности. Но увы, так не получится. Другие Штар уже собрались и выходили на улицу, закуривая или разминая озябшие за ночь конечности. Я подошла к умывальнику и с сомнением покрутила кран, получив только тонкую струйку ледяной воды. Горячей говорят, не будет еще целую неделю. Что ж, ничего не поделать, быстро смыв остатки сна, я умылась, кое-как подвела глаза, затем напялила толстый железный нагрудник и запахнула тяжелый колючий плащ. Халкет равнодушно встречал меня промозглым ветром и соплями мокрого снега, который летел с тяжелого свинцового неба. Реплики жались под козырек курилки и старались быстро отбегать к кузову машин. Штатные Фалькатусы рычали двигателями и коптили воздух выхлопом дизеля. Я выпустила струйку горячего пара и пару мгновений смотрела как он рассеивается под дуновением ветра. — Развлекаешься? Лучше бы спросила что у нас сегодня по плану, а бы тебе в ответ тайну рассказала, — подошла сзади Хана, выкидывая окурок в снег. — То ли я не знаю что у нас по плану, бить, орать и грозно сверкать глазами, ничего нового — мрачно потянула я, позевывая — Эх бездна, как же я не выспалась, радует только что скоро собрание будет, все лучше чем на эти рожи четверочные смотреть. — Кстати об этом, оно будет сегодня, и, по сообщениям Ягеля, там будет твой любитель бубликов. — Аааааах?! Как? Откуда ты это узнала!? К нам же никто с вечера не приходил, кто передал?! — Меньше дрыхнуть надо, вот что я тебе скажу, — все так же улыбаясь, отрезала Хана — Давай в машину, по дороге тебе все расскажу. Больше она не успела ничего добавить, потому что я, махнув подолом, первая запрыгнула в Фалькатус и призывно махнула рукой. — Не тормозите, товарищ гефрайтер, нас ждет долгий день!

***

— Все очень просто, вот возьмем обыкновенного гештальта, он кто? День перевалил за вторую половину, мы не спеша ехали по заснеженным улицам города, шугая мелкий криминал. Машина наворачивала круги по грязной слякоти, черным бортом с красной полосой распугивая прохожих. А Хана тем временем проводила мне ликбез по психологии взаимоотношений. Про репликофобию среди гештальтов давно и хорошо известно любому гражданину, несмотря на то что Нация для виду пытается скрыть это явление. А вот про гештальтофобию среди реплик известно лишь единицам, потому что эту скрываю вполне серьезно. Больше всего она конечно же распространена среди правоохранных реплик, которые имеют довольно тесные контакты с не самой лучшей прослойкой людей, и в меньше степени среди реплик армейских. — Кто? м спросила я озадаченно. — Гештальт это дурак, гештальт не боящийся закона это не просто дурак, а дурак с энергией, то есть потенциальный преступник, и вот чтобы пресечь криминал в самом зародыше, надо как следует запугать гештальта, — Хана усмехнулась — А ничто не пугает так сильно, как угроза физической расправы. Теперь понятно? — Более менее, — протянула я и взглянула в окно — Мы приехали. Впереди был стихийный рынок. Гештальты продавали на таких одежду или утварь, в которой уже не нуждались. Официально торговля регулируется законом Нации согласно объему чистой прибыли в процентном соотношении от какой то там ставки, но в Халкете никому не было интересно высчитывать нормы марок от продажи свитеров и шкатулок. Поэтому гештальты не особо то и заволновались, когда увидели протекторов. Тем более что мы сами иногда что-нибудь приобретали тут для быта. Однако Протекторы никогда не появляются просто так. Не так давно в жилище Раухов пробрался какой-то домушник и вынес подчистую целую комнату. Расследование довольно быстро выявило и сузило круг подозреваемых, одного из которых и послали проверить нашу экипаж. Сейчас мы с Ханой быстро шли мимо рядов, постепенно приближаясь к утопленному в бетонной стене закутку. — ... а я тебе говорю, балда, это стоящая хреновина, один уважаемый человек сделал мне конкретный подгон, а я теперь делаю тебе, надеясь на плодотворное сотрудничество, – две скрытых шарфами фигуры обсуждали покупку чего-то завернутого в бумагу, и, судя по всему, не могли сойтись в цене. Мы с напарницей застыли за углом, скрытые хлопающим на ветру брезентом. — Нуууу не знаю, выглядит как говно по-моему. Слухай, а ты меня не разводишь случаем? — Я!? Да ты шо? Ты кого угодно спроси в городе, тебе любой поручится за Витьку Басегу, давай бери, а я еще таких хреновин подгоню. — Да? А где хозяин этих хреновин? — Хана резко возникла за спиной сбытчика краденного и врезала ему по затылку кулаком, одновременно завернув руку и уронив на пол. Я одновременно дала под дых торгашу и поставила на колени, но тот сразу же завопил. — Начальницы, вы что! Я ничего не брал, я этого типа минуту назад встретил! Ничего не знаю, ничего не брал! Если это краденное, то заберита этого отброса! Я любые показания дам! — Ах ты сука, крыса ебаная! Ты меня слить решил, гнида мусорская, я Басега, я таких людей знаю, они тебя доста,... — очередной удар Ханы успокоил буйного урку и тот закашлялся. — Ты у нас приезжий? м участливо заметила я. — Ну может быть, а че? — ответил гештальт, плюясь кровью на снег. — А то, что у нас все приезжие храбрые в первые несколько дней, — Хана подмигнула мне, и подняла сбытчика — Ну что, пошли веселиться? — Видишь какое дело Бьянка, я тогда не договорила, мы награждаем гештальтов за хорошие поступки пряником и бьем кнутом за плохие, так действует правосудие Нации, только вот что? — Что? — спросила я. — А то, что в салоне Фалькатуса нет пряников. Мы обе злобно рассмеялись. Я отпустила торговца, который тут же, собрав манатки, испарился, и подхватила урку под вторую руку. Мы провели его через ряды упорно смотрящих в снег гештальтов и грубо бросили в кузов. Через секунду машина взревела двигателем и скрылась среди улиц.

