Несочетаемые

Весеннее солнце нещадно светило, не давая открыть глаза дольше чем на пять секунд. Небольшие кусты вдоль дороги подернулись яркой листвой, а воздух был наполнен свежестью и ароматом пробуждающейся природы. Весь мир словно дышал полной грудью, просыпаясь после зимней спячки. Но Джисон искренне не понимал, что в этом всем могло быть привлекательного. Он лежал на кровати в своей комнате с плотно задернутыми шторами, но перед глазами все равно видел распускающиеся листья деревьев и слепящий солнечный свет. Он бы отдал всё на свете, чтобы это прекратилось, но это было невозможно. Минхо снова вышел на прогулку, наслаждаясь природой, и Джисон, как его родственная душа, был вынужден разделять с ним эти ощущения. — Блядский Минхо, выколи себе уже глаза! — заорал Хан что было сил, срываясь на крик от бессилия. Но этот крик, как и всегда, не возымел эффекта. Дело в том, что Джисон и Минхо были связаны невидимой нитью, которая установилась между ними еще в раннем возрасте. Их связь возникла в тот день, когда Джисон, только пришедший в первый класс, случайно столкнулся с третьеклассником Минхо в школьном коридоре. С тех пор они стали не просто друзьями, а чем-то большим — их мысли, эмоции и даже ощущения иногда переплетались так, что невозможно было понять, где заканчивался один и начинался другой. К слову, в детстве связь устанавливалась довольно редко, но ни для кого она не была удивлением. Ведь за последние тридцать лет всё в мире изменилось. Если раньше связь устанавливалась только между идеально подходящими друг другу людьми, то теперь это правило перестало работать. Незримые силы стали связывать кого угодно: однополых людей, тех, кто жил за тысячи километров друг от друга, случайно встретившихся взглядами в самолете. Связь могла возникнуть в раннем детстве или внезапно вспыхнуть уже в старости, когда жизнь подходила к концу. Именно поэтому все традиции этого мира были переписаны. Восторжествовала полная свобода выбора, и старшие поколения перестали упрекать младших за то, что те любили не своих «соулмейтов». Но спокойно жить своей жизнью мешал один весомый фактор: в любой момент ты мог начать видеть глазами своего «истинного возлюбленного». У многих знакомых Джисона не было с этим особых проблем. Так называемые «приступы» случались у них примерно раз в месяц, а то и реже — всего несколько раз за год. Но, видимо, проклятые силы решили отыграться за всех именно на Джисоне и Минхо, заставляя их видеть глазами друг друга по несколько раз на дню. Хан уже третий час находился в этом «приступе», наблюдая те же пейзажи, что и Минхо. Он нащупал рукой телефон и нажал кнопку быстрого вызова. На звонок ответили сразу. Ждали. — Прекрасная погода, прямо как ты любишь, — съязвил Минхо, не скрывая ноток злорадства в голосе. — Сука, запрись уже в подвале, солнцелюб херов, — процедил Джисон, стискивая зубы. — Сколько на этот раз? — в голосе Минхо явно слышалось превосходство. — Три! Сука! Часа! — Хм… Как мило. — Глаза блять закрой, иначе я тебе их реально выколю. — Это месть, дорогуша, за те пять часов обзора с крыши многоэтажки! — Нахуй иди. Джисон швырнул телефон на пол. Голова неприятно гудела, глаза болели, и он ужасно хотел спать. Это было далеко не в первый раз. Хотя в детстве всё было намного проще. Тогда они с Минхо даже дружили, пытались помогать друг другу. Но как только Минхо исполнилось семнадцать, всё как-то изменилось. Пубертат. Любовь, которую им пророчили все знакомые, так и не появилась, зато появилась ненависть. Через тридцать минут после звонка премерзкий весенний пейзаж сменился нудными конспектами. Джисон и забыл, что завтра у Минхо важное тестирование. К счастью, сил бороться с этим у Хана уже не было, и он наконец смог уснуть. Но даже во сне он чувствовал, как Минхо улыбается, листая страницы учебника. И Джисон, хоть и не хотел этого признавать, где-то глубоко внутри понимал, что эта связь, какой бы невыносимой она ни была, — часть его самого. И с этим ничего нельзя было поделать.

