Хирет (Hiraeth)

Что ж, это был один из способов расположить к себе друидов. Знания Артура о древней религии были в лучшем случае отрывочными, но даже он знал, что их главным божеством была Триединая Богиня. Они почитали её во всех её проявлениях, и теперь она даровала Мерлину символ своей благосклонности. Многие мужчины упивались бы своим триумфом и наслаждались бы очевидным почтением аудитории. Его отец, например, расправил бы плечи от такого внимания. Из-за этого реакция Мерлина была ещё более резкой. Он выглядел бледным и больным, а по его стиснутым зубам можно было предположить, что он всерьёз подумывает о том, чтобы бросить лук в тлеющие угли костра: дар божества, будь оно проклято. Связь гудела от тошнотворного страха, и у Артура от сочувствия сжался желудок. Облизнув губы, он быстро заговорил. — Теперь ты поможешь нам? — спросил он, вставая и протягивая руку, чтобы помочь Мерлину подняться. Его правая рука была ледяной на ощупь, и Артур нахмурился, заметив, что Мерлин опустил голову и отвернулся, словно хотел оказаться где угодно, только не здесь. Недолго думая, он взял ладонь Мерлина в свои и стал растирать его пальцы, чтобы согреть их. — Ты говорил о людях. Тех, кто убивал всех, кто вставал у них на пути. — Взгляд Гвейна на долю секунды задержался на Мерлине, и Артур понял, что они думают об одном и том же. Чем больше они будут отвлекать друидов от него, тем лучше. — Ты знаешь, откуда они пришли? Аглайн выпрямился, засунув руки в рукава мантии, и кивнул. Но вместо того, чтобы ответить, он повысил голос, обращаясь ко всем собравшимся. — Иди и покойся с миром. Прими свой ужин и отдохни. Ты увидел всё, чему тебе нужно было стать свидетелем. — Щелчком пальцев он вернул огонь к жизни, и пламя снова стало нормальным. — Садитесь, — поторопил он их, — и я расскажу вам всё, что знаю. Инайя? Можешь мне помочь? Женщина, которая сомневалась в природе Мерлина и его мотивах, кивнула. Они с Аглайном подняли свои брёвна и придвинули их ближе, уперев в землю, чтобы можно было говорить шёпотом. Это уже был не совет, а встреча двух лидеров и их самых доверенных помощников. У Артура сложилось впечатление, что Аглайн хотел бы, чтобы лагерь не знал всех подробностей того, что он собирается сказать. На противоположной стороне костра в земле всё ещё торчали стрелы, оперение которых поблёскивало. Он наблюдал за тем, как молодой человек пытается их вытащить. Но как бы он ни старался, у него ничего не получалось. Другая друидесса, женщина, посмеялась над ним, прежде чем сама попытаться вытащить стрелы, но тоже безуспешно. — Они будут двигаться только по воле того, кому были подарены, — крикнул Аглайн через плечо. — Оставьте их в покое. Эмрис сможет забрать их, когда будет готов. — Мерлин. Меня зовут Мерлин. — Его голос звучал хриплым шёпотом, едва различимым, но с нотками свирепости, которые подчёркивали его слова. Артур поморщился, ожидая, что Аглайн обидится, но друид лишь улыбнулся и склонил голову. — Конечно. А теперь садись, ешь, и мы расскажем тебе всё, что знаем. Друиды накормили их похлёбкой и чёрствым хлебом. Это было далеко от изысканных блюд Камелота, но всё равно было приятно. От горячей еды у Артура в животе потеплело, и он прижался к плечу Мерлина, пока ел. Находясь так близко, он чувствовал, как скудное тепло окутывает его тело, и как время от времени его пробирает дрожь. Он заметил, что Мерлин почти не притрагивается к еде, и придержал свои тревожные вопросы, пообещав себе, что задаст их, как только они снова останутся наедине. Аглайн говорил с набитым ртом, и его низкий голос звучал почти как шёпот, когда он рассказывал о том, что произошло в глубине Кэрнстоунского леса. — Это земли Триединой