***

Странно, к чему я вспомнила этот момент? Это было так давно, а я уже не там... А где я? А кто я, собственно? А что.... а почему мне так ПОГАНО? — Ой, оооооооой, ой-ей, — простонала я, когда реальность вплыла в мозг на звенящем корабле — Ой блять я щас подохну.... Так хреново мне не было даже в Халкетские мигрени. Меня жутко тшнило. Голова трещала и гудела тупой ноющей болью, все тело будто обмотали тугой и тяжелой ватой, внутренности ныли, на языке липким клейстером разлилась какая то мерзкая жижа, а в череп будто завинтили болты и в добавок облепили войлоком, который теперь давил со всех сторон. Хотелось блевать и есть одновременно, в добавок жутко хотелось пить, просто невыносимая жажда. Я вздохнула, выдохнула вонючее облако гнили, и попыталась встать. Зря... Верх и низ тут же поменялись местами, вспыхнул новый приступ боли в висках, а в череп будто застучали отбойным молотком. Тук. Тук. Тук. Туктуктуктуктуктуктуктуктуктуктук.... — Убейте меня. — Успеется, — ответил голос из темноты, кто-то взял меня за руку и положил ладонь на пол, — Когда вертолетики, нужно обязательно заземлиться, не так хреново будет. Я не успела простонать в ответ, ведь, на удивление, совет незнакомца сработал и гадкое ощущение начало медленно, но постепенно отступать. — Ты еще кто? — На, — вместо ответа неизвестный мне сунул мне двухлитровую банку с какой-то жидкостью, которую я тут же схватила и начала хлестать напиток как не в себя. Солёно и отдает чем-то перебродившим, но сейчас мне плевать, неизвестная жижа придавила меня изнутри, компенсировала давление снаружи и в общем и целом состояние уравнялось. Я наконец то смогла сфокусировать взгляд и увидела.... того алкаша, который избивал жену! Вот так встреча. — Ни за что бы не подумал, что увижу как Протектор нажралась в сопли, – алкоголик был почему то бодр и весел, несмотря на наше с ним не лучшее знакомство, – Марк Штайнгоф. Ко мне протянулась открытая ладонь. — Что, гражданин Штайнгоф, разучились с тех пор махать руками? — хоть он мне и помог, но благородность я играть не буду, ответит на пару моих вопрос и мы в расчете, заодно посмотрим как быстро у меня башка после похмелья прояснится, хрен его знает, на кой ляд я к нему домой приперлась. Если Протектор куда-то приходит, значит есть причина. — Я уже почти три месяца в завязке, — ответил Марк — Хорошо что вы меня тогда избили, я как приполз домой, как посмотрел на своих, да на себя в зеркало, так тут же и вздернуться захотел, жена, к счастью отговорила. Так мне мерзко от своего вида стало, что жить противно аж показалось, с тех пор зарок дал – ни капли в рот! Как видите держусь! Даже на работе грамоту дали, хотя лучше бы дали премию... Я окончательно сфокусировала взгляд и увидела перед собой все еще красноватого и поплывшего, но в общем то здорового и крепкого мужчину, от которого тем не менее все еще несло легким сладковатым запахом с нотами спирта. А стоп, это же от меня... — Вот оно че, ну рада, что тут еще сказать, давай тогда еще раз вломлю, чтобы закрепить успех, — пошутила я и утробно закаркала, пытаясь выдавить смех. — Не не не, спасибо, но и с первого раза понял, — замахал человек руками, а я лишь закашляла и окончательно села на кровати. — Что я вообще здесь делаю? — Я вас запер, потому что вы были абсолютно в говно, долбились в квартиры, плакали, кричали и извинялись перед каким-то Андреем. — Оооох, наворотила я дел, — я кое-как поднялась и поковыляла к выходу, сама перед собой обязуясь как следует умыться - Ну спасибо за помощь, поползу к себе тогда, — Вам может помочь дойти? — спросил уже на выходе гештальт — А вы потом сообщите куда надо, и наконец в бюро перестанут костерить зазря, особенно этот хмырь старый Бекурт... Меня будто прошибло молнией! От кончиков волос, до кончиков ног пробежала крупная дрожь, я громко ахнула, развернулась и схватила гештальта за плечи. — КТО? ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СКАЗАЛ!? — Ладно-ладно, не надо сообщать, я не настаиваю... — залепетал Штайнгов. — ДА Я НЕ ПРО ТО! ЧТО ЗА СТАРЫЙ ХМЫРЬ!? — Дак бригадир наш Юрген Бекурт, на шоссе Первопроходцев живет вроде. — ТОЧНЫЙ АДРЕС, ЖИВО!!! — Да откуда я знаю точный!? Вроде Шоссе Первопроходцев 25, если не пут... Гештальт не договорил, как я пулей выскочила из его квартиры. Кто что как откуда – десятки вопросов летели шквалом в моей голове, эмоции сменяли одна другую, пока не пришел довольно логичный и очевидный вывод. Это его родители. Ведь он говорил, что давал присягу в столице... А почему я об этом не вспомнила? Похмелье сняло как рукой, что-то внутри меня мобилизовалось и я готовилась, было, уже бежать, как вдруг начали подниматься сомнения. Что я могу им сказать? Кем я могу представиться? Родителям, чей сын пропал без вести. Мое горе, равносильно ли оно тому, что испытывают те, кто переживает своих детей? Ох, опять эти вопросы без ответов... Но одно я знаю точно, лучше все вопросы оставить на потом, сейчас нужно выспаться, нужно отдохнуть, прийти в себя и затем с новой силой приняться за вызовы этого дня, вот сейчас я лягу и... 5:15 Время до подъема: 45 минут Твою мать.