***

Язык властно скользил по выступающим ключицам парня, лежащего на кровати. Пульсирующий член сочился смазкой, а жилистая рука грубо обхватывала шею, вдавливая его в матрас. Парень с изящным телом нависал над вторым, сладко облизывая губы и с наслаждением терся своим членом о бедро. — Ли Минхо! — раздался резкий голос в аудитории. — Вы последний, кто еще не сдал тест. Долго ещё будете витать в облаках? Минхо резко повернулся на звук, и перед его глазами вместо учителя появилось раздраженное лицо Джисона, который смотрел в зеркало с такой злостью, что Минхо сразу понял: сладкая месть не заставила себя ждать. — Да, учитель, простите, — пробормотал Минхо, пытаясь собраться с мыслями. Картинка перед глазами снова сменилась, но на этот раз на более непристойное зрелище: парень жадно заглатывал член по самые яйца, закатывая глаза и высовывая язык, по которому стекала вязкая слюна. — Снова соулмейт? — уже с ноткой сопереживания спросил учитель, наблюдая за смущенным учеником, ёрзающим на стуле. — Гхм, — утвердительно хмыкнул Минхо, сгорая от стыда и поджимая ноги. — Ладно, Минхо, я пока оставлю тебя. Положи тест на мой стол, как закончишь. Дождавшись, когда учитель выйдет из класса, Минхо судорожно схватил телефон и набрал номер главной ошибки своей жизни. Ответа на звонок не последовало. Он видел, как поверх гейской порнухи всплывал входящий звонок, и как дрожащий палец отклонял его. Так повторилось еще пять раз подряд, пока перед глазами снова не появилось лицо Джисона. По его губам четко читалось: «Пошел на хуй». На другом конце города Джисон, который с самого утра безотрывно смотрел в экран телефона, наконец решил закончить свою маленькую шалость. Он потянулся, открыл окно в комнате, впуская свежий воздух, и закурил сигарету. Родители еще не скоро вернутся с работы. Первая затяжка сопровождалась опьяняющим туманом в голове и покалыванием в кончиках пальцев. Подержав дым в легких с минуту, он запрокинул голову вверх и с наслаждением выпустил едкий дым. Его ритуал прервал звонок телефона. — Понравилось? — сразу ответил Джисон, пропуская формальности. — Слышь, мелкий, опять куришь? Тебя еще раз отпиздить или как? — Или как, — огрызнулся Джисон, делая очередную затяжку. — Ты вообще понимаешь, что из-за тебя я сейчас чуть не сгорел со стыда перед всем классом? — зашипел Минхо в трубку. — А мне приятно, — с сарказмом ответил Джисон, выпуская дым в сторону окна. — Может, теперь будешь думать, прежде чем меня провоцировать. — Ты невыносим, — пробормотал Минхо, но в его голосе уже слышалась лишь усталость. — Взаимно, — усмехнулся Джисон. — Ладно, не парься. В следующий раз постараюсь выбрать что-нибудь менее… отвлекающее. — Очень смешно, — фыркнул Минхо. Наверное, именно из-за того, что Минхо относился к Хану как к младшему брату, и заключалась вся боль его жизни. Когда они росли, Джисон каждый день мечтал о том, как они будут вместе гулять, как произойдет их первый поцелуй, как они пройдут через всё это рука об руку. Но Минхо в этом плане вырос раньше. И Джисон каждый вечер плакал в подушку, наблюдая, как его родственная душа обнимает и целует других; как пишет сообщения с текстом: «Ой, да он же мне как надоедливый младший братишка»; как специально смотрит по ночам фильмы ужасов, игнорируя все звонки и просьбы Джисона прекратить. — Завтра чтобы был в школе, — бросил Минхо перед тем, как разговор оборвался. Джисон взглянул на тлеющую в руке сигарету, закрыл глаза и затушил её о своё запястье. Боль от ожога пронзила руку, но Хан едва ли её заметил. Он привык к боли — как физической, так и душевной. Минхо, его соулмейт, его мучитель, его единственная любовь и самая большая ненависть. Мысль о том, что завтра он снова увидит его в школе, вызывала одновременно и трепет, и отвращение. Он опустился на кровать, глядя в потолок. В голове всплывали воспоминания: детские игры, смех, первые неловкие моменты, когда они только начали понимать, что связаны друг с другом. Тогда всё казалось таким простым и ясным. Но потом всё изменилось. Минхо стал отдаляться, а Джисон — цепляться за то, что осталось. — Почему ты не можешь просто… — начал он вслух, но оборвал себя, понимая, что ответа не будет. Он знал, что завтра снова увидит Минхо. Снова почувствует его взгляд, снова услышит его голос. И снова будет бороться с этим странным чувством, которое не отпускало его уже столько лет. Джисон закрыл глаза, пытаясь заглушить мысли. Но даже в темноте перед ним стояло лицо Минхо — то самое, которое он одновременно ненавидел и любил больше всего на свете.

