Хирет (Hiraeth)

Мерлин почувствовал, что Увядший лес уже близко, ещё до того, как увидел его. Это было похоже на приближение к огромному каньону: пустоте, в которую проваливался весь мир. Воздух стал таким разреженным, что обычные, живые звуки леса превратились в гнетущую тишину. Единственным звуком, который доносился до его ушей, было редкое фырканье их скакунов и звон сбруи. Аида под ним содрогнулась всем телом, словно пытаясь избавиться от роя мух. Это было предупреждение, и Мерлин знал, что к нему нужно прислушаться. — Нам не стоит вести лошадей дальше, — крикнул он, останавливая её и спрыгивая с седла. Его сапоги с глухим стуком коснулись земли, и он поморщился, заметив белки её глаз. — Если честно, нам стоило оставить их ещё милю назад. Опустившись перед ней на колени, он прижался лбом к её пламени, не обращая внимания на то, как остальные спешиваются, и передал свои желания сияющему разуму Аиды. Она должна была отвести Хенгроена и других лошадей в безопасное место и уберечь их от неприятностей. — Ты перестал светиться, — заметил Артур, стоя рядом с Мерлином и наблюдая за тем, как лошади удаляются в том направлении, откуда они пришли. — Это странно. Там, снаружи, магия повсюду, но здесь она… — Он поморщился, и в голове у него пронеслась дюжина мрачных подозрений. — Она исчезла. — Исчезла? — повторил Ланселот. Мерлин поморщился, взглянув на окружавших его людей. Он уже проверил заклинания на их доспехах и убедился, что каждый из их мечей зачарован. В конце концов, существует множество магических существ, которых не может коснуться смертное оружие. — Такое ощущение, что сила уходит. Это объясняет, почему друиды видели, как деревья увядают. Природа, жизнь и магия тесно переплетены. — Звучит не слишком обнадеживающе, — пробормотал Гвейн. — Ты думаешь, что-то высосало жизнь из этого места? Мерлин пожал плечами. — Если так, то куда всё это делось? Артур приоткрыл губы, но то, что он собирался сказать, так и осталось невысказанным. Он наклонил голову и напрягся. — Что это было? Мерлин замер, прислушиваясь, но ничего не услышал. Он осторожно высвободил свою магию и направил её между деревьями в поисках чего-то необычного. Странное, пустое заклинание находилось в полумиле к югу, гудело в его сознании и тянуло к себе силу. На таком расстоянии он мог сопротивляться его притяжению, но его заклинания действовали осторожно, как кролики, которые выбираются из своих нор, чтобы проверить, всё ли спокойно. Сначала была только неподвижная холодная тьма, и он прикусил губу, напрягаясь изо всех сил, пока очертания его тела не превратились в несколько точек давления: тяжесть лука на спине и рука Артура на его плече. Затем он наткнулся на них. В нос ему ударил тошнотворный сладковатый запах гнили, и он отшатнулся, сдерживая рвоту. В его голове зазвенела магия: предупреждающий крик, от которого по коже побежали мурашки. Физическое тело стало для него внезапной тюрьмой, словно его завернули в слишком тесный саван, и он едва не задохнулся, прежде чем указать на запад. — Бандиты, — прошептал он, потому что именно такими они себя помнили: люди с клинками и из засад. — Или были такими когда-то. — Что это теперь такое? — спросил Артур, отступая в тень деревьев и увлекая за собой Мерлина. Остальные рыцари сделали то же самое: они пригнулись, спрятавшись в полумраке, и надели однотонные плащи, чтобы скрыть предательский блеск доспехов. — Ходячие мертвецы. — Он пожал плечами и покачал головой. — Я не знаю. Они похожи на призраков, которых Моргауза использовала в моём мире, но в то же время нет. Они такие тонкие, как туман, как будто от них мало что осталось. Они неправильные. — Сколько? — Дюжина или около того? — Мерлин взглянул на Артура, наблюдая за тем, как на его лице мелькают мысли, словно он оценивал шансы и находил их