***

Кое-как, с грохотом и матами я доковыляла до опорного пункта и наскоро умылась. После привычки к местным теплым душами было неприятно корячиться перед рукомойником, но ничего, бывало и по хуже. Я несмело взглянула в зеркало и обреченно вздохнула, с той стороны меня смотрел не образцово-показательный модуль Протектор, которым мне надлежит быть большую часть суток, а убитая и опухшая реплика с сизым лицом. Ндааааа, старшим это не понравится, очень не понравится. Что я вчера такого делала? К сожалению, память не давала ответа на этот вопрос, только обрывочные и смазанные картинки ночного города. В таком виде и я направилась к месту несения службы, надеясь что свежий утренний воздух поможет мне прийти в себя. Судя по всему, помогать он не собирался, прохожие удивленно оборачивались на реплику с перегаром, но заметив высокий рост и кобуру на поясе, быстро отворачивались и шли по своим делам. Однако мне и в самом деле стало лучше, уже возле самого здания Крипе пропал тремор и перестало тошнить. На утренний развод уже собралось большинство наших, только некоторые заканчивали приводить себя в порядок. Я быстро пробежалась по строю реплик глазами и отыскала сосредоточенную и недоумевающую одновременно Ренэ. Реплика смешно поднесла палец ко рту и усиленно думала. — Доброе утро. — Здравствуй Яни, — быстрее чем я смогла что-нибудь добавить Ренэ продолжила — Слушай, что мы вчера с тобой делали? Я совершенно не помню почти весь вечер. — Откуда мне знать? Наверно опять глупостями занималась, — пожала я плечами — Я дела по участку разгребала. — Никакими глупостями я не занималась, что ты выдумываешь? Просто... у меня впервые проблемы с памятью, и это странно, — Ренэ принюхалась — Эй, да от тебя же несет! Ты что, пьянствовала? Ответила за меня Кама, вышедшая из-за спины. — «Проводили совещание, порвали два баяна» вроде так говориться у гештальтов? — Не знаю, — уклончиво ответила я — Может так, а может нет. — Еб тебя в канал, Бянка! Что ты вчера устроила!? Тебя десяток камер по всему району засек! Мне сейчас Фюрер полчаса мозги полоскал на тему беспорядка в подразделении! — словно граната взорвалась старшая — Сейчас времени нет, но вечером что б была в казарме, будем разбирать полеты.. — Есть быть в казарме. Началось в Евсане утро.

