Хирет (Hiraeth)

Прошли те времена, когда Артуру достаточно было обратиться к отцу с просьбой отправить патруль. Теперь, когда бремя правления лежало на его плечах, у него было меньше свободы, чем когда-либо прежде. Отправляясь на берег озера по просьбе Морганы, он предпочёл просить прощения у своего совета, а не спрашивать разрешения, но так не могло продолжаться и дальше. По крайней мере, если он не хотел, чтобы в его отсутствие Камелот стал уязвимым. Но он также не мог сидеть сложа руки и отправлять других навстречу опасности, пока сам ждал их возвращения. Так поступал его отец, и вот к чему это привело: королевство пострадало от магических атак, а король был измучен, хотя и не покидал безопасную цитадель. Нет, он не будет номинальным правителем, управляющим событиями с вершины трона. Он намерен объезжать свои земли, защищая их, если потребуется, с оружием в руках и потом на лбу. И он не мог оставить Камелот на растерзание своему совету в своё отсутствие. — Ты в этом уверена? — спросил он, повернувшись к Моргане, которая в серебристо-зелёном платье казалась могущественной и неприступной. Её волосы были искусно уложены на макушке, несколько локонов выбивались и щекотали ключицы. Она нанесла макияж с воинственной точностью, а едва заметное сияние драгоценностей в ушах и на шее говорило о силе и богатстве. — Ещё есть время. Её губы дрогнули, всего на мгновение, прежде чем она подняла на него взгляд. — За Камелот, — сказала она, как будто это был единственный важный ответ. Возможно, так оно и было. Он жалел, что всё не могло быть по-другому — что его отец решил открыто принять Моргану в их род, а не прятать её. Если бы не это, он бы предпочёл сделать всё, когда в королевстве был бы мир, а решение Морганы не было бы продиктовано горькой необходимостью. Вместо этого они оказались здесь, лицом к лицу с советом его отца, который отреагировал на эту новость совсем не благосклонно. Несколько человек вскочили на ноги и начали яростно жестикулировать, споря друг с другом и с самим Артуром. Если бы не роскошные одеяния, он бы решил, что они ведут себя как завсегдатаи таверны, и одно неверное слово может привести к драке. Моргана, сидевшая рядом с ним, оставалась невозмутимой и грациозной. Она обводила взглядом стол и отмечала тех, кто не проявлял неуместного рвения. Артур сделал то же самое, читая истории, о которых рассказывали эти лица. Гаюс и Джеффри Монмутский, конечно же, уже знали. Именно Джеффри поставил свою подпись под указом, засвидетельствовав, что Утер был в здравом уме, когда король подписал заявление, подтверждающее происхождение Морганы. Он делал это медленно и неохотно, скорее из упрямства, чем из-за слабости, и в его ушах всё ещё звучали усталые слова Утера. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Артур. И он справился с этим лучше, чем сам Утер. Он сделал свою сестру, провидицу и колдунью, наследницей престола. Он обеспечил Камелоту безопасность наследником, который, как и он сам, избавится от наследия тирании Утера. Она была его постыдной тайной, страховкой на случай, если Артур преждевременно скончается. Для Артура она была связующим звеном, способом укрепить позиции Пендрагонов в цитадели, пока он решал проблемы, грозившие разорвать его королевство в клочья. По правде говоря, он не был уверен, что справится без неё. — Леди Эвандин и Меллифор не выглядят удивлёнными, — пробормотала Моргана, едва шевеля губами, пока вокруг неё продолжался шум. Артур посмотрел на двух женщин, о которых шла речь. Леди Эвандин была вдовой, и в её тёмных волосах виднелись седые пряди. Она наблюдала за происходящим с усталостью женщины, которой надоели потасовки и напыщенность мужчин, стремящихся потешить своё самолюбие. Леди Меллифор была добродушной и весёлой женщиной, которая смеялась над непристойными шутками и не терпела дураков, что могло быть связано с тем, что её муж был одним из них. Любопытный и подозрительный, он был в числе тех, кто толпился у дверей спальни Утера, когда Мерлин изгнал Нимуэ из разума короля. Теперь обе женщины слегка улыбнулись и устроились поудобнее, готовясь к тому, что, по их мнению, должно было стать долгим процессом. — Хорошие союзники. Разумные. При старом дворе нашего отца таких не так уж много, — ответил Артур. — Лорды Ивеллен и Приссе тоже