Принцесса картонного замка

В пустой пыльной келье стоял на коленях человек. Раз за разом он простирал руки в сторону старого иконостаса, потом подносил к себе и словно одержимый бормотал молитвы. Света было мало, исключая закрытое деревянными ставнями окно, было только нескольких старых свечек, которые гнездились в длинных потеках воска и отбрасывали тусклый свет на каменную кладку стен, масляный лик икон и толстое, грубое рубище человека. — Прошу помилуй меня госпожа, ибо я согрешил, — Регент достал короткий изогнутый кинжал и, спустив рубище до пояса сделал длинный надрез на своем теле, самый свежий из многих десятков — Ибо сказано устами твоими что согрешивши против истины твоей да не достоин пред ликом твоим предстать, и побиваем быть должен всяким праведником. Императрица в белом платье и высокой остроконечной короне лишь молчаливо слушала его закрыв глаза. Правую ладонь она поднимала в благославляющем жесте Золотого знамения, а левой держала за руку небольшого мальчика в белом мундирчике с золотым поясом. Не дождавшись ответа от матери, регент обратил взгляд на ребенка. — Ваше так же прошу милование, блаженный отрок царевич Стефан... Регент сделал новый порез и на этот раз боль отдалась у него в голове звяканьем колокольчика, тонкого, почти неслышного, но все-таки существующего. Регент улыбнулся и глубже вонзил нож в свой бок, капельки крови покатились на пол. — Вижу я ответи вы на молитвы моя, не остави вашего раба смиренага и не бросимши его на поругание нечисти черни да нежити поганой... Дааааа вижу аки благодать ваша снисходит на меня, вижу что вы живый да с нами во веки пребывати. За спиной регента что-то шелохнулось и на периферии зрения человек увидел ангельское крыло. Де Хуттен, поняв что нужно делать, отложил нож и взялся за плеть. Зажмурившись он размахнулся и ударил себя ею по спине. Крюки на кончиках впились в его тело, выдирая небольшие кусочки плоти. Регент закусил губу, подавляя крик, и быстро заговорил. — На вашу волю только уповаю я, вашею милостию существую я, пусть не хулят враги ваши бесы окаянныя коммунисты да не чинят злословия на Империю вашу что ваша по праву, на блаженныя владения ваши что ждут часу своега, — регент сглотнул — Но без вашего света тьмою лжи нас окутало, от света праведнаго отвернуло да по пути ложному пустило. Сбилися мы с пути да блуждаем во тьме и враги наши чинят крамолу свою, идолу светскому да идолу демократическому покланяющися. Регент остановился и прислушался. И вновь в тишине звякнул колокольчик, а сверху на него полился свет. Расплывшись блаженной улыбкой человек снова ударил себя плетью, уже мало обращая внимания на боль и на брызги крови. — Но не страшитесь, повелитель мой, свет очей моих да опора праведных, ибо ведомо мне повеление ваше, ведомо чего желаити вы и что потребна сделати, очистить Империю вашу. Регент ударил по правому плечу. — От дегенератов всяческих, что ересью революции упиваются Регент ударил по левому плечу. — От отступников сенатских, что гниль льют изнутри. Регент ударил плетью по груди. — И от крестьян поганых, что свет ваш отвергли. Свет сверху усилился, колокольчик зазвучал в голове и регент тихо засмеялся. — Да да это и сделать нужно очистит, очистить, очистить очистить очистить очистить очиститьочиститьочиститьочиститСЖЕЧЬСЖЕЧЬСЖЕЧЬСЖЕЧЬ СЖЕЧЬ ВСЕХ, СЖЕЧЬ ВСЁ, СЖЕЧЬ ВСЮ СКВЕРНУ! Из религиозного транса его вырвал гулкий, железный бой старых часов, что стояли в углу. Регент испуганно вскочил и смахнул блюдце с остатками еды. Тут же распахнулись ставни и впустили внутрь стылый ветер ночного Парадиза. Регент в панике обернулся и увидел что Царевич смотрит прямо на него нарисованными глазами. И глаза его искажены гневом. Человек испуганно сжался и в панике отполз к стене, казалось что ещё секунда и его постигнет кара!... Но ничего не произошло, наваждение схлынуло и он снова стал окровавленным человеком в рубище, стоящим посреди холодной кельи. Лишь одиноко тикали часы, отсчитывая минуты после полуночи. Регент встал, отряхнулся, натянул рубище прямо на открытые раны и еще раз взглянул на икону. — А что же до вашей матери... Коли на зверства бесов, и гниль и молитвы верных она отвечает молчанием, то недостойна она поклонения.