Богини. Это священное место, полное силы. Оно всегда хорошо охраняло наши тайны и защищало от зла, которое преследовало королевство. Но всё изменилось в Имболк. Словно в магии леса открылась огромная рана, и его сила начала иссякать. Артур замолчал, заподозрив, что упадок, о котором говорил Аглайн, не случайно совпал со смертью Мерлина на Острове Блаженных. — Это тогда пришли люди? — Нет. Сначала мы просто заметили, что некоторые деревья, которые раньше были крепкими, засохли. Мы подумали, что это болезнь. Она распространялась по лесу, но остановилась в Белтайн. Место, где пустила корни гниль, было скрыто от нас. Я не знаю, кто наложил на него чары, но они мощные, и от них исходит странное ощущение: гладкое и острое, как кусок кремня. Мерлин отставил в сторону свою полупустую миску и наклонился вперёд, уперев руки в расставленные колени. У его ног в звёздном свете поблёскивал лук, который он вытащил из огня. — Я чувствую это в дикой магии по всему королевству. Отголоски чего-то отточенного и непреклонного там, где я не ожидал ничего найти. Ты знаешь, что это? Аглайн покачал головой. — Я подозреваю, что это связано с действиями Триады: каким-то образом они изменили фундаментальную природу силы, которой владеют. Хотя я не могу сказать, как они это сделали и с какой целью. — Цитадель — единственное место, где магия ощущается так, как должна ощущаться — чистой. Артур наблюдал за тем, как Мерлин, нахмурившись, смотрит в огонь. Его губы побелели, пока он погружался в свои мысли. Он ничего не мог сказать или сделать, чтобы успокоить его; он слишком мало знал о магии, чтобы утешить его. Вместо этого ему пришлось сосредоточиться на том, с чем он мог бороться: на людях из плоти и крови. — А незнакомцы в лесу? — Бандиты, — сплюнула Инайя, выразительно поморщившись. — Сначала это были одна или две шайки, с которыми мы уже сталкивались. Обычно нас защищают деревья, но эти люди… Они погибали, а потом возвращались в следующей стычке. Они вынудили нас отступить, и с течением времени их становилось всё больше. Они свили гнездо в Увядшем лесу, но, как мы ни старались, войти туда не можем. — Что вас останавливает? Магия? — Здесь есть защита, — объяснил Аглайн, — даже более сильная, чем та, что окружает наш лагерь. Но это ещё не всё. Когда мы подходим ближе, кажется, что наша сила покидает нас. Наши заклинания не срабатывают. Нам трудно дышать. Как будто мы стоим на пороге самой смерти. Мерлин резко поднял голову, услышав слова Аглайна, и от его искреннего страха по связи пробежала дрожь. В кои-то веки он не стал ничего скрывать, и Артур, затаив дыхание, почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. — Существуют ли призраки? Кричащие лица, которые убивают любого, к кому прикасаются, и оставляют после себя тело, покрытое инеем? Аглайн уставился на него, и его смуглое лицо побледнело. — Нет. Я никогда не слышал о таком. — Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь, — пробормотал Мерлин таким мрачным голосом, что у Артура по спине побежали мурашки. — Где находятся Увядшие земли? — В двух милях к югу, — ответила Инайя, качая головой. — Бандиты нападают на дороге на торговцев и путников, но они также прячутся в лесах. Многие не вернулись: мужчины, женщины и дети. — Дети? — повторил Ланселот, и его выразительное лицо исказилось от сочувствия. — Некоторые. Мордред был последним. — Он поселился здесь? — спросил Артур. Ему и в голову не приходило, что Мордред мог покинуть лагерь, в который они вернули его, когда помогли сбежать из Камелота. — Да. Однако он склонен уходить один. Прошло три дня, а он так и не вернулся. Мы обнаружили следы борьбы. Кровь. — Лицо Аглайна было каменной маской. По