приемлемыми. — Мы можем просто пропустить их? — И позволить им подкрасться к нам сзади, когда мы меньше всего этого ожидаем? — Артур приподнял бровь. — Я бы предпочёл разобраться с ними сейчас. Кроме того, это даст нам представление о том, с чем мы можем столкнуться за пределами защиты. Мерлин наблюдал за тем, как Артур шевелит пальцами, беззвучно отдавая распоряжения рыцарям. Его жесты приказывали им рассредоточиться. Они сделали это с удивительной ловкостью, выстроившись неплотным полукругом и выжидая. Теперь он слышал, как приближаются бандиты. Под тяжёлыми ботинками хрустела опавшая листва, но они не разговаривали между собой. Не было слышно ни грубых шуток, ни насмешек. Казалось, они шли с определённой целью. Мерлин потянулся назад, достал свой лук и провёл пальцами по оперению одной из стрел в колчане. На самом деле он никогда не собирался учиться стрельбе из лука. В Элдоре он охотился, расставляя силки. Но ход истории сделал это необходимым. Спустя несколько столетий после падения Камелота закон страны постановил, что каждый мужчина должен уметь обращаться с длинным луком. Для Мерлина было проще не выполнять это требование, чем пытаться его обойти. Он потратил на это много времени, и этот навык оставался с ним на протяжении многих лет. В этом было что-то почти медитативное. Даже в современном мире он время от времени стрелял из лука, наслаждаясь воспоминаниями о том, как всё было раньше. Конечно, заклинание по-прежнему было самым быстрым и наименее опасным способом одолеть противника, но Мерлин не осмелился. Он не был уверен, что полумёртвые бандиты просто не впитают его силу и не станут от этого сильнее. Как и в случае с червоточиной, от них исходило голодное, тревожное чувство, словно они были бездонными ямами, в которые его магия упадёт и никогда не вернётся. Он колебался, размышляя, не будет ли божественная стрела ещё худшим выбором. Если они питались плодами священной земли Триединой богини, убьёт ли их оружие, освящённое её прикосновением, или только придаст им сил? Под кончиками пальцев он почувствовал, как меняется дерево, из которого сделана стрела. Опустив взгляд, он увидел, что тонкий белый стержень почернел, а переливчатые перья стали жемчужно-серебристыми. Изменилось не только это. Изменения были едва заметными, но тетива Fȳrmóna стала толще, а плечи лука — шире и прочнее. Тянуть будет тяжелее, но это того стоит. Было бы проще, если бы он находился в кроне дерева, но Мерлин слишком хорошо знал себя, чтобы рисковать. Скорее всего, он упал бы с ветки и сломал себе шею, не успев выстрелить. Вместо этого он ждал, не торопясь, пока не откроется хороший обзор сквозь деревья. — Чёрт, — выдохнул Артур, когда бандиты вышли на свет. — Это моё слово, — прошептал Мерлин, но он разделял это чувство. Люди, стоявшие перед ними, были немногим больше, чем просто воспоминаниями о жизни. Затуманенные глаза блуждали и дёргались в глазницах. Веки обвисли и подрагивали, а безжизненные лица корчились в спазмах. Их кожа была разных оттенков серого, и кое-где он видел прорехи, где она порвалась, как бумага. Их плоть сгнивала на костях, но они всё ещё ходили по земле. Крупный мужчина, по крайней мере такого же роста, как Персиваль, заметил Мерлина и повернулся к нему, поднимая оружие для прицеливания. — Не промахнись, — прошипел Артур. — Заткнись. — Мерлин облизнул губы, чувствуя боль в плече из-за того, что неиспользуемые мышцы протестовали. Тем не менее он не дрогнул и, стараясь не слишком много думать, выпустил стрелу. Он почти боялся, что стрела пролетит мимо и скроется в тени, но не смог сдержать ухмылку, когда стрела вонзилась здоровяку глубоко в грудь. Тот охнул и споткнулся, и Мерлин выстрелил ещё раз, попав на пару дюймов ниже первого удара. Бандиты пошатнулись, их строй нарушился, и они начали искать