***

— НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ, РАБОТАЕТ ПРОТЕКТОРАТ! Мой голос звонким выстрелом окатил ложу. Две Ойле вздрогнули и вскочили, одна тут же завизжала от страха, Ара расплакалась, а гештальт рассказчик, видимо повинуясь вбитому инстинкту, слетел со стула и упал на пол, двое оставшихся обернулись, так же как и ойле подскочили и обратились на меня, сжав кулаки. Наступила тревожная, напряженная тишина. У всех, абсолютно у всех на лице был шок и терминальный испуг, а ещё полное непонимание. У всех кроме Куропатки, которая надо отдать ей должное, просто разбила бокал, но не запаниковала. Улыбнувшись, я проговорила. — Вольно, отбой тревоги, отомрите, — а затем подошла и упала на один из освободившихся стульев, слегка пнув ногой упавшего на колени человека, а потом увидела как двое других переглядываются, в нерешительности сжимая кулаки — Плохая идея, клоуны, предупреждаю сразу. На столе было только недоеденное пирожное и початая бутылка вина, я в два укуса съела первое и с горла отхлебнула второе. Все таращились на меня и никто не издавал ни звука. — Что пялитесь то как бараны на новые ворота? Успокойтесь, никто вас не арестует, я такой же иммигрант как и вы, — Ара была ближе всех, так что я ударила её по плечу — Не реви, я же просто пошутила. — Товарищ....Протектор? Как.... Что ВЫ здесь делаете? — первой тремор отпустил Куропатку, за которой сейчас прятались Совы. — Тут вроде как товарищей нету, не правда ли? Решила проведать бывших сограждан. А вы что, разве ничего не знаете? Или телевизор не смотрели? — У нас тут только слухи, мы телевизору теперь не особо верим, — ответил вместо этого гештальт тяжелым тоном. Похоже с тобой будут проблемки. — Прошу прощения, мы только слышали что на Буян прилетел кто-то необычный, мы ничего не знали, честно, — вдруг пискнула одна из Ойле. Так, значит мой кульбит с дракой на балу никто не видел, это печально и хорошо одновременно. Тем временем Куропатка подошла и села рядом, слегка коснувшись рукой моего плеча. — Синьора Штар, не стоит начинать общение с грубостей, мы не враги друг другу и прошу вас, давайте больше не будем так шутить. Всё это она произнесла, неотрывно глядя мне в глаза и держа за ладонь. Признаться честно, меня снова чуть не накрыло их магией, но я уже на опыте не дала себя охмурить. Однако логика в её словах есть, чего ругаться, они ведь мои потенциальные союзники. И если уж на то пошло, то друзья. Начавшую оформляться мирную линию диалога заруинил гештальт. — Да кому ты объясняешь, Кармен, она же в принципе не умеет нормально себя вести, это Протектор и... — Рот закрой, придурок блять, пока я тебе зубы в глотку не вколотила, — я обернулась на других гештальтов, которые снова готовы были бросится в драку — И вы тоже, обмудки, сели на место, вас трое а я одна, переломать вас мне будет не просто, а очень просто. — Тише тише, прошу не надо ругаться, вы всех пугаете, видите, — Куропатка уже обнимала сжавшуюся в её руках Ару — И вы тоже, товарищ лейтенант, не огрызайтесь, какой в этом смысл? Лучше продолжите свой рассказ. И встреча потекла своим чередом. Ойле отпустило первыми, под уговорами Кармен они оттаяли и теперь с интересом разглядывали мой костюмчик, Ара тоже пришла в себя и оказалась довольно милой репликой по имени Лина. Лейтенант тоже попустился и даже перестал злобно глазеть на меня, а вот те двое просто взяли и ушли. Ну и бездна с ними, меньше народу больше кислороду. — И потом оказалось что имперцы въебали нам всю связь. Поэтому танки чтобы не потерять друг друга, начали перестреливаться из «Когтей». Конечно же друг друга тут же потеряли. Три танка на каком то повороте свернули не туда и отбились от двух ведущих. Дальше случился полный абзац, они ездили ездили, кружили искали своих.... И нашли имперце! Приняли их колонну за своих, пристроились блять в конце и радостные поехали следом! К счастью в колонне оказались ничуть не меньшие диффиченты, которые приняли наши танки за свои. Ехали так час. Вы представляете? Час! Только на мосту у какого-то имперца кончились сигареты и он решил стрельнут их у «своих». Свои увидели шевроны Империи, имперцы увидели маркировку Нации и начался полный кошмар. Кто-то в кого-то пару раз выстрелил, но в основном была тупейшая неразбериха. В конце концов белые перегородили бронемашиной мост и дали по газам, наши им только уныло пальнули в след... Лейтенант Продан рассказывал свои приключения на Западноевропейском фронте. Рассказывал на мой взгляд привирая и намеренно марая Нацию, но все равно интересно. — Что такое? Почему такое раздолбайство? Как можно было так воевать? Я не понимаю! — Ну господин лейтенант, все имеют право на ошибки, — попыталась успокоить его Кармен. — Ошибки? Ошибку можно простить, если она одна и произошла случайно, хотя на войне ошибки стоят жизней. А тут было просто тотальное распиздяйство! При чем даже со стороны обычных солдат. Как это было в Будапеште. Мы вошли туда как нож в масло, имперцы просто отступили оставив город практически нетронутым. Взвод мой расположился в доме какого-то местного дворянина. Трехэтажный особняк десятки комнат, несколько ванных, хрустальные люстры, картины, дорогой фарфор... Мы бродили и только диву давались как же могут жить люди. Больше всего мне понравилась картина какой-то женщины в саду. Все шло своим чередом, пока ночью я не встали и не решил пройти в глубь дома. И там в глубине я увидел одного своего бойца, Задорова. Высокий, широкоплечий, красивый, рубаха парень, всегда поделится, всегда поможет, хоть сейчас на плакат. И представьте он сняв штаны сидел и, простите за выражение, срал! Срал в серебряное блюдце! Я в ужасе смотрел на него где то 5 секунд и все эти 5 секунд он гадил в дорогую салатницу. Затем он встал, застегнул штаны и только тогда я его спросил «Зачем ты это сделал?» на что он мне ответил «А чего? Это же буржуйское». Утром я построил взвод и начала орать. Поймите, на войне мы этого не делаем, это все там лишнее, построения и крики с прочей ерундой. Но тут я не выдержал. Я ходил и рассказывал что это народное достояние, что это все отобрано у простых рабочих, что это бесценное наследие человечества. Но меня никто не слушал, я видел что они стоят и улыбаются и ни на йоту мне не верят. Через час меня вызвали на совещание штаба полка и я