Дивлюся чи кохаю?

      Утро встретило Нигеля ярким солнечным лучом на полу. Луч шёл до кровати, затем забирался на неё и одаривал светом длинную, острую ступню, торчащую из под одеяла. Полз выше, окутывая вес силуэт Саки длинной светлой линией, заканчиваясь у тонкой шеи.       На полу со вчерашнего дня так и лежала тетрадь. Концы ее торчали из под кровати, рядом с белой таблеткой, и он отвёл взгляд в сторону, чтобы жизнь в его глазах резко не стала приобретать неприятный оттенок. Он не мог испортить себе настроение, когда справа от него лежит Саки. Нигель так давно не видел такого умиротворения на его лице, как сейчас. Туловище его было голым, разве что одеяло закрывало только живот.       Нигель не мог отказать себе в удовольствии вписаться коленями по бокам от ног Саки и положить левое ухо прямо на его сердце. Оно билось спокойно и равномерно, Нигель бы сказал, что медленнее обычного, и не удивился, если бы это действительно было так. Блондин прикрыл глаза, вдыхая запах его кожи. Приятный, нежный, потому что родной.       – Нигель? – голос тихий , мягче, чем это было обычно. Холодная рука ложится на его лопатки, а пальцы еле заметно отбивают непринужденный ритм. Саки сам оглядел вещи, лежащие вокруг них. Огромный слон в комнате не давал им покоя, ведь после вчерашнего им обоим хотелось сказать много всего. В воздухе повисла неловкость.       – А я казав вікно зачиняти, бо залізуть усілякі підори, – смех Саки разбавил плотный воздух, заставляя Нигеля еле заметно и облегчённо улыбнутся. От его смеха на душе стало приятнее и спокойнее.       Руки Саки поднялись выше, гладя затылок Нигеля. Его ухо, прижатое в груди брюнета, было горячим, а кончик его покраснел, как и щёки. Но Нигель решил сойтись с самим собой на том, что в комнате просто было душно. И, возможно, самую малую вероятность, душно из за Саки. Одеяло на животе Саки скомкалось и прежде, чем его бледная ладонь натянула кусок ткани обратно, Нигель ухватил его запястье. Он физически чувствовал взгляд негодования на своей макушке, но спустился ниже, облокотившись коленями на матрас между ног Саки.       Ещё один явный минус его худобы – Нигель просто боялся навалиться сверху, как мог бы сделать это, если бы из гетеросексуальность разбилась в пух и прах раньше.       – Ты че удумал? – Саки приподнялся на локтях и Нигель почувствовал, как он втянул живот. Наверное, чтобы на нём не образовались складки. И блондин готов был поклясться, что стоило Саки сделать вакуум чуть больше – он увидит его внутренние органы. Это было страшно, в миллиарды раз хуже, чем складки. В них не то, чтобы был хоть грамм чего-то страшного, в отличие от болезненно выпирающих газовых костей и рёбер. На секунду он дрогнул плечами, но сделал глубокий вдох и опустился к животу брюнета, приоткрытая рот и укладываю губы на кожу вокруг пупка. Саки откинул голову назад, закрывая глаза. Может, это утро он запомнит навсегда? Его первый секс, боже, это его перв... Нигель выпустил воздух изо рта прямо в его пупок и заржал что есть сил. Звук, подобный заводящемуся запорожцу или в простонародье – пердежу, раздался так же быстро, как Саки почувствовал щекотку на своей коже и услышал смех.       – Ты идиот, – констатировал факт Саки, – ты просто идиот, – но он не сдержался от смеха и сам. И был даже благодарен Нигелю, в какой то степени, ведь просто был не готов к такому необычному пробуждению. Его ладони коснулась чужая рука, тёплая и мягкая. Но Саки опустил взгляд на кровать, неловко почесав затылок, закрывая свое туловище одеялом. Изнутри его пожирали мысли, самые ужасные и ненавистные им больше всего сущего на этой грёбаной планете. В такие моменты Саки не чувствовал ничего, кроме ощущения, что он – просто ком жира. Мерзкий, вызывающий отвращения. И рядом не стоящий с тем, что Нигель заслуживал. Саки громко сглотнул, прежде чем подать голос.       – Прости, давай не сейчас? – и знал бы Саки, как блондин был ему за это благодарен – он точно не был готов к чему-то серьёзнее, чем длинная прелюдия, но не умел отступать, даже если того требовали обстоятельства. Но кивнул не раздумывая, поднимая рукой подбородок брюнета. Тот обхватил своё туловище руками, пытаясь закрыться от манящих глаз.       – Мне нужно взвеситься.. – брюнет уже начал подниматься с кровати, но его будто не услышали и не дали сдвинуться ближе к краю.       – Співаєш сьогодні? Хоча б трохи, – В груди Саки что-то панически сжалось. От одного упоминания еды в горле встал ком. Он любил Нигеля и не любил своё тело – ему нужно было предпринять хоть какие-то попытки. Бросать в самом конце? Осталось пару килограмм, это же смешно! Внутренний голос начинал выводить его из себя, заставляя пойти ему наперекор впервые:       –Да, давай, наверное..