восприняли это довольно хорошо. — На самом деле, они выглядели облегченными. Они были двумя людьми, которые в самых добрых выражениях намекали Артуру на женитьбу. Их внимание было приковано к долгосрочной стабильности Камелота, и Моргана развеяла их опасения в этом отношении. — Хватит. — Он не повысил голос, но его команда прозвучала громко и отчетливо, перекрывая шум. Он благодарно улыбнулся Мерлину, который наполнил его кубок разбавленным вином, и отошёл, чтобы встать за плечом Артура. Не один взгляд был устремлён на него, но если его советники и думали о его возвращении, причём не только в Камелот, но и к Артуру, то они держали это при себе. — Сам король признал леди Моргану. Поэтому я объявил её своей наследницей, а на время моего отсутствия — регентом. — Ваше Высочество, вы же не собираетесь выйти туда? — Лорд Берхарт указал на окна и простирающиеся за ними обширные стены Камелота. — Ваши враги только и ждут возможности напасть! — Замок хорошо защищен, и мою безопасность обеспечат мои лучшие рыцари. — И Мерлин, добавил он про себя. — Я поведу небольшой патруль на разведку. — И куда же приведёт вас это путешествие, ваше высочество? — голос Вернелла прорезал бормотание советников, словно масло, пролитое на камень, заглушая все шёпоты, пока не воцарилась полная тишина. Артур услышал, как Мерлин тихо фыркнул у него за плечом, ничуть не удивившись вопросу. Именно он предложил ввести в заблуждение и приукрасить детали, учитывая нестабильность и потенциальную нелояльность двора. — На восток, — солгал Артур, — к границе с Эссетиром. На самом деле они планировали выйти через восточные ворота и сделать крюк. Возможно, это увеличивало протяжённость их пути, но это было стоящее усилие — сбить с толку любого, кто мог бы устроить им засаду. — Мы должны вернуться за семь ночей. Он тоже надеялся, что это преувеличение. Этот небольшой отряд был нужен не только для того, чтобы выследить тех, кого Мерлин обнаружил в Кэрнстоунском лесу. Его отсутствие давало заговорщикам возможность действовать, и Артур надеялся поймать их с поличным. — Церемония коронации леди Морганы состоится по моему возвращении, но с того момента, как я подписал бумаги, переданные на хранение сэру Джеффри, она является кронпринцессой Камелота и наследницей престола. Есть ли ещё какие-то дела? Казалось, что если это и было так, то советники были более чем рады хранить молчание. Они поклонились ему и Моргане, кто-то более почтительно, кто-то менее, и Артур знал, что он не единственный, кто заметил, что некоторые из них не слишком рьяно выражали свою преданность. Только когда последний из них вышел из комнаты, увлечённо переговариваясь с остальными, Моргана расслабилась. Она выдохнула, когда их друзья заняли места за длинным столом, освобождённым советниками. — Полагаю, могло быть и хуже, — выдавила она из себя. — Хотя вряд ли они были единодушны в своей поддержке, не так ли? — Это было маловероятно, миледи, — сказала Гвиневра, садясь рядом с ней и беря её за руку, — но я видела больше одобрительных кивков, чем чего-либо ещё. — Лорд Вернелл и его окружение громче всех протестуют, — добавил Ланселот. — И даже это было скорее шумом, чем проявлением чувств, — пообещал Леон. — Я наблюдал за ними всю прошлую неделю. Они подстрекатели. Они сеют смуту среди тех, кто слишком слабодушен, чтобы иметь собственное мнение. Если мы сможем убрать из совета этих нескольких сильных противников, остальные подчинятся трону. — Это задание для тебя на время моего отсутствия. Мне нужно, чтобы ты остался здесь, Леон. Как рыцарь-командор, я не могу лишить Камелот твоего мастерства. — Он сделал паузу. — И я бы хотел, чтобы Элиан остался с тобой. Моргане и Гвиневре будет полезна твоя поддержка. Мы не можем оставить их здесь одних. — Значит, ты отправляешься в глушь, и тебя будут защищать всего три рыцаря? — И Мерлин. — Он посмотрел на упомянутого человека, который не выглядел особо довольным перспективой столь скромного застолья. Он развалился в кресле справа от Артура, положив лодыжку на противоположное колено и скрестив руки на груди. — Пока нас не будет, я хочу, чтобы ты отправил отряд доверенных рыцарей на восток, как можно незаметнее. Если кто-то из советников будет против нас, есть вероятность, что они попытаются устроить засаду возле нашего «официального» пункта назначения. — Вы надеетесь поймать потенциальных предателей с поличным? — спросил Персиваль, одобрительно кивнув. — Да, хотя ещё неизвестно, клюнет ли кто-нибудь на эту наживку. — Артур провёл рукой по лбу, а затем опустил её. — Я собираюсь уйти до окончания торгов. Есть ли ещё что-то, что нам нужно обсудить? Моргана наклонилась вперёд и положила кончики пальцев ему на руку. — Просто будьте осторожны, все вы. — Она многозначительно посмотрела на него. — Я не хочу быть королевой королевства, которое находится в таком плачевном состоянии. — Сделай всё, что в твоих силах, чтобы к моему возвращению всё было в целости и сохранности. — Он поднялся на ноги, зная, что предстоит ещё много работы. Обычно он сидел сложа руки и позволял другим заниматься подготовкой, но в условиях такого сжатого графика он был только рад внести свой вклад. Кроме того, это означало, что он мог побыть рядом с Мерлином, выпросить у поваров дополнительные порции и таскать мешки, пока они разговаривали. — Как думаешь, что мы там найдём? — спросил он, понизив голос и придвинувшись ближе, пока они шли к конюшне. — Ты знаешь что-нибудь об этом из своего мира? Мерлин покачал головой. — Нет. Большинство наших бед исходило с других направлений, кроме южного. Например, в Долине Падших Королей не происходило ничего хорошего никогда, а вот в Кэрнстоунском лесу? В его глубине был спрятан лагерь друидов, настолько постоянный, насколько это было возможно. А в остальном? Я ничего о нём не знаю, кроме того, что он там есть и что он старый. Артур кивнул. Это было древнее место, где деревья корнями уходили в самое сердце земли и тянулись к небесам. Римляне, прибывшие сюда много веков назад, отметили, что это был хорошо сохранившийся лес, и Артур, бывавший там несколько раз, не заходил дальше опушки. В этом месте было что-то не то чтобы зловещее, но настороженное, и ему было не по себе от созерцания теней в его глубине. — Там что-нибудь есть? Руины или…? — Мерлин замолчал, подойдя к своей лошади, и предложил ей яблоко, которое стащил на кухне. Затем он прислонился головой к её огненно-рыжей гриве. Артур наблюдал за ним, отмечая, как под его туникой расслабляются удивительно сильные плечи. Его полные губы изогнулись в улыбке, и он прошептал что-то только для Аиды. Кольцо в его губе сверкнуло. Артур откашлялся, заставляя себя сосредоточиться, и проверил подпругу седла Хенгроена. — Это место не нанесено на карту, и я должен признать, что эта часть моего королевства никогда не требовала моего внимания. Если среди деревьев и есть лагеря друидов, то мой отец об этом не знал. Он никогда не отправлял нас туда, чтобы изгнать их. Я не видел его с тех пор, как стал рыцарем, и даже тогда он был только с Южного пути. Он поднял глаза, когда к нему подошёл Ланселот с перекинутым через плечо рюкзаком и чем-то свёрнутым в руках. Рядом с ним стояла Гвиневра, упрямо вздёрнув подбородок, как и подобает женщине, которую Артур научился уважать. К счастью, это было направлено не на него, и он спрятал улыбку, когда его хозяйка и первый рыцарь с привычной лёгкостью окружили Мерлина. — Снимай пояс, — приказала она, всем своим видом показывая, что сама снимет его с Мерлина, если он не подчинится. — Я не позволю тебе уехать без доспехов. — Что? Нет… — Это кожа, — сказал ему Ланселот, скрывая улыбку, пока Артур отходил от Хенгроена, чтобы засвидетельствовать это. — Между слоями проложена чешуя для дополнительной защиты. Она не будет сковывать твои движения, но остановит арбалетный болт. — Я могу остановить арбалетный болт, — заметил Мерлин, сверкнув золотыми глазами. От этого зрелища у Артура внутри всё сжалось, и он огляделся, чтобы убедиться, что свидетелей нет. — И теперь тебе не придётся этого делать. Ты сможешь сосредоточиться на безопасности окружающих, не ставя под угрозу свою собственную. Гвиневра не смогла бы подобрать более убедительный аргумент, даже если бы попыталась. Мерлин мог бы не думать о собственном благополучии, но, поставив вопрос о безопасности остальных, она не оставила ему возможности возразить. В ней всегда была безжалостность, и она, казалось, была полна решимости сделать всё возможное, чтобы защитить Мерлина. Артур не мог винить её, подумал он с грустью. В конце концов, они уже однажды потеряли его, и ему всегда было