нападавшего. Это была та самая возможность, которая была нужна Артуру и остальным. Они бросились вперёд, в самую гущу. Мечи сверкали и искрились, а магия на них шипела, как разъярённая кошка, при каждом соприкосновении. Кожа была рассечена, но крови не было: бандиты падали, не успев даже поднять свои клинки для защиты. Однако в тот момент, когда первое тело коснулось земли, оно превратилось в пепел, не оставив после себя даже костей. Мерлин нахмурился, и по его спине пробежал холодок, когда лес вокруг него содрогнулся. По словам друидов, эти деревья росли на самой границе Увядшего леса. Они скрипели и стонали, а их голые ветви стучали, как игральные кости в стакане. Он приготовил третью и последнюю стрелу, но ход битвы был на их стороне. Схватка длилась всего несколько минут, после чего последнее тело упало и рассыпалось в прах. — Ну, такое не каждый день увидишь, — Гвейн моргнул, глядя на то место, где рухнул его последний противник, и пошевелил ботинком опавшие листья. — Исчезли без следа. — Куда ушли? — спросил Ланселот, хватая Персиваля за плечо и осматривая его, прежде чем перевести взгляд на Артура. — Они нанесли хоть один удар? — У них не было шанса, — Артур убрал Экскалибур в ножны и кивнул в сторону единственного оставшегося тела. — Хороший удар, Мерлин. От похвалы его бросило в жар, но он всё равно закатил глаза, отказываясь признавать это. — Что-то мне подсказывает, что божественные стрелы не промахиваются, — парировал он, опускаясь на корточки рядом с трупом. Вблизи он выглядел не лучше, чем с расстояния в дюжину шагов. — Интересно, почему он не рассыпался, как остальные? — Может, это как-то связано с ними? — Персиваль провёл пальцем параллельно одной из стрел, не касаясь её. — Он правда мёртв? — Я не уверен, что он вообще был жив, — Мерлин поджал губы. Обычный человек не умер бы так быстро от двух выстрелов. Даже если бы у него было повреждено сердце, ему потребовалось бы время, чтобы истечь кровью. Вместо этого он сделал один короткий шаг и упал, как марионетка с перерезанными нитями. Возможно, понял Мерлин, именно этим он и был. Не жизнь давала ему силы, а магия, и стрелы лишили его её, оставив лишь труп, который выглядел так, будто его должны были похоронить или сжечь ещё несколько недель назад. Он протянул руку, обхватил древко одной из стрел и вытащил её. Стрела легко вышла, почти не задев рану, а бандит даже не пошевелился. Рыцари рядом с ним с облегчением вздохнули, а Мерлин, прежде чем подняться на ноги, подхватил вторую стрелу. — Пойдёмте. Нам нужно выяснить, что находится за этими деревьями. Он успел сделать всего несколько шагов, когда какой-то шорох заставил его обернуться и посмотреть на тело. Оно не двигалось, но этого нельзя было сказать о земле под ним. Голые корни извивались, как личинки, проникая ищущими кончиками в складки одежды бандита и расползаясь по его коже. Деревья снова застонали, и Мерлин подумал, не было ли в этом звуке облегчения. Не прошло и минуты, как останки исчезли, погрузившись в объятия земли. — Не думаю, что мне здесь нравится, — прошептал Гвейн с нездоровым видом. Он придвинулся ближе к Мерлину, и он был не единственным, кто так поступил. Все рыцари столпились вокруг него, хотя Мерлин не был уверен, хотели ли они защитить его или надеялись, что он защитит их. — Давайте двигаться, — решил Артур, постукивая тыльной стороной ладони по груди Мерлина. — Нам не следует задерживаться. Кто-нибудь узнал что-нибудь полезное? — Они плохо обучены, — Ланселот потёр верхнюю губу, стирая лёгкий блеск от нервного пота. — Дезорганизованы. Они не только выглядят как бандиты, но и ведут себя соответственно. Гвейн почесал подбородок, ощущая колючую щетину. — Когда друиды увидели Мерлина, они подумали, что он может быть одним из них, из-за сияния его кожи, помнишь? Но ни