***

Хан машинально брёл по коридору школы, погружённый в свои мысли. Он не заметил, как врезался в Минхо, который шёл ему навстречу. Удар вывел его из оцепенения, и он поднял глаза, готовый к очередной порции унижений. — Прости, — язвительно буркнул Хан, пытаясь пройти мимо. — Смотри, куда прешь, — ответил Минхо, толкая парня в сторону. Хан почувствовал знакомое тепло, которое всегда возникало при их прикосновениях. Это тепло было еще одним напоминанием о том, что они связаны судьбой, что они должны быть вместе. Неужели Минхо не чувствует этого? Видимо, нет. Настроение Джисона вновь испортилось, а на улице снова светило солнце. Ну почему не может быть всегда ночь? Он вытянул рукава своей кофты, развернулся на пятках и уже через двадцать минут был дома. Стянул с себя всю одежду, оставаясь в одних боксерах, забрался в кровать и включил мультики. Он надеялся, что хотя бы один день проведет в одиночестве, без слежки. Но недолго он наслаждался этим. Снова звонок. — Чего тебе? — буркнул Джисон, поднося телефон к уху. — Мультик переключи, я этот еще не смотрел, — раздался голос Минхо. — А меня это как волнует? Сиди учись, заучка, — огрызнулся Джисон и завершил звонок. Но тут же прилетело сообщение: **| Угомонись, мелкий, посмотри лучше, какой президент правил в 1998. Джисон тут же открыл вкладку поисковика, быстро печатая нужный вопрос. **| Спасибо, мелкий» Джисона до ужаса бесил факт его одиночества. Вроде есть человек, предначертанный судьбой, но почему тогда он один? Лишь наблюдает за тем, как этот самый человек целует других, а не его. **| Включи Атаку титанов

**| Могу включить порнуху, пойдет?

**| Малыш, тебе сложно что ли? Сердце Джисона ёкнуло — «малыш». Минхо снова насмехается. Поэтому он подошел к зеркалу и, не дрогнув ни одной мышцей лица, показал средний палец. И вернулся к просмотру своего любимого пингвинёнка Пороро. **| включи атаку титанов Джисон бросил взгляд на экран, проигнорировав его. **| включи атаку титанов **| включи атаку титанов **| включи атаку титанов **| включи атаку титанов **| включи атаку титанов **| включи атаку титанов Минхо начал свою спам-атаку. Хан в душе ликовал: ему снова удалось вывести его из себя. Он снова подошел к зеркалу и, уже широко улыбаясь, протянул две руки с гордо торчащими средними пальцами. **| Чё с рукой? Блять. Джисон совсем забыл о новом ожоге и снова взглянул на руку. Блять. Хо же всё видит. **| Ты еблан? **| Ты еблан! **| Еще раз такое увижу, мамке твоей расскажу

**| Нахер иди.

Телефон снова полетел на пол, трещин на его экране становилось с каждым днем всё больше. В это время Минхо мягко улыбнулся, убирая телефон в карман. Сегодня явно был его день. Он вывел Хана из себя и аж два раза увидел его в одном белье.

