Лилии

Андрей — Я знаю, что не должен был приходить. — Не должен. Уходи. — Ты хочешь этого? — Хочу. — Хорошо, — разворачиваюсь и уже собираюсь уйти, и вижу, как он этого ждёт, хочет закрыть дверь, но нет, ну уж нет. Я пришёл не для этого. — Слушай, я не знаю, для чего тебе это говорю. Я чётко услышал твоё решение и, вообще, я не из тех людей, которые так чего-то добиваются. Но… — Но? — Но не могу я так, ты не выходишь из головы. Макс, я просыпаюсь и первым в голове всплывает твой образ, твои глаза и твой смех. Когда ложусь, твоё лицо — последнее, что я вижу перед тем, как уснуть. Я понимаю, что ты уже всё для себя решил, ты не можешь представить меня рядом или просто не готов подпускать к себе кого-то, но я часто вспоминал, как ты приехал ко мне тогда ночью, позволил разглядывать твои отметки на теле и открыл мне часть того прошлого, от которого сам убегал. Для меня это многое значило. Возможно, мы слишком мало знакомы и слишком мало знаем друг о друге, но я хочу узнать. Ты боишься, что я не понимаю, на что иду, ведь твоё расстройство, твой опыт дают о себе знать, но я хочу быть рядом. Хочу, приходя с работы, лежать рядом, открывать новые горизонты, сжигать мосты и возводить новые, я хочу любить и быть любимым, и я люблю тебя, Максим. Если всё это — глупости для тебя, если ты не хочешь подпускать меня близко, то не нужно, просто не гони, не отталкивай от себя человека, который так нуждается в том, чтоб его притянули. Возможно, я какой-то глупенький и неопытный в чём-то, но я могу учиться, привыкать. Я тебя чувствую, и, даже если тебе кажется, что ты погружен во мрак, я стану твоим маяком, — в голове ещё столько мыслей и столько желания что-то сказать, но парень затягивает меня в квартиру и нежно целует в висок, а я обнимаю его так крепко, как могу. Даже если сейчас он меня снова прогонит, если уйдёт сам, хотя куда он уйдёт, это ж его квартира. В общем, даже если он не изменит решения, я приду вновь, ведь я, кажется, действительно полюбил кого-то так сильно, чтоб бороться за это чувство. — Останешься на ночь? Просто киваю, снимаю обувь и иду в спальню. Мне завтра никуда не нужно. И, надеюсь, в это воскресенье Макс тоже отдыхает. Он заходит в комнату спустя несколько минут с какой-то выпечкой в руках, не понимаю, что это, но аромат приятный. — Поешь со мной? — спрашиваю и понимаю, что мой голос дрожит. — Не, совсем недавно ел, — честно, не особо верю в это, с нашей последней встречи, у Макса уж слишком сильно стали выпирать ключицы и скулы. Когда я разглядываю его, берёт в руки стакан воды с тумбочки и несколько упаковок каких-то таблеток. Наблюдаю за его действиями с явно заинтересованной моськой. — Это таблеточки, чтоб мне спать легче было и чтоб я просто мог расслабиться. Ничего сверхъестественного, не беспокойся. — И что, все эти таблетки для сна? — Ну, не все уж. В общем, тут транквилизаторы, антидепрессанты. Так, ладно, скажу иначе, тут таблеточки для сна, таблетки, которые пью утром, чтоб сил немного было, тут ещё лежат, купирующие приступы маниакального поведения, ну, если что случится резко, и просто лекарства, помогающие немного расслабиться, например, при панической атаке. — И ты их все пьешь? — Ну, не все разом, но да. — Тебе помогает? — на этом вопросе заканчиваются пирожки с клюквой, а за ними и чай. — Ну, в принципе, да, — просто молчим, а я думаю, что хочу прочитать про эти таблетки на досуге, чтоб уж «если что» знать, что и куда. — Кто пирожки готовил? — Юля. Понравились? — Мгм. Можно кое-что спросить? — Спрашивай. — Почему ты так резко решил всё оборвать? — вопрос, мучающий меня на протяжении не одного дня и даже не одной ночи. — Если честно, я сейчас не хочу этого обсуждать. Может, мы спать ляжем? — Ну, хорошо. Но я хочу обсудить это, даже если не сегодня. — Хорошо. Тебе нужно куда-то завтра? — Не-а. А что? — Значит, завтра пойдём гулять, но нужно отоспаться сначала. Ложись, кот, отдыхай. Кот? Чего? Где это я кот? Так, ну, ладно, может и кот. Мы что? Начали друг друга мило называть? Это что? Прогресс? Прогресс чего? Ничего не понимаю… — Мяу? Впервые за три недели, я действительно крепко и хорошо спал. Обнимал парня и надеялся, что теперь-то мы уж никогда друг от друга не отлипнем. Если что, могу купить клей. Максим. Чувства после пробуждения были двоякие. Я так и не понял, что же вчера произошло, вот, вроде, я всё решил для себя, а, вроде, видя Андрея у себя на пороге, такого