Бумажный журавлик

- Прошло две недели, а ответа на письма нет. Ни одного. Дошло ли до брата хоть что-то, - растер устало Цзю лоб, пока наливали чай и подкладывали песочные лодочки. Юань пожевал губу, ставя чайник на место. - На него не похоже. Он всегда отвечает... - Мгм. - Совсем ничего?.. - Мгм. - А посыльный что? - Еще не возвратился, - отхлебнул благодарно тот, немного опуская плечи. - Может, конечно, просто задерживается, на границах ведь неспокойно... Юань подложил ему в чай еще кусочек юдзу. - А если летучку-говорилку отправить? Цзю поморщился немного от мигрени, отпил еще и отнял пиалу, медленно кивая. - Об этом я не подумал. Может сработать, - и как ему в голову не пришло... все мозги выели со своими отсрочками. - Я подготовлю, - подрыгнул радостно тот, метнулся к комоду, завозился в нем шумно, пока сербали сонно чай. Вернулся с талисманом и кистью, на ходу облизывая кончик. - Но на такое далекое расстояние, - задумался тот, почесывая лоб, благо, краснота почти спала. - Только 4 слова получится, чтобы не сгорело раньше времени... Эх, недоработка, - заметно расстроился тот, опускаясь напротив. Цзю поправил халат на плече и хмыкнул, звякая пиалой. - Ничего, нам и этого хватит. - Как же все уместить в одно предложение, да еще и такое короткое?.. - А нам и не надо ему все выкладывать, - потянулся тот за фруктами, чуть сужая глаза. - Нам надо так, чтобы вернулся, как можно быстрее. Юань замычал понятливо и принялся рисовать. По мужу видно было, что уже придумал, как записать правильно, чтобы понял всю срочность. - Хорошо, - закивал весело маленький лорд, садясь удобнее. - Отпустят ведь?.. - запереживал тот немного. - Отпустят, - хмыкнул тот, смешливо растягивая глаза. - Могу гарантировать, что вернется в течение недели. Лишь бы дошло прямо в руки. - Дойдет! - закивал Юань, разделяя баловство. На их маленькой проделке, однако, день быть хорошим перестал. Началась рабочая суматоха, да такая плотная, что ни продохнуть, ни дух перевести банально. Если задуматься, таким был абсолютно каждый с момента, как обнаружили этот злосчастный клочок бумаги, еще и сложенный как попало. Эту кривую пакость лорд Шэнь проклинал троекратно, и потому, что доставила мужу столько проблем со здоровьем (он старался не думать, что сталось бы, если б не мастерство их главного целителя... следовало отблагодарить лорда Му, как подобает, когда разгребет общий аврал), так вдобавок порушила абсолютно все планы. Нет, новую шпильку он супругу вручит и домик на берегу наглому щенку назад не вернет. В него отправятся, пусть и позже, видимо... Однако, были и другие планы, целое множество. Теперь же, довольствоваться вниманием друг друга могли только на совместных трапезах и то не говорили даже толком, ведь оба были голодны: Юань, потому что мал телом и золотого ядра не имел, а значит зависел от пищи телесно, как любой ребенок, он же, потому что не спал вовсе, лишь проваливался в медитации скорее уж, падал в обморок... на 10-15 минут, когда подворачивалась возможность. Оттого также начал испытывать потребность в еде, округлился даже. Самую малость, но так разозлился на свое отражение, пока менял платья утром, что намеревался пропустить завтрак, принявшись упиваться чаем, пока беспокойно глазели напротив, но все же проглотил половину пряника, когда отломили от своего. Переживали, потому и съел. Проглотил бы любого живьем, лишь бы поправились скорее. Без взрослого тела, без духовных сил Юань умудрялся помогать и ощутимо. Продолжал браться даже за трудную часть работы, лишь бы распрячь его хоть немного. Цзю ценил это, не знал, как отблагодарить за все его старания. Цзю выкручивал себя до ниток, видя, как изводит себя, горбатясь над свитками. За рабочим столом тот будто становился еще меньше, сосредоточенный и хмурый, боялся ошибиться в расчетах, ведь подводила память, вырывая воспоминания фрагментами, словно мотыга клочки земли. Он мог забыть в процессе, забыться, что занят чем-то, запереживать, что отвлекается сам и отвлекает от дел его. Не отвлекал. Не должен был работать. Говорил ведь сам, что дети работать не должны. Что детство - беззаботная пора, полная игр и баловства. Счастливое время, когда ответственность - лишь длинное слово, которое трудно произнести. Когда солнце теплее, вода слаще, а деревья выше. Когда руки могут быть вымазаны только в цветной туши, сладком креме или траве. Когда не думаешь, откуда берется еда, не знаешь толком, как ее готовят, полагая, что кухня - лишь место, полное магии и аромата горьких специй, а не вынужденная мера, ведь для более трудной работы еще не дорос, потому долгие часы трешь чугунный котел, но стираешь лишь пальцы... Вздрогнул, вырывая себя из страшного воспоминания и погладил по спине, пока заплетал перед выходом. Уже открыл было рот, чтобы попросить снова, попросить остаться дома, отойти от дел, чтобы раскрашивал иллюстрации к книгам и мастерил для души, но в ответ посмотрели взволнованно. Я помешаю?.. Но как мог только. Разве мешал хоть чем-то?.. Потому лишь мотнул головой, привычно целуя в макушку, но мысль не ушла. Лишь прочнее засела в голове. Да, мерзкое проклятье отняло у Юаня взрослое тело. Но оно подарило ему новое, детское. Без шрамов и переломов, без синяков и ссадин. Развернуло чистый лист и занесло над ним кисть. Юань не рисовал, ведь не имел свободного времени. Ведь нес долю взрослого. Ведь не мог просто бросить, как есть... Цзю, вдруг, осознал, что бросил бы, не раздумывая. Только бы улыбался чаще и не спал на ледяном полу более, лишь бы не оставался один... Выходило, что бросал каждый день. Но не чертову работу, а его. От этой мысли так загорчило во рту, что почти сплюнул голодной желчью, но лишь сморщился, закрывая веер со звонким щелчком. Начала поедать мигрень, выронил кисть, затем столкнул чернильный камень локтем, не мог вникнуть ни в один из принесенных свитков. Отослал Фаня, лишь бы не сорвать на безвинном ребенке всю скопившуюся злость, но все равно рыкнул на любимицу, когда обняла внезапно за ноги, потому чуть не упал, минуя коридор. Малышка отскочила тут же, виновато поджав руки к груди, хотела было склониться, принявшись лепетать извинения, но остановил, садясь напротив. Растер по-босяцки лицо и прижал сложенные ладони к губам, коротко вздыхая. - Прошу меня простить. Я не хотел обидеть. Ты не виновата. Болит голова. - Виски? - чуть отогрелась та под его кошачьим взглядом, укладывая на свои указательные пальцы. - И лоб, - показал он на себе, растирая кожу над бровями. - Могу полечить, - закивала она, вытягивая руки. - Мне так мама, - она замялась, чуть зажевав щеку и продолжила тише. - Мне так мама делала, когда болело. Можно я помогу, учитель? Лорд кивнул и горячие детские ладони накрыли лоб, принимаясь растирать по кругу. Эту нехитрую магию знал и он. Такую магию знал каждый деревенский ребенок, ведь денег на снадобья не было, потому лечились, чем попало, даже вот так, чистым убеждением. Шан Я, так представилась девочка, когда снимали железные кандалы с тонких, будто спички, запястий. Была продана в рабство собственной матерью, ведь не могла более кормить такое количество ртов. Оказалась легкой, словно перышко, когда поднял на руки с каменного помоста. Умной не по годам, даже считала до 10, хоть и с ошибками. Не винила мать, любила искренне, но та назад не приняла. Мол, продали, значит уже не их ответственность, хоть и была выкуплена по милости благородными господами. Горе-родители предложили продать им еще детей, разного возраста, могли бы выбрать на свой вкус. Цзю замутило крепко, потому ушел сам и унес ребенка. Юань дело завершил. Пристроил остальных на попечительство хорошим друзьям. Те приняли с радостью. Старшие уже в школу пошли. Но те ведь еще нарожают, лишь бы денег дали... Шанечка, как прозвал ее ласково лорд, не оценив родительского (если оными их вообще можно назвать) полета фантазии по части имени, попросила оставить при себе, заверила, что будет учиться со всем старанием. На женский пик идти отказалась наотрез, потому поселили отдельно, не ютиться же юной барышне с шумными мальчишками, благо, остались пустые комнаты после подросших учениц. Девочек на их пике, однако, с каждым годом становилось все больше, если так продолжится Ци Цинци непременно посетит их с претензией. Лорд Шэнь вздохнул, с удивлением отметив, что болит меньше, да и засиделся сильно, потому отнял детские ладони, легко растирая. - Действительно работает. Благодарю за помощь. - Я рада, учитель, - просияла девочка, потому не сдержался и пригладил по голове, медленно поднимаясь. Та обняла быстро за ноги, отскакивая козленком, затем подскочила обратно, когда вытянули руки. Обнялись крепко без лишних глаз. - Умница, - пригладил снова высокий лорд чуть выбившиеся волосы на висках, вздохнул растроганно и опустил на пол. Может быть дочку... может быть... - Я пойду, Шанечка. Хорошего тебе дня. Она закивала, сцепливая пальцы в маленький замочек. Была единственной девочкой в своей возрастной категории, не признавалась, водила хорошую дружбу с мелкими засранцами, но скучала, украдкой поглядывая за старшими ученицами, училась у них, как плестись, как за собой ухаживать. Ходила за ним внимательным утенком, пыталась крутить такие же