не по себе от того, что он и его рыцари ехали в кольчугах, в то время как Мерлин был одет лишь в льняную одежду, защищавшую его кожу от суровых реалий мира. Мерлин окинул их безразличным взглядом, поджал губы и тяжело вздохнул. — Полагаю, я должен быть благодарен, что это не доспехи, — проворчал он, снимая пояс с туники и отдавая его ей, пока сам надевал усиленную кожаную жилетку. Ловкие пальцы завязали шнурки, а Артур подошёл, чтобы отрегулировать некоторые пряжки. Накидка оказалась на удивление удобной, и он взглянул на Гвиневру. В её глазах читалась гордость. Это наводило на мысль, что она работала с оружейниками и кожевниками, чтобы подогнать что-то под фигуру Мерлина. На такие вещи требовалось время, и ей пришлось бы приступить к осуществлению плана задолго до того, как Артур отдал приказ это сделать. Он был сшит по образцу доспехов лучников Камелота, без рукавов, чтобы не сковывать движения при стрельбе, но с отдельными наручами для защиты предплечий в ближнем бою. Высокий воротник защищал заднюю и боковые части шеи, но не закрывал горло, позволяя Мерлину свободно поворачивать голову. Тёмно-коричневая кожа была почти чёрной, и Артур солгал бы, если бы сказал, что это зрелище не стоит того, чтобы на него посмотреть. В этой версии Мерлина уже чувствовалась уверенность, а доспехи делали его ещё более решительным и сильным, подчёркивая его мощь и мощь его тела. — Всё в порядке? — спросил Мерлин, разводя руками, когда Артур застегнул последнюю пряжку на его левом наруче, натянув его поверх рукавов тёмно-синей туники Мерлина. — Так сойдёт? — Так лучше, — Гвиневра шагнула вперёд, взяла его за руку и слегка сжала. — Спасибо, — обратилась она к Ланселоту. — Проследи, чтобы он не снял его, как только выйдет за ворота. — Я сделаю всё, что в моих силах, — Ланселот сверкнул белоснежными зубами и лукаво ухмыльнулся, коснувшись губами её пальцев. Он отступил только тогда, когда к ним подошла Моргана в сопровождении Леона и Элиана. Она приподняла юбки, чтобы не попасть в лужи, разбросанные по двору. Она быстро поцеловала Артура в щёку и подошла к Мерлину, что-то тихо сказав ему и передав ему что-то маленькое, плоское и завёрнутое в кожаный чехол. — Мы понятия не имеем, будут ли они работать на значительном расстоянии, — напомнила она ему. — Есть только один способ это выяснить. Я попробую его, когда мы разобьём лагерь на ночь. — Мы будем ждать тебя. Если ничего не получится… — Она покачала головой, украдкой оглядев двор. — Будь осторожен. — Она отошла в сторону, прежде чем повернуться к Артуру. — Не делай глупостей, — сказала она ему, — и приведи всех домой целыми и невредимыми. — Я собираюсь это сделать, — пообещал он, мысленно поклявшись выяснить, что Моргана дала Мерлину. — И помни: то, что ты в Камелоте, не значит, что тебе безопаснее, чем нам. Здесь по-прежнему опасно. Моргана склонила голову и отошла, чтобы встать рядом с Леоном, пока они садились на лошадей. Гвиневра и Элиан стояли позади, а Артур кусал щёку изнутри, стараясь не думать о мрачных перспективах. Он тосковал по беззаботным временам своей юности, когда они отправлялись в путь, ни о чём не беспокоясь. Теперь каждый день был ещё одним отрезком зыбкого существования, а выезд за стены замка казался скачкой навстречу гибели. Стряхнув с себя липкий страх, он поднял руку в прощальном жесте, а затем ударил пятками по бокам Хенгроена, посылая его вперёд, за пределы двора. Подкованные железом копыта стучали по булыжной мостовой, пока они пробирались к восточным воротам. Люди останавливались, чтобы посмотреть им вслед, и у Артура сжималось сердце при виде бледных от волнения лиц его подданных. Официальное заявление о том, что Моргана стала членом королевской семьи, было сделано всего час назад, а он уже выехал из города. Если бы всё было по-другому… Что ж, если бы всё было по-другому, ему вообще не пришлось бы никуда ехать. Он бы праздновал день рождения Морганы — своей сестры — на роскошном пиру, в безопасности и под защитой в крепком сердце Камелота. Он бы изменил совет отца и покончил с многолетними предрассудками в отношении людей, обладающих магией. Но вместо этого всё дошло до этого: первая дерзкая вылазка в великой битве, которую он не мог позволить себе проиграть. Проходя через ворота гуськом, стражники отдавали им честь. Год