сравнению с этим Инайя выпрямилась на месте, её глаза горели. — Недостаточно, чтобы его убили. Я шла по следу так далеко, как только могла. Он вёл к Увядшему лесу. Они забирали других детей и раньше, но их находили… — Её голос ослаб, взгляд стал пустым. — Убитыми. Они были убиты. — Мы не знаем, почему они забрали Мордреда, но мы ничего не могли сделать» Губы Инайи сжались в тонкую линию, а взгляд, которым она одарила Аглайна, был одновременно суровым и непрощающим. У Артура сложилось чёткое впечатление, что она считает, что можно было сделать больше, чтобы спасти его. Похоже, Мерлин был прав. Даже среди своего народа Мордред казался чужаком. — Ты знаешь что-нибудь, что могло бы помочь? — спросил Артур, поворачиваясь к Мерлину и замечая тени, залегшие в углублениях его скул, и отблески пламени в его глазах. — Что-нибудь из твоего мира? Мерлин медленно покачал головой, прикусив кольцо, от чего оно заблестело. — У него было немало силы, но… — он пожал плечами. — Ничего по сравнению с Триадой. Единственное, что отличало его от других друидов — это его роль в пророчестве. Из-за этого он мог стать мишенью. Артур заметил, как Аглайн и Инайя напряглись, выпрямились и расправили плечи. Они смотрели на Мерлина непроницаемым взглядом, настороженно и в то же время заворожённо. — А что ты знаешь о пророчествах? — спросил Аглайн тихим голосом, в котором слышалось любопытство. — По какому пути ты идёшь? — Своему. — Слова Мерлина не допускали возражений, и он резко мотнул головой, пресекая всё, что собирался сказать Аглайн. — Нам нужно добраться до Увядшего леса. Вероятно, причина того, что происходит и с бандитами, и с зараженными полями, кроется за этим барьером. — И как же ты собираешься его пройти? — спросила Инайя, прищурившись и нахмурив брови. — Как ты добьёшься успеха там, где остальные потерпели неудачу? — В её голосе поубавилось уважения, и вместо него появился вызов. Артур заметил, как она взглянула на лук и поджала губы, словно задаваясь вопросом, не было ли его появление частью какого-то замысловатого трюка. — Я не узнаю, пока не увижу заклинание, если только ты не можешь рассказать мне что-то ещё? Два друида медленно покачали головами, и их лица омрачила тень собственной беспомощности. Артуру было их жаль: мирный народ, который слишком долго преследовал его собственный отец, а теперь они стали жертвами Триады. Он хотел пообещать, что всё будет хорошо, что они исправят всё, что происходит в Увядшем лесу, но он был не настолько наивен, чтобы давать клятву, которую не сможет сдержать. — Мы не можем отправиться на поиски сегодня вечером, — пробормотал Артур, качая головой, когда Мерлин сердито посмотрел на него. — Даже если бы не темнота и труднопроходимая местность, лошадям нужен отдых, как и нам. — Оставайтесь здесь, — настаивал Аглайн. — Уйдёте с первыми лучами солнца, если так нужно, но будьте спокойны. — Его взгляд задержался на Мерлине, но в этих глазах было нечто большее, чем первоначальное, неловкое благоговение. Пронзительный взгляд пригвоздил Мерлина к месту, и что-то невысказанное, казалось, промелькнуло между двумя мужчинами. — Для вас подготовлена палатка, — добавил Аглайн, наконец отвернувшись от Мерлина и улыбнувшись Артуру скорее из вежливости, чем по-доброму. Артур кивнул в знак благодарности, поднялся на ноги и последовал за предводителем друидов. Мерлин, однако, подошёл к стрелам, и Артур заметил, что многие люди прекратили свои занятия и стали украдкой наблюдать за ним. Они легко выскользнули из земли, и Мерлин почти не приложил к этому усилий. Их наконечники были сделаны из какого-то серебристого металла, который сиял ярче всего, что когда-либо видел Артур. Аглайн, стоявший