пучки, вязала лентами. Цзю приносил ей самых разных цветов, но брала неизменно зеленые. Благодарила застенчиво, когда одаривали. Смотрела тоскливо, когда прощались, хотя навещали ее каждодневно, чтобы не чувствовала себя одинокой, брошенной. Цзю не мог объяснить. Не привык выделять, не дозволял лишней близости с учениками, но встреч не пропускал, как бы ни был занят, хвалил за успехи, приглаживал ласково по голове и оправлял, если видел мятое. Справлялся о настроении, о том, с кем подружилась, а с кем повздорила и почему, отчего не доела, ведь так любит овощи на пару, не перенося жареное в масле, все ли имеет или в чем-то нуждается? Бывало принимался и Юаню рассказывать, как хорошо играла на уроке, как талантлива по части искусств, а ведь не имела никакого образования. Муж слушал внимательно и хитро растягивал глаза, но ничего не говорил. Подметил лишь, что с маленькой Инъин было также. Тоже брошенная, тоже подобранная, но многих ведь так спасли. Десятки, если не сотни. Тогда отчего же?.. Закололо грудь, потому вернулся и крепко обнял, пока стиснула в ответ, шумно сопя. Пожелал хорошего дня снова. Ощутил, вдруг, такую тоску, такое смятение, будто не видел очевидного, но чего именно не понимал искренне, потому поспешил убежать под рабочим предлогом. Шанечка долго смотрела вслед, перетирая пальцы. Будто ей не хватало чего-то? Но чего не говорила, а он не понимал по глупости. Он бы купил все, на что показала, но не просила ничего... Шла навестить, а он нарычал. Стало так скверно, что грязно выругался. А после снова утонул в работе, обложившись свитками. Поспел лишь открыть дверь, дабы забрать, наконец, партнера на законную трапезу, но снова прервали, объявив о срочном собрании. Цзю так перекосило в лице, так насыпало перца на внутренности, что чуть не сломил любимый веер пополам. Но, благо, успокоился быстро, извинился перед мужем и уже намеревался провести его домой, чтобы отобедал сам, без него, раз уж так вышло, но тот замотал несогласно головой, сползая с кипы подушек, ведь до стола ростом не доставал... - Я с тобой. - А обед?.. - Так и ты ведь не ешь, - оправил рукава маленький лорд, немного хмурясь. - Сам голодным волком намерен идти, а меня сытым бараном отсылаешь? Цзю улыбнулся, оценив остроту, но и сам помотал головой. - Голод мне только с руки, глядишь, обкусаю пару боков и закончим раньше. - Тогда и маленькие зубы будут полезны, - улыбнулся муж, пока миновали кабинет, остановился в дверях и посмотрел внимательно, уверенно кивнув. - Я с тобой. - Хорошо, - сдался без боя стратег, проглатывая тяжелый вздох. Обидел дочь, оставил мужа без обеда - не день, а сплошная хер... Ну хоть голова прошла, спасибо Шанечке. Да и компания Юаня сделала свое дело. Успокоился и пошел развязнее, не так ровно, да и не торопились они особо, не имея, ровным счетом, никакого желания посещать сие мероприятие. Дела шли плохо, но ощутимого кризиса не предполагалось, значит высокие лорды намерены были бранить кого-то из своих, публично и с особым рвением, как делали всегда, стоило кому-то оступиться и напортачить. Такое вот общественное линчевание частенько останавливал брат Юэ на правах лидера, и просто человека приятного, располагающего к себе, обладал сильным природным обаянием, потому мирил поссорившихся, сводил разведенных, спасал калечных... Как там, интересно, этот арданский соплежуй поживает? Не протер еще брату бока своими корявками? Цзю даже прицокнул, отодвигая кресло для мужа и тот поднял голову, озадаченно моргнув, но только замотал в ответ, помогая устроиться поудобнее. Ци Цинци, завидев эту картину, лишь сильнее закатила глаза, склоняясь к близсидящим. Лорд Шэнь отметил про себя, что и общая атмосфера, будто изменилась с их появлением. Гнусавые шепотки и раньше укрывали их совещательную, словно облако ядовитого тумана, но сегодня... Шан Цинхуа отчего-то таращился на него из-под лба, как заправский хомяк на тыквенное семя. Пару раз открывал было рот, но замолк в итоге и насупился, уставившись под стол на свои сапоги. Уж не намеревался и сегодня трапезничать подножным кормом?.. Последним явился глава Байчжань, даже не переоделся после спарринга (наверняка, мутузил кого-то из младших в образовательных целях), потому прибыл, как есть: в свободных холщовых штанах и белой рубахе, расстегнутой до ключиц. Даже не взмок толком, значит, либо только начал валять землю собственными учениками, либо подвернувшийся под тяжелую руку щенок оказался богу на один зуб. Оттого выглядел хмурым и немного раздраженным, сел на место (кресло по правую руку от Юаня никто более не занимал) без лишних расшаркиваний, проигнорировал несколько приветствий даже, склонившись к Юаню с коротким кивком, а после и вовсе откинулся спиной и сложил руки на груди, деловито закрыв глаза. Цзю подумал было, что чихвостить будут именно лорда Байчжань, но в образовавшейся тишине все взгляды, вдруг, устремились к нему. Не помер ли кто? Подумал стратег, пересчитав цанцюнское поголовье, но зверинец был в полной комплектации. Юань также оглядел собравшихся бегло и обернулся к нему с чуть вздернутой бровью. Вздрогнули оба, когда закашляли скрипуче в кулак. Глава пика торговли (ну, а кто же еще) принялся барабанить по столешнице пальцами, вздохнул нарочито тяжело и сцепил руки в замок. Вел себя теперь так каждый раз, когда собирались шумным курятником, протестовал на все, перебивал прочих и трепался без умолку. Будто ставил себя мысленно выше, чем остальные. Не лаял, разве что, в сторону лорда Цинцзин, лишь косился собачьими глазами, трусливо перегавкиваясь с теми, кто помельче. Цзю был вторым в их поколении. Был любимым братом. Был стратегом и подлинной дивой в мире искусства. Одним из самых состоятельных шишек их префектуры. Был чертовым бельмом на глазу, ведь выбрался из борделя лишь чудом, имеющим четкое имя. Слез с красного коня и умастился в дубовое кресло тощей задницей, затянутой в дорогой шелк. Смотрел колко и строго, отчитывал, будто мальчишку, при всех... Как смел! Кем себя возомнил, раз так распекал его за сущие мелочи?! Осмелел в отсутствие брата!? Упросил того доверить столь важный пост кошачьими глазами и горячими обещаниями? А чтобы муж не мешался коварным планам так жестоко проклял его?! А того и гляди, еще, что хуже... безбожное, нечеловечное... питал нездоровую страсть к маленьким детям, коими окружил себя на пике в сумасшедших количествах?.. Полно твориться произволу! Он поставит змею на место и совершит праведный суд! Подбодрил себя мысленно глава Цань, открывая рот. - Я думаю, мы все здесь знаем, зачем собрались сегодня и.... - Не имею ни малейшего представления, - вкрутил лорд Шэнь, собирая брови в хмурую складку. Сегодня все иначе. Он чувствует нутром, каждой жилой. Что-то не так. - Для столь срочных сборов существуют лишь три причины: нападение, смерть или предательство, - он проскользил по присутствующим узкими глазами, пока нерадиво поглядывали в ответ, замер на лорде Цань и вздернул бровь. - Судя по общему спокойствию - все уже в курсе. Посветите же и нас с супругом в произошедшее. Цингэ чуть дернулся, но глаз открывать не стал. Знал или нет, зачастую был непричастен. Если нет войны - ему нет дела до внутренних страстей. Разве что погонять по пикам предателя, а после закрутить до хриплых воплей, пока умоляет о прощении. Крутил. Умоляли. Дело минулых лет. С той поры и крыс не осталось, всех вытравили, но... Лорд Цань побагровел, преисполнившись праведным гневом, вскинул палец, пронзив им воздух и выпалил на одном дыхании, высоко, будто сдавили сокровенное носком ботинка, а может ему жало исподнее... - Вы! Вы никакие ни супруги! И не имеете права так называться! - почти завизжал тот, потряхивая пальцем. - Какими варварами мы окажемся в глазах публики, если прознают о подобном бесчинстве, - почти подавился слюной тот. - Взрослый мужчина делит постель с шестилетним ребенком! Зовет его мужем, считая сей брак благословленным небесами! Немыслимое бесчинство! Ваш учитель непременно бы... - перевернулся в гробу... Не закончил он, но каждый почтил секундно в сердце, коротко возведя глаза к потолку. - Мы требуем немедленного расторжения сего неблагочестивого союза! Вызволения лорда Цинцю из домашней тирании и его передачи в более надежные руки, покуда не вернет свой статус лорда! Ясно, как день, преследуя личные цели, вы - лорд Шэнь, допустили случившееся, дабы заиметь полную власть над всем пиком Цинцзин единолично! Вы порочите честь супруга, пользуясь его уязвимым положением! - Цань кончил запальную речь и осел в кресло, часто дыша через рот. Наступила тишина столь звенящая, что отчетливо был различим собственный пульс в ушах. Судя по слегка пораженным ахуевшим лицам, палку с запальностью речи глава пика торговли все же перегнул. Даже Цингэ открыл глаза и повернул медленно голову в сторону высказавшегося, заимев при этом не совсем понятное выражение. Будто увидел на стене огромного, жирного таракана и присматривался к его усам, решая, за какой бы из них первее дернуть. Лорд Шан прижал кулак к губам, мысленно простившись с нерадивым торгашом. Цинци мыкнула. Цинфан нахмурился. Юань будто проглотил что-то острое, сморгнул тонкую пелену, намереваясь ответить на недостойный