назад они бы распахнули их настежь, чтобы впустить всех желающих. В эти дни все ворота, кроме Уилдских, были наглухо закрыты от внешнего мира, и Артур услышал скрип их мощных петель, когда они снова закрылись, отрезав цитадель от земель за её крепостной стеной. Они ехали в молчании почти целый час, пока сверкающие башни Камелота не скрылись из виду. Только тогда Артур свернул Хенгроена с широкой дороги, ведущей на восток, и выбрал курс, который позволил бы им пересечь Южный путь и быстро добраться до Кэрнстоунского леса. — Подожди, — призвал Мерлин, щёлкнув пальцами у себя за спиной и сверкнув золотыми глазами. Склонившаяся трава, указывавшая на то место, где ступали их лошади, тут же выпрямилась, скрыв все следы их присутствия. И это было не единственное изменение. По плечам и спине Артура пробежала колючая волна жара, из-за чего его плащ из алого стал синевато-серым. Сверкающий дракон потускнел, став лишь на несколько оттенков бледнее фона. — Я знаю, что твой отец любит яркие цвета, но это уже перебор, — пожаловался Мерлин. — С таким же успехом ты мог бы носить на шее табличку с надписью «Я из Камелота, убейте меня». — Может, ещё какие-нибудь фокусы покажешь? — спросил Артур, и в его тоне прозвучало что-то среднее между поддразниванием и иронией. — Я мог бы превратить тебя в осла, но в этом не было бы особого смысла, ведь ты и так осел, — ответил Мерлин. Слова слетали с его языка легко и непринуждённо, как будто ему вообще не нужно было над ними задумываться. Ланселот издал сдавленный звук и прочистил горло, чтобы скрыть смех, в то время как Гвейн откровенно расхохотался. Артур приподнял брови, разрываясь между желанием оскорбиться и глубоким чувством облегчения. Это был проблеск настоящего Мерлина, человека, скрытого за этими высокими стенами, и сердце Артура забилось чаще. Он раздражённо протянул руку и толкнул Мерлина в плечо с такой силой, что тот качнулся в седле, а затем пришпорил Хенгроена, чтобы они могли ехать бок о бок. — Идиот, — парировал он, стараясь не улыбаться. — Остроумный ответ, как всегда, сир, — поддразнил его Мерлин, подъезжая так близко, что их колени почти соприкасались. — Как думаете, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Кэрнстоунского леса? Артур задумался, оглянувшись на Персиваля, Ланселота и Гвейна, ехавших позади них. Он собирался увеличить темп, как только они снова выйдут на Южный путь, но пока что лучше было ехать осторожно по неровной луговине. — Мы должны добраться до его границ завтра ближе к вечеру. — Он наклонил голову, и его взгляд упал на седельную сумку. — Что тебе дала Моргана? — Предмет, который мы нашли в хранилищах. Ну, один из пары. Они вроде как гадальные камни, только я немного подкорректировал магию. Если повезёт, мы сможем поговорить с Морганой и остальными в Камелоте, пока будем в пути. Артур резко вдохнул, и тревожный комок в его животе немного расслабился. — Ты хочешь сказать, что они могут сообщить нам, если что-то пойдёт не так? — И наоборот. Или мы можем просто отметиться, чтобы убедиться, что с нами всё в порядке. — Мерлин пожал плечами. — Я и не подозревал, как сильно буду скучать по этому, пока не вернулся сюда. Возможность поговорить с кем угодно в любой момент. — У вас были такие вещи в будущем? — Ну, не гадальные камни. Мобильные телефоны. — С этими словами Мерлин потянулся к карману, но потом снова взялся за поводья. — Правда, они работали не на магии. Они работали на электричестве… — Приручить молнию, — перебил его Артур, вспомнив попытки Мерлина объяснить это. — И она позволяла тебе разговаривать с кем угодно? — У каждого мобильного телефона был свой номер. Пока он у вас был, вы могли отправить им письмо или позвонить и поговорить с ними. — Мерлин покачал головой. — В то время в этом не было ничего особенного, но теперь я думаю об этом. Удивительно, как люди приспособились к миру без магии. — Он, казалось, отбросил эту мысль и повернулся к Артуру. — Я подумал, что тебе не помешает знать, что в твоё отсутствие королевство продолжает существовать. — Ты был прав. Спасибо тебе. — Он протянул руку через разделявшее их расстояние и положил ладонь на плечо Мерлина. — Мне спокойнее от мысли, что они могут вызвать нас домой, если возникнет необходимость. — А если это будет срочно, я могу с помощью магии вернуть