рядом с ним, ахнул, как будто его ударили, и крепче сжал свой посох, словно опираясь на него. — Сюда, — выдавил он из себя, по-видимому, взяв себя в руки, и повёл их через лагерь. Люди по-прежнему останавливались, чтобы посмотреть на них, но враждебность в их настороженных взглядах поутихла. Теперь за ними следовал шёпот, такой же неразборчивый, как летний ветерок в листве вдалеке. Артур приподнял бровь, увидев ожидавшую их палатку. Она была достаточно большой, чтобы вместить всех, а в центре горел защищённый магией костёр, который давал тепло. Их спальные мешки сняли с лошадей и положили на меховой ковёр. Она была заметно лучше остальных в лагере, и Артур задумался о её предназначении. Возможно, её отложили для тех случаев, когда в Кэрнстоунский лес приезжали другие важные друиды, или, может быть, это был подарок от Аглайна, принесённый ради их комфорта. В любом случае он не собирался воротить от него нос. — Мило, — одобрительно сказал Гвейн. — Гостеприимно, не так ли? — Думаю, мы бы спали с лошадьми, если бы не Мерлин, — заметил Персиваль. Великан молча сидел у огня. Он был человеком осторожным, и Артур взглянул на него, ожидая совета. — Это в его честь. — Из-за лука? — Гвейн приподнял бровь, и его дразнящая улыбка скрывала едва заметное беспокойство. — Ты вообще умеешь стрелять? Это было хорошее замечание. Однажды, разозлившись из-за того, что Мерлин так плохо обращается с мечом, Артур вооружил его обычным коротким луком. Это не пошло на пользу. — Да, — Мерлин отложил оружие, провёл рукой по лицу и бросил на него сердитый взгляд, как будто оно было виновато по крайней мере в половине его проблем. — Но мне понадобятся праща и колчан, а также больше трёх стрел. Все мужчины в палатке посмотрели на упомянутые боеприпасы, и Артур заподозрил, что не только он считает, что за ними кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд. — Может, и нет? — предположил он, пожав плечами, когда Мерлин бросил на него сердитый взгляд. — Божественные стрелы… может, они восстанавливаются? — Он почувствовал себя глупо из-за того, что предположил такое, хотя прецеденты были. В народных сказаниях упоминалось различное легендарное оружие, и всё обладало особыми свойствами. Однако он никогда раньше не слышал об этом луке, хотя друиды явно узнали его с первого взгляда. Мерлин поморщился, его губы сжались в тонкую линию, что красноречиво говорило о его недовольстве. Он был счастливее, когда к нему относились с подозрением, когда он был безразличен к шёпоту за спиной и обвинениям, которыми был полон лагерь. Только после того, как их мнение о нём изменилось, он стал жёстким и замкнутым. Даже связь между ними мало что выдавала после первой волны страха. Она лежала между ними, как железная нить, хрупкая и неподвижная. — Давай поговорим? — спросил Артур, стараясь, чтобы в его голосе не было и тени приказа. Желание порисоваться свернулось у него под рёбрами, но он подавил его. Что бы ни беспокоило Мерлина, это не имело отношения к тому, что ждало их в Увядшем лесу. Он не стал бы скрывать от них ничего, что могло бы подвергнуть их опасности. Это было что-то личное. — Что тебя беспокоит? Он чувствовал напряжение остальных, пока они пытались устроиться поудобнее. Это была не сверхбдительность рыцарей, чувствующих угрозу, а тревожное дыхание людей, которые гадали, не отмахнётся ли Мерлин от них снова, как он делал это несколько раз с момента своего прибытия. Мерлин пренебрежительно фыркнул, и сердце Артура упало, но тут же забилось снова, когда он начал расстёгивать наручи на своих руках и говорить при этом: — Друиды. Ну, не совсем друиды. В моём мире они были… Они думали, что я — решение всех их проблем. Но это было не