Дивлюся чи кохаю?

      Он видит себя в зеркало и замечает, как его кожа обтягивает кости. Каждую кость, выпирающую из-под нее. Он чувствует, как голод сжимает его внутренности, и болезненное желание сбросить вес кажется непреодолимым. Саки критикует каждую незначительную деталь в своем отражении: складки на животе, полноту щек, отсутствие талии, чувствует давящий стыд и сплошное отвращение к себе.       Парень смотрит на свое тело со всех сторон, тщательно измеряя каждый сантиметр того, что он считает недостатками. Саки касается кожи, нащупывает рёбра и чувствует, как внутри все дрожит от неудержимого желания стать тоньше. Исчезнуть. Стать невидимым, словно, его и не существовало никогда. Он смотрит на свое отражение и видит только несовершенства. В его сознании происходит буря. Он чувствует тошноту от голода и одновременно стыд от того, что не способен контролировать свое тело. Нигель уже говорил о том, как одежда висит на нем мешками, что он выглядит слишком худым и болезненным. Саки помнил, какое беспокойство стояло в глазах Нигеля на школьном обеде, когда он не ел ничего, даже из еды, предложенной другом.       Он чувствует себя потерянным в этом бесконечном круге мыслей и эмоций, без сил и возможности освободиться от тисков неясного ему монстра, сжимающего его кости.       Он пытается отвлечься, переключиться на что-то другое, смотрит в окно, на пачку сигарет у стола, на толстовку, лежащую на кресле, но его внимание снова возвращается к зеркалу и к своему отражению. Он анализирует каждую деталь, каждый изъян, каждый день подсчитывая калории и планируя завтрашний рацион еще меньшим количеством еды. Он чувствует, как эта липкая и раздражающая, навязчивая мысль поглощает его жизнь и превращает существование в вечную борьбу с собственным телом. Он отстраняется от зеркала и снова пытается отвлечься, отводя взгляд , но страх и отвращение к своему отражению продолжают преследовать его чёрной тенью, дышащей в спину.       Он спускается вниз по лестнице в гостиную и наливает себе стакан воды. Нужно затопить урчание желудка. Саки чувствует себя одиноким и непонимаемым, словно никто не желал по-настоящему осознать всю глубину болота, в котором он вяз, просыпаясь каждое утро на всё большей глубине. Он чувствовал т постоянную усталость и злость, рвущую его от попыток контролировать свое тело и свои желания. За прошлую неделю он похудел на два с половиной килограмма. Он уверен, Нигелю нравились эти изменения. Он помнит каждое его прикосновения к своим рёбрам, к своим костям и не может прекратить думать о том, как он волшебно ощущает себя в эти моменты.        Саки получал свою награду за голодные бессонные ночи, за раненые костяшки указательного и среднего пальца, которые стукались о зубы при каждом приступе булимии. Он делал это даже в моменты, когда выпьет лишний стакан воды. Как он полагал: слишком много ёбаной воды – отёк. Утром цифра на весах будет не той, которую он мог бы увидеть, не утоли он жажду на ночь.

***

Он снова проснулся чуть раньше шести утра, снова повторил рутинные действия: холодный душ, чтобы убрать лишний отёк, и долгое стояние перед зеркалом в ванне. Натощак он мог втянуть живот, казалось, до самого позвоночника. Это нравилось ему, определенно нравилось.       Пришлось ждать мучительный час, изнемогая от жажды, но воду пить было нельзя, она сильно повлияет на его вес. Раз, два, три..       Он наступал на весы, жмурясь и поджимая губы. 53,1..       Острое разочарование и тревога колят его в грудь. Саки кажется, будто с каждой секундой ему становится всё неудобнее и неудобнее в собственном теле На 200 граммов тяжелее, чем вчера! Он ничего не ел, мать вашу! Ни крошки! Он смотрел на свои нагие руки и ноги, на свой живот, щупал позвоночник с такой ненавистью, будто тело его стало чужим и враждебным. Саки чувствует, как внутренняя паника растет в нем, он чувствует вину и стыд, словно он совершил какую-то ошибку, сделал что- то не так, что привело его к этому результату. Где он снова проебался? Он не ел ничего! Почему всегда всё должно пойти по пизде, обязательно и бесповоротно! Ладонь сжала бок туловища до того сильно, что из следов от коротких ногтей, наверное, вот вот польют мелкие струи крови. Было чертовски больно, он оттянул руку со злобным криком, царапая добрую половину торса. Царапина осталась внушительная, но Саки не ощутил и малейшего намёка на боль. Он испытывал спектр всех негативных эмоций, что человечество вообще могло придумать, но не физическую боль.       Парень чувствует невероятное разочарование, чувствует, как гнев и отвращение к себе нарастают внутри него с невероятной скоростью, он чувствует себя полностью потерянным и беспомощным в попытках контролировать свой вес, ведь что? У него снова ничего не получилось!       – "Когда ты перестанешь быть бесполезным куском дерьма? Не будь жирной свиньей, это все, что от тебя требуют!" – мысли прожигали его мозг, а весы пинком были отправлены под диван. На тощих ногах ощущается жгучая боль от стеклянных весов, но Саки решает не обращать на это внимания. Единственное, что он сейчас чувствует – это усталость и опустошение от вечной борьбы и от того, что снова он потерпел неудачу. Опять! В сотый, сука, раз!       Перед глазами всё кружится от резкого действия, смеси злости и усталости. У него не остаётся выбора, кроме того, чтобы плюхнуться на кровать и замычать, ударив кулаком по одеялу.       Саки чувствует боль от голода и внутреннее чувство отвращения к каждому сантиметру тела. Он ощущает себя виноватым перед собой, перед таким красивым и желанным Нигелем за то, что снова не сумел контролировать себя и свой вес.       Неуверенность и безнадежность в том, что вообще способен измениться и стать стройнее, охватывают его, желая закричать протяжно и во весь голос. От ненависти в углах глаз скапливается влага.       Он сам не успевает заметить, как по его щекам начинают медленно стекать слезы. Точь-в-точь подобно той ночи, когда он был у Нигеля. Он рыдал, лежа головой на его коленях.. До какой степени он опустился, если может позволить себе слабость в такой степени? Ебаный позор. Саки пытается быстро стереть их рукавом, но они продолжают капать на одеяло. Он чувствует болезненный комок в горле и сжатие в груди, и понимает, что сейчас вряд ли сможет остановить их. чувствуя себя совершенно потерянным, одиноким и обессиленным, он закрывается ладонями в волосы, болезненно оттягивая их. 10.05.2007. мне нравились его пальцы 8:00а.m.