нас обратно за считанные мгновения. — Мерлин поморщился. — Хотя я бы предпочёл этого не делать. Это быстрое и удобное заклинание, но мне становится плохо каждый раз, когда я его использую. — Ты можешь с помощью заклинания перенести нас к воротам? — спросил Ланселот, стоя позади них. — Вот так просто? — И тебя тут же стошнит на ботинки, — признался Мерлин. — Я бы предпочёл не торопиться. Артур почти физически ощущал, как в головах его рыцарей роятся мысли. Всего два дня назад Мерлин остановил само время, чтобы поговорить с Артуром и Морганой наедине. Затем они увидели, как он соединил два места в одном пространстве. Теперь он признался, что может перемещать себя и других на огромные расстояния в мгновение ока? — Смог бы ты сделать это с армией? — осторожно спросил Персиваль, словно чувствовал, что может затронуть тему, о которой Мерлин не хочет говорить. Артур не винил его. Он поймал себя на том, что тщательно подбирает слова, чтобы не задеть болезненные воспоминания и не заставить Мерлина замкнуться. — Нет. Затраты на это будут… — Он покачал головой. — Разделить всех и не перепутать их части? Почти невозможно. Я могу справиться максимум с полудюжиной. — Что, например, руки, приставленные не к тем людям? — прохрипел Гвейн нездоровым голосом. — Такого никогда не было, — сказал Артур. Не было? — Я всё исправил и сказал им, чтобы они не двигались! Наступила гробовая тишина, нарушенная лишь тем, что серьёзное выражение лица Мерлина сменилось ухмылкой. — Я шучу. Я никогда никого не сращивал. — Ну и кто теперь придурок? — проворчал Артур, пытаясь отогнать от себя мысль о том, что он доберётся до места назначения на чьих-то чужих ногах. — А что будет, если ты попытаешься сдвинуть больше шести? — Ничего, — Мерлин приподнялся в стременах, поправляя позу. — С точки зрения магии это тяжёлая работа, и чем больше людей ты пытаешься взять с собой, тем сложнее становится. Если ты хочешь перенести большую группу, тебе понадобится помощь. Реликвии или, может быть, сила из каких-нибудь древних мест. Даже у самых сильных колдунов есть свои ограничения. Есть вещи, которые сам мир просто не позволит тебе сделать. — Наверное, это хорошо, — ответил Персиваль. — У нас и так хватает проблем с Триадой. Артур вздохнул, и его сердце снова сжалось от тяжести их положения. Возможно, если бы противники действовала более хаотично, ему было бы не так страшно, но в их действиях явно прослеживалась стратегия. Они осадили Камелот, но не с помощью армии, а с помощью магии. Возможно, появление Мерлина и склонило чашу весов в их пользу, но всё ещё было далеко не в их пользу. — Давайте ускоримся, — скомандовал он, кивнув в сторону прямой линии Южного пути, пролегающей через местность, — и будьте начеку. Помните, что в наши дни дороги небезопасны. Хенгроен ускорил шаг, и его лёгкая походка превратилась в уверенную рысь, когда они снова выстроились в колонну по одному. Их праздная болтовня стихла, и они сосредоточились на том, чтобы увеличить расстояние между собой и Камелотом. Они останавливались всего дважды, чтобы поесть и наполнить бурдюки водой, где это было возможно, и дать лошадям отдохнуть перед тем, как снова сесть в седло. Только когда солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь сгущающиеся сумерки, Артур приказал остановиться. — Нам нужно разбить лагерь, — решил он, окинув взглядом раскинувшиеся вокруг луга. Впереди на горизонте виднелись холмы. Именно в этих местах бандиты чаще всего совершали нападения. Здесь не было достаточно укрытий для засады, но это делало их уязвимыми для любого, кто мог напасть на них на открытой дороге. Они проехали небольшое расстояние по широкой ровной дороге Южного пути, прежде чем спешиться в рощице у берега неглубокого ручья. Лошади благодарно фырчали, склоняя головы к воде, пока их всадники снимали с них вьюки и седла. Персиваль принялся собирать хворост, а Ланселот сгребал сосновые иголки в кучу для растопки. Ночи были холодными, и хотя они могли обойтись без костра, Артуру этого не хотелось. Гвейн расстелил спальные мешки и, прикрыв лицо рукой, прищурился, глядя на Южный путь. — Кто будет первым дежурить? — Не нужно, — сказал Мерлин, сидевший и рывшийся в одном из тюков. Он небрежно прижал левую ладонь к земле, и его глаза засияли золотом, как огонь, который