Хирет (Hiraeth)

Он никогда не ожидал, что Артур с радостью примет его объятия, но, стоя там, обмякший и измученный в кольце рук Артура, он был рад узнать, что ошибался. Сильные руки обхватили его сзади, а тёплое тело прижималось к нему спереди. Постоянно присутствующая между ними кольчуга, возможно, была не самым удобным барьером, но это было что-то типично артуровское, и Мерлин не мог жаловаться на её холод. Да, было некоторое замешательство — возможно, момент потрясённого удивления, — но Артур не отстранился и не стал извиваться, как рассерженный кот, стремящийся сбежать. Он поддался этому чувству, как будто нуждался в прикосновении так же сильно, как и Мерлин. Может быть, так оно и было. Это был долгий день, физически изнурительный для Мерлина из-за того, что ему пришлось отбиваться от Нимуэ и изгонять её из разума Утера, и эмоциональный для Артура, которому пришлось столкнуться с откровениями о поступках своего отца. А потом Артур заговорил о своём обещании… Мерлин сглотнул, не обращая внимания на мокрые дорожки, стекающие по его лицу, и прикусил нижнюю губу. Серебряное кольцо знакомо давило на кожу, пока он пытался взять себя в руки, разрываясь между светлой радостью и глубоким, горьким сожалением. В первый день, когда они вернулись в цитадель, были намёки на то, что Артур изменил своё отношение к магии. Но услышать уверенность Артура — узнать, что он пообещал его двойнику вернуть магию в Камелот, — заставило что-то глубоко внутри Мерлина трепетать от восторга и боли. Не то чтобы он мог претендовать на какую-то заслугу в том, что пророчество наконец-то сбылось. Это другой Мерлин заставил Артура пересмотреть свою позицию — тот, кто одним своим существованием разрушил предрассудки Артура. У его Артура никогда не было такой возможности, потому что Мерлин был слишком труслив, чтобы сказать ему, кто он такой, пока не стало слишком поздно. Только сейчас он понял, какую большую ошибку совершил по отношению к своему старому другу, храня молчание все эти годы. Артур крепче обнял его, слегка сжав в объятиях, словно пытаясь утешить Мерлина. Он с опозданием заметил, что его горько-сладкая боль эхом отдаётся в их связи. Он изо всех сил старался скрыть это, сдерживая свои эмоции, чтобы они не передались остальным. — Эй, — Артур отстранился, положив руки на плечи Мерлина и отходя в сторону. — Прекрати. — Что? Артур переступил с ноги на ногу, но мгновение спустя вздернул подбородок движением, настолько напоминающим Моргану, что Мерлин чуть не рассмеялся. — Отступать, — бросил он с вызовом. — Я чувствую, как ты это делаешь. Устанавливаешь щиты. Возводишь стены. Пожалуйста. — Он замолчал, его бледно-голубые глаза были яркими и проницательными, как будто он уже мог почувствовать прямой отказ Мерлина, такой же резкий и холодный, как внезапно увеличившееся расстояние между ними. — Я хочу помочь. Мерлин потянулся к своему лицу и вытер выступившие слёзы. — Я в порядке, — прохрипел он, не обращая внимания на взгляд Артура, в котором читались глубокое недоверие и плохо скрываемая обида. — Серьёзно. Он изо всех сил старался не думать о том, как его кожа до сих пор покалывает от объятий Артура: от простого человеческого контакта он испытывал простое человеческое утешение. Он каждый день прикасался к людям, работая фельдшером, но это было не то же самое, и он, честно говоря, не мог вспомнить, когда в последний раз был настолько близок с кем-то, чтобы обняться. — Лжец, — пробормотал Артур, и мягкость его голоса смягчила резкость ответа. Мерлин ожидал, что он будет настаивать и требовать, но в кои-то веки он, похоже, решил отступить. С сожалением вздохнув, Артур покачал головой, взглянув на закрытую дверь и замок за ней. — Нам нужно вернуться к остальным. Они будут гадать, где мы. Мерлин кивнул, расправляя плечи и собираясь с духом. Глаза болели. Кора ивы ещё не избавила его от головной боли, но он, по крайней мере, мог загнать худшие