***

Громкий стук в дверь заставил Джисона проснуться. С работы пришла мать. Они уже давно не разговаривали. Его мать была в обиде на него из-за того, что его родственная душа — парень, а Джисон решивший действовать зеркально, отвечал ей тем же молчанием. Но всё равно каждый день, хоть и молча, она умудрялась его упрекать. Кажется, этот стук означал, что нужно появиться хоть на одном уроке. Перед глазами мельтешили конспекты старшего. Значит, можно было спокойно помыться с открытыми глазами, не боясь быть увиденным. Джисон внимательно следил за тем, чтобы Минхо случайно не увидел того, чего не надо. Струи горячей воды расслабляли одеревеневшие от долгого сна мышцы. Он стоял, опершись руками о стену, наклоняя голову, позволяя воде свободно струиться по телу. Перед глазами — жилистые руки Минхо, убирающие тетради в рюкзак. Хан закрыл глаза, старательно вспоминая голое тело Минхо, которое он видел лишь единожды, и то не своими глазами. Упругие ягодицы, подтянутый пресс и его руки. Руки старшего были главной слабостью Джисона. Он знал их лучше, чем свои. Открыл глаза. Снова видит их. Все его любимые вены, отчётливо выступающие на тыльной стороне ладони. Грубые пальцы, которые сейчас стягивали мешковатые спортивные штаны, обнажая его тело полностью. От такого зрелища Хан подскочил на месте. Поскользнувшись, упал на кафельный пол душевой кабины, оставляя на теле новые синяки. Зрелище перед глазами и не думало прекращаться. Минхо обхватил свой член ладонью, грубо поглаживая. Его бедра чуть подавались вверх, вторя движениям руки. Глаза поднялись в потолок, и Хан тяжело вздохнул. Он много смотрел порно, часто видел, как Минхо смотрел порно или как трахал других, но Ли ещё ни разу не показывал ему, как ублажает себя. Или, может, он просто не знал, что тот видит. Парень быстро накинул на себя халат, выбежал из ванной комнаты, оставляя за собой мокрую дорожку следов. Потолок снова сменился членом. Рука активно надрачивала его, на секунду задерживаясь на головке, и снова опускалась по всей длине, распределяя выступающую смазку. Хан шумно сглотнул вязкую слюну, что обильно наполняла его рот. Схватил телефон, наугад набирая быстрый вызов. Картинка перед глазами задергалась. Минхо судорожно оглянулся, прикрываясь пледом, и ответил на звонок. — Чего тебе, мелочь? — попытался сказать Минхо как можно спокойнее, но дыхание было тяжелым, а в голосе была хрипота. — Не ахуел ли ты дрочить при мне? — с такой же хрипотцой ответил Хан и уже успел пожалеть о своём звонке. — Бляяять… Сука, ты всё видел. И вообще, чего не спишь? — Мать пришла. Повисла тишина, нарушаемая только ударами сердца. Ли знал о всей ситуации в семье младшего, видел своими глазами. — Снова била? — Нет. Пауза и едва заметный вздох облегчения. — Ну и всё тогда, пиздуй спать, мелочь. — Не терпится продолжить? — А тебе не терпится посмотреть? — Фу, блять, нет. — Ладно, не скучай, мелкий, я спать. — Ага. Палец Джи замер над красной иконкой на телефоне. Завершать разговор не хотелось. Сердце всё так же бешено стучало в груди, отдавая эхом в виски. Он вздохнул и отложил телефон в сторону, стараясь справиться с разочарованием, которое охватило его. Он прекрасно понимал, что Ли всегда был скептически настроен к его чувствам и предрешенной судьбе. Но это не останавливало Джисона от того, чтобы мечтать о настоящей связи, полной взаимопонимания и любви.

***

Дрожа от холода, Хан стоял перед школой, закуривая вторую сигарету подряд. Учителям было плевать на то, курят ли их ученики, поэтому они молча проходили мимо, стараясь не замечать. Джисон был благодарен им за это. Не хватало ещё дисциплинарной комиссии. — А я думал, чем так воняет, теперь понятно, — подошёл к парню Минхо, сложив руки перед собой. — Что на этот раз тебе нужно? — хрипло спросил Джисон, не отрывая взгляда от сигареты. — Чтобы ты не вонял как грязная пепельница. Это мерзко. — Мерзко? — Джисон подошёл вплотную к Минхо, выдыхая едкий дым ему в лицо. — Так не подходи ко мне. — Какой смелый малыш. Время будто остановилось. Их губы впервые за три года оказались в столь опасной близости. Джисон ощущал карамельное дыхание Минхо на своей коже, по телу пробежала стая мурашек. Эмоции накатывали на него, заставляя сердце биться ещё сильнее. — Извини, Минхо, — прошептал Джисон, пытаясь сохранить спокойствие. — Я не хочу сейчас конфликта. Просто оставь меня в покое. Минхо смотрел на него с высокомерием, его глаза искрились. Он поднял бровь, но шаг назад не сделал. Их взгляды продолжали встречаться в тишине, которая окутывала их. Воздух наполнился электричеством и Хан решил действовать. Встав на носочки, он чуть приоткрыл рот, приближаясь непозволительно близко, заставляя их губы сомкнуться. В этот момент все исчезло. — Ты охренел! — взорвался Минхо, с силой толкая младшего в грудь, отчего тот упал на холодный асфальт, сдирая ладони в кровь. Джисон сидел на асфальте, его сердце гремело в груди от страха и боли. Он боялся пошевелиться. — Ты думаешь, что я хочу быть с тобой? Думаешь, я хочу видеть тебя? У меня просто нет выбора. Я бы с радостью разорвал эту связь, будь это возможным, — произнесённые с насмешкой слова Минхо проникали в самое сердце Джисона, словно острые иглы. Страх полностью поглотил его, не давая сказать ни слова. Не позволяя быть тем, кто мог бы постоять за свои чувства. В уголках глаз проступили слёзы, тело затряслось мелкой дрожью. — Я… извини… — прошептал Хан, опуская голову. — Кем ты себя возомнил, малявка? — не унимался Минхо, схватив младшего за волосы и поднимая его голову, чтобы заглянуть в покрасневшие от слёз глаза. — Всё ещё думаешь, что связь хоть что-то значит? Это стало последней каплей. Джисон одёрнул руку Минхо, пачкая её свежей кровью. — В чём тут моя вина! — неожиданно закричал Хан, захлёбываясь слезами. — В чём моя вина, что я влюбился в тебя, а ты стал таким мудаком? В чём моя вина, что этот ёбаный мир решил, что именно ты моя вторая половинка? Глаза Джисона пылали от ярости. Он вскочил на ноги, замахнулся и со всей силой, яростью и обидой ударил Минхо, разбивая его губу. Костяшки пальцев неприятно заныли. — Иди нахер! Отъебись от меня! Хоть сдохни. Мне уже похуй! — истерично кричал Хан, слова сочились ядом. Минхо ошарашенно отпрянул, прикладывая ладонь к покрасневшей скуле. Его взгляд метался по лицу младшего. В голове громом проносились слова. Тело парализовало, ком застрял в горле, не давая сказать ни слова. Он лишь смотрел, как Джисон, вытирая слёзы длинным рукавом кофты, убегал как можно дальше, расталкивая толпу зевак, что сбежалась на крики.