Персиваль пытался разжечь. Деревья сгибались и скрипели, словно колеблемые сильным ветром, и быстрая вспышка серебра пробежала по земле, распространяясь вширь, как рябь на воде. — Это оберег, — объяснил он. — Он тянется до самой дороги. Если кто-нибудь пересечет её, это нас разбудит. — Как? — спросил Ланселот. — С шумом или…? — Нет, ты почувствуешь, как будто кто-то тебя будит. — Мерлин постучал пальцем по земле, и действительно, Артуру показалось, что чья-то дружеская рука предупреждающе легла ему на плечо. — И его нельзя взломать? — спросил он, намекая на то, что нужно проверить его на наличие уязвимостей. — Через него нет прохода? — Раньше оно меня никогда не подводило, — Мерлин пожал плечами, и в его взгляде, когда он встретился глазами с Артуром, мелькнуло понимание. — Если ты всё ещё хочешь выставить дозор, то так и сделай, но разве не лучше встретить то, что ждёт нас впереди, хорошо отдохнувшими? Кроме того, заклинание также скрывает некоторые вещи. Никто из посторонних не увидит свет или дым от костра, даже если будет искать, а я уже замёл наш след. Артур медленно кивнул в знак согласия, стараясь не думать о том, что заставило Мерлина быть таким осторожным. Человек, которого они когда-то знали, несмотря на всю свою сообразительность, никогда бы не стал так тщательно маскировать лагерь. Этот человек вёл себя так, словно знал, каково это — быть добычей, и от этой мысли Артуру стало не по себе. Он видел, как остальные переглядываются, без сомнения, думая о том же. Губы Гвейна приоткрылись, словно он хотел спросить об этом, но в последнюю минуту передумал и вместо этого сел слева от Мерлина и начал передавать еду по кругу. К удивлению Артура, Персиваль решился заговорить и, внимательно наблюдая за Мерлином, произнёс ровным тоном: — Как ты научился этим заклинаниям? — Он сглотнул и сел на свою подстилку, нервно постукивая большим пальцем по колену. — Похоже, они для тебя как вторая натура. Это из-за того, что ты жил в Камелоте? Артур прикусил губу, отчаянно надеясь на прямой ответ, но в то же время ожидая, что Мерлин, как обычно, быстро отмахнётся от него. Он чувствовал напряжение вокруг костра, пока остальные готовились к тому, что он разорвёт связывающие их узы. Артур уже ощущал, как что-то нерешительное пульсирует в этой связи, и когда Мерлин заговорил, стало ясно, что он тщательно подбирает слова. — Нет, это было после. Несмотря на всё, что происходило в моём Камелоте, я был в относительной безопасности, но магию так и не приняли по-настоящему. Образ мыслей Утера никуда не делся, и по мере того, как всё больше людей переходили от Старой религии к Новой, гонения на магию только усиливались. Мне не раз приходилось бежать из разных городов, и вскоре я понял, как избежать поимки. Все эти заклинания были частью плана. Они помогли мне исчезнуть. — Стало хуже? — Сердце Артура бешено заколотилось в груди. Он и представить себе не мог, что такое возможно: его отец был непреклонен в своих предубеждениях. — Несмотря на все усилия Утера, в Альбионе всё ещё оставались островки магии, но в конце концов даже они были уничтожены. — Взгляд Мерлина был устремлен вдаль, в другое время и место. Он покачал головой, словно отгоняя воспоминания, и откусил кусок хлеба, пока остальные молча обдумывали его слова. Вскоре я понял, как не попасться. Артур был уверен, что не только он заметил намёк на то, что Мерлину не всегда удавалось сбежать. У Гвейна заскрипела челюсть, как будто он стиснул зубы, а Персиваль нахмурился. Ланселот, в свою очередь, смотрел на Мерлина беспомощным взглядом, как будто разделял отчаянное желание Артура запереть его в безопасном месте и сделать так, чтобы его больше ничего не беспокоило. Желание надавить — продолжать вытягивать из него намеки — было самым сильным искушением. Артуру пришлось прикусить язык, чтобы не задавать больше вопросов. Он вздохнул с облегчением, когда Гвейн расправил плечи и нарушил молчание, достав из рюкзака бурдюк с вином и сделав глоток, прежде чем передать его Мерлину. — Но ведь потом стало лучше, верно? Мерлин кивнул. — Люди перестали верить в существование магии, но к тому моменту почти вся сила была утрачена. Я был одним из самых сильных, но даже тогда… За последнее столетие мне ни разу не удалось замести следы. Более трёх лет я не мог наколдовать