из своих эмоций подальше. Если повезёт, остальные будут слишком заняты, слушая объяснения Артура, чтобы обращать внимание на его внешний вид. — Тебе нужно знать, что пока моё обещание — не более чем слова, — пробормотал Артур, когда они вышли в коридор и зашагали в сторону дома. — Я остановил казни, но… Мерлин нахмурился. — Ты мало что можешь сделать, пока Триада терзает Камелот, а твой совет — это змеиное гнездо. Артур моргнул, и сердце Мерлина сжалось от осознания того, что Артур винил себя за то, что не выполнил свою клятву сразу же, когда его дом и королевство рушились на его глазах. — Это будет непросто. Я знаю. — Он пожал плечами. — И я знал. Ты не разочаруешь его, Артур. Лучше делать всё медленно и правильно, чем торопиться и в итоге вести войну на нескольких фронтах. Ощутимая волна трепетного облегчения захлестнула Артура, видимая по опущенным плечам и тому, как напряженные черты лица разгладились, сменившись более привычным хмурым выражением. — Меня бесит, как мало власти у меня на самом деле, — признался он тихим голосом, чтобы скрыть свои слова от любопытных ушей. — Я не наивен в том, что касается способов правления. Мой отец сформировал свой совет, чтобы поддержать свои идеалы. Они и сейчас его подпевалы. — И поэтому многие стали твоими противниками. Ты не такой, как Утер, и это хорошо. — Мерлин выдохнул, обдумывая положение Артура. В его мире вражда с Морганой сослужила им неплохую службу в этом отношении. Когда она изгнала Артура и его рыцарей из Камелота, она казнила большинство старых советников Утера, стремясь создать собственную базу власти. Это означало, что, когда они вернули себе королевство, за круглым столом, который привнёс Артур, было достаточно места. — Некоторых стоит оставить, — заметил Артур, прерывая размышления Мерлина. — Избавляться от тех, кто старше и мудрее, — значит повторять ошибки прошлого. Такие люди, как Гаюс и Джеффри, знают о правлении моего отца и о том, каким когда-то был Камелот. Они оба не землевладельцы. Им не нужно управлять поместьями. Они действуют исключительно в интересах королевства. Я бы не хотел, чтобы они ушли. Однако остальные… — Может, нам стоит подождать, пока мы не окажемся за закрытыми дверями, прежде чем говорить об этом? — предложил Мерлин, поглядывая на пару горничных в дальнем конце коридора. — Там, где мы можем быть уверены, что у стен нет ушей? Артур склонил голову в знак согласия и ускорил шаг, ведя Мерлина по замку. Он кивал стражникам, слугам и придворным, улыбался и тихо здоровался. При виде такого знакомого поведения в глубине души Мерлина шевельнулось что-то приятное. Артур из его мира делал то же самое, проявляя активный интерес ко всем, независимо от их ранга. Отчасти поэтому его народ так любил его, и здесь сохранялась возможность такого же сильного правления. Если предположить, что ни Триада, ни приспешники Утера не положат этому конец раньше времени. Остальные ждали их, переговариваясь напряжёнными, встревоженными голосами, пересказывая некоторые части истории. Кто-то позаботился о том, чтобы на столе была еда, а также кувшины с водой, вином и медовухой. Огромный камин наполнял комнату теплом, отгоняя пронизывающий холод камня. Мерлин направился прямиком к столу, взял кусок ткани, намочил его и прошептал заклинание. Ткань мгновенно остыла, и он прижал её к ноющему виску. Это не устранит причину его дискомфорта, но, возможно, даст коре ивы время подействовать, пока он будет отвлекать свои нервы ощущениями холода, а не боли. — Садись. — Рука Ланселота на его плече была непреклонна, и он позволил отвести себя к одному из самых удобных кресел у камина. — Мы все почувствовали силу того, что произошло. Я удивлён, что ты всё ещё на ногах. — Я тоже, — признался Мерлин, сморщив нос. Он почувствовал намерения Нимуэ. Она надеялась уничтожить его разум так же, как сделала это с Утером: удар молота, который лишил бы разума даже могущественного