Истории о любви и страсти в мире Магической Битвы

Ты просыпаешься от того, что кто-то щекочет тебя по носу. Моргаешь, пытаясь сфокусировать взгляд, и видишь над собой белоснежные ресницы и сияющие, как летнее небо, глаза. — С днем рождения, дорогой, — говоришь ты, улыбаясь. Сатору лежит рядом, облокотившись на локоть, и его лицо освещено утренним солнцем, пробивающимся сквозь жалюзи. Он уже давно не спит, это видно по его бодрому выражению. — Спасибо, — отвечает он, и его голос звучит хрипловато после сна. — Но если это все, что ты приготовила, то я разочарован. Ты смеешься и пытаешься отодвинуться, но его длинные руки ловят тебя за талию.  — А что ты ожидал? — Хм-м, — он притворяется задумчивым, прижимая тебя к себе. — Как ты смотришь на то, чтобы начать этот день правильно? Его губы находят твою шею, и ты вздрагиваешь от прикосновения. Его поцелуи медленные и настойчивые, оставляющие горячие следы на твоей коже. Ты запускаешь пальцы в его мягкие белые волосы, и он тихо стонет от удовольствия. — Сатору, — шепчешь ты, когда его рука скользит под твою футболку. — У тебя же сегодня планы... Вечеринка... — Вечеринка будет вечером, малыш, — возражает он, отрываясь на секунду. — Сегодня мой день рождения, и я хочу получить свой первый подарок прямо сейчас. Он снимает с тебя футболку одним плавным движением, и его взгляд становится темным и голодным. Твое дыхание сбивается, когда его пальцы проводят по твоему ребру, затем ниже, прямо к бедру. — Ты такой нетерпеливый, — говоришь ты, но сама тянешься к нему, чтобы снять его майку. Под тканью его тело твердое и рельефное. Ты проводишь ладонями по его груди, чувствуя, как учащается его сердцебиение. Он наклоняется и захватывает твои губы в настоящем поцелуе — глубоком и влажном, заставляющем забыть обо всем на свете. Его руки одновременно нежные и требовательные. Они исследуют каждую знакомую кривизну твоего тела, но каждый раз, как в первый. Когда он снимает с тебя последнюю преграду, его глаза задерживаются на тебе, полные такого обожания, что у тебя перехватывает дыхание. — Ты мой самый любимый подарок, — говорит он тихо, и на мгновение исчезает его обычная игривость. Затем он накрывает твое тело своим, и ты теряешься в ощущениях. В том, как его кожа прилипает к твоей, как его мышцы напрягаются под твоими ладонями, как его дыхание смешивается с твоим. Он входит в тебя медленно, давая время привыкнуть, но в его глазах горит нетерпение. — Сатору, — зовешь ты его, когда он начинает двигаться. Его ритм сначала неспешный, почти ленивый, но с каждым движением нарастает. Он смотрит тебе прямо в глаза, и ты видишь в его взгляде всю ту безудержную, всепоглощающую страсть, которую он обычно скрывает за маской беззаботности. — Скажи мое имя еще раз, — просит он хрипло, ускоряясь. Ты повторяешь, и он целует тебя, заглушая твой стон. Его пальцы сплетаются с твоими, прижимая твои руки к подушке. Ты чувствуешь, как нарастает напряжение внутри, волна за волной, с каждым его толчком. — Я... я не могу... — выдыхаешь ты, но он только улыбается той дерзкой, самоуверенной улыбкой, которую ты так любишь. — Можешь, — шепчет он тебе на ухо. — Для меня. Сделай это для меня в мой день рождения. И ты срываешься, кричишь его имя, цепляясь за него, как за якорь. Он следует за тобой почти сразу, срываясь с тихим рыком, и ты чувствуешь, как его тело содрогается в последних конвульсиях. Несколько минут вы просто лежите, дыша в унисон, в лучах утреннего солнца. Он все еще внутри тебя, его лицо зарылось в твою шею. — Ну что, — наконец говорит он, поднимая голову. Синие глаза сияют озорным блеском. — Это был только первый подарок, верно? День ведь только начался. Ты стонешь, но улыбаешься, потому что знаешь, что с Сатору Годжо ни один день рождения не бывает скучным. Особенно, когда он решает, что ты — главный подарок, который он будет распаковывать снова и снова. Ты лежишь, прижавшись к его груди, слушая, как его сердцебиение постепенно замедляется. Его пальцы лениво перебирают твои волосы. Тишина утра кажется совершенной, наполненной теплом и довольством. Но покой длится недолго. Ты чувствуешь, как его тело постепенно напрягается под тобой. Рука на твоей спине замирает. Ты поднимаешь взгляд и встречаешь его взгляд — синий и пронзительный, в котором снова зажегся тот же голод, что и полчаса назад. — Что? — шепчешь ты, уже зная ответ. Он не говорит. Вместо этого он переворачивает тебя на спину с неприкрытой целеустремленностью. Его взгляд скользит по твоему телу, медленно, оценивающе, и ты чувствуешь, как под ним загорается твоя кожа. Он опускается между твоих ног, и его большие, теплые руки ложатся на твои бедра. — Сатору, мы же только что... — начинаешь ты, но твой голос прерывается, когда он наклоняется и проводит языком по внутренней стороне