***

      В своё семнадцатилетние Саки уже понимал, что праздник не был таким весёлым – он выпускается и ищет работу. Нужно платить за учёбу, хотя он сам не знает, куда поступать. Нужно снимать квартиру и ему страшно представить, какие суммы он будет за неё отдавать. И нужно свыкнуться с мыслью, что взрослая жизнь наступает на пятки, Нигель тоже пойдёт учиться и, что было самым для него страшным, они могли просто.. забыть друг друга? Чушь, это чушь! Не могли же?       И каждое своё день рождения он проклинал себя за то, что сказал Нигелю, что мать родила его в два часа ночи.       Его "Nokia" завибрировала. Нигель..       "Вытаскивай свою башку на балкон" Кровать скрипнула, когда он опёрся ладонями о матрас и поднялся на ноги, потянув ручку вправо и открывая балконную дверь. Настроение было, говоря честно, ебаное. В особенности последние два года, которые спасал только Нигель. В коллекции его подарков уже было платье, подозрительно похожее на платье горничной из хуевой порнухи, которую Саки одолжил Нигелю. Всё было бы нормально, если бы ту горничную на середине фильма не ебали впятером.. Нигель знал, что матери нет дома, но все равно не стал заходить через входную дверь.       – Блять, серьёзно!? – крикнул Саки с балкона. На асфальте белым мелом было выведено поздравление, в точности в стиле Нигеля: "Чтоб хуй стоял и были бабки!" –Ти виліз із мамкі хвилину тому! З днюхой! В этот раз Нигель не оставил его равнодушным: набор трусов, флаг Германии и сиреневые, мать его, напульсники. –Куда мне их? На хуй цеплять? – Саки признал, что настроение его выросло втрое, если не больше. В ту ночь он даже съел кусок торта – сдерживая, а потом пряча слёзы от Нигеля, но съел. Тогда его шею покрывали поцелуями следующие десять минут. Нигель уже понял, что глушить тревожные мысли надо было сходу, а то рванет – мама не горюй. Было приятно получать подарки от Нигеля, начиная от напульсников и заканчивая шеей и плечами, окутанными поцелуями прочностью. В четыре утра был получасовой перекур, а в пять они уже встречали рассвет, сидя на кровати и передавая друг другу чекушку коньяка. Мерзость последняя, но она вставляла. Вставляла настолько, что Нигель чрезвычайно долго задержался взглядом на Саки, а брюнет не успел опомниться, когда его длинные пальцы подхватили черные пуговицы белой рубашки, открывая вид на белоснежную кожу. Тело его обдавало жаром. Но, признаться честно, тела обоих горели, стоило Нигелю вцепиться в губы парня резко, в какой-то степени грубо. Буквально кинуться на Саки – от небольшого толчка тот уже упал на изголовье кровати, по инерции неловко вытягивая руки вперёд с раскрытыми ладонями, которые нашли своё место на спине блондина, лаская всю её поверхность. Такие мягкие были его плечи, приятная и тёплая кожа, которую хотелось просто гладить. Хотелось быть к нему ближе, хотя казалось, что это было невозможно: они выросли вдвоем, они знали друг друга лучше, чем сами знали себя. Саки закрывал глаза, двигаясь плавно, поглаживал стопой икру блондина. Возможно, в тот день он понял разницу между сексом и любовью, но даже самому себе было неловко признать это. Лучи солнца слепили глаза, но как же красиво они падали на волосы Нигеля, стоило ему оторваться от его губ, припухших и покусанных - блондин буквально ел его рот, будто это он голодал неделями. И Саки необязательно было знать, что Нигель голодал по нему несколько лет. Они обсуждали всё на свете, но ни разу речь не заходила о том, что у кого-то из них был первый раз. И Саки не жалел бы никогда, если отдаст его Нигелю.       – Немає краще піхви, ніж очко товариша, – Нигель отстранился на пару сантиметров, впиваясь взглядом в глаза того самого товарища, – Мд-э, приїхали.. – будто соглашаясь с негласным вердиктом Саки, стоящим в его взгляде словом "пиздец" красными буквами, блондин кивнул, – Наступна зупинка – "у тебе є презик?" – поцелуй в шею одарил Саки табуном мурашек, бегущих по стене.       – В кошельке, да.. – на выдохе произнёс брюнет, кивая на тумбочку позади Нигеля, – Тебе ближе В такой момент не было желания и сил спорить. Блондин молча развернулся, хватая кожаное изделие.       – Щас вкраду у тебе твої п'ять копійок і залишу з голою дупою, – доставая из внутреннего кармана кондом, который трижды выскользнул из его пальцев. Он готов был устроить здесь личный стендап , только бы Саки разбавил тишину и неловкость своим смехом       – У меня тоже первый, если тебе важно это.. ну, знать, всё такое...       – Завали та натягуй! На удивление брюнет успел поймать презерватив хлопком ладоней. Он будет сверху? Блять, он не был готов. И не был готов подставлять жопу.. А дышать становилось всё труднее, уши Нигеля всё больше наливались кровью, как и всё его лицо. И Саки думал, что не отстаёт от него, когда мягкая ткань его боксеров слетела вниз, по ногам, а член стоял, подобно колу – лип к животу, влажный и возбужденный. Отец решил не льстить Саки, когда отдал ему презервативы и сказал носить их везде. Размер "S" неприятно давил на налившийся кровью член, но он не стал ничего говорить – он видел, как Нигель сжимал и разжимал ладони, что говорило лишь о том, что блондин изнемогал. Как и сам Саки, понимающий, что это будет лучший подарок на его день рождения. Даже если все пойдет по пизде, даже если это будет худший секс в его жизни, но подарок будет самый лучший. Рубашка Нигеля давно открывала прекрасные виды на его трос. Трусы и галстук - вот он, настоящий прикид джентльмена, начинающего сверху и сверлящего его своим взглядом.       – Ты уверен, что ты хочешь? – решил уточнить он, держа пульсирующий через резинку член в руке – Згоден я! – рука Нигеля сжимала черный галстук, а глаза томным взгляд впивались в брюнета, – Тільки за краватку не тягни.. Он полностью забылся, когда Нигель оттянул резинку боксеров. На секунду ему показалось, что он умер и попал в рай, когда увидел горящие щеки и смущённый взгляд. Когда он сидел на нём, упираясь членом, покрывшимся эякулятом. Блондин настаивал на том, что растягивать себя будет сам, а Саки просто не знал, куда деть свои руки, потому налаживал его грудь и напрягающийся живот, забываясь в зелёных глазах, окутанных майским рассветом. Но в какой то момент Нигель кивнул, и из положения полу-лежачего сел на его бёдра, оповещая Саки о том, что сделает всё сам, он ведь сегодня именинник. И брюнета прошибло разрядом, словно лёжа в ванне ему компанию составил включенный фен или тостер – крупная дрожь пробежала по его телу, покрывая все конечности приятной и сладкой истомой, заставляя до боли сжать губы и протяжно промычать.. "Боже, боже мой, секс – лучшее, что придумали люди, мать твою.." – ничего конструктивного и интеллектуального не пробегало в его голове в тот момент и подавно, он мог только материться и сжимать в ладонях мягкую и упругую кожу бёдер, оставляя на ней еле заметные белые следы от пальцев. Рука Нигеля упиралась в кровать с краю от него, а ладонью он прикрывал красные щеки. Было слишком пьяно, узко и приятно, чтобы Саки не сделал толчок бедрами навстречу заставляя блондина издать звук который звучал намного слаще и приятнее для ушей, чем все имитированные стоны из порнухи.       – Блять, Сакі, акуратніше, – волосы его развивались, когда он сам толкнулся, садясь до упора и хлипкого звука. Больше всего в этой жизни хотелось прямо сейчас подтянуть за чёрный галстук и впиться в пухлые и влажные губы. Но блондин лишил его такого удовольствия, когда он почувствовал, как его рот во всю изучает чужой язык. Почувствовал, каким влажными был этот поцелуй, как Нигель протяжно застонал ему в рот, стоило чуть поменять угол наклона, с которым он сел на Саки и почувствовал, как.. рвётся резинка. Но Нигелю, казалось, не было до этого дела, и он даже не мог проронить и слова, как его затыкали, впиваясь и кусая его и без того потрескавшиеся губы. На секунду ему показалось, что он словно слетел с цепи, насаживаясь все резче, уже не стесняясь мычать и стонать громче и громче. Стоило только холодной ладони Саки сделать всего пару движений по члену Нигеля, оставшемуся без внимания на все эти пятнадцать минут, как тот начал мелко трястись, навалившись на грудь Саки и уткнувшись ладонями в подушку позади. Ладонь брюнета гладила головку, размазывая эякулят по всей длине, ведя ладонь вверх и вниз, точно под таки шлепкам кожи о кожу. –Ще трохи, – было видно, как тяжело ему было и слово выронить из своих уст, Нигель говорил быстро и на одном дыхании, – не зупиняйся.. Тёплая жидкость залила его кулак и живот прежде, чем Саки успел среагировать. Но протяжно рыкнув в его грудь, Нигель не прекратил ни на секунду, лишь ускоряя темп и желая подарить другу свой главный презент - и Саки не соврал бы, сказав, что оргазма лучше и приятнее он не испытывал за всю свою жизнь.

21.05.2007

Сегодня я почувствовал себя по-настоящему красивым