колдуна. Его щиты были крепкими, он знал, как защитить себя, но здесь было что-то ещё. Что-то, чего он пока не понимал. — Заклинание не могло на меня подействовать. Не так, как должно было, и не из-за того, что я сделал. — Он вздохнул. — Я просто не знаю почему. Персиваль и Элиан перебивали друг друга, их вопросы сливались в неразборчивый поток слов, но голос Морганы прорвался сквозь шум. — Дайте ему минутку, — настаивала она, глядя Мерлину в глаза. В этом взгляде было что-то проницательное, и он готов был поспорить на что угодно, что она заметила следы от слёз на его лице. В её взгляде читалось сочувствие, а губы слегка изогнулись. Несомненно, она догадывалась, как сильно у него болит голова, помимо всего остального. — Пусть Артур говорит. В конце концов, он был прав. Мерлин тихо вздохнул с облегчением, радуясь, что Моргана вмешалась. Им нужно было ввести всех в курс дела не только о том, что произошло в покоях Утера, но и о причинах плохого настроения Артура в то утро. Голос Артура донёсся до него, когда он рухнул в кресло, откинув голову и прижав к глазам холодную ткань. Часть его хотела сесть и посмотреть, как остальные отреагируют на правду о Чистке, но ему нужна была эта короткая передышка. В висках пульсировала боль, плечо ныло, а сердце продолжало бешено колотиться в груди, когда он думал о тихой клятве Артура и о силе его объятий. Следом за этим воспоминанием пришло другое: как Артур мягко упрекал его за возводимые стены и какое выражение было на его лице, когда Мерлин отстранился, уже придумывая оправдания. Он знал, что сказал его двойник на Острове Блаженных, но мысль о том, чтобы раскрыть Артуру всё своё внутреннее уродство и все свои ошибки, вызывала у него отвращение. Он не хотел, чтобы на него смотрели с жалостью, и не заслуживал того, чтобы с ним обращались бережно. Не после всего, что он сделал. Кроме того, им и так было о чём беспокоиться: нужно было разобраться с Триадой и сохранить королевство. Им не нужно было дополнительное бремя в виде долгих теней, отбрасываемых его прошлым. Дело было не в нём. Дело было в Артуре, Камелоте и в том, чтобы на этот раз они обрели обещанный золотой век. Он слушал, как вокруг него льются слова, и восхищался тем, с какой лёгкостью Артур может завладеть вниманием всей комнаты. Их друзья, должно быть, сгорали от любопытства, но не пытались перебить его, пока он рассказывал о том, что Мерлин поведал ему о причине Чистки, а затем, уже более неуверенно, о воспоминании, которое у них было. Мерлин почувствовал, как кулон на его шее снова изменил форму. Он не стал вытаскивать его из-под воротника. Он ощущал букет незабудок на своей коже, словно клеймо, и его магия резонировала с их образом. Подвески и паутина связи могут иногда казаться вторжением в личное пространство, но в тот момент он был им рад. Со стороны тот факт, что Артур получал от него так много информации, выглядел в лучшем случае подозрительно. И всё же его связь с остальными была счастливой, без примеси обмана. Им всем нужна была эта поддержка. Вздохнув, Мерлин убрал ткань с глаз и прищурился от света. Голова раскалывалась, но ему доводилось переживать и не такое, поэтому он выпрямился и продолжил разговор. Артур стоял у камина, прислонившись спиной к стене рядом с очагом и скрестив руки на груди. На его лице застыло напряжённое, мрачное выражение, такое же, как и почти на всех лицах в комнате. В зале воцарилась гробовая тишина, пока каждый из присутствующих осмысливал сказанное. Он не мог винить их за смущение. Никому не нравится, когда ему говорят, что то, что он считал непреложной истиной, на самом деле было выдумкой. Несомненно, рыцари, в частности, смотрели на прошлые события — приказы, выполнявшиеся во имя короля, — в новом, ужасающем свете. — Мы уверены, что здесь всё так же? — спросил Леон спокойным голосом, в котором не было и намёка на обвинение. — Не то чтобы я не верил Мерлину, но многое здесь