у кого из них не было такого сияния. — Может быть, они были слишком близко к границе? — предположил Артур, пожав плечами и взглянув на Мерлина в ожидании подтверждения. — Может быть, они бы засветились, если бы отошли дальше в лес? Или мы думаем, что это другая группа бандитов, а не те, о которых говорили друиды? — Боже, надеюсь, что нет, — пробормотал Мерлин. — Одной группы вполне достаточно, спасибо. — Их доспехи были не очень хороши. — Персиваль указал на свою безупречную кольчугу. — Они были сильно повреждены, и они не потрудились их починить. — Может быть, потому что им это не нужно. — Мерлин убрал стрелы обратно в колчан, но лук оставил в руке. Несмотря на то, что он мог испытывать неприязнь к символизму оружия, ему всё равно было приятно держать его в руках — особенно здесь, где он не был уверен, что его магия принесёт больше пользы, чем вреда. — Если друиды правы — если люди, которых они считали погибшими, появлялись на следующий день, — то, возможно, они каким-то образом восстанавливаются каждый раз, когда их убивают. — Может ли Чаша Жизни, о которой ты упомянул, сделать это? — спросил Артур. Мерлин поморщился, вспоминая всё, что он видел в своём Камелоте. Если честно, он не собирался полагаться на свой прошлый опыт в поисках ответов. нравилось ему это или нет, но здесь всё было по-другому. — Я не могу быть уверен. Просто будьте готовы ко всему и скажите мне, если почувствуете что-то странное, когда мы приблизимся к границе. — Как друиды? — Да. Я не знаю, чувствовали ли они себя плохо из-за того, что их магия взаимодействовала с заклинанием, или из-за чего-то ещё. Я не уверен, что на вас это как-то повлияет. — А ты? — в голосе Артура звучал вызов, как будто он прекрасно понимал, что из всех них Мерлин пострадает больше всего. — Как ты собираешься защититься от того, что бы это ни было? Это был хороший вопрос, на который Мерлин не мог ответить. — Я не уверен, что смогу, — признался он. — Пока я не изучу это, я не буду знать, как оно работает, а чтобы изучить его, мне нужно быть рядом. Друиды говорили, что из-за него они чувствовали себя так, будто находятся на пороге смерти, но на самом деле оно никого не убивало. Мне просто придётся стиснуть зубы и потерпеть. По выражению лица Артура было понятно, что он думает об этом плане, но было очевидно, что у него нет идей лучше. Аглайн и Инайя рассказали, что пытались подобраться к защищенной зоне с разных сторон, но не нашли ни одного слабого места в барьере. Правда, они не смогли рассмотреть его как следует, так как были вынуждены отступить, прежде чем попали под его влияние. — Не рискуй понапрасну, — сказал он наконец, и его капитуляция сопровождалась мрачным выражением лица. — Если станет слишком опасно, отступай, или я перекину тебя через плечо и сам отнесу в Камелот. Мерлин спрятал улыбку, зная, что Артур не бросает слов на ветер. Было приятно, что кто-то снова заботится о его благополучии. За столетия он научился держать людей на расстоянии, чтобы не разбивать им сердца. Это было одинокое существование, и он до сих пор оплакивал тех, кого у него отняло время. Но никто не защищал его так яростно, как Артур, и Мерлин был рад признать, что скучал по этому. — Я обещаю. Пойдёмте. Это здесь. Они пробирались сквозь деревья, двигаясь так, словно выслеживали добычу. Возможно, они двигались медленно, но Мерлин не хотел, чтобы другие патрули заметили их. Гнетущая тишина вокруг сгущалась, и вскоре он уже не мог думать ни о чём, кроме того, что происходило вокруг. Его внимание было приковано к оберегу, который притягивал его, словно магнит. Он чувствовал, как невидимые щупальца тянут его магию, заставляя резонировать связи между ним и остальными. У него должно было хватить сил, чтобы разорвать их в клочья. Мерлин чувствовал угрозу, исходящую от этой силы, но