выпад, но его опередили. Лорд Шэнь вскинул руку и сидящие неподалеку отшатнулись, ожидая, видимо, что в них полетит коленым железом или острыми спицами боевого веера, постоянно носимого стратегом с собой. Но тот лишь потянул серебряную шпильку из волос, гладкий пучок развалился, черной волной потек по плечам, лег, обрамляя лицо, лизнул бледные, будто восковые, щеки. В чуть мятом халате, простоволосым он почудился даже младше, чем выглядел внешне, хоть и перешагнул давно третий десяток. Спокойный и величественный, будто монарх, взошедший на голгофу, только вот Шэнь Цзю на казнь идти был не намерен, решил бы непременно сам, когда оборвет свою жизнь. Удавился бы скорее, чем позволил другому так распоряжаться собой. Потому лишь хмыкнул тонко, обнажив на мгновение зубы и отбросил бесценный гуань прямо в центр стола, отчего тот прокатился немного, жалобно звякнув и уставился зеленым малахитовым глазом, прожигая обвинителя. - К черту. Я не лорд более, - хрипловато бросил тот, всмотревшись в отброшенное с ощутимым презрением. - Я отрекаюсь от статуса. Более не являюсь ни временным главой Цанцюн, ни лордом Цинцзин, ни... - он замер, почти подавился звуком, переводя влажные глаза на сжавшуюся фигурку рядом. - Ни супругом лорда Шэнь. - Цзю... - зашептал ошарашенно маленький лорд, часто моргая, лишь бы снова не дать слабину. Не был готов к подобному, не мог ожидать, даже предположить не мог, что так унизят мужа публично, так легко бросят в лицо столь наглую, черную клевету, не подкрепленную ничем, кроме досужих мнений. Что тот просто примет, просто снимет... Но муж, вдруг, улыбнулся коротко, какой-то особенной, маленькой, но счастливой улыбкой, будто ощутил долгожданное облегчение. Отвернулся и оскалился, прочесывая сидящих глазами. - Верно, не лорд более. Но по прежнему брат главы Юэ и лорда Шэнь. А лорд Цинцзин - по прежнему свободный человек, потому, - он обернулся вновь, немного сжавшись в плечах и заговорил тише, заглядывая в глаза. - Потому сам решит, с кем уйти, а с кем остаться... - С тобой, - тут же выпалил Юань, почти дрожа от непролитых слез. - Я уйду с тобой... - Немыслимо! Да вы ведь запугали его, потому и идет на поводу! - УЙДУ С НИМ! - рявкнул Цинцю, мгновенно забравшись на стул с ногами, ткнул в торгаша пальцем и затряс им угрожающе в воздухе - Еще хоть слово в адрес моего... моего... Моего, мать вашу, жениха и я за себя не ручаюсь! Даже этими руками, - затряс он сжатыми в кулаки ладонями, принимая крайне угрожающий вид. - Даже этими несуразными руками вам ваш гуань так глубоко затолкаю, что не найдут даже с факелом! - Да как вы смеете! Мы ведь за вас... - Зверье грызливое! - вкрутил Юань, тыча в глазеющих. Утер быстро нос, чтобы не текло позорно и стянул свой гуань, метко швыряя к уже лежащему. - Отрекаюсь от статуса лорда! Завещаю свой пик брату Юэ, а до его возвращения оставляю его на внутренней автономии! Запрещаю вмешиваться в дела и самовольно распоряжаться ресурсами! Запрещаю распускать учителей и учеников! - прибил тот напоследок, четко проговорив условия передачи, теперь не могли ослушаться, ведь передал по всем правилам, если не считать прямым и грубым нарушением тот факт, что получатель отбыл по долгу службы, а возвратится... Напишет ему письмо с извинениями за весь этот бедлам. Брат поймет. Задышал часто, ведь пришлось говорить громко и быстро. Обернулся удивленно, когда повторили жест, распуская хвост. Цингэ стянул гуань с хмурым молчанием, также рассыпав волосы по плечам и кинул в центр. - Покидаю пост. - Покидаю пост, - поддержал лорд Шан, развязав и свой узелок, пока таращились во все глаза. - Отхожу от общих дел до принесения публичных извинений, - добавил лорд Му, сцепливая руки в замок, обернулся к приятелю и кивнул. - Приношу свои глубочайшие извинения, что не смог пресечь сей... сей крайне недостойный выпад. Не могу, однако, покинуть пост и бросить больных. Прошу войти в мое положение и не держать зла. - Спасибо, - шмыгнул тихо Юань, кивнув в ответ. - Конечно, мы очень на вас рассчитываем. - Лично прослежу, чтобы ваши дети были досмотрены в полной мере. - Благодарю, воспользуйтесь всем, что посчитаете полезным, - склонился коротко бывший стратег, смахнув черную копну за плечо, оглядел их веселую компанию и хохотнул хрипло. - На том и разойдемся. Не вижу более смысла осквернять ваше общество. Он поднялся, подавая руку и помог спуститься Юаню. Следом поднялся Цингэ, молча проскрипев стулом по паркету и, наконец, Цинхуа, весело заложив руки за спину. Он и не надеялся, что получится так эпично, был рад уйти вслед за приятелями, а заодно заимел долгожданный отпуск, который непременно... - Ладно, бог войны! - крикнул глава Цань, побагровев всем собой от этой их выходки. - Тот хотя бы присмотрит за лордом Цинцю, ведь не разумеет толком, что творит, будучи отравленным собственным супругом! Не даст затащить в бордель и защитит до возвращения главы Юэ! Но вы то, лорд Шан, куда собрались?! Бывший глава снабженцев обернулся, покручивая рыжеватую прядь. Пожал коротко плечами и усмехнулся. - На оздоровление! - Как это понимать?! - А чего непонятного, - дернул тот плечом, отворачиваясь. - Ухожу в бессрочный отпуск. Уезжаю к семье. - Вы!.. - Я! - отсалютовал тот, исчезая в дверях. Совещательную снова укрыла тишина. В ее звенящих слоях, наконец, поднялся и главный целитель, растирая устало виски. Был честен перед собой, ведь донес остальным свою точку зрения, убедил даже, как показалось попервя, но все было тщетно. Все равно наломали дров, да такую кучу, что пылая, та обогрела бы добрую часть горы. Растоптали хрупкое и оборвали тонкое. Желали лишь гнать, не пытаясь слушать. Не умея, будто. Сами вырыли себе яму под ногами. Достаточно глубокую, чтобы барахтаться в ней безвылазно до возвращения отбывшего главы. Осознавали ли, что будет, когда прознает о случившемся? Неужто надеялись, что просто повздыхает тяжело, виновато покачав головой, мол, недоглядел, не вразумил вовремя? Сталось бы, в каком-нибудь другом, отличном от их, мироздании, где обожаемый брат был бы ядовитым не только на слова, но и на поступки, от мягкой натуры и страха перед одиночеством закрыл бы глаза на подобное унижение, но в их обстоятельствах... Не для того, тот искал своих драгоценных Цзюи Ба, коими прожужжал все учительские уши и чуть не повредился умом, когда все-таки был отпущен на поиски, достигнув почетного статуса, но обнаружил лишь остывшее давно пепелище на брошенном некогда общем пристанище. Выл и метался, как заправский сумасшедший, все твердил, что не сдержал обещанное, чуть было и мечом себя не заколол в разгулявшемся искажении, но вовремя подоспели местные. Они то и сообщили, что мол да, погорели помещичьи имения с хозяевами в придачу, но поделом им, нечестивым, годами над рабами измывались, с два десятка на тот свет отправили... На вопрос о спасшихся, закивали активно, что мол выбрались живехонькими все подневольные, да разбрелись, кто куда, покуда жандармы не переловили. Да и свободные души нынче, ведь никому более не принадлежат по законам людским. Но когда описал двух конкретных, смутились и стихли, прошипев злобно, что не выдадут ни за какие деньги. Пришлось объяснять и доказывать, что являлся пусть не кровным, но братом, потому ищет родных и на награду не поскупится, лишь бы отвели поскорее на место, где приютили и дали забрать домой на выхаживание. Но по прибытии, никого в пустой мельнице не обнаружили, хотя пострадали мальчишки изрядно, облизнуло огнем с ног до головы, засмолило ступни и спины. Тому, что с кошачьими глазами даже волосы съело, потому обрезали по уши серпом, чтобы не носил запах гари, напоминая себе о страшном. Второй обрезал следом, дабы снова стали равными. Отдал старосте, как плату за снадобья и кров. Сказал продать мастерам, дабы набили гладкой копной кисти для письма. Даже с обожженными щеками был хорошенький и большеглазый, словно птенец. Его тонкий, будто журавль, братец научил как сказать, чтобы не обманули с ценой, но рука не поднялась продать красоту такую, годами растимую, потому оставили себе. Принесли и показали даже, чтобы убедился, о тех ли шла речь. Лишь взглянув на содержимое свертка к главе вернулось искажение и пришлось заново отпаивать несчастного отварами, пока бредил лихорадочно, что никогда себя не простит за промедление. Хватал Цинфана, тогда еще такого же зеленого, лишь взошедшего в ряды старших учеников, за рукава и рыдал надрывно, будто получил в кульке не каштановую копну, а как минимум ноги... Тряс его за плечи и повторял, что не возьмет в толк, чем же спугнул их, махоньких, что те удрали тихими кошками, как же позаботятся о себе и своих ранах в преддверие холодной зимы, чем же будут лечиться и кормиться, ничего не имея за душой... Взял себя в руки, отрыдавшись, и отдал приказ, чтобы прочесывали близлежащий лес до каждого сорняка и упавшей шишки, забравшись на коня для пущей скорости. В кожаном седле и парадной мантии смотрелся достойным сыном благосостоятельных родителей, статный и видный. Только красные пятна щек и мокрые глаза выдавали в нем того щуплого, едва живого мальчонку, когда-то поднявшегося до самых ворот центрального пика лишь на своих худеньких, будто прутики, ногах. Нынче же прибыл с