по-другому. То, что было правдой в его мире, не всегда применимо к нашему. — Это не так. Ты прав, есть несколько очень заметных различий. В «Камелоте Мерлина», например, мой отец держал дракона на цепи под замком. — Артур пожал плечами, криво улыбнувшись в ответ на различные потрясенные восклицания. — Это, однако, подтвердил Гаюс. Если бы он не ухаживал за королем, я уверен, что он был бы здесь, чтобы ответить на наши вопросы в меру своих возможностей. — Утер заставил его поклясться в секретности. Если бы я не спросил его напрямую, сомневаюсь, что он сказал бы хоть слово, — пробормотал Мерлин. Было легко обвинить Гаюса в причастности к заговору и сказать, что его молчание равносильно поддержке, но это было очень далеко от истины. Гаюс сделал всё возможное, чтобы помочь осуждённым сбежать, и Мерлин прекрасно понимал, что страх может быть мощным парализующим фактором. — И всё же он знает, что произошло. — И он не мог быть единственным. Должны быть и другие, кто знал о случившемся, — пробормотал Персиваль. — Не обязательно. Как целитель, Гаюс был бы проинформирован. Он должен был ухаживать за королевой во время ее беременности. — Мерлин пожал плечами. — В противном случае, единственными, кто принимал участие в принятии решения, были Утер, Нимуэ и, возможно, сама Игрейна. — Хотя неизвестно, знала ли моя мать о масштабах потери. — Гнев придал словам Артура остроту. — Я надеялся поговорить об этом с отцом — по крайней мере, дать ему возможность отрицать это, если он достаточно хорошо себя чувствует. — Вместо этого Мерлин обнаружил Нимуэ. — Гвейн фыркнул, бросив на него восхищённый взгляд. — И тут же отправил её восвояси. Отличная работа, приятель. Моргана покачала головой, прижав пальцы ко лбу. — Я искала. — Она выпрямилась, встретилась взглядом с Артуром и расправила плечи. — Снова и снова я обыскивала эти комнаты, но, должно быть, что-то упустила. — Она прикусила губу. — Мне так жаль. — Никто тебя не винит, — пообещал Артур. — Мы все помогали тебе искать реликвии. Мы все были там, и никому из нас не пришла в голову эта правда. Мерлин подался вперёд и сел на край стула, уперев локти в колени и встретившись с ней взглядом. — Заклинания, которые она оставила после себя, были невероятно тонкими, и она то появлялась, то исчезала в голове Утера, когда ей было удобно. Она бы спряталась от тебя, и ничто другое не выдало бы её. Я почти не обращал внимания на них. Если бы она не решила поговорить со мной, я бы, возможно, вообще не обратил на это внимания. — Она была не рада тебя видеть. Такое нападение? От неё веет страхом. — Леон улыбнулся безрадостной улыбкой: мрачной и довольной. — К сожалению, теперь она знает, что я здесь, и если она работает с Моргаузой и Сиганом, то и они тоже. Мы утратили преимущество внезапности. Я не могу сказать, станут ли они осторожнее или просто будут действовать решительнее. — Или будут в отчаянии, — Моргана выпрямилась. — Подумай об этом. Нимуэ не только знает о твоём присутствии, она ощутила твою силу. Ты достаточно силён, по крайней мере, чтобы выбросить её из головы Утера, когда никто даже не подозревал о её присутствии. — Отчаянные люди непредсказуемы, — пробормотал Артур. — Не то чтобы нам когда-нибудь удавалось предугадать их следующий шаг. — Они тоже совершают ошибки. — Моргана сжала руки в кулаки, лежавшие на коленях. — Если они хотели изгнать нас из Камелота, пока мы были в самом слабом положении, то благодаря Мерлину они упустили свой шанс. Может быть, это даст нам немного больше времени, чтобы подготовиться к тому, что они придумают в следующий раз. Мерлин провёл большим пальцем по нижней губе, постукивая им по серебряному кольцу, и задумался о силе Нимуэ. Она обрушилась на него бурным и неистовым потоком, словно свирепый ветер, пытающийся сорвать с него одежду. Но ещё больше его встревожило то, как его возмездие пыталось зацепиться за неё, когда он изгнал её из разума Утера. — Тебе