***

Колибри протопала по коридору, внимательно сканируя этаж на предмет посторонних. Сонные гештальты разбирали свои дела, зевающий ночной наряд сдавал посты, а значит можно было двигаться без опаски. Старая, еще с винетанской войны, привычка никак не хотела отпускать реплику. Колибри сделал вдох-выдох, привела мысли в порядок, остановила внутренний диалог для порядка и вышла к кабинету начальства. — Товарищ гауптман, разрешите? — А давно тебе требуется мое разрешение? Входи конечно, — Вайсмунд указал на стул и Колибри быстро уселась прямо на против человека — Ну-с, как подвижки? — Подвижки есть, во-первых, мы установили характер её блокировки, он не гражданский, а военный. — Так-с так-с, значит ни в каком секретном исправительном учреждении она не бывала. — Не знаю, но это еще не все, — Регина взяла принесенную с собой папку и выудила оттуда лист — Это не просто военный блок, а целый комплекс био-резонансной защиты, который устанавливается только на высший командный состав ННА. — Вот как? Интересно совы пляшут по четыре пары в ряд, – гауптман ненадолго задумался – Пришла по линии министерства, блок армейский, мотив службистский, прям не реплика, а матрешка какая-то. — Вы все еще подозреваете ее в убийстве? – напрямую спросила Регина. — Подозревать работа следователей, я верю фактам, три месяца как эта особа в батальоне, а по всему городу уже несколько убийств и пара терактов, в добавок то что случилось в этом гребанном квартале... — О чем вы? — непонимающе спросила реплика — Ведь это была просто массовая драка, да у некоторых оказалось оружие, но именно поэтому туда сегодня пойдут рейды... — Мне тут добрые люди из планетарного управления донесли, что там заметили десантно-штурмовой Шершень без опознавательных знаков. Ты много знаешь преступников с подобной техникой? Бровки Колибри взлетели на секунду и следом опустились, полыхнули звездочки резонанса, и реплика вздрогнула, когда прочитала следующую мысль. — Вот то-то и оно. — Этого не может быть... — Милая моя Регина, умные учатся на чужих ошибках, дураки позволяют случится своим, опыт AEON ясно показывает, что перед ними нет неуязвимых целей. Агентство было явным фаворитом правительства и где оно теперь? Гниет по большей части в могиле, а остальные в Панкраце, глупо было бы надеяться, что после его разгрома Штадзир бы не взялись за нас. — Вы считаете... Считаете что эта Бьянка, она их шпион? — Это тебе и предстоит выяснить, сегодня вечером у нас будут образцы ее крови, настоящие образцы, а не те болванки с отчетов. Вот тогда и посмотрим, не совпадут – ее счастье, а совпадут... — Конрад тяжело вздохнул — За 10 суток ареста вы точно сможете проломить блоки. Регина не весело усмехнулась. — Это вряд ли, я не волшебница, даже полному моему звену такие заслоны не взять, тут нужен более сильный резонатор. — Не бойся, тебе помогут. — Кто? — К нам едет Фальке.