с ужасом оставлял дворянский особняк свои солдатам. И не зря. Когда я вернулся все было разгромлено. Мебель частью сгорела, а частью была сломана, окна выбиты, домашняя утварь была разбросана там и тут, стенные панели отодраны и техника валялась снаружи. Изящная люстра валялась на полу и судя по осколкам в неё выпустили не меньше нескольких магазинов. Но хуже всего что дом был не просто разгромлен, он был обосран. Говно было везде, но в основном в сервизе и хозяйской спальне, которую солдаты видимо использовали как уборную. Я в расстроенных чувствах вышел во двор и обнаружил ворох бумажек с чиркашами, которыми бойцы вытирали задницу. Это были обрывки картины с дамой в саду. И так было повсюду, зверели буквально все. Я лично видел как на улице Колибри для своей подруги отбирала жемчужное ожерелье у какой то женщины. Она вцепилась в него руками и с силой выдирала его из рук плачущей старой хозяйки. Удалось ей это только когда она ударила гештальтку резонансом, а потом вручила добытый «подарок» сове. Та ничуть не смутившись нацепила его на себя и они вдвоем пошли дальше, будто ничего и не было... Восхитительная история. Я сидела и слушала его положив голову на руку. Сдается мне что где-то он брешет и сгущает краски, но в целом можно поверить что такое происходило. Вед кому как не мне знать на что способны гештальты. — Я к сожалению тоже так попала, ну то есть не так конкретно, но вы меня поняли, — вдруг добавила Ара — У нас на заводе тоже был беспорядок, особенно когда большинство пристрастилось к выпивке, они прятались в цеху, меня ставили неподалеку от входа и давали мне кувалду. Когда заходило начальство для проверки я должна была бить кувалдой по железному листу. От этого поднимался такой шум, что не то что разговаривать, а просто стоять было невыносимо. И так во всем, а однажды меня просто бросили во время отступления и так я оказалась здесь. — Просто бросили? То есть ты попала в Империю случайно? — Да, синьора Бьянка, но я не жалуюсь, мне дали работу садовницей в местном парке, а по выходным я иногда чиню гештальтам мелкие поломки. — Из всех нас только трое сознательно бросили Нацию, вы, Карен и еще один тип, — произнес гештальт — Я попал в плен и прошел их этот лагерь для репатриантов, Ойле так же оказались брошены. — Ну а вы, товарищ Штар, как вы оказались тут? Я даже и подумать не могла что Протектор может переметнуться в Империю, — произнесла Куропатка. — Это долгая и не интересная история, у меня в Парадизо брали интервью, так что лучше дождитесь его выхода... — бросила я расслаблено, но тут все раскричались. — Вы живете в Верхнем городе!? — воскликнули хором Ойле. — В самом Парадизо? Это невероятно! — добавила Ара. — Ах бриллиант Буяна, шик и лоск Империи, как я вам завидую... — мечтательно проговорила Куропатка — Вы кажется приглянулись властям, раз они вас так обласкивают. — Я об этом не просила, знаете ли, мне не оставили выбора, но жизнь там хорошая соглашусь, только дорогая. — Ах, ну расскажи побольше, какой он из себя? — Куропатка полностью переключила на меня внимание — Наверное красивее Салюта? — Город как город, слишком белый на мой взгляд, но я его толком ещё не рассматривала. — Ты обязана будешь пригласить нас к себе, когда выдастся случай, — ответила реплика и тут же закатила глаза — Хотя боюсь цены там нам не по карману. — А вы вообще сколько тут зарабатываете? — Ну сколько... Тысячу где-то реалов в месяц или тысячу с лишним, так? Вроде того да, — сказал Продан, и все с ним согласились. Я лишь вздохнула, у меня только утренний кофе и китежская шоколадка с пахлавой и безе для Лотты стоила реалов 800. Лучше про мои капиталы им не знать, а то на голову сядут. Стоило мне об этом только подумать, как занавеска отодвинулась и сзади раздался знакомый голос. — Доброе утро, я тут слегка опоздал, заранее прошу у всех прощения. Я резко встала, обернулась и увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть здесь. Знакомый модуль MTSR-Z R3290 стоял и глазел на меня в точно таком же шоке. — Еб твою мать, объект 4527! — Да что б мне заглохнуть, Ассистент! Я подбежала к нему и мы крепко обнялись. Это было почти что невозможно! Я и думать забыла о Зеленом за все это время. Кажется в последний раз Дочь оставила его где-то на Хеймате. — Ты как здесь оказался, эскулап лабораторный? — Долгая история полная интриг и тайн, а ты то здесь что забыла, протектор? — Да тоже долгая история! — я держала его за плечи и почему то очень рада была видеть. Будто давнего друга. Хотя наверное это потому что он спас меня и ему можно было более менее доверять. — Вы с Августом знаете друг друга? — спросила Куропатка. — Август? Тебя кто так назвал? Почему не ТурбоАлкаш9000? — я рассмеялась — В любом случае да, мы с ним давние друзья, я уж и не надеялась его. Август или кто ты там, садись, выпьем за встречу. Я упала обратно на диван, придвинула бутылку с бокалом и пригласила MTSRа, но тот странно посмотрел на меня. — Спасибо, но я не пью? — Ч-чего? Прости мне просто показалось что ты сказал... — Ты все правильно услышала, я не пью, вообще. Ни капли в рот, алкоголь это яд из-за которого гниет организм и деградируют все системы тела, это гадкий наркотик от которого живое существо превращается в мерзкую скотину. Я закрыла лицо руками, глубоко вздохнула, затем хлопнула себя по коленям и спросила его. — Что за бред ты несешь? — Ну серьезно, Бьянка, хорош. Что это за стереотип будто каждый Матис обязательно пьяница и дебошир? Алкоголь это в первую очередь форма эскапизма, побега от реальности. А я бежал от пыток над живыми существами и злобных вертухаев над головой, без негатива если что. — И судя по всему сбежал, да. Ты то кем тут устроился? — О, я тут именно что Ассистент у одного ученого, который работает над перспективным проектом, какой сказать не могу, прости, это секрет, но это перевернет Империю. А может даже и весь мир, — оккуляры Ассистента-Августа заблестели, он явно горел своей идеей. — Ну что, раз такое дело, то может выпьем за знакомство? — сказала я, вытаскивая пачку пластинок. — Я же сказал что... — Да ладно тебе, давай в честь встречи, один раз и культурно а? Я проставляюсь всем! Иммигранты одобрительно ухнули и начали уламывать Ассистента, тот недолго сопротивлялся и в конце концов сдался. — Ладно, но только по маленькой.