***

Слёзы всё ещё текли по щекам, когда Хан на ватных ногах зашёл в свою комнату. Матери не было дома, отцу, как всегда, было плевать. Хотелось кричать так, чтобы весь мир услышал о его боли. Он принялся нещадно бить кулаками в стену, пытаясь выплеснуть всю накопившуюся обиду. — Зачем я вообще это сделал? — задыхаясь, кричал он, обессиленно падая на пол. В дверь постучали. «Видимо, отец. И ему я тоже мешаю», — подумал Джисон и закрыл рот рукой, пытаясь приглушить громкие всхлипы. — Это я… — спокойно произнёс Минхо за дверью. — Дверь открой, я ничего тебе не сделаю. И Джисон распахнул дверь. Не потому, что доверял, и не потому, что не боялся, а потому, что знал: хуже уже быть не может. Минхо смотрел прямо в душу, стыдливо переступая с ноги на ногу. Его щека заметно опухла. — Пришёл сделать мне ещё больнее? — Джисон… Я… прости, — слабо прошептал Минхо. — Я не должен был так реагировать. И вообще… Джисон смотрел на Минхо, чувствуя, как его сердце начинает разрываться на части. Несмотря на боль, он всё равно был готов простить. Уже простил. Минхо глубоко вздохнул, стараясь сохранить спокойствие, и продолжил с колебанием: — Я не знал, что ты влюблён в меня. Как мне было понять, если ты ведёшь себя как придурок. Словно ребёнок, которому никто не нужен. Я всегда был рядом и поддерживал тебя, если ты не заметил. И не нужно винить меня за свои проблемы. — Он понимал, что их разговор снова превращается в спор, и попытался сгладить ситуацию улыбкой. Но в ответ получил увесистую пощёчину. Боль отразилась на лице Минхо, резко контрастируя с ледяным холодом, охватившим его сердце. Вымученная улыбка исчезла, сменившись крошечной искоркой боли в его глазах. Он заслужил пощёчину, он знал это, но боль была не только физической. Слова Джисона, ранили глубже, чем любой удар. — Ты думаешь, мне нравится вести себя как ребёнок? — голос Джисона предательски дрогнул. — Я отталкиваю людей, ты знаешь, что я в ужасе от того, что мне причинят боль, что меня снова бросят. А ты, с твоей отчуждённостью и твоим чертовски идеальным фасадом, ты так легко заставил поверить, что тебе не всё равно на меня! Минхо протянул руку, его пальцы нерешительно зависли у щеки Джисона, затем отдернулись, словно обожжённые. — Мне действительно не всё равно, Джисон. Больше, чем ты думаешь. Но я… Я не знаю, как это выразить. Я тоже боюсь, боюсь всё испортить, боюсь потерять тебя. В воздухе повисла напряжённая тишина, наполненная невысказанными эмоциями. Джисон снова замахнулся, чтобы вручить ему ещё одну пощёчину, но Минхо схватил его руку прежде, чем удар был нанесён. У Джисона перехватило дыхание, когда Минхо крепче сжал его запястье, заламывая руку за спину. С его губ сорвался вздох, скорее от удивления, чем от боли. Он боролся с хваткой Минхо, но тот был сильнее. Его гнев ощутимой силой пригвоздил Джисона к месту. — Отпусти меня! — выплюнул Джисон, его ярость горела сильнее, чем боль в плече. Лицо Минхо было в нескольких дюймах от него, его пристальный взгляд был напряжённым, за спокойной внешностью назревала буря. — Нет, Джисон. Мы не будем этого делать. Больше не будем. — Делать что? — Джисон бросил вызов, его голос дрожал от смеси ярости и страха. — Притворяешься, что тебе не всё равно? Ты думаешь, что можешь просто ворваться сюда, вести себя так, будто всё понимаешь, а затем силой заставить меня и дальше играть в твою игру? Хватка Минхо немного ослабла, выражение его лица сменилось с гнева на что-то сродни отчаянию. — Я не пытаюсь играть тобой, Джисон. Я просто… Мне нужно, чтобы ты выслушал. Мне нужно, чтобы ты понял. Джисон уставился на него, его грудь вздымалась, внутри него бушевала битва. Часть его хотела бороться, наброситься, вырваться из объятий Минхо и убежать как можно дальше. Но другая часть, маленькая, хрупкая, жаждала связи, которая мерцала в глазах Минхо. Минхо одним рывком притянул к себе хрупкое тело. Когда их губы