палисандровым экипажем, с крупной суммой, выплаченной за талант и безупречную службу, намеренный выкупить и увезти непременно своих дражайших, завернув предварительно в самые мягкие ткани, отпаивать лучшим чаем и откармливать сладостями. Чуть ли не бредил весь путь сюда, сетуя, как соскучился за прошедшие годы. Как места себе не находил, будучи разлученным с ними, что не мог отправить даже весточку, боясь, как бы не упрятали куда-то до его возвращения, прознав об удачном пристройстве. Цинфан кивал ободрительно, но не понимал услышанного. Зачем же ждать столь долгий срок, если можно было бы просто... выкрасть их?.. Уж с учителем тот договорился бы, со своим то красноречием, чтобы принял двух невероятно талантливых, как утверждал сам Юэ, мальчишек под свое крыло. Выходил и подрастил, спрятав за своей фамилией. Помог опериться, а там и при себе бы оставил, взойдя на обещанное место. Пестил бы и лелеял, как планировал изначально. К чему же были такие долгие сборы, если дело не терпело отлагательств?.. Но посчитал, что не пристало благородному мужу говорить о подобных... методах и промолчал, оставшись при своем. Но был отчего-то уверен, что именно помпезность их делигации, а также облаченный в дорогие доспехи Юэ Цинъюань, разъезжающий по бедной, откровенно говоря, нищей деревушке верхом на вороном черном скакуне, стали причиной чужого бегства. Ведь не только он изменился за минулость лет. За такой срок даже росток обращается розовым кустом и непременно отращивает шипы. Ни одна роза не захочет быть сорванной, если не возжелает иного сама, своим сердцем. Да и как возжелать, коли срывали, не спрашивая, если верить досужим слухам... И есть ли розе дело, срывали золотыми руками или серебряными, коли хотела теплых человеческих?.. От подобных мыслей передернуло даже, потому и сам пришпорил коня. Отчего то захотелось взглянуть на них, на этих журавликов, как окрестили сбежавших парнишек сельчане. И как странна была на юмор судьба, раз оставила это прозвище, взрастила до титула, закрепила за статусом. Как превратила из кошек в тигров, вытянула и закалила, заострила клыки и зубы, ведь более не принадлежали никому, кроме самих себя, потому паковали спокойно вещи, намереваясь отбыть в кратчайший срок. И каким чужеродным, нежелательным ощущалось их отбытие, потому пришел проститься и просить, чтобы писали о своем местонахождении, хоть и не были обязаны, о своем самочувствии, не нуждаются ли в чем... Хорошо бы, если отделаются лишь штатским сокращением, а не кровавой дуэлью. Замечательно, если заполучат малахитовых журавлей назад, на солнечный пик, ставший пристанищем для множества брошенных душ. Если б исполнили задуманное и навестили его на Цяньцао, распили чай вместе, обсудили насущное. Но простят ли подобное... Лорд Шэнь о порядке волос более не переживал излишне, закрутив в высокий хвост, чтобы не мешались и не лезли в лицо, покуда занят оставшимися делами. В простом зеленом ханьфу, без украшений даже, смотрелся видным молодым дельцом, переговариваясь с мастерами и договариваясь о суммах. Юань переоделся вслед, в легкое тех же цветов, не изменяя традиции. Что-то писал и рисовал спешно, окружив себя детьми. Заинтересовало, потому подошел ближе, запрятав руки за спину и чуть склоняясь, пока заглядывал поверх блестящих макушек. Дети сопели расстроенно, кое-кто даже всплакивал мелко, но шума не поднимал, дабы не сбивать и не перебивать несвоевременно. Выяснилось, что бывшие лорды решили отправить детей на заслуженные каникулы, но не просто разослать по домам (что сталось бы с теми, кто дома не имел?.. А ведь таких было множество), а чтобы были при деле и хорошем настроении, потому решено было организовать полноценный досуг с кружками по интересам, конкурсами и соревнованиями. Силком, однако, никого не держали, тех, кто намерен был уехать домой и повидаться с родными также учли. - Мастер Няо выделит вам сумму, - продолжил Юань, указывая открытой ладонью на кивнувшего в ответ старика. - И поможет с организацией перекладных, однако, вы не можете покинуть пик без сопровождения, как и вернуться на него, - постучал тот серьезно по бумагам. - Вам обязательно надлежит уведомить заранее и либо дождаться родных, чтобы отправиться уже с ними, либо договориться с кем-то из старших, кому, - сдул он челку, замотав предварительно волосы в пучок, - например, также будет с вами по пути или не трудно составить компанию. Этот запрет касается всех, кому не исполнилось 18-ть, - принялся помахивать чуть угрожающе тот кистью, пока следили внимательно десятками глаз. - Это очень серьезный момент. Это ваша безопасность и наше, - постучал он себя по груди, снова хмурясь, - с лордом Шэнь, спокойствие. Потому прошу вас, не добавляйте седых волос на старости лет... До чего забавно это звучало, если учесть их положение дел... Кхм. Дети закивали вразнобой понятливо, потому принялись было к следующему вопросу, но заметили притихшего гостя, неловко задрав удивленные лица. Лорд Му помычал задумчиво, почесывая подбородок. - Какая хорошая идея. Думаю, и моим бы отдых не помешал, можно было бы отправить компаниями по 5 человек, двое старших, трое маленьких на один экипаж. Скомпоновать по префектурам. - Можем договориться, - присоединился к обсуждению подошедший Шэнь Цинцю, деловито сложив руки на груди. Условились, просчитав выгодность и ударили по рукам. Сборы затянулись дольше, чем планировали, отбывали давно затемно, уложив напоследок детей, ведь иначе извелись бы сами и извели старших, но ночевать решили не оставаться, дабы не давать злым языкам лишний повод для слухов. Попрощались, скрипя сердцем и уже собирались садиться в экипаж (Шэнь Цзю своим традициями не изменял также, единолично пик, может быть, и покинул бы налегке, верхом, но с Юанем неизменно путешествовал как полагается, да и в дорогу с собой собрал приличное количество сундуков), когда к провожатым в лице целителя и бывшего снабженца, отбывающего следом, неожиданно, на экипаже ничуть не хуже, сбитом на северный манер и утепленном, добавилась еще одна рослая фигура. Лю, мать его, Цингэ просто обогнул их сбоку, лихо закидывая средней наполненности (и что только сунул в него в таком то количестве... сменку по белью?..) походный мешок к остальной, пристроенной кипе, а затем, как ни в чем ни бывало, распахнул дверь и уже поставил на подложку носок сапога, когда угрожающе ткнули веером в спину, не сдержав раздраженное цоканье. - Экипаж спутали в потемках, ваше высочество? - прошелестел бывший стратег, покручивая металлическим краем. Стало быть, и правда спутал, не заморачиваясь особо, на чем передвигаться, лишь бы великанские ноги было куда вытянуть. Вот паршивец... Но тот, вдруг, обернулся, уверенно замотав головой. - Нет, я не спутал. О, боги... дайте сил и терпения... - Разве? - разозлился замученный лорд. Пусть и бывший, но не позволит подобного отношения. Ни к себе, ни к мужу. Даже мысленно было тошно звать его иначе... В любом случае, он здесь более никто, а значит может себе и дуэль позволить, если придется. Лишь бы двинулись уже с Юанем в доходный дом у подножья, на горячий ужин и крепкий сон, коего не наблюдали последние сутки ни в каком количестве. Беднягу почти качало от усталости, потому стоял, ткнувшись в его бедро виском и обхватив себя руками, но силился держать глаза открытыми, бодрился, как мог, чтобы не доставлять лишних хлопот. Право слово, первый час ночи на дворе, а он тут со своими... Бестолочь невоспитанная. - Могу предположить, что намерены ехать с нами? - прошипел Шэнь сквозь зубы, приобнимая сонного мужа за плечо. - Все верно, - спокойно ответил тот и у Цзю покраснело в глазах. Огреет один раз хорошенько его по хлебальнику и в добрый путь. Уже перехватил было поудобнее веер, когда зацепили ласково за пальцы свободной руки, тонко улыбаясь. - Ничего. Поедем вместе, раз лорду Лю с нами по пути, - зевнул в конце Юань, прикрываясь ладонью. Растер лицо и стал забираться в повозку. Цзю придержал, прожигая стоящего напротив, но более спорить не стал, оставив последнее слово за мужем. Уже намеревался влезть следом, но вспомнил о своем и спрыгнул обратно, подходя к целителю. Протянул целую кипу замысловато выведенных талисманов. Чуть нахмурился, пряча освободившиеся руки за спину и сцепливая в замок, не привыкший одаривать чужих, но не отблагодарить не мог. - Это вам для связи. Записывают голос. Воспроизводят один раз и сгорают. 