кажется, что магия работает нормально? — спросил он, наблюдая, как Моргана наклоняет голову и в замешательстве поджимает губы. — Я имею в виду, теперь, когда она вернулась? — Я не заметила никаких изменений. — Она говорила неуверенно, как будто сама об этом не задумывалась. — А что? — Атака Нимуэ не оказала на меня особого влияния. Это была всего лишь грубая сила. Вытащить её из головы Утера было почти невозможно. Вместо этого мне пришлось использовать свою магию на Утере, чтобы сделать его разум более защищённым. Если бы я попытался поразить её заклинанием, оно бы просто отскочило, как меч, ударивший по нагруднику. — Ты хочешь сказать, что твоя магия на неё не действует? — Моргана в замешательстве нахмурила брови. Мерлин пожал плечами. — Если так, то я не думаю, что она может как-то повлиять на меня. По крайней мере, напрямую. Она не сможет, например, проклясть меня, но она может разверзнуть землю у меня под ногами и сбросить меня в яму. Повисла короткая напряжённая тишина, пока все пытались понять, что он пытается сказать. — Что это значит для защиты, которую ты возвёл вокруг Камелота? — наконец спросил Артур, и в его голосе слышалась растущая тревога. Мерлин выпрямился и поспешил успокоить его. — Всё в порядке. Защитные чары и заклинания наложены на цитадель, а не на отдельных людей. Если кто-то из Триады попытается напасть, чары выдержат. — Может быть, это из-за того, что произошло? — предположила Гвен. — Из-за того, что тебя забрали из другого места? Может быть, твоя магия здесь работает не так, как в твоём мире? — Нет, это так. Это та же магия, что и раньше, но сильнее. — Глаза Морганы светились умом, пока она обдумывала это. — Единственным препятствием, которое у меня было, чтобы наложить заклинание на Мерлина, чтобы проверить его намерения, были его щиты. Моя магия всё ещё была совместима с его, я просто не могла проникнуть внутрь. То же самое было, когда мы пробудили их к жизни. — Она подняла свой кулон. — Мерлин направил свою магию через меня, чтобы дать мне силы произнести заклинание. Это не сработало бы, если бы его сила слишком сильно отличалась от существующей здесь. — Значит, это как-то связано с Триадой. Или, может быть, только с Нимуэ? — спросил Элиан, вставая со стула и накладывая себе на тарелку холодного мяса и хлеба. Он задумчиво жевал, хмуро глядя в дальнюю стену. — По крайней мере, ты узнал об этом сейчас, а не когда они будут у ворот. — Это могло бы быть и к лучшему, — добавил Персиваль. — Эта конфронтация сделает тебя мишенью, Мерлин. Если они не смогут проклясть тебя или причинить тебе прямой вред, тем лучше. — Не совершай ошибку, недооценивая их, — предупредил Артур, — или полагая, что Мерлин в безопасности. Эти трое хитры. Если то, что ты сказал, правда, они найдут способ обойти это. — Он посмотрел на Мерлина обеспокоенным взглядом. — Тебе нужно быть осторожным. Именно твоя магия защищает Камелот, и они попытаются её уничтожить. Мерлин равнодушно пожал плечами. — Эти чары развеются, только если я умру. — Его улыбка была горькой и натянутой. — А это маловероятно. — И никто из нас не хочет это проверять, — резко ответила Гвен. Она пронзила Мерлина свирепым взглядом, поджала губы и сжала руки на коленях, сминая юбку. — Она права. Это другой мир. Ты уже умирал здесь. — Лицо Ланселота исказилось от воспоминаний. Мерлин чувствовал, как прежняя печаль окутывает комнату, словно тени, выползающие из углов, невосприимчивые к мягкому свету огня и свечам. — Я не единственный, кому нужно быть осторожным, — отметил он. -Нимуэ будет удивляться, как я выжил. Она знает пророчество Эмриса, и она умная женщина. Если она соберет всё это воедино и заподозрит, что меня нельзя убить, тогда она будет искать другие цели, чтобы попытаться принудить меня к действию, а хороших заложников у нас предостаточно. — Он выразительно обвел рукой комнату. — Он прав, — Артур провёл ладонью по лицу, а затем запустил пальцы в