встретились, мир вокруг них растаял, оставив только пульсирующий ритм сердец. Поцелуй стал глубже, языки сплелись в отчаянном танце. Рука Минхо скользнула Джисону за шею, обвиваясь вокруг нежной кожи, когда он притянул его ещё ближе. Прилив желания был опьяняющим, заставляя их обоих затаить дыхание и желать большего. Глаза Джисона закрылись, в его голове царил ворох эмоций. Он поддался. Потерялся в ощущениях, во вкусе губ Минхо, в тепле его кожи. На мгновение оторвавшись друг от друга, глаза Джисона остановились на Минхо. Он пытался заглянуть в его душу, чтобы сказанные слова точно дошли. — Ты нужен мне, — прошептал он хриплым от желания голосом. — Мне нужно, чтобы ты любил меня, хотел меня, желал меня. Глаза Джисона горели злобой с неистовой силой, словно в них отражалось пламя преисподней. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, будто впивался в Минхо, пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки его души. Воздух вокруг них сгустился, наполнившись напряжением, которое можно было почти потрогать. Он трещал, как будто заряженный электричеством, и каждый их вдох казался наполненным этой опасной энергией. Слова Джисона, тихие и обволакивающие, словно змеи, скользили по коже Минхо, оставляя за собой мурашки, которые бежали вниз по спине, заставляя его сердце биться чаще. — Скажи мне, Минхо, — прошептал Джисон, его голос все еще дрожал, от страха, который он тщательно пытался скрыть. — Ты хочешь меня, не так ли? Эти слова повисли в воздухе, как ядовитый туман, готовый разрушить хрупкое равновесие, которое и так с трудом держалось. Казалось, что даже стены комнаты затаили дыхание, ожидая ответа. — Раздевайся, — голос Минхо прозвучал низко и бархатисто. Его тон был не криком и не шепотом, а чем-то средним — властным, почти гипнотическим. Джисон почувствовал, как мурашки пробежали по его спине, а в груди защемило. Он медленно, почти нерешительно, начал снимать с себя одежду. Каждое движение было наполнено стыдом и смущением, особенно когда он пытался прикрыть свою эрекцию, которая выдавала его истинные чувства. Его руки дрожали, а сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. — На колени, — прошептал Минхо, его голос звучал как приказ, который невозможно было игнорировать. Он стоял перед Джисоном, расстегивая ширинку своих джинс, его глаза горели такой опьяняющей уверенностью. Тело младшего отреагировало почти инстинктивно: ноги слегка задрожали, когда он опустился на колени перед Минхо. Сердце бешено колотилось в груди, адреналин пульсировал в венах, заставляя каждую клетку тела напрячься. Хан замер на мгновение, его взгляд упал на член, который теперь был так близко, что он мог разглядеть каждую венку. Он чувствовал, как жар разливается по его лицу, а в груди сжимается комок стыда и смущения. Он был девственником во всех смыслах, и эта ситуация казалась ему пугающей и невероятно неловкой. Мысли о том, чтобы сбежать, проносились в его голове, но он знал, что уже не может остановиться. Собрав всю волю в кулак, Хан с трудом разомкнул дрожащие губы и медленно приблизился, слегка коснувшись языком розовой головки. Его движения были неуверенными и робкими, но в них чувствовалась попытка угодить, сделать все правильно. — Бля, мелкий, долго облизываться будешь? — прозвучал резкий голос Минхо, привычно насмешливый, но и неожиданно нетерпеливый. Хан, покраснев еще сильнее, открыл рот шире и заглотнул головку члена, начав медленно посасывать ее. Минхо сладостно облизнулся, издавая тихий стон, но его терпение быстро иссякло. Он резко схватил Хана за затылок, крепко зафиксировав его голову, и грубо протолкнул свой член вперед, войдя полностью в рот, пока не уперся в глотку. Следом он начал серию резких, почти безжалостных толчков, не оставляя Хану шанса на передышку. От такого напора Джисон совсем забыл дышать носом, пытаясь вдохнуть ртом, но это только усиливало рвотные позывы. Слюни