она словно ускользала от него, чтобы вернуться вновь. Как и его магия, когда она взаимодействовала с Нимуэ, эта была скользкой и за неё нельзя было зацепиться. Она превратилась в чистую, бесцельную силу и обрушилась на него, как волна на равнодушный берег. Гвейн, шедший рядом с ним, крякнул и, споткнувшись, едва не упал. Мерлин увидел, как он покачал головой. — Такое чувство, будто я провёл в таверне не ту неделю, — пожаловался он, позеленев от усталости. Персивалю было не намного лучше: его светлая кожа приобрела нездоровый оттенок, когда он протянул руку, чтобы опереться о ствол ближайшего дерева. Ланселот тяжело дышал, как будто пробежал через всю цитадель, а Артур напряжённо держался за правый бок, словно там что-то болело. — Вы сможете продолжать? — спросил Мерлин, оглядывая их и наблюдая, как неуверенность уступает место решимости. — Либо мы все повернём назад, либо никто из нас этого не сделает, — отрезал Артур, прижав руку к своему плечу. — С нами всё в порядке. Продолжаем. Мерлин с сомнением посмотрел на него и неохотно сделал то, что ему было велено. Он разделил своё внимание: одна его часть наблюдала за рыцарями, а другая изучала узы. Он выискивал каждый сгусток боли и проблеск слабости, сглаживая и укрепляя всё, что мог, в надежде облегчить их страдания. Но каждый раз, когда ему казалось, что он всё исправил, появлялся новый ущерб, ещё более серьёзный. Наконец он остановил их и, поджав губы, указал куда-то вперёд. — Видите те камни? — спросил он, указывая на два гранитных выступа, торчащих из лесной подстилки, как сломанные зубы. — Это граница участка. Я подойду поближе, чтобы посмотреть. А вы? Оставайтесь здесь. Он рубанул рукой воздух, когда Артур открыл рот, чтобы возразить. — У вас будет хороший обзор. Если что-то пойдёт не так, вы поймёте, но в таком состоянии от вас будет мало толку. Гвейн выглядит так, будто его вот-вот стошнит всем, что он когда-либо ел, Ланселот не может нормально дышать, а ты не можешь поднять руку с мечом. Я не хочу знать, насколько хуже может стать. Персиваль с грохотом рухнул на землю рядом с ним, подтянул колени к груди и положил на них голову. Гвейн присоединился к нему через несколько секунд и с несчастным видом прислонился к его плечу. Они оба выглядели неважно, и Мерлин заметил, что Артур колеблется, прежде чем неохотно кивнуть. — Не задерживайся. И, Мерлин, если что-нибудь случится, сразу возвращайся сюда. Мерлин прижал руку к земле и произнёс короткое заклинание, от которого опавшие листья зашелестели и закружились, образуя защитный круг вокруг Артура и остальных. Он не мог полностью оградить их от коварной, липнущей тьмы, но в случае чего должен был защитить от худших последствий магического воздействия. По крайней мере, он на это надеялся. Приближаясь к камням, Мерлин прищурился, заметив крошечные кристаллы, сверкавшие в граните. Они излучали силу, и он присел на корточки с подветренной стороны от одного из них, позволив своей магии очертить границу барьера. Он пока не осмеливался прикасаться к ним. По какой-то причине до сих пор он избегал худших последствий воздействия, но не хотел испытывать судьбу. Вскоре он понял, что это был не просто щит, а нечто большее, охватывающее территорию в несколько миль. В некотором смысле он напоминал то, что он установил в Камелоте, и от этой мысли его сердце тревожно сжалось. Защитное заклинание в лагере друидов было намного меньше и черпало силу из священных земель, на которых оно было установлено. Для создания чего-то подобного требовалось огромное количество энергии. Это могло бы объяснить, почему лес высох. То, что скрывался за защитой, черпало жизнь из земли, чтобы подпитывать заклинание. Он мог разглядеть якоря, такие как камни неподалёку, которые удерживали магию и просачивались всё глубже в землю. Их были