этот оберег. Магии, которой стоило бы бояться, больше не осталось. Артур попытался представить себе эту картину — Мерлин, у которого почти не осталось сил — но не смог. В нём было что-то такое яркое, такое бескомпромиссно сильное. Если бы это в нём угасло, он был бы похож на истекающего кровью рыцаря, жизнь которого угасает, пока он не превращается в бесплотный дух. Было больно представлять его в таком состоянии, и Артур отказался от этой мысли. — Однако сейчас, — продолжил Мерлин, слизывая масло с большого пальца и протягивая руку к сумке, которая висела у него на боку, — я мало что не могу сделать, в том числе связаться с Морганой. Он достал гадательный камень, развернул кожу, такую мягкую, что она двигалась, как льняная ткань, и обнажил плоский отполированный камень. На первый взгляд он был почти таким же, как та штука — мобильный телефон, — которую Мерлин то и дело доставал из кармана. Чёрный осколок блестел в свете камина, его самая большая грань была идеально гладкой. Как только Мерлин прошептал заклинание себе под нос, поверхность камня озарилась светом, и на ней появилось лицо Морганы, немного искажённое, но несомненно её. Она тихо вздохнула с облегчением и приподняла бровь. — Я боялась, что это не сработает. — Всё в порядке, видишь? — Мерлин повернул его так, чтобы она могла как следует рассмотреть Артура. — Мы рассчитываем прибыть в Кэрнстоунский лес завтра к полудню. — Там всё в порядке? — спросил Артур, не в силах сдержаться. С тех пор как он покинул Камелот, прошло всего несколько свечей, но тревога уже проникла в его сердце. — К счастью, да. Советники пока меня ни о чём не беспокоят, но Леон говорит, что это лишь вопрос времени, когда они начнут продвигать свои личные интересы. Я буду к этому готова. В остальном всё хорошо. — Она улыбнулась. — Я желаю вам всем спокойной ночи. Берегите себя. — Ты тоже, — настаивал Мерлин, — и говори мне, когда у тебя будут другие сны, кроме того, о котором ты говорила сегодня утром. Артур поджал губы. Он впервые слышал о каких-то снах, а Моргана обычно делилась своими видениями. — Если я это сделаю, то надеюсь, что в них будет больше смысла, чем в «красной нити». — Она скорчила гримасу. — Спокойной ночи. Камень потемнел, и Мерлин снова убрал его. — Полезная штука, — сказал Гвейн, задумчиво разглядывая его. — Представь, если бы у нас у всех была такая. Нам никогда не пришлось бы беспокоиться о том, что нас снова разделят. — А магия для его активации? — спросил Мерлин, улыбнувшись ему, когда тот сник. — Идея хорошая, но я понятия не имею, как заставить её работать. Разговор то затихал, то возобновлялся, пока они обсуждали магические артефакты и их применение. К тому времени, как они забрались в свои спальные мешки, в небе над их головами уже мерцали звёзды, танцуя среди колышущихся ветвей деревьев, которые служили им укрытием. Артур устроился поудобнее на твёрдой земле и повернулся на бок, чтобы смотреть на огонь. Почти сразу его взгляд упал на Мерлина, который свернулся калачиком и спал, склонив голову, всего в нескольких шагах от него. Если бы он захотел, то мог бы протянуть руку и схватить его за запястье. Его пальцы дёрнулись, но он запутался в плаще и не стал этого делать. Он вспомнил слова Мерлина о угасшей магии и о том времени, когда гонения были обычным делом. Он обдумал намёки Мерлина, и его губы скривились в гримасе. Его охватила жалость, но она была приправлена удивлением. Он всегда знал, что Мерлин силён, даже до того, как Нимуэ убила его. Это было видно по тому, как он не скрывал своих чувств и бросался в большие и малые сражения, не задумываясь. Этот Мерлин был всем этим и даже больше. Артур подозревал, что никогда не узнает всего, что произошло с ним за последнюю тысячу лет. Между ними всегда будут вещи, о которых они не будут говорить, и он понял, что может с этим жить. Сначала он хотел сорвать с него все покровы и увидеть его таким, какой он есть на самом деле, чего бы это ни стоило. Теперь Артур понимал, что ему не нужно знать все подробности. Возможно, Мерлин и не хотел говорить о некоторых вещах, но это не значило, что он что-то скрывал от своих друзей. В каждом слове и поступке он был самим собой, честным до такой степени, какой мало кто мог похвастаться при дворе Камелота. И Артур не мог желать ничего большего.