стекали по его подбородку, капая на колени, а глаза наполнились слезами, которые уже готовы были пролиться. Хан задергался, пытаясь освободиться, упираясь руками в бедра Минхо, но тот лишь крепче держал его, продолжая свои движения. В этом моменте было что-то одновременно унизительное и возбуждающее, но Хан уже не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы выдержать это испытание. Ли ослабил хватку, позволив младшему освободить рот. Хан судорожно хватал воздух, кашляя и сгибаясь пополам, его тело дрожало, а слезы катились по щекам. Откашлявшись, он с трудом приподнялся на дрожащих руках, его голос звучал хрипло и прерывисто. — Сука, зачем так? Кхе-кхе… Я бы и сам… — возмущенно прошептал он, пытаясь отдышаться. — Малыш, тебе же нравится такое, — уверенно, почти ласково заявил Минхо. Он знал, что это правда, даже если Хан сам не хотел в этом признаваться. Хан лишь бросил на него свирепый взгляд, но, несмотря на это, снова опустился на колени. Он послушно открыл рот, обхватывая губами член Минхо, его пальцы вцепились в бедра парня, оставляя на коже следы от ногтей. Изо всех сил он старался не задеть зубами, сдерживая рвотные позывы, которые подступали снова и снова. — Т… ты… А-ах… — Минхо резко схватил Хана за волосы, когда тот начал активно работать языком, стимулируя уретру и втягивая щеки. Его дыхание сбилось, тело напряглось, пытаясь сохранить контроль, но волны удовольствия уже накрывали его с головой. Комната наполнилась эхом стонов и влажных звуков. Глаза Минхо горели темным, почти животным голодом, когда он жадно толкал член глубже, наслаждаясь видом дрожащих губ и трепещущей груди Хана. Его дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась в предвкушении приближающегося оргазма. — Остановишься — придушу, — сквозь зубы процедил Минхо, его тело содрогнулось от мелкой дрожи, но он продолжал двигаться, теряя остатки самообладания. Громкие, влажные звуки и приглушенные рыдания Хана смешивались в единую симфонию, наполняя комнату. Каждый раз, когда Минхо немного отстранялся, Хан пытался сделать глубокий вдох, но его рот тут же снова заполнялся пульсирующим членом. Ритмичные движения продолжались, создавая ощущение полной капитуляции, в которой Хан уже не мог сопротивляться. Его мир сузился до этих толчков, до ощущений, которые переполняли его, лишая способности думать. Минхо прижал голову Хана до упора, обхватив пальцами его горло и слегка сжав. Волна удовольствия накрыла его с головой, тело содрогнулось в оргазме, посылая дрожь по каждому мускулу. Он замер на мгновение, наслаждаясь последними спазмами, прежде чем наконец отпустил Хана, который, тяжело дыша, опустился на пол, его тело все еще дрожало от пережитого. Опираясь на дрожащие руки, Джисон с трудом проглотил теплую, вязкую жидкость, его горло судорожно сжималось, пытаясь справиться с непривычным ощущением. Довольный собой, он облизнул губы, собирая остатки спермы, и шумно вдохнул долгожданный воздух. Его тело все еще дрожало, но он, собравшись с силами, на коленях подполз к Минхо, который, тяжело дыша, сидел на полу, опершись спиной о дверь. — Минхо… — тихо позвал Джисон, его голос звучал хрипло и неуверенно. — Ммм? — не открывая глаз, промычал Минхо, его голос был расслабленным, почти ленивым. — Минхо? — Хан позвал чуть настойчивее, аккуратно садясь сверху, его тело все еще дрожало. — Что такое, малыш? Тоже хочешь кончить? — Минхо устало приоткрыл глаза. Джисон кивнул, слегка поерзав, его член терся о футболку Минхо, оставляя влажные следы. От слова «малыш» у него внутри все переворачивалось, срывая крышу. Желание Минхо вновь вцепиться в его покрасневшие, чуть опухшие губы росло с каждым вдохом. Он подался ближе, почти касаясь губами, но в последний момент отпрянул, шумно сглатывая. — Попроси, — шепнул Минхо, его губы почти касались губ Джисона. — Что? Хочешь, чтобы я умолял? — щеки Хана залились краской, внутри