***

На разводе не было ничего интересного, кроме того, что происшествие в клубе выставили как пьяное побоище гештальтов, у которых оказался огнестрел. Из-за этого решено было устроить профилактический рейд, силы на который выделял общегородской Полк Протекторов. Часть наших, в том числе и Ренэ направили именно туда, а меня.... Меня отправили регулировщицей на отключенный светофор. Вообще то это работа для гештальтов, но мне было бесполезно жаловаться. Свистнуть, взмахнуть жезлом, развести руки и пропустить поток машин. Утро начиналось безрадостное, осенний холод уже накрывал город и заставлял ежиться под тонковатой светоотражающей накидкой регулировщицы. Промозглый ветерок раздувал остатки ночного тумана и шелестел между крупными жилыми гигаблоками, устремлявшимися вверх на десятки этажей. Зябко и сыро, только не холодно, а то было бы совсем как дома. Я еще раз свистнула и повернулась в другую сторону, чтобы махнуть правой рукой, пропуская пешеходов, как вдруг одна из машин отделилась и поехала вперед. Я еще раз громко свистнула и заорала — Ты куда поехал, дебил!? — прохожие флегматично глядели на машину не решаясь идти, а незадачливый водитель попытался сдать назад, чуть не наехал на какой-то грузовичок и остановился, начав поворачивать. Через две сплошные, молодец. Я раздраженно приказала гештальтам стоять, а сама направилась к автомобилю. Окружающие водители возмущенно сигналили, но мне было насрать. За рулем сидел связной от Желтых. — Еще лучше место выбрать не мог? Перекресток это же отличная точка для переговоров. — Простите, из-за срочности так вышло, — неприметный мужчина в кепке наклонился ближе — Ну как там? — Игла походу решила действовать сразу после праздника, ее мать собирается в отпуск или вроде того, так для дочурка решила пойти в разнос, плюс Штатские шалят не в меру и даже устроили целое нападение, чтобы убить меня. — Гм, вот как. Это все? Больше вы ничего не узнали? — Нет, мне как то было не до расспросов. — Ясно, наш общий знакомый приказал оказывать вам любую возможную помощь. Если что-то нужно, говорите. Я призадумалась, кое-что в чем ни мне действительно могут помочь. — Мне нужен ствол, неучтенный, для коротких дистанций, и желательно чтобы на нем было поменьше жмуров. — Это все? Будет, сообщим на днях, — связной культистов дернул рычаг коробки передач, лихо развернулся и исчез в потоке машин, даже не заметив, как я прикрепила под капот золотую ручку передатчик. Дочь дальше, думаю, сама разберется. Эх, надеюсь они меня не слишком быстро раскроют. Самой доставать ствол ой как не охота...