***

День перевалил за полдень, когда я покинула ресторан и вздохнула полной грудью. Салют отличался от Парадизо как Халкет от Тельманбурга, но всё равно выглядел по имперски нарядно. Дома были преимущественно невысокими, 4-5 этажей максимум, разные по планировке, но выдержаны в одном стиле от чего по всей улице тянулась ленточка пастельных фасадов с белыми ставнями окон, оранжевыми баллюстрадами балкончиков и каменными скульптурами. Дороги за пределами асфальта трасс были вымощен плиткой, о которую звонко цокали мои ноги. Надо добавить что магазинчики и кафе тут были не вставлены в переделанные жилые помещения, а аккуратно запланированы ещё при строительстве. В целом у Империи отсутствовала какая-то эфемерная серость присущая Нации, она выглядела так, будто я себе немного, на пару пунктов выкрутила цветокоррекцию в глазах. Я даже проверила настройки системы, но нет, она оказалась на месте. В небе небольшим пятном висел Парадиз, сверкая шпилями, а справа стояла высокая статуя Императрицы воздевающая в небо посох. Я пригляделась и с удивлением отметила что у статуи закрыты глаза. Странное решение скульпторов, ну да ладно, не мое дело. Вид расслаблял и потому мне постепенно расхотелось что либо делать, так решила немного погулять по городу. Коли я теперь вольна делать что хочу, то я хочу гулять. Я потянулась и просто пошла по улице. Гештальты, надо сказать, мне заметно удивлялись и почтительно расступались, но без страха и опаски как в Нации. А скорее с вежливостью, некоторые при этом кланялись и снимали шапки. Таким я помахивала рукой в благодарность. Ну а что, как они со мной так и я с ними, все честно. Но вот что меня удивило так это то, что чем дальше я уходила тем больше росло число нищих и бездомных. Они сидели в подворотнях и скрывались в переулках, а при моем появлении вообще пытались убраться с улицы. Некоторые из них просили милостыню, а иные пытались разводить прохожих. Завидев богатый жакет они порывались подойти ко мне, но на полдороги разворачивались и убегали. Немного побродив так я заметила столпотворение народа и чей-то бойкий голос. Подойдя ближе я увидела наперсточника, который лихо гонял по крышке перевернутого ящика стаканы, а перед ним чесал голову мужик в длинной кепке. — Ну народ не скупись, готовь реалы, риска пол миски, зато призы немалы! — Вот в этом, — указал мужичок, я подошла ближе, наперсточник поднял стакан и под ним оказалось пусто. — Ать не попало, было на руках немало, да денег не стало, иди удачи жди, да у Королевны истин проси, — парень оглядел собравшихся людей — Ну, ребята, не проходите мимо, денежки готовьте да играйте красиво, кто шарик найдет, наверх попадет, а кто стоят будет, ничего не добудет. — Ну ка дайка я сыграю, — я вышла вперед и кинула пареньку 100 реалов. — А вот барышня высокородная, реплика инородная, любит денежки мотать, во дворы пришла играть. Отгадай где шарик по имени Гарик? Наперсточник положил небольшой шарик для пинг-понга под один из стаканов и начал быстро перекидывать те с места на место. Хехе, мошенник, не на ту напал, я заранее установила на шарик целевую метку и теперь внимательно следила куда и как он перекатывается. Как и следовало ожидать, шулер, как следует замылив людям глаза, незаметно перекинул шарик и наконец остановил стаканы. Улыбка наперсточника натолкнулась на мою и я указала на нужный стакан. — Здесь он, твой Гарик, — наперсточник по привычке, ухмыляясь потянулся к стакану и к своему удивлению достал шарик — Барышня фартовая, не то что мы, беднота дворовая. Мне в руки легло 200 реалов. — Давай ка еще сыграем. — Куда? Итак вся улица битком, не пройти ни туда ни сюда, дай и другим сыграть. Я резко наклонилась и перехватила его за запястье, где без труда нащупала ещё несколько запасных шариков на всякий случай. — Наверное людям не понравится, что ты их за нос водишь, да на деньги разводишь, не думаешь? — Слышь, ты откуда такая взялась то тут, миледи? — испуганно пропыхтел наперсточник — Я просто деньги зарабатываю. — А на работу таким как ты ходить не полагается, так? Честно трудится там? — Да нет тут работы, как с фабрики выкинули так кручусь-мечусь, семью то кормить надо. В смысле нет работы? Так не бывает, работа есть всегда, должна быть, то есть обязана. Ну по крайней мере у нас так в Нации было. Сам наперсточник был молодым, лет 25, в потертой кожанке и шапке набекрень. Я подумала и проговорила. — Ладно, давай так, ты скажешь мне где тут ближайшая церковь, а я никому не рассказываю как ты тут дуришь народ, идет? — Идет, выбора то у меня нет, — наперсточник выдохнул — Значит смотри, высокородная, идешь прямо по улице до клёна разлапистого, там сворачиваешь направо и выходишь на проспект, а там уже оглядись и храм видно будет, он здоровый ни с чем не спутаешь. — Поняла, спасибо. — И это, слышишь? — Чего? — Не мелькай тут особо, райончик не самый лучший, а ты в шелка одета, быть тебе битой и ограбленной. — Ну это мы еще посмотрим. Я прошла ещё немного и вышла на длинный, усаженный острыми кипарисами проспект. Статуя Императрицы стала немного больше, но всё ещё была далеко. А вот близко был храм с вытянутой золотой маковкой купола, я направилась к нему и очень скоро оказалась у дверей. Что я здесь вообще делаю? Я и сама