снова заиграла гордость, но он не мог сопротивляться. — Попроси меня, — настаивал Минхо, его голос звучал как приказ. — Минхо, пожалуйста… — начал Джисон, но Минхо прервал его. — Ничего не забыл? — парень вздернул бровь, кривя губы в ухмылке. — Минхо хён, пожалуйста, трахни меня, — прошептал Джисон, его голос дрожал от стыда. — Нет, — резко отрезал Минхо, накрывая ладонью член младшего и медленно поглаживая его по всей длине. Хан выгнулся в пояснице, хныкая от открывшихся ему ощущений. Нервы были словно оголены, с усиленной чувствительностью откликаясь каждому движению руки Минхо. — Хён… Пожалуйста… хён, — скулил Джисон, толкаясь в ладонь. — Я сказал нет. Я ведь у тебя первый, не хочу делать тебе больнее, чем ты этого заслуживаешь, — Минхо сильнее обхватил набухший член, ритмично ускоряя темп. Свободной рукой он притянул Джисона ближе и впился зубами в его тонкую шею. — Я… А-ах… Сука… — застонал Джисон, его тело напряглось от нарастающего удовольствия. — Блять, как же от тебя воняет сигаретами, — скривился Минхо, морща нос. — Я… брошу… — скулил Джисон, уткнувшись лицом в плечо Минхо, шумно втягивая носом его карамельный запах. — Брошу курить… Капли пота стекали по телу Джисона, когда он стиснул зубы, подавляя стоны, которые становились все громче с приближением оргазма. Он запустил пальцы в жесткие волосы Минхо, крепко сжимая их в кулаке. Ощущение грубых прядей на его коже только разжигало его желание, усиливая необузданное удовольствие, которое струилось по его венам. Каждое прикосновение длинных пальцев Минхо приближало его все ближе к пику. — Я… ненавижу… тебя, — прохрипел Джисон, напрягаясь всем телом, и выстрелил тягучей жидкостью на свою грудь. Капли медленно стекали вниз по дрожащему телу, полностью забирая на себя внимание Минхо. — Я тоже, малыш. Я тоже, — ответил Минхо, нежно целуя чужие губы. Его голос звучал почти ласково, почти любяще, но в нем все еще чувствовалась та же властная уверенность, которая не оставляла Джисону шанса на сопротивление. Джи, уютно устроившийся на груди Минхо, чувствовал ровное дыхание своего возлюбленного, которое мягко касалось его кожи. Это был успокаивающий ритм, словно колыбельная, погружающая его в состояние блаженной капитуляции. Время словно остановилось, растворившись в пьянящем ощущении их переплетенных сердцебиений. Тепло тела Минхо, его успокаивающая тяжесть на собственном теле дарили Джи чувство безопасности, словно обещание вечной преданности. Минхо отстранённо провел рукой по волосам младшего и прошептал: — Мне скоро надо будет уходить. Не хочу нарваться на твою мамашу. Хан лишь кивнул, вдыхая успокаивающий аромат Минхо, и придвинулся ближе, ища тепла в его объятиях. Он чувствовал себя в безопасности, понимая, что рядом с Минхо — его настоящий дом. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Мы увидимся завтра? — Ну, если ты придёшь в школу, то да, — с присущим только ему холодом ответил Минхо, выбираясь из объятий Джисона и стягивая с себя перепачканную футболку. — Дай мне что-нибудь надеть. Джи улыбнулся и поспешил к шкафу, чтобы подобрать для Минхо что-нибудь подходящее. Нашёл безразмерную футболку с ярким детским принтом, которая совершенно не вязалась с мягким и спокойным стилем Минхо, и протянул её, с интересом наблюдая, как тот надевает её с ухмылкой на лице. — Ты всегда так заботлив, — сказал Минхо с иронией, поправляя футболку. — Ты заслуживаешь только самого лучшего, — саркастично ответил Джи, расплываясь в улыбке. Минхо фыркнул, но в его глазах мелькнула тёплая искорка, которую он старательно скрывал. Он подошёл к двери, обернувшись на пороге. — Не забудь сходить в душ, малявка, — бросил он напоследок, прежде чем исчезнуть в темноте коридора. Джи остался стоять посреди комнаты, улыбка всё ещё играла на его губах. Он чувствовал лёгкую пустоту после ухода Минхо, но в то же время в груди теплилось предвкушение завтрашнего дня.