волосы. Его плечи поникли, он тяжело вздохнул и выглядел таким же измученным, как и Мерлин. — Легко было бы успокоиться, думая, что мы в безопасности благодаря заклинаниям Мерлина. Не делайте этого. Мы все — потенциальные мишени. — Кто-то больше, кто-то меньше. — Леон многозначительно посмотрел на Артура. — Им нужен ты. Камелот ничто без своего правителя, и нет никого, кто мог бы занять твоё место. Я слышал, как сегодня утром после совета некоторые из твоего окружения предлагали потенциальных невест. Мерлин приподнял бровь, увидев выражение лица Артура. Это была не та страдальческая гримаса, которую он корчил, когда в его мир приходили принцессы. Это было нечто более решительное: категорический отказ. — Отсутствие уверенности заставляет их нервничать, и это правильно. Выбор преемника вызовет ещё больше разногласий при дворе и может привести к открытому восстанию. Единственное, что примут все советники, — это наследник моей крови. — Он фыркнул. — Как будто его можно создать за одну ночь. Мерлин вздрогнул, прежде чем успел подумать о том, чтобы попытаться скрыть свои эмоции. Артур посмотрел на него с иронией и пониманием, но в его взгляде читалось недоверие. — Боги, — пожаловался он, — что? У меня нет наследника, Мерлин, я бы знал. — Ого, принцесса, — прокричал Гвейн. — Ты что, мочил свой фитиль там, где не следует? Другие рыцари начали возмущаться его грубым высказываниям, скорее из-за присутствия Морганы и Гвен, чем по какой-то другой причине. Однако Мерлин заметил, что обе женщины весело ухмыльнулись, когда Артур начал что-то бормотать, а его щёки залились румянцем. — Ни в коем случае! — Нет, не он. — Мерлин вздохнул. — А вот Утер… — Веселье в комнате внезапно угасло, сменившись шоком, когда он развёл руками. — Здесь, может, и не то же самое, но… Но Моргана выглядела так же. Конечно, если бы Горлуа был её настоящим отцом, это отразилось бы на её внешности? Именно об этом они с Гаюсом говорили несколько дней назад, помимо причины Чистки, но старый целитель не смог ничего подтвердить. Это была тайна, которую Утер хранил превыше всех остальных. Единственным, кто мог подтвердить это, был сам король, но он был не в том состоянии, чтобы сделать это. — Ты хочешь сказать, что у меня есть сводный брат или сестра? — голос Артура звучал до боли по-детски, а глаза казались огромными на его лице, когда он смотрел на Мерлина. — Кто-то, кого мой отец никогда не признавал? — Обычная практика, — пробормотал Леон. — Каждый лорд боится запятнать свою родословную, но, похоже, не настолько, чтобы устоять перед искушением. Король может больше защитить своим молчанием. — Дело не только в престолонаследии! — огрызнулся Артур, прежде чем скорчить извиняющуюся гримасу. — Мерлин говорит, что у меня есть родственники, о которых я даже не знал. — Потенциальный наследник Камелота, — размышлял Ланселот. — Тот, кто может избавить тебя от нападок совета. — Или из-за которого всё может измениться в худшую сторону. — Моргана покачала головой. — Ты предлагаешь нам обратиться к какому-то незнакомцу? К тому, кто, насколько нам известно, может решить, что ему лучше избавиться от Артура и занять трон самому? Нет. — Она сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Это слишком опасно. — Кто бы это ни был, возможно, он даже не желает, чтобы его признавали, — добавила Гвен. — У наследника могла быть своя счастливая семья или он мог совершенно не знать о своем происхождении! — Меня меньше волнует возможность появления наследника, чем тот факт, что они — моя семья! Мерлин сделал вдох, стараясь сохранять спокойствие и тишину. Ему следовало бы лучше следить за выражением своего лица — следовало бы помолчать ещё немного, — потому что Артур всегда очень трепетно относился к семье. Не так, как Утер, который считал, что власть передаётся по крови. Вера Артура в это была обусловлена тем, что у него было так мало того, что он мог назвать своим, а то, что он