толком не знала, вся эта мистическая муть для меня была чем-то несерьезным всё это время, но опыт серьезно поколебал прежние убеждения. Это ведь тоже часть Империи, Культ Императрицы или как то так, если я хочу к ней подобраться, то наверное стоит хотя бы узнать что это такое. Да и... не знаю, что то тянуло меня туда, нечто неосязаемое подталкивало зайти, какой-то тихий интерес. Я прикоснулась к двери и вдруг поняла что не знаю местных обычаев. Может тут надо совершать какие-то ритуалы или как то по особому одеваться... И вообще можно ли сюда репликам? А особенно таким как я? В храме было тихо, только из-за дверей сочился тонкий запах горящего ладана да были слышны глубокие напевы священников. Я толкнула двери и вошла внутрь. Храм... впечатлял. Основная его часть находилась под куполом и представляла собой широкий зал с каменным полом и красным ковром, стены были отделаны очень светлой побелкой, по которой бежали бледные узоры из цветов и рук. Всю переднюю стену занимали ряды изображений гештальтов с нимбами вокруг голов, смотрящих в центр. А в центре было гигантское изображение женщины с золотыми глазами в белом сиянии взлетающей в небо. Светильники освещавшие храм так же рядами сходились к ней, от чего создавался эффект будто все присутствующие летели следом. Подле женщины был парил мальчик. А это наверное Царевич. Которого мы убили. Я подняла голову и взглянула под высокий купол, куда с гулом уносились все звуки. Изнутри храм почему-то казался больше чем снаружи и навевал какое-то смиренное спокойствие. Я чуть прошла вперед и сглотнула, толстый ковер глушил шаги железных ног, так что мое присутствие заметили не сразу, но когда заметили... Гештальты начали медленно оборачиваться и смотреть на меня. Они не ругались и не ворчали под нос, но в их глазах я видела столько осуждения и неприятия, что корпусу физически становилось больно. В храме как-то не к месту было ругаться и наезжать, так что я просто стерпела и постаралась не смотреть на людей. Враждебность тем временем росла, вокруг меня образовался широкий круг пустого пространства, стоило мне приблизиться как верующие расступались и получалось будто я плыла сквозь толпу. Кстати, кроме меня реплик тут не было вовсе, а женщины были в длинных юбках и платках. А я с непокрытой головой и в брюках, может поэтому. Кстати, а вот и появились первые шепотки, явно меня обсуждают, но из-за акустики храма я не могу разобрать что они там бормочут. Я поежилась и постаралась сосредоточиться на иконах. Тем временем золотая дверь в центре набора картин отворилась и несколько молодых гештальтов в простых белых рясах внесли тяжелый треугольный стол и на нем расставили золотую посуду. Следом они отошли, разожгли огонь в курильницах на цепочках, взяли по одной в правую руку и по посоху с золотыми звездами резонанса в левую. Они принялись обходит и обмахивать толпу с помоста благовониями, потом развернулись и тройным взмахом осенили вход под иконостасом из которого появился уже пожилой священник в богатой золотой рясе и с высоким треугольным колпаком на голове, срезанным где то у вершины. Он чинно воздел руки обоим молодым, и затем таким же тройным взмахом осенил толпу. А следом заметил меня. Из-за небольшой бороды нельзя было опознать его эмоций, но видимо он был солидарен с толпой в осуждении. Бородатый нахмурился, по толпе пробежала уже явная волна недовольства в которой я точно различила слова «еретичка», «ведьма» «бес» и «поганая». Дело принимает дурной оборот. Тем временем главный начал нараспев читать, воздев руки — Царице небесной, матери человечества, благочестной, Истине истин, иже везде пребевыюще, защитнице всеподающей и всепрощающей, просима мы приде да наполни страждуще паству твоя, да не остави нас милостия своей, да очисти души наши от всякой скверны и от лжи подати Священник определенно знал свое дело, прочитал он громко, но вместе с тем монотонно, да так что я не заметила как слова начали заплывать мне в голову. Самым странным было то, что иконостас с иконами как будто бы засветился, ну или точно стал ярче. Хотя наверное мне кажется. Кстати, на слове «скверна» на меня обернулось несколько голов. Один из молодых подошел к бородатому и произнес. — Время делу Госпожи, владыка, благослови. — Да направит дела твои и поступь твою, Истинна изначальная, — затем повернулся ко второму — И твои дела да направит и поступь твою пусть направит Истина изначальная. Бородатого снова осенили посохом, он повернулся и трижды поклонился женщине. — Госпожа, да наполни уста мои словом твои и направь молитву мою возвестить о славе Твоей. Нет, мне не кажется! Иконостас точно светится, а особенно ярко изображение Императрицы! А еще у меня начинает болеть и гудеть голова! Я закусила губу и поморщилась, отгоняя наваждение. — Госпожа наша прекрасная, несравненная и любящая, чья власть безграничная над всем сущим и доброта чья проливается на мироздание! Воззри на нас, и яви лик свой в храм сей, дабы молящиеся и слуги твои разделили милости Твои и щедроты Твои. Слова гулким эхом прокатились по храму и врезались мне в мозги, вызвав настоящий спазм, я простонала, а люди вокруг меня ахнули и принялись расступаться. Я бы прямо тут бросила все и убежала, но тут произошло нечто... Прямо