так. Он пожал плечами: резкое движение, от которого задвигалась его челюсть. — Я не вернул магию в Камелот, я не положил конец их изгнанию, и их гонения никогда не прекращались. Они исчезли. Как и всё остальное. Теперь, из-за этого, — он кивнул в сторону лука, — и из-за дурацкого пророчества, мне кажется, что я снова там, делаю всё, что могу, чтобы всё исправить, но всё равно терплю неудачу. Несмотря на свой гнев, Артур заметил, что Мерлин благоговейно положил наручи на стол, выражая больше признательности за импровизированный подарок Гвиневры, чем за дар настоящей богини. Этот маленький жест был настолько Мерлиновским, что сердце Артура дрогнуло, а затем забилось сильнее, когда Мерлин, казалось, стряхнул с себя плохое настроение и извиняющимся жестом поджал губы. — Прости, — он шагнул вперёд, чтобы помочь Артуру с наплечником. — Какой же я слуга. Артур покачал головой, но не смог сдержать вздох облегчения, когда железо перестало давить на него. Он обдумывал слова Мерлина, зная, что он не единственный, кто это делает. Остальные тоже его слышали, и на их лицах читались сочувствие, возмущение и даже проблески вины. В конце концов, было трудно не провести параллели между положением друидов и положением самого Камелота. Все они нуждались в помощи Мерлина, и хотя Артур никогда не говорил о судьбе или пророчестве, было ясно, что защита Артура и королевства была главной целью его жизни. Возможно, он и хотел этого, но, похоже, у него не было особого выбора. Никто не мог назвать жизнь Мерлина справедливой. — Ты нам ничего не должен, — выдавил он, с трудом произнося слова. Часть его души, та, что правила королевством, которое подвергалось постоянным нападениям, и стремилась защитить свой народ, хотела бы, чтобы он промолчал, но не могла. Мерлин предложил свою помощь ещё на берегах Авалона, но было ли это продиктовано желанием или чувством долга, которое душило его, как петля, на протяжении дюжины жизней или даже больше? — Ни друиды, ни Камелот, — он поднял руки, пока Мерлин снимал с него кольчугу, — ни я. — Болван, — перебил его Мерлин, но в его взгляде мелькнула нежность. — Это другое. Камелот — мой дом. Вы — мои друзья. Я хочу помочь. — Он пожал плечами. — Я тоже хочу помочь друидам, но всегда считалось, что их судьба полностью в моих руках. Что это моя проблема. Не их. — Из его груди вырвался разочарованный звук, как будто он подумал, что не очень хорошо объясняет. — Они обращались со мной как с одним из своих, хотя я не такой. И никогда таким не был. Они взвалили на меня эту огромную ответственность, а потом ничего не сделали, чтобы помочь. Я не в восторге от того, что мне снова приходится это чувствовать, вот и всё. — Никто бы не стал. — Персиваль провёл рукой по своим коротко стриженным волосам, его мускулы напряглись под туникой, когда он подкладывал в жаровню ещё дров. — Я не могу винить их за то, как они живут. После Чистки им приходится нелегко, а их убеждения удерживают их от насилия. — Большинство из них, — перебил Мерлин. — Некоторые сражаются. Для них я был предателем за то, что защищал Артура и людей под его командованием. Они не раз пытались начать штурм Камелота. — Он покачал головой, его пальцы потянулись к крючкам и завязкам, которые удерживали его гибкие доспехи на месте, легко танцуя вниз по застежкам, как будто он носил их каждый день своей жизни. -Не обращайте на меня внимания. Я просто веду себя как придурок, — сказал он наконец. — Мне неловко от их почтения, и они ведут себя так, будто я не тот, кто я есть: спаситель, благословлённый их богами. — У тебя же есть лук… — заметил Гвейн, не вылезая из спального мешка. По крайней мере, в его голосе слышалось извинение, и он