считал своим, едва ли стоило усилий. Такие узы не раз закрывали ему глаза на предательство в Камелоте Мерлина, и хотя он намеревался никогда не допустить повторения подобного, в сердце Артура таилось то же отчаяние. Особенно сейчас, после новостей о том, что его мать могла пострадать от рук Утера. И всё же он не мог просто взять и сказать об этом. Утер уже лишил многих людей права выбора, и Мерлин не собирался делать то же самое по чистой случайности. Чтобы остановить время, достаточно было одной мысли. Огонь замер; пламя превратилось в струящийся шёлк в тёмной бездне очага. Шум разговоров внезапно стих, и воздух стал тяжёлым и душным. Только двое остались нетронутыми, намеренно исключёнными из его заклинания. Он заплатит за это позже. Вырваться из временной петли было легко и естественно, но когда он тянул за собой кого-то ещё, ему становилось нехорошо. По крайней мере, так было много веков назад. Но Моргане и Артуру следовало услышать это без посторонних, даже без самых близких друзей. Им нужно было пространство, чтобы принимать собственные решения, не оглядываясь ни на долг, ни на трон. Они этого заслуживали. Артур выпрямился, оторвавшись от стены, а Моргана уставилась на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в абсолютную тишину вокруг. — Как ты это сделал? — прошептала она и потянулась, чтобы коснуться руки Гвен, но вовремя остановилась. — Нет времени объяснять, я долго не продержусь. Послушайте, это нелегко сказать. В моём мире Утер утверждал, что ты его подопечная, но на самом деле ты была его дочерью. — Мерлин облизнул губы, переводя взгляд с Морганы на Артура и обратно. Они оба застыли как вкопанные. Если бы он не знал наверняка, то подумал бы, что они попали под действие того же заклинания, которое заморозило всех остальных. — Я не хотел ничего говорить при остальных, пока вы двое не будете в курсе. Моргана издала сдавленный звук: короткий всхлип. Следующий её выдох с шипением вырвался из рта. Она моргнула, а затем повернулась и посмотрела на Артура, словно впервые увидела его. — У меня нет никаких доказательств, — пробормотал Мерлин, скорее чтобы заполнить ошеломлённую тишину. — Моргана выглядит так же, как и в моём мире, что говорит о том, что у неё те же родители, но помимо этого… — Он пожал плечами и поморщился от напряжения, вызванного тем, что он удерживал их обоих от движения времени. Голова раскалывалась от боли. Какое-то время Моргана и Артур просто смотрели друг на друга, слишком потрясённые, чтобы произнести хоть слово. Первой в себя пришла Моргана. Её лицо побелело, а накрашенные губы стали похожи на кровавое пятно. — Я всегда удивлялась, почему он взял меня под опеку. Он сказал, что дружил с моим отцом — с Горлуа, — но это звучало неправдоподобно. — Она прижала руку к груди, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Он очень настаивал на том, чтобы мы не оставались наедине без сопровождения, когда достигли определённого возраста, — добавил Артур напряжённым голосом. У него дёрнулся мускул на челюсти, он закрыл глаза и торопливо произнёс: — Если Мерлин прав, то трон должен принадлежать тебе. Ты старше. — И мудрее, — согласилась она, и на её губах мелькнула улыбка, прежде чем она поднялась на ноги и схватила Артура за предплечье. — Однако, если я и дочь Утера, то не законная. Моё притязание в лучшем случае сомнительно. Возможно, если бы ты был похож на Утера, я бы боролась за это, но ты не такой. Любой видит, что ты будешь великим королём, и я не стану лишать Камелот этого. Кроме того, корона меня мало интересует. Напряжение, сковывавшее Мерлина, ослабло. Он не хотел верить, что его откровение может привести к конфликту между Артуром и Морганой, но, как бы он ни старался, он не мог забыть, какой была Моргана в его мире. Для неё имела значение только власть, которую мог дать трон. Поначалу у неё были самые благие намерения вернуть магию в Камелот, но в итоге она стала