5-6 предложений смогут вместить. Брату Юэ, однако, 4 слова от силы, слишком долгий путь. Последняя разработка лорда Шэнь. Чтобы активировать, просто обведите пальцем символ наверху. Имя получателя проговорите в конце, за слово оно не считается. Полетит лишь к тем, кого знаете лично. Видели и помните. Облик возьмет из памяти, ничего более не зацепит. - О, благодарю, - покрутил заинтересованно тот. Значит, не против держать в курсе дел?.. Какая, однако, дивная вещица и как только придумывает подобное... - Распорядился также, чтобы доставили вам к утру благодарность за помощь в делах пика. За прочее буду должен и рассчитаюсь чуть позже, - неловко кивнул напоследок бывший лорд, мелко покусывая щеки изнутри. Не мог предположить, что потребуется столь... крупная сумма, коей и так хватило с трудом, чтобы не нуждались ни в чем до возвращения брата. Все же, обеспечить такое количество детей... Потому не мог отплатить как полагается. Их дорога также требовала немалых средств, Юань требовал, как и оплата информаторских услуг, и... Целитель спрятал руки в рукава, коротко мыкая. - Можете рассчитаться сейчас. - К сожалению, не имею... - Не деньгами. - Услугой? - глянул тот из-под лба, даже в нынешнем своем, лишенном статуса, положении мог бы подергать за ниточки, но был сильно ограничен в возможностях. Целитель, однако, мотнул головой. - Обещанием. - И каким же? - зыркнули настороженно в ответ, напрягаясь всем телом, будто ожидали подлянки. - Что непременно навестите, будучи оба в полном здравии. Я приберегу лучший чай для этого важного дела и очень буду ждать, - кивнул тот в сторону экипажа, растягивая губы и ощутил что-то знакомое, будто лизнули изнутри шершавым языком, когда повторили, возвращая улыбку, тонкую, но благодарную. О прощении не стал заводить и речи. Не ему настаивать на подобном и не ему с подобным уживаться после. Но приложит руку к надлежащему наказанию, когда завершат все разбирательства. - Договорились, - пожал Цзю протянутую ладонь, впервые, наверное, задумавшись, насколько она сухая и шершавая, ведь частенько терли мыльным корнем, работали со спиртом и разного рода ядами. Обращали их лекарством. Имели свое мнение на многие вещи, местами даже с ним схожее, оттого почти не вздорили на общих собраниях. Горячую и плотную ци, гнущую и распрямляющую, но никогда не рвущую, напротив, латающую по возможности, ведь и без того редко давался в руки... И снова немного закислило во рту, но подходящих слов найти не мог будто, потому повторил еще раз, совсем тихо, не сдержав короткий вздох. - Договорились... - Да, - улыбнулся тот шире и сухая ладонь сжалась ощутимее, отпустила, выудила небольшой мешочек из рукава и передала, наконец, получателю, ведь почти забыл, закрутившись по, теперь уже общим, делам. - От мигреней. Наслышан, то ваше средство успело истратиться. Надеюсь, сумел подобрать подходящее, испробовал на себе, сработало неплохо. - Благодарю, - смутился заметно бывший стратег, припрятывая уже себе в рукав, когда нахохлились, встревая сбоку. - А нас с господином Лю на чай ожидаете? - затарахтел чуть обиженно лорд Шан. - Ожидаю, - кивнул тот и ему, и второму молчащему, будто массивный валун. - Доброго пути. Ожидаю добрых вестей. Надеюсь услышать их лично. - Благодарю, - повторил тихо этот колючий человек, незаметно растирая ладони под рукавами и заторопился к экипажу. Сбегал, дабы не видели зарумянившихся щек и ушей в свете ночных огней. Не привык, что думают не дурно, как прочие, что ожидают на чай, что обеспокоились его извечными мигренями... Что присмотрят за детьми, за Шанечкой, что развлекут сбором полезных трав, организовав для остальных тоже. Что будут... ждать обратно?.. Цинфан улыбнулся шире, заприметив таки розовое пятно на шее. И, вдруг, подумалось, что знал о нем так много. Больше, чем прочие. Больше, чем следовало, наверное, ведь тот так прятал прошлое, прятался сам, когда приближались пуще допустимого. Теперь же казалось, что поступал глупо даже, подозревая в жестокости, пусть и малой. Что могли бы стать добрыми друзьями, пусть не такими близкими, как сталось с Юанем, но все же... Лорд Шан отсалютовал первым, запрыгивая к себе, почудилось, что поприветствовал кого-то внутри, но что только не мерещится на ночь глядя... Следом взмахнул коротко и Лю Цингэ, когда забрались устало внутрь, более не оборачиваясь, и забрался следом сам. Тронулись с места небольшим конвоем, подняв легкие облака пыли. Цинфан еще какое-то время смотрел им вслед, затем на большой серп луны и лишь после неторопливо двинулся назад, вынул подаренный талисман и закружил пальцем, задумавшись, что именно сказать, поразмыслил мгновение и заговорил, разглядывая задумчиво темные кроны наверху. Журавли улетели. Обидели. Жду. Талисман задергался в руке, стоило представить чужие черты, и тут же вырвался вон с задорным визгом разрезав тишину. Миллионы... Подумалось, вдруг, и стало чуть спокойнее на душе. Ведь точно не пропадут, пока есть друг у друга. Но все же... скорее бы возвратились домой... Домой... Именно туда и намеревались ехать в первую очередь. Размышлял тяжело бывший глава Цинцзин, вредно отвернувшись от назойливого попутчика. Пригладил сопящую макушку на коленях и сонно заморгал сам. Был излишне импульсивен, но разве мог и дальше... Нет. Замотал несогласно сам себе. Поступил правильно. Выбрал главное, важное. С остальным разберется позже. Но как быть, когда снимут проклятье?.. Юань вернется на пост. Цзю непременно попросит об этом сам, ведь должны, как минимум, выбрать преемника из числа старших. Как быть с детьми, коих взяли под крыло? С теми, кто нуждался особенно? С Шанечкой?.. Подступило, вдруг, к глазам. Заскребло горло. Простился спехом, доверил Инъин, пообещал писать так часто, как сможет. Взял слово, что нос вешать не будут, что вскоре увидятся, но сдержит ли... Выходило, что сдержит. Да и что оставалось, если хотел и дальше быть мужу полезным. Заключат новый брак, заключат ведь?.. И вернется законным супругом, будет младше по статусу, вторым, но это никак не затруднит. Не станут ли, однако, подлянить нарочно, лишь бы досадить лорду Шэнь, ведь снова притащил змею в кармане...что обручился с изгнанником?.. Обручится ведь?.. Предложит снова?.. Захочет ли его?.. Такого... Цзю замер, вытаращившись широко в окно. С ним такое порой бывало. Думал то об одном, то о другом, о третьем, а после обнаруживал себя у мужа на груди, пока заглаживал ласково, вытягивая из искажения. Интересовался непременно, о чем тот размышлял, отчего вздумал так именно, а не иначе, расспрашивал подробно. Крепко спал сейчас, да и тошно было так его мучать своими глупыми переживаниями, потому ткнулся в кулак губами и отвернулся совсем, натянувшись внутренне. Насупился раздраженно, твердо решив, что со всем разберется, когда настанет час, а покуда и смысла мозги морить нет никакого. Никакого... Совсем никакого... Совсем... Решил было отвлечься от тяжелых размышлений, но не было ничего, чем мог бы занять себя и не разбудить спящего, кроме разглядывания крайне спокойной физиономии напротив. Насупился пуще и зашипел, поправляя теплый плед на чужом плече, жаль, что единственный, следовало достать два для Юаня. На размытой колее трясло. - Могу надеяться, что подготовили пик к своему отбытию надлежащим образом? - куснул тот на пробу и сам не зная до конца, какую реакцию хочет получить. Но тот лишь отвлекся от видов и кивнул, отвечая приглушенно. - Да. - И куда же намерены двигаться дальше? - А вы? - А почему вас это интересует? - А вас почему? Цзю вытянулся раздраженно, закатил глаза и махнул рукой, мол, отвечать не намерен, но байчжанский охламон никуда не делся, напротив, сел чуть развязнее, вытянул ноги в бок, но, благо, хоть не ему совал помеж, а ведь бывало, что и совал, не умещаясь габаритами. Растер коротко большие пальцы рук друг о друга и кивнул за окно. - Вернетесь? Когда вырастет? ГЛАВНОЕ, ЧТОБ У ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ВЫРОСЛО БОЛЕЕ! Цзю передурнуло даже. Так цапнуло, что не нашел подходящих слов, лишь уставился зло из-под бровей, зацепив едва губу зубами. Не собачиться же при спящем Юане... Ишь, интересно ему! А не пошел бы он со своими вопросами! Может, выбросить его с кареты на полном ходу и пусть шествует далее на своих двоих! С такими то лапищами и лошадь не нужна! До города в 3 шага доберется! Да, он и сам как лошадь! И чего только вылуп... Но бог войны, видимо, его молчание понял по своему, переменился тут же, нахмурился, сцепливая крупные руки в замок, подался вперед, мотнув головой. - Не допущу более. Не бери в голову. Как вернемся, брошу ему меч. - Куда? - растерялся бывший стратег, красновато моргая в ответ. Что несет?.. Что не допустит?.. И кто позволил, ему тут тыкать! Ни манер, ни совес... - К ногам, - кивнул тот на свои пыльные сапоги и снова пронзительно уставился из темноты, будто заправский барс. Цзю только мыкнул, дергая носом и отвернулся. Не понимал до конца... - Но ты вернись. Когда Юань поправится. Возвращайся с ним. - Не нуждаюсь в указаниях, - показал тот зубы, окончательно растерявшись. Что это за перуэты такие?! Намерен его, будто предателя по всем 12-ти пикам гонять?! А после раздеть до нижних халатов и розгами бить, дабы другим неповадно было??! - Извольте не вмешиваться в дела посторонних, коли не просят обратного, - зашипел тот, взволнованно подобравшись, почувствовал, что заперт со зверем, а клетка мала, что сам пустил его внутрь, близко, к сопящему мужу за спину. Не попытается ли его спящего отобрать, когда свалится без сил?.. Вернет на пик? А после и его силой... под замок?.. Разлучит?.. И так его эта мысль встревожила, так оголила нервы, что чуть не вскочил, ощутив, вдруг, как колотятся руки, как кипит кровь и солонеет во рту. Как тесен экипаж и как далек брат, непременно вставший бы впереди, чтобы закрыть собой... Ци-гэ, почему тебя нет рядом, когда ты так нужен? Почему?.. Был готов броситься из кареты сам, как есть, мятым и взъерошенным, лишь бы схватить супруга и скрыться в темноте. Уже