решительного, заглядывая в его глаза, в которых всё ещё теплится надежда, что мы будем рядом. Чувствовал, как его всего трясёт, когда обнял, какой он нежный и как он старается, старался вчера. Я не мог закрыть перед ним дверь, не имел право прогнать, ведь даже тогда, когда я позвонил ему среди ночи я думал, что это для его блага, я решил, что обязан это сделать, чтоб жизнь его была спокойной, но, когда вчера он сидел у меня за столом, когда расспрашивал про таблетки, я не чувствовал, что он напряжён или о чем-то жалеет. Он сделал свой выбор касаемо нас, и я не могу противится этому выбору. Сейчас мы лежим вместе на кровати, он всё ещё спит и уже привычно закинул на меня все конечности, что были в его распоряжении. Уверен, если б я лежал на спине он бы залез на меня полностью и, как домашний кот, скрутился бы калачиком и сопел. Смотрю на его спокойные черты лица, смотрю, как слегка подрагивают ресницы и, видимо, снится ему что-то не особо приятное, ведь он хмурится, а я тихонько провожу ему по носу от кончика до бровей, и напряжение с лица потихоньку пропадает. Не смотрел в телефон и понятия не имею, сколько время. Сегодня должен приехать клининг, и я надеюсь, это не случится в ближайший час, а лучше два, потому что будить парня совсем не хочется. Прижимаюсь к нему чуть плотнее и вновь погружаюсь в сон. Из приятного дрёма вырывает вибрация телефона и недовольный бубнёж со стороны. — Да как его выключить-то, ёп твою, — парень, заметив мои распахнутые улыбающиеся глаза, нервно выдохнул. — Прости, я хотел его выключить, чтоб ты поспал, но случайно задвинул под твою подушку. Хах, ну такой смешной. — Ничего, уже пора вставать. Достав телефон, вижу только два пропущенных. Одно от Юли, другое от клининговой компании. Встаю и иду к двери, пропускаю двух девушек, параллельно инструктируя, что и куда убрать, и в какие комнаты не заходить, в принципе, в квартире она одна. Дедушкина. Потом мы немного полежали с Андреем и, когда кухню убирать закончили, пошли завтракать. Вся уборка чаще всего не занимает больше трёх часов, ибо дома много времени я не провожу. Парень ничего не говорил, сидел и немного смущённо пялился в чашку. А мне оставалось гадать, за что же ему стыдно. Пока готовил, уже привычно надел наушники, погружаясь в музыку и абстрагируясь от собственных переживаний. Песни сменяли друг друга, не вызывая никакого интереса. Кроме одной, точнее маленького отрывка в ней. «Глаза закрыты, рубиновый сон Мне будет сниться твое лицо Мне будет сниться как звонит телефон Из трубки твоего голоса звон» Обычно мне ничего не снится, но после моего того ночного звонка, Андрей часто посещал мои сны. Просто стоял милый и такой ранимый. Так стыдно было смотреть в его глаза, ведь я сделал ему больно. Ведь всё, как мне тогда казалось, закончилось. Я не хотел и не хочу быть для него просто опытом, хочу подарить ему чувство безопасности, тепло и счастье, но с каждым днем мне казалось, что всё, что остается от меня у всех, — сожаление о потраченном времени. «Любовь и смерть Познакомили меня с тобою Твой звонкий смех Подружился с моей вечной болью Чёрт, ну слезай С моего плеча, останься, ангел Двое в слезах Белым светимся на черном фоне» Мы абсолютно не похожи с ним, отличаемся буквально во всём, в роде деятельности, предпочтениях, внешности, увлечениях. В жизни бы не смог предположить, что буду с таким человеком, ведь моя тьма не должна притягивать такой яркий свет. Я всегда боюсь быть обузой и самое страшное — какой-то момент принять это настолько, что не подпускать к себе никого больше. Но Андрей. Ух. Мой милый кот, если бы он мог видеть себя моими глазами. Наверное, он самое прекрасное, что я видел в жизни, а чувства к нему ни на что не похожи. В такие моменты хочется закрыться, спрятаться и снова оттолкнуть его, наговорив того, о чём буду жалеть уже через несколько минут. Но после вчерашнего, я уже не смогу. Не хочу, не имею права. Позже, когда всё сияло чистотой и пахло каким-то лавандовым чистящим средством, а девушки, сдав работу и получив деньги, ушли. Андрей подошёл и как-то странно обнял, глубоко и будто бы отчаянно. Да что происходит?! — Андрей, всё в порядке? — задаю вопрос и очень надеюсь, что он кажется больше обеспокоенным, чем требующим. — Да. Я просто скучал, — ну боже, ну какой же он потрясающе милый. — Я тоже скучал, — говорю почти шепотом и, положив одну руку ему на затылок, а вторую — на спину, прижимаю к себе ещё плотнее. — Ты