на моих глаза Императрица на иконе, прямо на изображении открыла глаза! И посмотрела прямо на нас!!! Я задрожала и встала словно вкопанная... Неужели вся эта церковная мистика работает?! — Возносим так же слезы покаяния и слезы благодатные дитя твоему блаженному Царевичу Стефану невинно убиенному, и у тебя просим Госпожа святая за него, да молим отчистить нас от всякой злобы, от всякой похоти, от гордыни, от греха неверия, от пагубных сомнений да от ненависти душеубийственной, — бородатый вдруг посмотрел на меня, корчащуюся от боли и воскликнул — И отврати от нас всякого искусителя и демона, и лжеца и предателя краснаго ересиарствующего и всякую нечисть и всякого врага твоега. В голове раздался громкий удар колокола, да такой, что я закричала и схватилась за виски. Изображение Императрицы засветилось с новой силой, я пошатнулась и какая-то из женщин закричала. — А чего отвращать? Вот она, еретичка поганая, ведьма! Изгоним ведьму! — Я...я не...нет...простите я не знала, я не знала....я бы никогда...простите я не знала! Я не виновна! — морок уже не давал мне ясно мыслить, поэтому я просто бормотала оправдания, сквозь боль оглядывая толпу. — Ведьма лжет! Поганая лжет! Убирайся из нашего храма, проклятая! Меня кто-то толкнул и я чудом устояла на ногах. Следом меня толкнули ещё раз и я поняла что так рано или поздно вообще толпой забить могут. Пора уходить. Я кое как потащилась к выходу, а толпа победно скандировала. — Ведьма! Ведьма! Ведьма! Ведьма! Ведьма! Ведьма! Ведьма! ВЕДЬМА! ВЕДЬМА! ВЕДЬМА! УБИРАЙСЯ! Лишь на улице я смогла прийти в себя. Теплый свежий воздух отрезвил и снял головную боль. Я вдохнула, выдохнула и подавила подступающие слезы. И всё-таки я здесь чужая, могу как угодно изворачиваться, но я из другого мира и навсегда тут останусь «красной» и «еретичкой». — Что дочка, выгнали? — я оглянулась и увидела суховатую женщину, что кормила голубей на лавочке. — Выгнали. — Не печалься, меня туда уже давно не пускают, — голос у женщины был мягким и добрым, от чего я немного успокоилась. Впрочем настроение было уже намертво испорчено и дальше бродить по Салюту не хотелось. Так что я быстро нашла стоянку аэротакси и унеслась обратно в Парадизо, к своей квартирке.

***

В Парадизо я прибыла уже к закату и в расстроенных чувствах поднялась к себе, сбив с ног какого-то лохматого студента, который рассыпал по лестнице бумаги. Я рявкнула чтобы он смотрел куда шел, но потом всё же помогла собрать его записи. — Bonan vesperon, sinjora! — крикнула мне Лотта из кухни, а затем ужаснулась моему мрачному виду — Миледи, что случилось? Вас кто-то обидел? — Можно и так сказать, — кисло ответила я, быстро переоделась и рухнула на диван — У нас ножи есть в доме? — На кухне есть набор, я принесу. Лотта махнула платьем с белым передником и через минуту вернулась с крупным мясницким тесаком, который весело блестел под лампами. — Синьора, может лучше в Жандармерию...а? Неприятно, когда тебя обижают, но это же не выход... — опасливо проговорила девушка. — Не бойся, я не собираюсь никого мочить, это мне нужно для психики, — я взвесила тесак на ладони, затем подбросила, поймала и вернула девушке. Условия для стабилизации выполнились, психическое давление отступило и мне полегчало. Я устало поднялась и направилась в душ. Денек начался за здравие, а закончился как обычно. И что за бездна меня дернула припереться в этот проклятый храм? Не знаю, будто какое-то наитие пришло и само собой привело меня туда. Вот в этом и была наверное основная глупость, чего я еще ожидала от обычного народа, который скорее всего промывается пропагандой ни чуть не менее мощно чем в Нации. Они ведь не знают что я перебежчик, новости ещё не дошли. Надо было не ломиться вперед по первому хотению, а подумать и если так уж нужно то сходить тут, в летающем городе. Да уж, так определенно было лучше. Я оглядела мраморную с золотыми прожилками ванну, мотнула головой и зашла в просторную душевую кабину. При чем двери открылись сами собой! Я подошла к стенке и привычно поискала смеситель, но его не было. Был только набор кнопок с самыми разными функциями вроде температуры воды, её состава, подсветки верхней и подсветки нижней, направленного фена, добавки средств ухода и прочего прочего прочего. Нажав парочку я выбрала лавандовый шампунь, температуру немного выше средней и легкую мелодию арфы. Нда, Шторхи бы за такое и убить могли... Они кстати довольно неплохие сантехники, так как регулярно имеют дело со сломанными кранами и протечками в их любимых душевых. Тут о таком и помыслить трудно. Я мылась мылась и поняла что не хочу выходить наружу. Под струями воды было так тепло и уютно, однако всё хорошее когда-нибудь кончается. Я высушила наскоро голову и вышла в комнату. — Блин, синьора, ну вы опять, — Лотта покраснела и отвернулась, а я со смехом накинула халат. — Извини, всегда забываю что у вас тут такое не принято, хотя мы же друг другу не чужие... — я ухмыльнулась, ещё больше вгоняя девушку в краску, но та не успела ответить, как мелодично пропел дверной замок. Служанка положила салфетку, которой обтирала стол и скрылась за дверью. А вернулась уже белой как мел. — С-с-синьора, к-к вам гость. — Я занята отдыхом, пусть проваливает — Боюсь невозможно, это