поморщился, когда Мерлин бросил на него быстрый взгляд. — Я просто хочу сказать, что «благословенный» звучит довольно точно. — Свечение не особо помогает в этом, — добавил Ланселот, умываясь водой из таза, стоявшего на скамейке. — Это из-за леса! Оно не имеет никакого отношения к… — Мерлин осекся, неопределённо махнув рукой в сторону полога палатки. — Кроме того, в моём мире не было лука. — Он снова нахмурился, глядя на оружие. — Это что-то новое. Артур задумчиво склонил голову набок, вспоминая неуверенное объяснение Мерлина о том, что существует «правильная» комбинация Мерлина и Артура, которая может привести Камелот в его золотой век. Возможно, оружие было частью этой комбинации: подтверждением того, что они нашли друг друга и идут по предначертанному пути? Напоминание о том, что у Мерлина, которого он знал с тех пор, как они были ещё подростками, никогда не было шансов. Он подавил в себе вспышку гнева и горя. В последнее время они одолевали его реже, а когда и одолевали, то не так сильно. Ему по-прежнему было больно, но боль стала не такой острой. Кроме того, у него не было времени на то, чтобы предаваться эмоциям. У костра говорили и о других вещах, которые вызывали вопросы. Если он собирался вести этих людей, которые были ему почти как братья, в Увядший лес, то ему нужно было знать, с чем они могут столкнуться. — Когда Аглайн упомянул, что они словно стояли на пороге смерти, ты что-то сказал о кричащих лицах и обмороженных телах. — Артур скрестил руки на груди. Это было не праздное любопытство, он хотел защитить своих людей, но в его словах всё равно слышалось извинение. — Мне нужно что-то знать? Мерлин выбрался из доспехов, рассеянно почесывая затылок. — Я не уверен, — наконец признался он. — То, как он это описал… — Он прикусил губу и подошел к жаровне, протянув ладони к огню. Артур заметил, как он потирает правую руку, словно пытаясь согреть пальцы. — Когда она принесла в жертву Моргаузу, Моргана открыла дверь между миром живых и миром мёртвых. Об этом мне напомнили слова Аглайна. Кричащие лица были призраками по имени Дороча. Они мгновенно убивали всех, к кому прикасались. — Он наклонил голову. — Почти всех. Оглядываясь назад, я понимаю, что тот факт, что я не умер, должен был мне кое о чём сказать в контексте бессмертия. — Что случилось? — прохрипел Артур, чувствуя, как сердце подпрыгивает у него в груди. Он подошёл к Мерлину, стоявшему у камина, и нахмурился, когда тот отмахнулся от него. — Это не имеет значения. Персиваль даже не попытался скрыть своё недоверие, когда Гвейн тихо прошипел. — Чушь собачья. — Дело в том, — поспешил продолжить Мерлин, — что дверь нужно было закрыть. Единственный способ сделать это — принести себя в жертву завесе. Ты собирался сделать это ради своего королевства, а я не мог этого допустить. — Мерлин покачал головой, и его лицо омрачилось, а свет под кожей померк. — Однако кто-то опередил нас. Артур проследил за его многозначительным взглядом и увидел, что тот устремлён на Ланселота. Мужчина застыл на месте, и его загорелое лицо помрачнело, когда он понял, что имел в виду Мерлин. Но даже тогда в его глазах читалась решимость, говорившая о том, что он сделает то же самое снова, и сердце Артура сжалось. Он вспомнил слова Мерлина, сказанные на берегу озера: вы все умерли. Кто-то раньше, кто-то позже. Был ли Ланселот первым из них, кто пал, и что он оставил после своей смерти? Они бы тяжело переживали его потерю, и Артур содрогнулся при этой мысли. — Ну, этого не может быть, — решил Гвейн, его голос дрожал от наигранного веселья. — Если мы увидим какие-нибудь жуткие дверные проемы, Перси может сесть на него. Проследи, чтобы наш друг не наделал каких-нибудь