безжалостной и жестокой в своём стремлении получить то, что считала своим неотъемлемым правом. Это заставило его понять, насколько ошибался Килгарра. Предательство Морганы было далеко не неизбежным. Ему достаточно было взглянуть на неё здесь и сейчас, чтобы понять, что всё, что ей было нужно, — это люди, которые приняли бы её с открытым сердцем и разумом. Такой Моргану хотел бы видеть Мерлин: сильной, гордой и страстно любящей тех, кого она называла своими друзьями. — Если это правда, то я рад, что это ты, — хрипло произнёс Артур и сжал её руку. — Если бы это должен был быть кто-то другой, я был бы рад узнать, что это тот, кого я уже считаю членом семьи. — Всегда. — Она на мгновение сжала руку Артура, но костяшки её пальцев побелели от напряжения. — Что мы скажем остальным? Мерлин наблюдал за тем, как Артур собирает вокруг себя силы, словно доспехи, и как быстро работает его ум, даже когда он отбрасывает противоречивые эмоции, чтобы разобраться с ними позже. — Это тебе решать. Ты хочешь, чтобы тебя признали частью семьи Пендрагон? — Возможно ли это без каких-либо доказательств? У нас есть только слово Мерлина. — Моргана повернулась к нему, умиротворяюще протянув руку. — Не то чтобы я сомневалась в тебе. Теперь, когда ты это сказал, многое приобретает смысл, но других, возможно, не так-то легко убедить. — Пока Утер не признает это, доказательства будет сложно найти. — Он поморщился, чувствуя, как напрягается его магия. — Пока не беспокойся о Камелоте. Тебе нужно решить, хочешь ли ты, чтобы они знали о такой возможности. — Он указал на рыцарей и Гвен. — Это ваш выбор — твой и Артура. Я не хотел лишать вас этого. Вот почему я это сделал. Я бы дал вам больше времени, если бы мог, но… Но даже у него не было сил остановить мир на неопределённый срок. — Я предлагаю рассказать им, как всё было в Камелоте Мерлина: сообщить им о возможности того, что я — дочь Утера, но не делать никаких заявлений при дворе. Не сейчас. Не раньше, чем мы будем уверены. — Моргана наклонила голову в сторону Артура и приподняла бровь, ожидая его возражений. Артур кивнул с уверенностью и облегчением, как будто сама мысль о том, чтобы скрыть что-то настолько важное от тех, кого он считал своими самыми близкими друзьями, причиняла ему физическую боль. Он посмотрел на Моргану так, словно хотел сказать ей сотню разных вещей. На первый взгляд они оба восприняли это откровение с удивительной стойкостью, но Мерлин знал, что им обоим было нелегко. За едва уловимой радостью скрывалось беспокойство по поводу того, что эти перемены могут значить для них обоих, а также обида на родителей за то, что они нарушили свои клятвы. Тем не менее у них обоих будет возможность поговорить об этом позже. — Вы готовы? — спросил он, мысленно потянувшись к ней, чтобы разрушить чары, которые снова ускорили бы время. Артур и Моргана обменялись короткими улыбками, прежде чем снова повернуться к нему. Они оба были уверены в себе и решительно кивнули в знак согласия. В этой паре он видел будущее Камелота: то, что сможет противостоять любым испытаниям, которые пошлёт ему мир. Сердце Мерлина сжалось. Он знал, что сказал его двойник: что есть только один Эмрис и один-единственный король, который его сопровождает. Он понимал, что эта роль не для его Артура, и всё же видел, насколько лучше всё могло бы быть. Возможно, обещанный золотой век навсегда остался бы для них недостижимым, но правление Артура могло бы быть счастливым, если бы его поддерживала сестра и если бы магия была признана. Вместо этого всё обернулось трагедией, и отчасти в этом был виноват его выбор. По крайней мере, он учился на своих ошибках. Возможно, он никогда не вырвется из их лап и не получит прощения за всё, что сделал, но одно он знал наверняка. Это был его второй шанс, и он готов был пройти через тысячу смертей или даже больше, чтобы Артур обрёл судьбу, которая принадлежала ему по праву. Он больше не подведёт их.