господин Регент. Я лишь разочарованно вздохнула. Началось в Евсане утро, если Бьянка не идет к интригам, то интриги сами идут к Бьянке. Меня опять хотят втянуть в закулисную войну имперских властей и использовать в свою пользу, это как пить дать. Вот только что от меня может понадобится Регенту? Он итак на коне и почти на вершине власти. Хотя Дочери её высокое положение никак не мешало желать большего... Нет, решено! На этот раз я не поведусь ни на какие уговоры, пусть хоть весь мир предлагает, Андреаса я сама вытащу, без лишних рук. Тем временем на лестнице послышались шаги. Лотта почтительно распахнула двери и ко мне вошел... Вот этот? Я походу со всякими важными шишками в Нации много общалась и привыкла что они все гудят от резонанса и угрожают задавить тебя своей мощью, но великий Регент смотрелся если не откровенно комично, то уж точно простовато. На руке он держал пальто с потеками от растаявшего снега, а одет был во фрак не по размеру и совершенно развеселый котелок, который снял заходя в квартиру. Кстати, он еще и хромал опираясь правой рукой на трость, от чего выглядел еще более потешно. Признаться честно в этом виде у него было что-то общее с Федей из Тельманбурга. — Ну что же, добрый вечер синьора Штар, я премного о вас наслышан, — Регент с очевидным трудом наклонился, из-за чего растерял последние остатки серьезности — Мне хотелось с вами познакомиться еще тогда на балу, ваш перфоманс знаете ли заставил меня смеяться весь вечер. — Bonan vesperon, sinjoro reganto, mi esperas, ke vi estas en bona sano, — официально поздоровалась я, всем своим видом показывая недоверие. — Да какое уж там здравие, старость не радость, иной раз и по лестнице пройдешься, так потом отдыхаешь минуту, — Регент кряхтя проковылял внутрь и мне стало его как то жалко, так что я указала на стул. Регент присел на него и вытянул больную ногу, поставив трость рядом. Я же села напротив. — Ну так, вы тут только чтобы мою драку с дворянами обсудить? Или есть более весомые причины? — Не хамите, девушка, — гештальт тут же щелкнул меня по носу — Я ведь не давал вам повода, хотя вы конечно же наслышаны от дорого Департамента «Охранки» о нашем положении, я прав? — Допустим что наслышана и рискну предположить, что вы меня пришли агитировать присоединиться к своей стороне, — я положила ладонь ребром и сжала в кулак — Так вот, нет! Сразу и бесповоротно нет! Мне этого говна с лихвой хватило в Нации и я не горю желание бегать по Буяну ради непонятно чего. — Ух какая вы категоричная, за меня все себе придумали и за меня же сама себе отказали, не так ли? Верите или нет, но я всего лишь зашел с вами познакомиться. — Просто познакомиться? Один из главнейших людей в стране? Нет не верю. — А я ведь знаю что вы хотите добраться до Императрицы, — вдруг произнес Регент не добродушным старческим, а железным командным голосом, которым общался с подчиненными. Я вздрогнула. Ну да, хочу, ещё как хочу... Но он то об этом как узнал? Я об этом говорила только де Пироту и то в паре приватных разговоров. Он даже не резонатор, так что мысли прочитать не мог. Это просто невозможно. — Вижу попал в цель, раз вы так реагируете, — гештальт продолжил за меня — Что ж, не стану осуждать, но предположу что от Её Высочества вам нужна какая-то особо важная услуга. — Нужна, но даже не пытайтесь спрашивать какая, это моё личное дело. — Помилуйте, да как угодно, я ведь хочу того же самого, все мы в Империи хотим пробудить Госпожу от её скорби, но только ни у кого это ещё не получилось. — И почему же? Она совсем ни с кем не хочет общаться? — Госпожа не хочет никого видеть, даже её изображения закрыли глаза после революции, не желая смотреть на мятежный народ. — Это... как то категорично, совсем не хочет смотреть? — С момента восстания и до сего дня ни перед кем она не открыла очей, а если бы открыла то это было бы величайшее чудо. Так так так, а что я там в храме видела? — И ведь просто так к ней тоже не подойдешь, голая сила её резонанса столь велика, что просто-напросто сжигает разумы и тела несчастных, которые пытаются к ней подняться. У простых людей и реплик добраться до Императрицы не получится, но вы... — Но я не просто реплика, и смерть для меня не то чтобы большая проблема, — договорила я и разволновалась. А ведь в самом деле. Регенерация не раз и не два вытаскивала меня с того света и восстанавливала буквально из горсти угля и пепла. Может её хватит и для того, чтобы превозмочь мощь Королевы? Не знаю, но эта идея... Она просто будоражит сознание. Однако надо спуститься с небес на землю. — Рад что вы со мной согласны. — И что вы от меня хотите? — сразу проясним этот момент, хоть я и клялась не ввязываться в интриги, но кажется у меня просто нет выбора. — Полно вам, ничего я от вас не хочу, я как истово верующий человек всего лишь желаю дабы Госпожа вернулась к своим поданным и снова вела нас вперёд светом своей истины. — И только? — А вы ожидали чего-то другого? — Я не ожидала что вежливый человек ответит вопросом на вопрос. — Ну хватит, даже самые невозможные стороны могут заключить договор, если их цели совпадают, как например Нация и Империя. — Если вы о перемириях то и вы и мы их нарушаем без каких-либо проблем. — Я не о перемириях, а о тайном соглашении, которое