***

В целом день прошел благополучно, что для меня уже было достижением. Никто никого не убил, никто никого не взорвал и не перехитрил. К полудню все все пункты временного заключения были до отказа набиты проститутками и их напуганными клиентами. Я, игнорируя крики какая я красавица и какая у меня классная жопка, быстро пробежалась к общежитию и обнаружила её – карту временного допуска в Био-компанию. Оперативно однако Протеже работает. Значит следующий маршрут был ясен. Здание нового резонансного отдела Нации было почти в самом центре города, в двух минутах ходьбы от Дворца советов и Планетарного собрания. Высокий, пирамидообразный комплекс из нескольких корпусов занимал целые несколько кварталов. Главный корпус нависал над улицей рядом покатых базальтовых стен, между которыми бежали непрерывные ленты окон, главный вход находился под толстым длинным козырьком и обрамлялся по бокам мраморными фресками с ликами рабочих и реплик. Прямо по середине висела эмблема с мозгом из центра которого вылетают лучи. Я вообще то ожидала встретить мрачное, полупустое здание, в котором на каждом шагу стоят военные, но нет! Это было что-то похожее на космопорт, все время туда-сюда сновали люди, а охраны на первый взгляд не было вовсе, но стоило войти, как меня тут же окружил ряд гештальтов в броне с автоматами и грубо потребовали покинуть помещение. — ХВАТИТ ХВАТИТ! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ!? ПРЕКРАТИТЕ ДРАКУ! — истошно заорал лаборант, выскакивая из-за угла, секретари и парочка посетителей испуганно спрятались за вахту, какая то Ойле выронила коробку с бумагами, а остальные гештальты стремительно исчезали в коридорах. Штар, не донеся кулак до лица противника, оглянулась. — Да я и не начала даже, — улыбнувшись ответила я и бросила на пол наглое тело. Еще одно такое же валялось у стены без сознания, другое стояло на четвереньках сплевывая кровь, а третье смешное трясло головой разглядывая обломки собственного автомата, а последний уже скорчился у моих ног. — Товарищ Протектор, ну нельзя же так! Вы ведь могли просто объяснить ситуацию! Зачем сразу в драку лезть? — лаборант схватил меня под локоть и поволок в сторону. — Гражданским ведомствам предписывается предоставлять доступ Модулям Протекторам согласно их первым требованиям, неподчинение расценивается как правонарушение и может быть пресечено мерами, которые модуль расценит как необходимые, — отчеканила я цитату из Кодекса, вырвав руку. — Само собой, но разве необходимо устраивать именно драку? Вы могли бы просто поговорить... — вздохнув произнес лаборант — Нас уведомили о вашем визите, прошу сюда. Не знаю чего я ожидала, может чудес и экспериментов, но здание Био-компании выглядело как стандартный профком в Халкете. Обычные двери в обычных коридорах, паркет и линолеум, кадки каких-то растений с крупными пыльными листьями, доски с документами и распоряжениями. Отполированный сотнями ног пол из бетонного литья собранного в простые фигуры, где-то внизу шумела столовая, из крупных квадратных окон было видно внутренний двор, где у помоста Майна разгружала крупный Трент. Кстати, а что я хотела знать то? У меня была куча вопросов, но задать их так, чтобы не сболтнуть лишнего, было трудно. — Вы, знаете, не первая такая реплика, — вдруг первый заговорил лаборант. — Какая это такая? — Которая интересуется резонансом, раньше он только пугал и заставлял держаться подальше, да что и говорит, репутация AEON соответствовала, но теперь, — гештальт обвел руками здание — На фоне известных событий у Нации растет интерес. — Вы, наверно, этому рады, — проговорила я, глядя в окно на далекие многоэтажки. — Не сказал бы, совсем не сказал бы, Нация просвещает граждан лишь по самому минимуму, чтобы они не шарахались от резонаторов, но и только... — лаборант вздохнул — Так вы хотели знать что то конкретно? — Ммммм как делают реплик? Ну например таких как я? — О, ну это просто, — сказал лаборант и повел меня куда-то в сторону, вскоре мы вышли в широкий атриум, где стояли стенды с разными моделями реплик — Вот смотрите, из спецхрана извлекается нейрокопия гештальта прототипа, далее группой специально-обученных резонаторов информация с нейро-клише транслируется на особый поляризованный на плюс ихно-магнитный раствор. Мы подошли к манекену в полный рост, изображавшему нашу модель и гештальт принялся водит пальцем указывая на те или иные моменты. — Под воздействием резонанса мельчайшие частички раствора выстраиваются в структуры, копирующем синаптические клетки мозга оригинала, далее структуры извлекаются, составляются в надлежащем порядке и прошиваются электроникой. — И только? Я думала это будет сложнее, — я оглядела макет — Ну знаете, танцы с бубном и прочая ерунда. — Товарищ протектор, этот процесс как раз невероятно сложный, нейрокопии каждого прототипа хранятся на сотнях ихнолитовых плат, а процесс трансляции даром что сам по себе трудный и долгий, так еще и занимает множество сеансов. Чтобы получилась реплика, нужно буквально пройти весь биологический путь, от рептильного мозга до головной коры и нервных окончаний, – лаборант важно вскинул руку – Это совсем не легкий процесс, даже на такие простые модели как Ойле уходит по несколько дней, Фальке и Крахе же вовсе требует до полугода трудов. Вот оно что, наверняка все это стоит кучу рацион-марок, а в итоге получившиеся результаты лупят друг друга в казармах от нечего делать. Ирония. — А что такое вообще этот