привес 200г

клочек страницы справа был небрежно вырван. ..я пытался? он заслужил лучшего. 8:37a.m.

умри жирное чмо

...жить для него

просто убери этот жир

для него.

***

– Це просто шматок хліба!       Кусок хлеба... Это звучало как глупый, совсем не смешной анекдот. Нигель хоть на секунду думал о том, какой гликемический индекс у той муки, из которой он сделан? А о ёбаной куче сахара, о горе углеводов, которые останутся плюсом на весах? – Это тонна лишних калорий! – Не унимался Саки.       Блондин сидел на подоконнике, упираясь ладонями о его края, а подошва его обуви опиралась об стену. Брови его нахмурились. Они оба прогуляли школу – ведь стоило Нигелю позвонить утром и сказать, что он ждёт его, чтобы пойти в школу вместе, на другой стороне трубки голос Саки был совсем мёртвым. И ни секунды он не пожалел, что заглянул к нему домой. За столько лет дружбы было всякое, но уровень пиздеца зашкаливал по всем фронтам, когда Саки в мясо поцарапал себе пол живота от того, что прибавил двести грамм ёбаной воды! Нигель бы сказал, что думает по этому поводу, но впервые решил, что лучше всего будет заткнуться к чёртовой матери. Нигель никогда не отличался особой сдержанностью, но он сидел уже полчаса на кухне Саки. Он искренне надеялся, что друг съест хоть мелкий кусок из того, что было перед его носом: от идеи с супом, сваренным матерью Саки, они отказались только что – жирная зажарка и бульон заставляли парня просто сходить с ума, он отказывался даже смотреть в сторону тарелки. Но кусок ржаного хлеба он мог рассмотреть хотя бы теоретически, хотя даже сейчас, смотря на кусок пищи, он видел только пустые калории. Калории, которые отдалят его от своей первоначальной цели. – Просто. Відкуси.       Шатен не знает, за какую мысль в голове ухватиться. Бесчисленное множество сложных и противоречивых чувств и мыслей витают в сознании.       Он чувствует вину. Определенно, вину за свою дурость и тот факт, что он не может есть так, как все остальные.       Он чувствует неподдельное отвращение к себе, и это основной двигатель, из за которого он пытается найти все способы контролировать вес и внешний облик. В конце концов, он не может рассказать Нигелю всё, просто не видя в этом смысла. Потому что он боится быть непонятым или высмеянным. Он буквально может ощущать, как стыд постепенно сжирает его изнутри. И, почему то, чувство одиночества тоже не спешит удерживать себя, вырываясь наружу.       Пальцы касаются куска пищи и Саки резко оттягивает ладонь обратно, словно ошпарился о горячую плиту. Нигель смотрит на него.       Челюсти сжимаются, шея напрягается. Ладони предательски потеют. В его глазах стоит ужас, а желудок начинает болеть.       – Мы можем попробовать вместе? – Саки сам не ожидает слов, срывающихся с его уст.       Неожиданный топот заставляет Саки сделать глубокий вдох, прежде чем небольших размеров ладонь запускается в его волосы. Он чувствует, как пальцы невесомо ласкают и без того выпадающие чёрные пряди. Бледные, дрожащие руки ломают кусок хлеба пополам.       Саки чувствует, как тревога накатывает волнами в момент, когда собирается откусить кусок хлеба. Он чувствует, как сердце начинает стучать быстрее, и голос внутри начинает размышлять о том, правильно ли он поступает и какие могут быть последствия от этой маленькой ошибки. Чем он может поплатиться.       – Спробуємо разом? – и Саки все же прикусывает кусочек хлеба, стоит только Нигелю сделать укус безо всяких сомнений.

ВЫПЛЮНЬ!

Ты хочешь заплыть жиром? Ты хочешь быть таким же, как Дорис?

      Саки сделал глоток и закрыл глаза, тяжело вздохнув       – Ну от, уже прогресс! – Улыбка Нигеля озарила всю кухню, заражая собой и Саки. Он не мог тревожиться, когда чувствал, как руки Нигеля обхватывают его туловище в объятиях. 10.05.2007

Сегодня не блевал.