говорил, что мы прогуляемся, — глаза такие глубокие, ждущие и верящие. — Да, но у меня появилась идея получше, — хах, парень выгнул бровь и посмотрел так уморительно, что я не выдержал и поцеловал в нос. Андрей порыв оценил и, не успел я отвести лицо, взял за щёки поцеловал в губы, так властно и так сильно, что я с первой же секунды понял, что сейчас будет. Поэтому, немного оттолкнув от себя парня, стянул футболку сначала с него, а потом и с себя. Поцелуй возобновился, и теперь, чувствуя его голую кожу, натурально плавлюсь. Я в жизни бы не смог сказать, как мы добрались до спальни. Чувствую, как же сильно сейчас мешают штаны и как же мне не нравится наличие одежды на Андрее. Но, парень, видимо, читая мои мысли, толкнул меня на кровать и сам снял с себя всё. Занимаюсь тем же и, как только заканчиваю, обвиваю руками шею парня и тяну на себя, заставляя навалиться сверху. Поцелуй нежный, но настойчивый. А руками я чувствую, как напряжена спина Андрея. Казалось, что мы оба сейчас состоим исключительно из страсти, какого-то животного желания. Чувствую, как поцелуи блуждают по моему телу, вновь и вновь возвращаясь к белым полоскам на рёбрах и бёдрах, а когда Андрей языком начинает проводить по безумно чувствительным из-за пирсинга соскам, я слышу стон. Свой, протяжный и очень громкий стон. Это невозможно терпеть, да и терпеть больше некуда. Пик. Но, видимо, мой милый кот решил совсем иначе. — Где? — В тумбочке, — говорю, буквально задыхаясь. Андрей, всё так же между моих ног, опирается на руки, потом немного отодвигается, чтоб достать смазку и презервативы, а потом снова возвращается в исходное положение. Снова целует, облизывает шею, а я это время искренне поражаюсь его решимостью и настойчивостью. — Поможешь? Растягиваю парня, который сейчас уже не нависал, а сидел, слегка приподняв бедра на моём прессу. Поза, вообще, не самая удобная, но кого ж это волнует. Андрей. Вздымающаяся грудь Максима так и манит сделать на ней пару отметок, чем я и решил заняться, стараясь не напрягаться и не мешать парню готовить меня к поездочке верхом. Макс снова смотрит хищно, и я снова вижу чёртиков, танцующих где-то там, в его глазах, мыслях, желаниях и, уж тем более, действиях. Стараюсь себя сдерживать, не делать больно парню, оставляя вполне красноречивые знаки на его теле. Но, когда чувствую, что внутри стало пусто, не сдерживаюсь и прикусываю его, призывая либо вернуть всё, как было, либо заполнить чем-то более интересным. В ответ на мою укус снова слышу стон, очень громкий. Настолько, что, мне кажется, даже соседи на первом этаже его слышали, а Максим вообще на двенадцатом обитает. Слышу, как снова открывается тюбик смазки. А потом рука парня на моих бёдрах медленно направляет меня. Сев, стараюсь привыкнуть, расслабиться, хотя казалось, я не напряжён. Потихоньку двигаюсь вверх-вниз и, когда уже окончательно привыкаю, произношу: — Макс, хочу… сильнее, по-другому. Не сказать, что мне не нравится эта поза, просто я действительно сейчас хочу такой темп, который сам воспроизвести в таком положении не смогу. Уже стоя на коленях, с прижатой к кровати головой, и снова ощущая Максима в себе, просто отдаюсь ощущениям, ведь парень начал, как надо, и скорость именно такая, какая мне нужна. Комнату наполняют шлепки и стоны. Воздуха будто совсем мало, и я будто скоро вообще отключусь, но Макс, обвивая мою талию одной рукой, решил снова сменить положение. Теперь я уже буквально стою на четвереньках. А парень не унимается и проводит ногтями по коже спины, от чего хочется ещё больше прогнуться. А потом я чувствую руку Максима на своем члене и совсем теряюсь в ощущениях. Он двигает ей в такт наших бёдер. Не знаю, сколько проходит времени, то ли минута, то ли несколько часов, но первым заканчиваю я, и, благо, рука парня меня придерживает, не давая упасть на уже мокрую постель. И, следом за мной, Максим издает почти что рык и кончает. Отходили мы минут пятнадцать или больше, я уже и не знаю. Но, когда я возвращаюсь с душа, Максим, уже перестелив постельное бельё, стоит на балконе. Выходить к нему вот так, в трусах, не особо хорошая идея, ведь, даже несмотря на то, что вообще-то лето, сегодня прохладно и капает дождь. Так что я загружаю лежащее в коридоре бельё в стиралку и жду его в кровати. — Как тебе идея, через часика два-три поехать покататься на машине? — Хм, заманчиво конечно, но… — Но? — Но тогда тебе нужно будет надеть водолазку.