десятки, и каждый из них усиливал нарастающий гул, который оглушал его. Он не мог разрушить его снаружи. Он чувствовал монолит в центре заклятия, нечто, формирующее ядро силы, которое действовало как громоотвод, притягивая всю энергию, которую оно высасывало из мира. В воздухе чувствовался ненасытный голод, и Мерлин видел, как местами вспыхивают слабые места, которые тут же восстанавливаются. Разрушить его было невозможно, но он подозревал, что сможет прорезать в нём проём. Его магия и то, что здесь действовало, были как одноимённые полюса магнита, отталкивающиеся друг от друга. Если он направит свою волю на часть защиты, то почти наверняка сможет отодвинуть её в сторону. Единственная проблема заключалась в том, что, как только он отпустит её, чары сомкнутся над ними. От того, что ждало их по ту сторону, было бы нелегко сбежать. Он не мог быть уверен, что здоровье рыцарей улучшится после того, как они закончат. Что, если Артуру и остальным станет хуже и они окажутся в ловушке внутри? Он не мог так рисковать, и Мерлин стиснул зубы, прежде чем прижать ладони к пыльной, бесплодной земле перед собой. Это было немного похоже на то, как если бы вы взламывали код от кредитной картой. Его сила протянулась вперёд, прокралась под порог заклятия, нашла малейшую брешь и расширила её. Крошечные отверстия соединились в один длинный шов, который постепенно исчезал, а бурлящая стена теней в его мысленном взоре развернулась, открывая мир за ней. Мерлин крякнул, сглотнув, когда стража навалилась на него. От борьбы у него заныли руки и разболелась голова. По спине побежали мурашки. Он быстро свистнул, издав требовательный звук, который, как он знал, Артур и рыцари поймут как сигнал к действию. — Одному из вас нужно подойти. Посмотрим, будете ли вы по-прежнему чувствовать себя плохо. Только не Артуру. — Он говорил сквозь стиснутые зубы и слабо улыбнулся, когда Гвейн фыркнул. — Очевидно. Ты сделал прорыв? — Да, — Мерлин взмахнул рукой, и остальные ахнули, когда клубящаяся тьма рассеялась. Полоска света была узкой, высотой с Персиваля, но шириной едва ли в две трети. — Не трогайте её. Я не знаю, что она с вами сделает. — Не можешь сделать его побольше? — Гвейн виновато поморщился, когда Мерлин лишь бросил на него сердитый взгляд. Его руки дрожали, спина согнулась под тяжестью, которая грозила превратить его в лепёшку. — Ладно. Держись. Он прошёл сквозь барьер с удивительной грацией, и Мерлин крякнул, когда заклятие попыталось схватить Гвейна. Оно потянулось к нему жадными, цепкими руками, и Мерлин оттолкнул их, с облегчением выдохнув, когда до них донёсся голос Гвейна, едва различимый шёпот. — Здесь спокойно, и я чувствую себя лучше — намного лучше. Не так, будто я вот-вот испорчу всем ботинки. — Ланселот, Персиваль, идите, — приказал Артур. — Мы скоро подойдём. — Он положил руку на плечо Мерлина и крепко сжал его, а затем ослабил хватку, расстегнул кожаный воротник Мерлина и прижал пальцы к его подбородку. — Что ты делаешь? — выдавил из себя Мерлин, и из его груди вырвался ещё один стон от напряжения. Он чувствовал себя Атласом, пытающимся удержать небо. От кончиков пальцев рук и ног по всему телу поползло ледяное ощущение, грозившее схватить его в свои объятия. — Проверяю, не хватит ли тебя удар. Ты выглядишь ужасно. Мерлину удалось бросить на Артура испепеляющий взгляд. Он-то знал, о чём тот говорит: всё его лицо исказилось от боли, как будто каждый шрам на его теле открылся заново. Мерлину хотелось похлопать себя по доспехам, отодвинуть их и убедиться, что крови нет, но он не осмеливался пошевелиться, опасаясь реакции оберега. — Я в порядке, — выдавил он, с трудом сглотнув и кивнув в сторону проёма. — Иди. Артур явно не хотел уходить, но отделился от Мерлина и ещё раз сжал его плечо, прежде чем сделать то, о чём его