твоего бедра. Поцелуй легкий и почти невесомый, но от него по всему телу пробегают приятные мурашки. — Мало, — говорит он голосом, густым от желания. Его дыхание обжигает твою кожу. — Было приятно, но недостаточно. Я хочу больше. И прежде чем ты успеваешь ответить, он опускает голову, и его рот находит тебя. Точный и безошибочный, как будто он знает каждую частичку твоего тела лучше, чем ты сама. Первый же контакт заставляет тебя вздрогнуть и вскрикнуть. Это не поцелуй — это заявление. Уверенное, властное, лишающее дара речи. Он не спешит. Он исследует тебя языком с методичной, почти научной тщательностью, отмечая каждый твой вздох, каждый стон, каждый трепет. Он находит ритм, заставляет тебя двигаться навстречу ему, и скоро ты уже не помнишь, почему хотела сопротивляться. Твои пальцы впиваются в его белые волосы, не то подталкивая, не то пытаясь удержать, но он только глубже прижимается к тебе, и его тихий довольный звук вибрирует прямо внутри тебя. — Сатору, пожалуйста, — вырывается у тебя, когда волна наслаждения начинает смывать все мысли. Он поднимает взгляд, не отрываясь. Его синие глаза, обычно полные веселья, сейчас темные, сосредоточенные, и в них отражаешься ты — растрепанная, покрасневшая и полностью отданная на его милость. Этот взгляд — почти так же интенсивен, как и его язык. Он ускоряется. Давление становится точным и неумолимым. Мир сужается до точки под его губами. Ты кричишь, когда кончаешь, тело выгибается в дугу, а он держит тебя на месте, мягко, но непоколебимо, высасывая каждую судорогу, каждую дрожь, пока ты не падаешь на кровать, обессиленная. Ты лежишь, пытаясь отдышаться, а он поднимается над тобой, вытирая рот тыльной стороной ладони. На его лице — выражение чистой и самодовольной гордости. Как и всегда. — Вкусно, — произносит он хрипло. — Но мне нужен десерт. И я хочу посмотреть. Прежде чем ты понимаешь, что он имеет в виду, он легко поднимает тебя с кровати. Ты слабо протестуешь, ноги едва держат тебя, но он ведет тебя через спальню к большому стоячему зеркалу в углу. Он останавливается перед ним, держа тебя спиной к себе. — Смотри, — шепчет он тебе на ухо, обнимая за талию. Ты видишь в отражении свое запыхавшееся лицо, растрепанные волосы и разгоряченную кожу. Видишь его за своей спиной — высокого, могучего, с глазами, которые сжигают тебя дотла. Его руки скользят вверх, чтобы зажать твою грудь, а ты невольно выгибаешься, прижимаясь к его твердому и горячему телу. — Смотри, как ты прекрасна. Как ты хочешь меня. Он прав. В твоих глазах в отражении горит тот же огонь, что и в его. Он опускает одну руку между твоих ног, и ты видишь, как твое лицо искажается от нового приступа наслаждения, когда его пальцы скользят по влажной коже, легко входя в тебя. — Видишь? — его голос низкий, насыщенный бархатом. Он двигает пальцами, и ты стонешь, не в силах оторвать взгляд от того, как твое тело реагирует на его прикосновения. Это невероятно откровенно, возбуждающе и почти неприлично — видеть себя такой. Затем он убирает пальцы, берет свой член в руку и направляет к твоему входу. В зеркале ты видишь, как твои глаза расширяются в предвкушении. Он входит медленно, не сводя с тебя глаз в отражении, наблюдая за каждой твоей эмоцией. Это невыносимо интенсивно. Чувствовать его внутри себя, глубоко, и одновременно видеть это — как твое тело принимает его, как твои руки хватаются за его бедра, как твоя голова откидывается ему на плечо. Он начинает двигаться, и ритм его бедер совпадает с учащенным биением твоего сердца. — Ты видишь это? — он целует твое плечо, не отрывая взгляда от зеркала. — Это все мое. Только мое. Ты не можешь ответить. Ты можешь только смотреть, как он владеет тобой, как твое тело отвечает каждым движением, каждым стоном. Зеркало удваивает ощущения, делает их острее, реальнее. Ты видишь, как на его лице появляется знакомое напряжение, как его пальцы впиваются в твои бедра. — Кончай со мной, — приказывает он, и его голос срывается. — Прямо сейчас. Я хочу это видеть. И ты не можешь ослушаться. Волна накрывает тебя, не оставляя места ни для чего, кроме чистого чувства, и ты кричишь, глядя в собственные глаза, полные экстаза. Он следует за тобой с низким рыком, и ты чувствуешь, как его тело содрогается в последней, долгой судороге. Вы оба замираете, тяжело дыша, глядя на свое отражение — сплетенные, влажные, полностью принадлежащие друг другу. Он прижимает губы к твоей шее. — С днем рождения, любимый, — выдыхаешь ты, и в зеркале твои губы растягиваются в слабую, счастливую улыбку. Он смеется — глубокий, довольный звук, который ты чувствуешь всем телом.  — Лучший подарок на свете. Но, — он подмигивает твоему отражению, и в его глазах снова вспыхивает озорной огонек, — день еще не закончен. И у меня есть еще кое-какие идеи до вечера.