Дивлюся чи кохаю?

      Его глаза, усталые и такие уязвимые перед Нигелем, мерцали и почти что горели чем-то неуловимым, чем-то, что было подобно воздуху – обволакивало кожу, занимая всё пространство, но настолько незаметно и невесомо, что было сложно уловить и не потерять это физическое ощущение.       Нигель целовал его много и это не было прелюдией. Он целовал его кости, целовал лицо, целовал выпирающие ребра и даже в тот момент, страшный для него момент, когда его лицо буквально провалилось в бедро Саки от того, насколько худым был парень, он продолжал покрывать всю внутреннюю поверхность бедра поцелуями без какого-либо подтекста.       Саки и Нигель не могли сказать, что их секс можно было вообще назвать сексом. Он был какой-то терапией. Психотерапией, в которой оба получали то, чего хотели. Нигель, сейчас оставляющий свой поцелуй за ухом брюнета, лежащего на скрипучей кровати, укрытой двумя тёмными пледами, наконец-то мог быть услышанным, мог сказать о том, каким красивым считал и считает тело, краснеющие и прижимающиеся к нему в попытке быть ближе. А Саки ловил секундное чувство принятия и любви к себе. Когда его покрывали поцелуями и обволакивали его комплиментами с макушки и до самых пят ему казалось, что он правда может быть красивым. Иногда желание выбраться из своего тело покидало его голову, а его плеч спадало напряжение и он чувствал себя по-настоящему нужным.

Чувствовал себя красивым. Уже красивым для Нигеля.

      –Та почекай ти, – горячее дыхание обдало его скулу приятным воздухом, а тепло чужого тела сверху согревало его вечно холодную кожу, когда Саки остановил руки, которые уже потянулись к резинке красных боксеров.       Нигель замялся, будто бы прикусил язык, прежде, чем отвести взгляд в левый нижний угол. Его красные щёки так сочетались с зелёными, почти изумрудными глазами, выделяя их на чистой коже - думал Саки, постукивая указательным пальцем по его боку, находясь в ожидании.       – Ми типу... встречаемся? – вопрос гулко отразился в пульсирующих ушах, – Ні як підори, а нормально..       И как же Саки было забавно и иронично, что самыми натуральными пидорами они и были – нежились вечерами, хоть и чертовски неловко и нелепо, даже сейчас они целовали друг друга, почти что голые, лежа в одной постели. "Нет, Нигель, мы точно не пидоры. Вовсе нет, " – хотело колко сорваться с его языка вместо ответа. Серьезного ответа, без страха показаться глупым или смешным. Без страха выставить себя пидором, коим он и являлся.       –Я люблю тебя, ты, наверное, кохаешь меня, мы живём вместе и трахаемся, – Саки пожал плечами, – я думаю, у нас очень крепкая дружба, – и дружба их правда была крепкой, с чем Нигель поспорить не мог.       Им обоим было важно поставить эту грань "отношений" , но никто просто не мог сделать это. Сделать первый шаг, и хотя бы в своей голове думать друг о друге как о "своем парне". Это было правдой, истинной, но внутри было странным и не комфортным.       Но Саки и думать не мог, что его друг стал бы выцеловывать низ его живота и зубами цепляться за резинку боксеров. Блондин точно подсмотрел это в каком-то фильме из тех дисков, что валялись у них на верхней полке в гостиной.

***

      В тот вечер Нигель был снизу. Досадно было только то, что Саки не мог разглядеть его лица в моменте, такого уязвимого от его прикосновений и приятного до онемения кончиков пальцев и сбившегося дыхания. Такого раскрепощенного, поддающегося на каждое действие и движение.       Нигель всегда подхватывал любую инициативу со стороны Саки и делал это так смело и быстро, что Саки сходил с ума, каждый раз думая, что больше Нигель не может удивить его. Но каждый раз ог мог и делал это более, чем охотно, заставляя брюнета из раза в раз задаваться вопросом того, откуда в парне было столько энергии. У Саки перехватывает дыхание, когда он наблюдает, как блондин толкается своим телом в матрас. Его спина была чуть влажной, а член пульсировал от желания. Вид его возлюбленного, полностью погруженного в экстаз, вызывает с каждой секундой всё больший прилив возбуждения, разливающийся по его телу приятным жаром. От недоедания его либидо потерпело полный крах, но стоило сладкому мычанию Нигеля вырваться с губ, как он понимал, что не всё было потеряно – он мог завести его за два счета, не прилагая больших усилий. Саки наклоняется, целует шею Нигеля влажно и чувственно, желая ощутить весь спектр эмоций от прикосновения к его кожи. Нигель любил, когда его шею укрывали поцелуями, прикусывая тонкую кожу, потому брюнет не прекращал делать этого, ощущая, что воздух становится всё гуще, а кислорода предательски не хватает для них твоих. Он тянется бледной и тонкой рукой изголовью кровати, наклоняясь и поддерживая себя ладонью, уложив вторую на край матраса, будто бы "наваливаясь" на Нигеля сверху, полностью вживаясь в него своими бёдрами. Его таж двигался в устойчивом ритме, который иногда ускорялся, заставляя подушку, лицом в которую утыкался блондин, ловить все больше сладких стоном. Каждый толчок заставляет их тела всё глубже впиваться в кровать, которая, казались, вот-вот сломается, ведь скрипела она слишком сильно, а простынь уже ходила ходуном. И каждое движение приближало их к такому желанному завершению, которого Саки безмерно жаждал.       – Ёбаный свет.. И весь свет в этот момент правда казался ёбаным. Ёбаным был и он сам, и Нигель, и эта чёртова кровать. И сегодняшний вечер. Блондин быстро вкурил, что после оргазма у Саки появляется аппетит, – уж не знал от чего, –и это играло ему на руку. Но Саки не узнает, что такое обилие комплиментов и секса в их жизни не было связано с бешеным либидо парня.       Но, так или иначе, сексотерапия работала на ура.