просили. Его доспехи сверкали в лунном свете среди клубящихся теней, и только когда Мерлин почувствовал, что тот благополучно прошёл, то задумался о своём положении. Холод сковал его плечи, поднялся по бёдрам, сжал их и вонзил корни в живот. Это был не просто зимний холод, а абсолютное ледяное прикосновение смерти. Друиды говорили об этом, и он понял, что не может винить их за страх, если они чувствовали то же самое, приближаясь к Увядшему лесу. Ему повезло, что до сих пор он оставался незамеченным, но если он не пошевелится в ближайшее время, то проиграет эту битву. Он вонзил свою силу в землю, словно кол, чувствуя, как она трещит и стонет под натиском. Его магия угрожающе запульсировала вокруг него, подбираясь вплотную к коже, когда он нырнул в брешь. За ним по пятам неслись кипящие тени, словно огромная тёмная волна. Защитное заклинание содрогнулось и захлопнулось за его спиной, оставив его лежать по ту сторону, хватая ртом воздух. Тёплые руки подхватили его и перевернули на спину, а по конечностям побежали мурашки. Ему казалось, что он так долго задерживал дыхание, что у него горела грудь, и он тяжело дышал, глядя в угрожающее небо. — Мерлин, с тобой всё в порядке? Он сглотнул и кивнул, пообещав себе, что при первой же возможности уничтожит всю эту чёртову тьму. Защитные заклинания не должны ощущаться так — будто у них есть собственный разум и голод. От этого воспоминания его снова бросило в дрожь, и по телу побежали мурашки, а зубы застучали. — Вот, — Артур подставил руку под его локоть, помогая ему сесть, и вложил ему в руки бурдюк с водой. — Выпей. Отдохни немного. Пока мы в безопасности. Мерлин сделал так, как ему сказали, и залпом выпил чуть тёплую воду. Она потекла по его горлу, как эликсир жизни, и он заткнул бутылку пробкой, прежде чем отложить её в сторону и провести рукой по лицу. — Вы все в порядке? — спросил он, подняв глаза и увидев рыцарей, стоявших вокруг него. Все они были начеку, их мечи были обнажены, а глаза настороженно блестели. — Да, — пообещал Ланселот, улыбнувшись ему. — А ты? — Так и будет, особенно если мне больше никогда не придётся это делать. Друиды были правы, оно притягивало к себе силу и энергию: поглощало их. Я оставался вне его поля зрения, по крайней мере до тех пор, пока не начал с ним связываться. — И вот мы здесь. — Персиваль огляделся по сторонам с потрясённым выражением лица, и Мерлин не мог его винить. Лес в Увядших землях был жутким, но живым, даже несмотря на приближающуюся зиму. Среди ветвей и опавших листьев сновали белки и птицы. Здесь не было ничего. Деревья превратились в коряги, похожие на окаменевшие кости. Земля превратилась в серую пыль: твердая почва лишилась всего хорошего. Не было даже грибов или других предвестников разложения. Дело было не в утрате жизни, а в её отсутствии, и Мерлин подавил дрожь, пробежавшую по его плечам. — Мне это тоже не нравится, — пробормотал Гвейн, подняв глаза к небу, где клубились и извивались густые свинцовые тучи. Казалось, ветер дул со всех сторон сразу: то с востока, то с севера. Он хлестал их, поднимая пыль и осыпая её на них. — Так куда же нам? — спросил Ланселот, приподняв брови, когда Мерлин указал на юг. — Ты уверен? — Да. — Эта мысль пульсировала в его голове, как зубная боль: бьющееся сердце силы, порочной и гнилой. — Что бы ни стояло за всем этим: обереги, бандиты и проклятие, заключённое в полях. Если мы сможем это уничтожить, мы разрушим эту магию. — Но что это такое? Мерлин хотел бы дать однозначный ответ, но мог лишь пожать плечами. Если они хотят знать, что ждёт их в сердце Увядшего леса, им придётся увидеть это своими глазами. Артур выдохнул и понимающе кивнул. Когда он заговорил, Мерлин понял, что не только он услышал в его словах приказ короля: неоспоримый. — Тогда давайте выясним это и покончим с ним.