дернулся к двери, когда вскинули руки, стягивая мантию с плеч, но сняв, отчего-то... уложили на его, чуть дрожащие, неторопливо опускаясь на место. Глянули за окно и кивнули, снова вытягивая ноги. - Холодно тут. И поздно уже. Не бери близко к сердцу. А с этим я поговорю. Пусть сам придет, - бросил тот легко, будто камушек по воде и откинулся совсем назад, закрывая глаза. Скрестил руки на груди, принимая черты гладкие и ровные, будто взаправду собрался почевать, а не тащить его обратно по вязкой грязи на праведный суд... Вырвалось само. Хриплым шепотом. Не успел даже... - А если докажут обратное... - Не докажут. Ложь все это. - Не хочу его видеть... - Пусть признает, что оскорбил зазря, что опорочил имя и честь, - заговорил тот тихо, не открывая глаз. Вздохнул носом и побарабанил пальцами по массивным предплечьям. - Станется и на коленях приползет. Заставлю. Отдыхай. - Какая... чушь... Не нужны мне... его извинения... - обмяк бывший лорд и сам проваливаясь в бархат обивки. Стал почти свинцовым: и голова, и руки. Будто кончился весь и ничего не осталось, кроме зудящих глаз и мерзкого колючего комка. Как бы ни глотал, не выходило протолкнуть его дальше горла. Бодрился, не желал уступать сну, все всматривался в холодные черты, все жевал сказанное в голове. По всему выходило... что и Цингэ был на их стороне? На его стороне?.. Что действительно ушел вслед, что не поверил?.. Что... Ушел, очевидно, не сменив платьев даже, как есть, лишь добрал необходимый минимум. Ведь накидка пахла солью, дорожной пылью, мыльным корнем и мускусом. От мужланов, бывало, пасло, как от зверья в загоне, но Цингэ в их почетные ряды не входил. Что удивительно, если учесть сколько тратил на тренировки: личные и ученические. Пах так и в юности, когда были младше, совсем зелеными. Часто притягивался с мокрой головой, заплетенный наспех, будто нарочно полоскался, прежде, чем будут квасить друг другу носы до кровавых соплей... Цзю хохотнул даже еле слышно и обмер, поняв, что намочил щеки. Поспешил утереться, но слезы полились снова, будто не могли более оставаться внутри, будто скопились в таком количестве, что переполнили его до краев, как чашу. Потому вскинул диковато глаза, опасаясь, что застигнут врасплох, но спали крепко, мерно дыша через нос, чуть склонив голову набок, обнажили шею, не боялись совершенно, что вцепится и разорвет. Доверяли или были глупы беспробудно?.. Уверился, что не увидят позора и совсем расклеился, приобнимая спящего. Зарылся в чужой воротник носом, чтобы не наделать шума, да так и отключился, исчерпав все резервы. Не видел более, как смотрели из темноты беспокойно, как замаячили первые огни, покуда въезжали в город. Как остановились перед доходным домом и пожилая хозяйка уж было хотела постучаться в дубовую дверцу, но та распахнулась сама. Из нее показался высокий, статный мужчина, прижал палец к губам и кивнул за спину. Та заболтала понятливо головой, провела до покоев, покуда нес маленького. Сынишку, видать, ведь клал бережно, укрыл по самый нос и спешно ушел за вторым прибывшим. Завернул в плащ, да так ловко, что и лица не разобрать, потому зашептались весело, что несет спящую девицу, ведь имела длинные и темные, будто чернила, волосы, собранные в чуть растрепавшийся хвост. Подивилась, что платил золотом, не справившись о цене даже, но спать пошел не к жене с сыном, а в другие, соседние покои. Стребовал, чтобы не будили, покуда не встанут сами, но чтобы держали горячим горшок свежей каши на кокосовых сливках. Но где оные раздобыть во втором часу ночи не знала... решила, что по утру отправит девок на рынок, чтобы поспрашивали, вдруг, кто торгует такой диковинкой, пересчитала ночной улов и завалилась на лавку, поджав ноги в истертых чулках. Юань закрутился во сне, не привыкший спать в грубом, стянул один рукав, но спутался во втором и заныл тихо, покуда помогли вялой рукой, не приходя в себя. После под нее пустили, когда подлез, крепко обняв. Сопел шумно и пек бок, будто угли. Цзю было скинул свое одеяло, но подмерз по утру и затянул половиной, накрылся уголком и скрутился сам, зябко нахмурившись. Снил странное, страшное... Что заперт в пещере с барсом, большим и белым, лосненым, будто масляное пятно. Изломанном и воющим, скребущим каменный свод, покуда истекает слюной и пеной. Не признающим никого и ничего, мечущимся в предсмертной агонии. И так его было жалко, так жалко, будто был родным, близким и важным, хоть и боялся страшно его зубов и когтей... Снилось, что режет руку, сам, своим мечом, лишь бы напился, лишь бы прожил дольше, покуда не выйдут на свет, не выберутся, но тот не пьет, лишь воет тихо и жалобно, пока гладят по спине, размазывая красным. Дышит тяжело и надрывно, тычется в рану носом, лижет шершаво, заживляя, смотрит в глаза своими, человеческими, но объясниться не может, а он не понимает и только сжимает его, принимаясь и сам выть от горя, ведь начал остывать, совсем обмякнув. Что держит тяжелую морду в руках, целует в мокрый нос и сам стекает на пол, забившись под шерстяной бок, ревет жгуче, цепляется красными пальцами, дрожит листом, ведь оказался абсолютно нагим под ледяным сводом пещер. Что почти рычит, когда силятся отнять косматую гору, что заламывают руки за спиной, что ломают их... Дернулся и замер, уставившись в потолок. Бред несуразный снил и ранее, но чтоб такой... живой и осязаемый. Продышался стянутой грудью и зашарил испуганно руками в полутьме. Искал мужа, но постель оказалась пуста. Где очнулся и почему в выходном, в уличном?.. Уснул? Но как добрался сам и где Юань?.. Юань. Юань. Юань.. - Доброе утро, - заговорили сбоку, потому обернулся быстро и сник плечами, ведь улыбались весело во весь рот, потянул руки, покуда забирались на кровать, обнял крепко и снова лег, устраивая на груди. Придавили ощутимее, будто немного вытянулись даже за ночь, но могло ли... - Ты так крепко спал, не стал будить, но так захотелось пить... - Нашлось? - Мгм, на кухню спустился. - На кухню...- повторил приглушенно бывший лорд, осматривая убранство покоев. Какая вычурная роскошь, пошлая и несуразная, никогда бы не взял подобное, тяжелое и пыльное, предпочтя покои поменьше, но свежее, ведь проще мыть. Пригладил по голове и прижался щекой, заскрипел сердцем, уже и позабыв от части каким ощущалось мужнее ядро, непременно бы влез в него сейчас, лишь бы согреться, но так тоже годилось, главное, был рядом и живой... Юань притих под руками, ткнулся носом и зашептал, принимаясь растирать ледяные плечи раскаленными пальцами. - Кошмар?.. - Да... - Снова... снова про... - зажевал последнее, посерел лицом заметно. Был бледен и хмур, когда рассказывал ранее. Про странные сны, дурные до крайности, будто сутками не отлипал от курительной трубки, ведь снил, то кувшин без дна, то дождь из стрел, то полную плошку железных осколков и ел ведь спокойно, деревянной ложкой, покуда резали щеки и горло, сыпались из живота... Чушь полнейшая, но муж переживал, замирал всем собой, тянулся обнять взволнованно. Юань отмер снова, когда помотали отрицательно головой. - Нет, не про него. - Про меня?.. Цзю задумался даже, ткнув глазами в тяжелый балдахин, в махровые кисти и тощих львов у изголовья. Прикрыл на мгновение и снова замотал. Ощущал иначе. - Нет... - Расскажешь?.. Уставились выжидающе и серьезно. Сжались под руками и нахмурили лоб. Отчего то показалось, что не стоит ворошить прошедшее. Что переборет сам и делиться не станет, потому улыбнулся тонко и глубоко вздохнул, поднимая волной. - Так пить хочу... - Сейчас! - подскочил Юань, спешно сползая с постели. Озаботился не только собой, принес с кухни целый графин, потому лил им чуть мимо, не мог удержать ровно от тяжести. Наполнил плошку до краев и передал в руки, уж было думал залезть обратно и спросить еще раз, но затянули сами, не сделав и глотка. Вскинулись и поймали за пятку, хитро растягивая глаза. Юань задергался было, осознав всю уязвимость своего положения. Хотел уж пригрозить строго, что страшно обидится, если совершат задуманное, но не успел даже воздуха набрать, когда принялись пытать... От подобного терял рассудок даже взрослым и так себя стыдился... Защекотали злорадно, потому принялся брыкаться, громко хохоча. Уполз на край, схватившись за простыню, но затянули обратно, потому свез все постельное до середины. Взмолился, но не помогло. Стал драться даже мелко, как мог, содрал его верхний халат, но едва ли позволил бы себе серьезную грубость... Хотел дотянуться до подушки, но сложился листом и взмок глазами. Так устрашился, что не сдержится, не сдержит... Но не признаваться же в подобном! Вздохнул залпом и завопил, не придумав иного... - ЛЮ ЦИНГЭ!!! Замерли оба, когда шарахнуло об стену с такой силой, что пошло трещинами и посыпалось крошкой. Бог войны замер напротив, снова мокрый головой, не одетый толком, только в банном халате, завязанном кое-как и наспех, босой. Омывался, очевидно, соблюдая утренний туалет, а они тут... Но отчего тогда держал меч в руке?.. Мылся с ним?.. Брал с собой и в отхожие места, лишь бы не расставаться ни на секунду?.. Всмотрелся в их растрепанный дуэт, в раскуроченную постель и тюкнул лезвием об пол, пока бежало ручьем по лицу и спине, накапало на паркет даже, натекло в небольшую лужицу. Замер на раскрасневшемся Цзю глазами, чуть злом, ведь помешали, прервав баловство. На темной, спутанной копне, свезенном рукаве халата, оголившем острые ключицы и часть плеча. На Юане, отчего-то, малинового цвета, будто долго висел вниз головой. Распятом звездой, без одного носка... - Ге-ге... как я рад тебя видеть, - захлюпал тот растроганно носом, покуда переворачивался тяжело на живот, благодаря весь божий пантеон. Сдержал. Едва, но, благо, помощь подоспела. Такого позора не вынес бы... Не вынес... Право слово, как любой здоровый мужчина имел свои фантазии, деликатные, но вполне понятные для человека разумного, не темного по части любовных игрищ. Коли уж и бить ключом, то только забывшись от страсти, под любимым мужем, не имея силы в ногах или запытать уже его... чуткого... до состояния схожего, но чтобы так... в таких скверных обстоятельствах...