биорезонанс? — решила вдруг в лоб спросить я. — Кто бы знал, кто бы знал, – флегматично произнес лаборант, а мы пошли между разных стендов — Лучшие умы Нации и даже отсталые схоластики Империи бьются над этим вопросом, гипотез десятки, одна другой лучше, но если более вероятно то... — То? — прищурилась я, глядя как гештальт погружается в размышления. — То эфир. — Какой такой Эфир? — Эфир это теория о некоей неосязаемой и непознаваемой среде что наполняет Вселенную, была выдвинута, представьте себе, тысячи лет назад древними философами. — Если же она непознаваема и неосязаема, то как мы с ней работаем? — Видите ли, они, древние ученые, считали что через эфир передается свет и даже развили на основе этой теории оптику, но только вот они ошибались. Ближайшая аналогия эфира это звук. — Что то я перестаю понимать, какой звук и при чем тут свет, резонанс то буквально переписывает реальность. — Ну как бы вам объяснить, не скатываясь в метафизику... — пробубнил гештальт — Вот возьмите звук обычный, это что? Колебания частиц воздуха, верно? — Ну вроде да. — Мембрана горлового динамика колеблется и расходящиеся волны передают звук, так? — Да, к чему вы ведете? — Но иногда бывает такое явление, что колебательная среда, состоящая из частиц вещества сходятся в амплитуде с колебаниями звуковой волны, в таком случае вещество дестабилизируется, банальнейший пример это трескающееся от громких звуков стекло. — Я что-то начинаю понимать... — Так вот, для неосязаемой среды эфира ваш мозг тоже что-то вроде динамика для обычного воздуха, он тоже испускает волны, но только возмущает материю эфира, а не воздух. — И мозг некоторых одаренных может, выходит, орать на частоте, — я вздохнула от внезапного прилива озарения — Входящей в резонанс... с чем? Если эфир неосязаем, так получается не с чем... — Превосходная аналитика, юная леди! — улыбнулся гештальт — Только вот вы пропустили одну деталь, эфир конечно же неосязаем для нас, но это не значит что он не может взаимодействовать с веществом вообще, он существует столько же, сколько и наша вселенная, и точно так же пронизывает собой каждую микрочастицу, формируя... — Как ее там? Колебательную среду? — Именно! Колебательную среду, собственный био-след каждого материального объекта, — лаборант продолжил — Волна разума накладывается на период колебаний собственного биослепка, усиливается и транслируется во вне, позволяя в свою очередь уже влиять на окружающий эфир, например материализовывая предметы из «воздуха». — Значит поэтому и биорезонанс, потому что только у живой материи есть необходимая для этого способность, — мда уж, такого в районной библиотеке не прочтешь — Но подождите, а как же резонансные реплики? У них ведь есть биорезонансные модули. — А что они? С ним все в порядке, полученный искусственный мозг, если сам прототип был резонатором, точно так же может выпускать волны в эфир, так называемый модуль это всего лишь ряд плюс-заряженных ихнолитных катушек, усиливающих естественные способности. — Голова кругом идет, если честно... — Не мудрено, и это я еще упростил, — лаборант поглядел на часы — Надеюсь у вас нет больше вопросов? Мне уже пора бежать. — На самом деле я еще хотела бы заглянуть в архив. — Если только это, то пройдем в правое крыло, — мы преодолели несколько лестниц и один переход и скоро были у тяжелой стальной двери с винтом, гештальт с размаху постучал по металлу и заорал — ПИНГВИИИИИИИИ! За дверью послышалась возня, тяжелый винт нехотя провернулся и на свет появилось... Ути-пути какая милашка! К нам вышла невысокая, мне примерно по талию репличка с красной, как у меня подводкой, и круглым аккуратным карэ белоснежных волос. В надутых губках и прищуренных глазах было столько раздражения, что даже матерой Шторх стало бы не по себе. В целом маленькая реплика производила впечатление пломбира на ножках. От чего мне вдруг стало весело. — Младший научный сотрудник Тихо, Драгомир, — отчеканила малютка каждое слово — Снова будете портить мне настроение невменяемыми запросами? — Ну что ты, Юль, не говори ерунды, тот случай был чистой необходимостью, ты ж знаешь, конкретно сегодня тебе предстоит помочь вот этой длинной особе, — лаборант указал на меня – Спокойная и собранная модуль протектор, все как ты любишь. — Я люблю когда тишина и порядок, и особенно когда мне не мешают вести инвентаризацию. — Да да да, конечно безусловно так и есть, я полностью с тобой солидарен, – гештальт очевидно был не в ладах с архивисткой — Поэтому уже ухожу. И вот мы остались наедине. От чего мне вдруг резко стало некомфортно. — Сюда пожалуйста, — мрачно проговорила репличка и повела меня вдоль высоких шкафов к маленькому и узкому столику – Вас интересует что-то конкретное? — Случаи биорезонансных аварий, если можно, — я тщетно пыталась говорить без ноток умиления, но получалось посредственно — Особенно как они действуют на гештальтов, лучше отчеты, доклады там, свидетельства... — Сейчас принесу, — мороженка фыркнула и скрылась где-то за стеллажами. А я попыталась сесть за столик и мгновенно поняла, что подогнанный под Пингви стол доставит мне много радости в ближайшие часы. Скоро передо мной хлопнула толстая кипа документов, упакованная в тонкую картонную папку. — Это?... — слегка ошалело осмотрела я. — Документы по вашему запросу, — ответила PNGV — Вернее их первая часть, сейчас принесу остальные. — Нет нет, не стоит, мне и этого хватит, — я ругнулась на низкий стол и взяла первый документ.