действует между двумя государствами, протоколе «Зеркало». Это грубо говоря план, при котором в случае обнаружения иномировой угрозы два государства немедленно заключают мир и совместно отражают внешнюю агрессию. — Надо же, возможно ли такое? — А как вы думаете, кто всё это время помогал вашим ликвидировать последствия катастрофы с госпожой Ён? Всё это время мы работали с Империей? Полный бред, а ведь из каждого утюга трубят от враждебности белых и непримиримой войной... Ну раз так, то нужно прояснить ещё пару моментов. — Допустим я соглашусь и что тогда? Попытку добраться до Императрицы может предпринять вообще кто угодно? — Технически, а практически только те, кого одобрят в Багровом сестринстве, ордене личных служанок Её Высочества. — Ээээх это всё так внезапно, предложение интересное, но я должна подумать. — Хорошо, как пожелаете, — Регент поднялся и проковылял к выходу — Я лишь хочу вам сказать, что не враг вам и не хочу вас использовать. — Всего доброго. Ну да конечно, не хочет, как бы не так. Регент покинул квартиру и я выдохнула, только теперь поняв насколько была напряжена. Лотта заперла дверь и возмущённо запыхтела. — Нет, ну каков наглец, пришел и просто решил ставить условия, то и не то, это и не это, возмутительно! — Лотта, успокойся, он уже ушел. — Почему к этому дому все время тянут всяких невменяемых? Сперва этот де Марше, от которого мороз по коже, теперь вот аж сам Регент. — Лотта, ещё раз говорю, успокойся. — Миледи, я спокойна, ну прост в самом деле! — Эх ладно, отвлечь тебя можно только делом, есть за день что-нибудь интересное? — За день... — девушка задумалась — Да, вам же письмо пришло! Это ещё что за новости? Какое и от кого мне может прийти письмо? Девушка унеслась, а я как то неспокойно поежилась. От этой новости как-то дурно пахнет, мне тут банально некому писать. Тогда откуда же? Наконец служанка вернулась и передала мне простенький кремовый конверт без печати и обратно адреса. Я оторвала его край и выудила лист бумаги, на котором желтыми чернила было написано лишь два слова: «Думаешь спряталась?» Я вздрогнула и поняла что меня затапливает давний, как я думала оставшийся ещё в Тельманбурге страх. Я положила письмо на колени вдруг заметила как пальцы мои запачкались бесцветным прозрачным порошком. ЯД! Письмо было одним взмахом сброшено на пол, а пальцы тут же обтерты о ковер. Сквозь пластинки и полиэтилен отрава впитаться конечно не могла, но похоже и целились они не меня. Я подняла взгляд и увидела как Лотта удивленно смотрит на гранулы которыми испачкала ладошки, а затем пошатываясь делает шаг и заваливается на бок. Проклятые желтые ублюдки!

***

Невысокая беловолосая репличка рассыпалась песком на моих глазах. В больших синих глазах застыла смесь удивления и страха, полимерные ноги, руки и большая часть корпуса алым потоком оседали наземь, становясь единым целым с бесконечной эфемерной пустыней. Репличка раскрыла рот, чтобы испуганно спросить что с ней, но не успела, тело в клубах пыли рассыпалось и превратилось в горстку песка. Лишь наплечник с маркировкой PNGV упал к моим ногам. Я поднял его, протер от песка и спрятал в карман шинели. — Как говорил мой знакомый: живи и давай жить другим. От каждого кто совершает сделку остается частичка памяти. Душа за душу, одна будет жить а другая уйдет туда, в долину снов, за горизонт невозврата. Эти две малютки появились внезапно, так внезапно что я, дурак, едва не пристрелил их, только в последний момент догадался опустить автомат. Признаться я никогда таких не видел, с виду они напоминал Колибрек, только вместо важно-хитрого выражения лица выглядели суровыми и строгими. Что вкупе с их ростом выглядело невероятно мило. Эх, тем сложнее мне было пропускать Вайолет туда, на ту сторону. Это трудно каждый раз, хоть Фальке, хоть Колибри, хоть тот несчастный пилот, каждый из них запоминается и отпечатывается в памяти. И все они висят на мне мертвым грузом. Вторая Пингви явно знала что так будет, или по крайней мере догадывалась что они отсюда не выберутся так просто. Я до последнего надеялся что ничего не выйдет, но она назвала пароль... И тогда у меня просто не осталось выбора, стеклянная граница миров, отделяющая небытие от бытия и этого Нигде отворилась и поглотила маленькое тельце. Я докурил сигарету и выкинул окурок в бездну под мостом. Пусть ублюдок хоть такое получит. А ведь ты долго не продержишься, сам сказал что с каждым разом это всё труднее и труднее О, какой ты заботливый. Я просто хочу знать зачем? Зачем ты их мучаешь? Что тебе сделали эти двое? Ладно я дурак забрался куда не надо, но девчонки то в чем виноваты? Что ты с ней будешь делать? А!? Таков порядок, древний закон обязывает пропустить только чистую душу, самопожертвование есть величайшая степень связи одной личности с другой и эта связь позволяет ненадолго отменить закон. Тогда почему ты не запер её как меня? Она здесь лишь своим эхом, отпечатком сущности, ты же явился сюда во всей полноте. У тебя нет якоря на той стороне. Я вздохнул и кинул вслед за окурком камень. Как всё это сложно, и ведь это теперь со мной до конца моих дней... До самого конца... Нет, отставить паникерство, она придет! Бьянка придет! Непременно! Ведь придет... Ты опять сомневаешься.