напившись, будто вьючный осел... Жуткий позор... - Я твой должник, дружище... твой должник, - замямлил тот, неловко натягивая носок обратно. Не держал зла на супруга. Ни капли. Как мог только? Тот ведь не желал ничего дурного, не мог знать, что налакался воды, просто озарничал, отдохнувши. Цзю цокнул тихо и отвернулся, перепоясываясь. Поднял с пола, собрал черный шелк с плеч, чтобы затянуть высоко, оголил тонкий поворот шеи и вереницу позвонков. Был белым, будто молочная пена. Насупился, по-босяцки перехватывая ленту зубами, покуда склонялся чуть вперед. Юань, от жгучих мыслей, от такого зрелища стал уже не малиновым, а бордовым. Чуть не позеленел сам, под цвет мужней ленты, когда понял, что глазеет не один. Друг смотрел также, цепко и внимательно, видел ли раньше эту его часть?.. Ведь был одет строго, по всем правилам, затянут в воротники. Может, по юности, когда еще не перенял высокий пост, когда ходил учеником и вязал высокие хвосты из удобства, дабы не лезли в лицо, покуда осваивает искусство меча. После не мог, ведь непременно распускал, собирая очаровательным пучком лишь челку на затылке. Теперь же бог войны замер в дверях, вытаращившись, будто на ожившего святого. Юань товарища понимал, но... Будто весь зачесался изнутри и соскочил с кровати, выпроваживая спешно, покуда не увидел еще чего, лишнего... - Ах, лорд Лю, в самом деле! Вздумали пруд нам тут развести?! - зашикал на него Юань, пихая, чтобы шел обратно, в банную, заканчивать свой туалет. Но тот даже с места не сдвинулся, вынудил барахтаться беспокойной лягушкой в ногах, покуда прикладывал все усилия. Чертовы детские руки, а ведь целую телегу мог одной правой от земли оторвать.. Муж обернулся на шум, смяв ленту губами, перехватил рукой и вскинул бровь. Цапнул глазами раздраженно. - Вам, ваше высочество, заняться более нечем, кроме как болото здесь разводить? Или это мода такая у высоких господ, расхаживать по чужим опочевальням, считай, в чем мать родила? - бровь взлетела выше, пока стягивал хвост, распекая строго. - Пришли себя показать? Что ж, показали, а теперь ступайте, откуда пришли, дабы не очернять свой светлый лик плебейским присутствием. Но ведь тоже отрекся от статуса. Выходило, что были равны, однако... Однако, был и остается наследником фамильного достояния, оттого с короной лорда или без нее, по-прежнему важная птица. Цингэ дернулся, опуская глаза, неловко смялся даже в плечах, зарозовел, будто и правда устыдился распущенного внешнего вида, но Юань, вдруг, нутром почуял, что дела хуже, чем представлялось... Лорд Лю был гордым и своенравным, имел свое мнение на любой счет и свято его придерживался, редко сходя с колеи. Но едва ли, такая мелочь, как спешный выход в банном халате, смутила бы его до такой степени... Цзю уколол остротой? Задел самолюбие? Но не дал ведь никакой оценки увиденному, стребовал лишь удалиться. Но тогда... Под сердитыми кошачьими глазами грозный бог покраснел пуще прежнего и Юань, вдруг, ахнул, отшатнувшись. Мог ли близкий друг... делить с ним одну болезнь?.. - КЫШ! - зашипел испуганно, опомнился, ведь гнал приятеля так грубо, будто собаку... Но терпеть более не мог. Ни секунды! - Топай давай! Ге-ге! Немедленно! - М... мгм, - отмер, наконец, тот, приходя в движение. Отвернулся, не поднимая головы и со всего своего исполинского шага, шустрого крайне, дался носом прямо о дверной косяк... Даже заклинательское ремесло бессильно перед человеческим невезением. Нерасторопным, Цингэ, язык не повернулся бы назвать. Тот был умел и ловок, и ровно столько же, сколь ловок и умел, был не обучен как себя, собственно, латать при подобных случаях, веда ранился редким образом, в бою, как правило, а там уж латали лекари, исходя семью потами. По инерции запрокинул голову назад, чтобы не замарать ненароком чужое, но подоспел Цзю. Прижал свой смятый верхний халат, ведь схватил первое, что подвернулось под руку, к разбитому носу и нагнул вниз, ухватив цепко за затылок. Заругался, но вяло, был напуган малость и взволнован сам, выкрикивая в коридор. - ЛЬДА! ИЛИ ХОЛОДНОГО ЧЕГО! БЕГОМ! - гаркнул он низкой служке, замершей с облезлым веником в руках, сцепил пальцы сильнее и зашипел. - Куда башку крутишь! Опусти немедленно! И рот открой! Пусть ртом течет! - бежало слабо, разбил едва, больше кожу содрал, но стих и перестал противиться, ощутив, как дрожат мелко чужие пальцы, прощупывая его переносицу. Цзю забледнел лицом и взмок, отнял ткань и прижал обратно. - Не останавливается... Вот идиотина... Такие глаза огромные отрастил, а ни черта не видишь! - шипел тот сбивчиво. Отвел к кровати, перенял холодную бутыль молока, видать, с подвала достали, из запрятанного, да и где бы раздобыли им лед за столь краткий срок, до их горы то 2 часа пешком. Усадил и прижал к переносице, пока чуть морщились, солоно сглатывая. А когда кровить таки перестало, стал крутить его лицо, оглядывая. - Чудом не сломал... Только кожу стесал, но это ничего. Быстро затянется, - растер висок и махнул рукой. - Иди уже... Но не вздумай в банную! Слышишь? Откроется заново от жары. Иди вниз. К хозяйке. Пусть вызовет целителя. А впрочем... - заклинатель ведь, заживит сам. И чего только шума навел... Не ребенок давно... Такой дуболом, что за сутки и следа не останется. Растер уголки глаз и вздохнул, покуда поднимались, глазея. - Полежи немного и спускайся на затрак. Мы подождем. Юань закивал, прижимая, успевшую, согреться даже, бутыль к груди. Провел до двери, потоптался в проеме, затем вернулся к кровати и сел, закрутившись мысленно, но муж отвлек, приглаживая по плечам. - Давай переоденемся пока и надо бы заплестись. - Давай! Но пока меняли платья, поглядывал коротко. На мужа, на чуть островатые плечи и тонкую талию, бледные росчерки шрамов, уже изгадившихся за давностью лет, но местами еще ощутимых, если вести пальцами. Тронул один, на боку, забывшись, потому чуть дернулись, обернувшись с легким удивлением, посмотрели также, выискивая чужой интерес, но замотал яростно головой. - Ничего-ничего, это я так. Так просто... - улыбнулся тот неловко, принимаясь и сам спешно одеваться. В простых одеждах ощутил себя спокойнее и лучше. Размяк под тонкими руками, покуда причесывали и аккуратно плели. Мякнул довольно, когда причмокнули в лоб напоследок и ухватил за рукав. - А можно... можно я тоже? - зашептал неловко. Муж ощупал свою макушку, опуская глаза. - Криво вышло?.. - Нет! Совсем нет! - заверил спешно, приподнявшись, упершись в одеяла коленями. - Не идет?.. - ОЧЕНЬ ИДЕТ! - вцепился тот в его плечи, активно закивав, сопнул и зарозовел. - Но может... часть распустим? Цзю оглядел его смущенную физиономию внимательно и потрогал плотный хвост. - Я не совсем... - Слишком хорошо получилось... И вид замечательный... Глаз не оторвать... И глазеть буду не только я... - поджал тонко губы Юань, накрыл малиновые щеки ладонями. Муж всмотрелся блестящими глазами, растер шею и кивнул. - Делай, как считаешь нужным. - Прости меня... Я просто... можем не менять, честно, это я так... с дуру... - Глупости какие, не вижу сложности, - отвернулся тот, подставив тонкую спину. Протянул гребень. - И дурости здесь не наблюдаю. Все разумно. Переплетай, как видится, - припечатал чуть хрипловато тот, распуская ленту. Юань замер, почесав пальцы серебрянными зубцами, обнял быстро и принялся разбирать. Часть откинул вперед, наметил пробор. Из-за детских рук плел посредственно, старался очень, но все равно упустил кое-где прядь. Закрутил косу и стянул бантом. Отполз и смущенно ссутулился, пока трогали изучающе, проскальзывая по солидной длине. Заправили тонкую прядь за ухо и довольно кивнули. - Благодарю. Красиво вышло. - Посмотришь, хорошо?.. Как в работе. Если с хвостом было удобнее... - Не намерен отягощать себя трудом в ближайшее время, - дернул тот мелко плечом, поднимаясь. Разглядел в медном зеркале, откидывая за спину, потянулся кошкой. - Планирую провести его в праздных гуляниях, растратив казеные бюджеты на себя и сердечного попутчика, - он обернулся. Полубоком, с новой прической и в легком платье выглядел тонким лотосом. Улыбнулся и растянул весело глаза. - Покуда ожидаю занятных предложений. Юань вытянулся сурком, уловив суть дела. Влип в его улыбку и сцепил руки замком. - Согласен с вами. Надеюсь, сердечный попутчик долго ждать себя не заставит и предложениями непременно