***

Раздалась легкая, приятная мелодия, трижды прошлась барабанная партия и между стеллажей разлетелся голос диктора: «Добрый вечер! Добрый вечер дорогой Евсан, докладывает Теле-Радио Агетнство Нации! Точное планетарное время 20:30 вечера, температура за окном +18 градусов по Цельсию, а мы переходим к Новостям – итак, завершено возведение био-санитарного кордона на геостационарной орбите Ленга, в пятницу официальный представитель ГосКомиссии Верховного совета...» Я не выдержала и радостно вскочила из-за проклятого столика. Несколько часов сидения за которым показались многодневной пыткой. Спина ныла, колени болели, какие-то мышцы сводило спазмом, а во рту критически пересохло. Из документов было ясно только одно – как я и думала, Нация чудовищно неподготовлена в вопросах био-катастроф. Какие-то задержания наркоманов, мошенников, беглых резонаторов, самый максимум это бунт небольшого подразделения времен первой осады Винеты. Однако даже там не было ничего особенного, бедолаг просто накрыли ракетным ударом и все было кончено. Кроме итак понятного предупреждения «Не лезь в зону излома», я ничего так и не вынесла. Если я хочу успеть до вечернего избиения, то самое время выдвигаться... Мирно сопящую под болтовню радио Пингви я трогать не стала, и, укрыв на всякий случай нашедшимся рядом пледом, тихо покинула архив. Во внутреннем дворе сотрудники грузились на рейсовый автобус, а я просто пошагала вперед. Карта услужливо прокладывала путь до шоссе Первопроходцев. Те самые вопросы, что одолевали меня утром, сменились какой-то мрачной меланхолией обреченного на смерть. Что меня ждет? В лучшем случае вызов дежурного наряда, потому что заявилась сумасшедшая реплика и глумиться над чужим горем. Рассказ мой и вовсе покажется сумасшествием. Улица, затем еще улица, и еще, я кажется намеренно выбираю пути, по которым дольше всего путь до цели... Но, не смотря ни на что, надо. Я не знаю почему, но надо. Что-то сильнее моих прошлых привычек и особенностей приказывает идти. Старая Бьянка бы на такое вряд ли решилась, она бы убежала и спряталась в опорнике от всех проблем, в том числе и от избиений. Но старая я мертва...? Бегство от Страдания ни приведет ни к чему, только к еще большему Страданию в будущем. Единственный путь - это пережить, перетерпеть, проглотить и пропустить через себя, взойти на вершину боли... Чтобы затем, как говорят альпинисты, открылся самый дивный вид, на мир чистый и незапятнанный. Кстати я пришла. Шоссе Первопроходцев 25. Чего стоят слова на деле? Я делаю шаг и тело становится ватным, а ноги будто наливаются свинцом. Иди. Я делаю второй шаг и мотор начинается разгонятся как при погоне. Иди. Я делаю третий шаг и в голове встают обвинения, которые в меня бросят. Иди. Я преодолеваю лестницу. И нижняя челюсть начинает предательски дрожать. ИДИ! Я преодолеваю последний марш и встаю перед простой железной дверью. 25. Глаза наливаются слезами, руки дрожат и никак не могут постучать, я сживаю челюсти, что бы не завыть на весь подъезд. Делай! ДАВАЙ! Ну пожалуйста... Я громко всхлипывая заношу руку... — Товарищ протектор? — глухой старческий голос как грохот выстрела раздается за спиной, я оборачиваюсь и встречаю глазами со старым коренастым гештальтом, что с большой сумкой устало вопросительно смотрит на меня — Вы что то хотели? Такие знакомые черты лица производят контрольный в голову. — Да, хотела... — всхлипывая говорю я, и, потянувшись за пазуху, вытаскиваю простую солдатскую бляшку — Это вам. Старый гештальт берет железку и недоуменно, но с ноткой сожаления смотрит как убитый горем Протектор скрывается в за дверью подъезда. Через миг по улице расплываются тихие, слегка металлические рыдания.

***

— О, сама явилась, надо же — Кама встала с табуретки – А мы уже думали... Реплика споткнулась на полуслове, вместо новенькой на нее смотрело Нечто. Спутанные волосы, потекшая длинными красными реками подводка глаз, пятна грязи на ногах и жуткое, абсолютно серое непроницаемое лицо с которого тускло сверкали красные зрачки оккуляров. — Короче, предыдущей ночью тебя пьяную зафиксировали несколько камер, что скажешь на это? Молчание. Каме вдруг стало не по себе от этой непонятной новенькой, которая с тупой обреченностью смотрела на нее, слегка наклонив голову и капая дождевой водой на пол. Сегодня они специально собрались здесь группой троек, чтобы наказать любительницу выпить и заодно показать недавно прибывшим нулевкам что бывает за нарушение дисциплины. Но что-то пошло не по плану. Впрочем, Старшая отогнала от себя неприятные мысли и добавила угрозы в голос, нельзя ставит под сомнение свой авторитет. — Вам в этом городе позволено многое, больше чем где бы то ни было в Нации, служить здесь привилегия и если ты, идиотка, дорожишь своим положен!.. ЭЙ, ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!!?! Не успела Кама договорить, как Бьянка сняла с пояса пистолет и вставила дуло в рот.