глупостей. — Вместо него мы предложим бандита, — добавил Персиваль, сурово взглянув на Ланселота. — Похоже, их там полно. Смех Мерлина был безрадостным, его, без сомнения, преследовали воспоминания о том дне. Мгновение спустя он покачал головой, как собака, отряхивающаяся от воды. — Мы не знаем, что именно мы там найдём. Дороча были почти невидимы. Они совсем не похожи на людей, о которых говорили друиды. — Люди, которые погибают только для того, чтобы вернуться. — Ланселот поджал губы, словно сдерживая вопросы. Возможно, он хотел узнать больше о гибели своего двойника, но сдержался. Вместо этого он расправил плечи, обменялся взглядом с Артуром и отложил книгу в сторону. — Ты знаешь что-нибудь подобное? Выражение лица Мерлина говорило само за себя, и Артур не в первый раз задумался о том, насколько плохи были дела в другом Камелоте. — Не совсем, но была одна реликвия под названием Чаша Жизни. У неё было несколько свойств, но одно из них заключалось в том, что если ты капнешь в неё своей кровью, то тебя нельзя будет убить. До тех пор, пока содержимое не выльется из неё. Он посмотрел на Артура, и свет жаровни озарил его золотым сиянием. — Это не то же самое. Не совсем то же самое. Эти бандиты, по крайней мере, умирают, пусть и возвращаются потом, но, может быть, здесь происходит что-то похожее? — Значит, если он есть, мы уничтожим этот объект, и проблема будет решена? — Артур услышал сомнение в собственном голосе. Это звучало слишком просто, а любящий и сочувствующий взгляд Мерлина только укрепил его в этой мысли. — Чтобы управлять таким артефактом, нужен очень могущественный маг. — И это несмотря на всю магию в этом месте? — спросил Ланселот. — Да. Дело не только в доступной силе. Дело в том, чтобы сосредоточиться и направить её в нужное русло. Это выходит за рамки возможностей большинства людей. — То есть ты думаешь, что мы имеем дело с кем-то вроде верховной жрицы? — предположил Персиваль и поморщился, когда Мерлин кивнул. Артур закрыл глаза и плотно сжал губы, когда его до глубины души охватило осознание. В глубине души он надеялся, что нападения разбойников на дорогах были признаком слабости Камелота: что бандиты просто воспользовались подходящим моментом, чтобы захватить власть в королевстве. Его пугала мысль о том, что они были ещё одним оружием в арсенале Триады. Теперь казалось, что его худшие опасения подтверждаются. Вздохнув, он напомнил себе, что не стоит навлекать на себя неприятности. Ни в чём нельзя быть уверенным, а если он будет беспокоиться, то в итоге проиграет. Он не мог контролировать врага, который затаился в ожидании. Он мог лишь убедиться, что они готовы встретиться с ним лицом к лицу. Положив руку Мерлину на плечо, Артур подтолкнул его к спальному мешку и усадил в его недра. — Отдохни, — сказал он, повысив голос, чтобы его услышали остальные. — Все вы. Нам нужно сохранять ясную голову, что бы ни ждало нас в Увядших землях, а что касается друидов, Мерлин? Предоставь это мне. Он устроился на своём месте для отдыха на расстоянии вытянутой руки от Мерлина с правой стороны. — Помни о моём обещании. Когда магия вернётся в Камелот, они будут защищены от преследований и смогут спокойно жить, пока не причиняют вреда. Эта часть их пророчества, настоящая или нет, уже сбывается. — Он помедлил, накинув плащ на плечо, как одеяло. — Если я не смогу, Моргана позаботится об этом. Я всё подготовил. Мерлин тихо и хрипло вскрикнул и схватил Артура за запястье. Он не стал придерживать его за рукав, а сжал теплые пальцы на голой коже. От его пристального взгляда у Артура закружилась голова. — Не нужно. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И там, в ночной тьме, Артур поверил ему.