угодит, - разволновался тот, ведь не был уверен, сколь быстро сумеет избавиться от чертового проклятья. - Но могу заверить, что приложит все усилия, чтобы более трудом не были отягощены вовсе, занимаясь лишь душевными потребствами. - Вот как, - вскинул тот бровь, деловито качнув затянутым бедром. Так был хорош в этом любимом, узком изумрудном... Прошагал до кровати и сложил на груди, побарабанив легко длинными пальцами. - Звучит, конечно, дельно, но не хотелось бы, чтоб забросили за работой. Одинокой душе никакие потребства радостью не станут. - Конечно, - вздрогнул Юань, подлазя ближе. - Не допущу подобного. Я непременно придумаю, непременно... - А-ю, - заговорил тихо муж, вытягивая руки, потому ткнулся в живот носом и притих. - Не бери на себя лишнее. Ничего сейчас не бери. Ничего не думай. Даже обо мне, - кивнул тот, когда испуганно округлили глаза. Загладил до затылка и зашептал. - Думай о том, чего бы тебе хотелось. Думай о себе. - Чего бы хотелось?.. - Да. - Поесть?.. - И поесть тоже. Чего бы ты хотел сейчас? - Каши... - вздохнул Юань, ткнувшись успокоенно виском. Не отказал сразу. Намерен и далее ждать. Слава богам... Ох, как же ему повезло с его терпеливым А-Цзю... И как сладка оказалась мысль, что предложит снова, правильно. Что сделает, как надо, как положено, имея ум и состояние. Что костьми ляжет, но обеспечит супруга всем надлежащим, распряжет умственно и освободит душевно. Чтобы учеников на уровень тянул, лишь располагая свободным графиком. Под настроение. Чтобы оное имел лишь в хорошем расположении. Имел его и свободное время, личное. Ведь обладал множеством горячих увлечений, силился доделать сложное панно, настоящий шедевр, сочинял урывками, порой наигрывая, писал простое, детское, чтобы рассказывать на ночь. Такое трогательное и милое... Чтобы более ничего не терпел, не держал плечами тяжелее новой шубы, только ее и держал, собственно. Чтобы задумался сам, чего хочет, о чем мечтает... - На кокосовых сливках, но где их достать... - Достанем, - улыбнулся тот и всмотрелись широко. Чтобы не боялся. Чтобы не переживал. Чтобы не болел внутренне... Чтобы улыбался, как сейчас, легко и весело. Костьми ляжет... - И лунных пряников с кунжутной начинкой... - Хорошо. - И фруктов в сахаре... - Хорошо. - И... и, - замельтешил немного, переминаясь, покуда ожидали. - И съездить домой. Мы так давно там не были... - Хорошо, - кивнул тот, припечатывая в макушку. Уже миновали дверной проем, когда потянул легонько за рукав, огибая. - А ты чего хочешь? Но муж лишь моргнул задумчиво, медленно пожимая плечами. - Оттрапезничал бы. - А еще? - М, - замялся тот, опуская глаза, покуда держали цепко за руку. Поразмыслил и двинулся вперед, увлекая за собой. - Прогулялся бы. - А куда? - Туда, где еще не были. - Так везде, ведь, были, считай... - Тогда в другой город, - заговорил тот увереннее, даже кивнул сам себе, подтверждая дельность предложения, ведь и правда располагали свободным временем, до годовщины и до возвращения брата. Могли бы двинуться к сестрам неспеша, с остановками в городах, в интересных местах и красивых храмах. Юань также заболтал согласно головой, подхватывая добрый настрой. - Я слышал будут давать театр, неплохой даже, в том, что к югу, в часе езды. Про Нюйву и великий потоп! - М, - мыкнул муж, пропуская вперед, к столу, за которым уже успел расположиться чуть мятый бог войны. Видать, взаправду послушался и лег, не оправился даже толком, так и выполз, лишь в нижних халатах с заметной, но уже затянувшейся ссадиной на носу. - Видели уже. И великий потоп и великанов, - поддел тот, покуда прихлебывали из чаши. Звякнули ей об стол и чуть нахмурились. - Стало быть, вы с Юанем - Нюйва и Фуси ? - струганул в ответ тот, пока опускались напротив. Клацнули зубами и смахнули с плеча косу. - В опиомном бреду не выдумал бы такую несуразность, как человек, - зашуршал раздраженно стратег, разливая по пиалам чай. - Да и где бы раздобыл столько грязи, дабы вылепить вам подобного? - То была глина, а не грязь. - Грязь от глины мало чем отличается, - фыркнул тот, подзывая мальчонку с бамбуковым подносом. - А-Цзю, но они совсем разные, - отлип от окна Юань, припомнив, что отхожее место так и не посетил... Да и не хотел уже, вроде бы... Потому перенял чашу, благодарно кивая. - Глина - это минерал, состоящий из очень маленьких частиц. Осадочная порода. Неорганическая, а вот земля напротив - органика в чистом виде, потому такая рыхлая. - Вот как, - кивнул супруг, отпивая. И как только держал столь... разные знания в голове?.. Кивнул на лорда Лю и мыкнул. - Стало быть, и правда из глины. Ведь не родит ничего живого при всем желании. - Не родит, слишком плотная, - согласился Юань, болтая ложку ягодного варенья в чае. - Соглашусь, рыхлой не выглядит. - Но много потребуется. - Да, долго придется лепить. Особенно руки. - Но можно по 3 пальца только. - По три мало будет, не сможет держать меч. - Четыре? - Тогда непременно с большим, для крепкого хвата. - Может тогда и рук четыре? - Дельно. И в каждую по мечу, - кивнул спокойно Цзю, пока подливал мужу чай. Лорд Лю дернул плечом, парируя. - Какой полет мысли. Стало быть, лепить будете также в четыре руки? - О, нет-нет. - Хватит и одной. - С четырьмя пальцами. - И одним большим обязательно. Отпили одновременно в гудящей тишине, но Юань не сдержался и прыснул в кулак, закашлялся даже. Захохотали глухо, дабы не тревожить прочих. Цзю постучал его по спине открытой ладонью, справился, что прошло и запросил горшок горячей каши на кокосовых сливках. После подивился, что принесли так быстро, будто наколдовали. Даже бурлила еще. Налил мужу, покуда винился перед товарищем. - Ге-ге, тебя непременно лепил настоящий умелец! - закивал тот, пока жевали мясное рагу, чуть нахохлившись от обиды. - Человек - не горшок ведь. Так просто не вылепишь, - зачерпнул немного сверху, подул, довольно болтая ногой, покосился на супруга, облизывая. - А вот Цзю, к слову, смог бы. Он лепит хорошо. Даже сложные вазы тянет и руки у него сильные. Стратег подул на свое, вскидывая бровь, покуда смотрели чуть удивленно. Не могли представить, чтобы сидел, сгорбившись над гончарным кругом, с грязными по локоть руками, сосредоточенный и хмурый, давил глину и тянул стенки... Тянул... что он там тянул?.. Вазы?.. И где только научился этому?.. В цветочном доме?. - Не взялся бы я такое лепить, - прицокнул тот. - Столько глины не перемну, руки отвалятся. - А я помогу, - хохотнул Юань весело и вздрогнул, ведь тюкнули пиалой. Зарозовели, коротко кашляя в кулак. Сели нарочито ровно и засипели. - Вот как. Сколь талантливы лорды искусств, раз умеют и такое. Когда планируете снова лепить? - Когда вырасту, - пожал плечами Юань, тяжело вздохнув. - Такими руками... разве что мелкое что слеплю... Собачку, например. - Если и представляю его высочество, то точно не собачкой, - цяпнул Цзю и тот запунцевел еще пуще, уставился волком, почти закипел. - Кошечкой? - улыбнулся весело Юань. - Мгм, барсом. - Ой, и правда! Теперь непременно хочу! Отправимся позже? В мастерскую на окраине? Там есть тихая комната на солнечной стороне! Научим ге-ге лепить! Может тоже изготовит что-нибудь памятное! - Отправимся, - кивнул муж, оборачиваясь к притихшему гостю. Право слово, почти порядочным выглядит, покуда молчит. Сегодня молчит подозрительно много. Так сильно ушиб нос? Болит, если говорить?.. - Изволите с нами? Тот замотал отрицательно, задумался и кивнул. Решил лепить кошек. Не на память, а так... Для души просто. Потому что любил с детства. На том и договорились, принявшись за трапезу. Над пиком Байчжань уже вовсю пекло. Ученики собрались на площадке, давно разогрелись и размялись, успели пробежать несколько широких кругов, теперь же сидели кто где, на матах и на траве. Крутили удивленно головой, переговаривались тихо. Повскакивали, когда заприметили старшего, но тот шел странно, тоже оглядывался по сторонам и тер ладони. Приблизился и неловко кашлянул в кулак. - Не приходил еще?.. - Нет. - Не видели со вчера. - Сами ждем. - И в покоях нет... - Так ведь солнце высоко! Встает с петухами! - Ушел к тиграм? - Как мог? Дикого прогнали! Не слышал? - Да-да, покинул пик прошлой ночью и мужа унес в зубах. - Вот как... - Тогда на Аньдин? Вдруг там? - Уехал также! Вслед за тиграми! - Да, как же так? Сразу двоих изгнали? - Нет, сам ушел. - В тихом погребе... - Мыши водятся. - Крысы скорее! - Где же лорд Лю? - Спросим на пике целителей, - вздохнул старший, растирая беспокойно руки. - Может подскажут... Цзю шлепнул гладкий шар на гончарный круг. Задумали лепить новый чайный сервиз. Юань красил чашки, выводил рыбок на дне. Вымазал щеку голубым, утер нос рукой и намазал желтым, повернулся к приятелю и ахнул. - Как чудесно вышло! А-Цзю, посмотри! Стратег наклонился, коротко мыча, пока протягивали готовую кошку. Белую, с карими глазами. Чуть кривую, но видно было, что расстарались, потому закивал одобрительно. - Недурно. - Отличная кошка, - поддержал друга Юань, пришлепывая по плечу, отчего и его намазал голубым малость. Лорд Лю выводил на второй, белой также, тонкие усы, мотнул благодарно и снова сгорбился, макая в зеленый. Им и вывел глаза. Рассмотрел и улыбнулся тонко. И правда, недурно вышло.