Часть 5
1 июля 2024 г., 06:00
Кара была убеждена, что Арчи, сокращённое от Архимеда (Лена предложила эту кличку с горящими глазами и такой восторженной улыбкой, что Кара не могла придумать ни единой причины не согласиться), был замечательнейшим из всех когда-либо существовавших котят. Он любил играть, обожал внимание и уже был без ума от Лены: последние два раза, когда она заходила проведать, как дела у Кары с её новым соседом по квартире, он следовал за ней повсюду как тень.
Прошло почти две недели с тех пор, как Кара в последний раз видела маленькую Лену, и она начинала думать, что всё закончилось. Что она узнала всё необходимое. Она увидела радость и беззаботность, которыми была вынуждена пожертвовать Лена. Она поняла то, как снова и снова подводила Лену, и как подвели её семья и большая часть мира. Она знала, какой сильной была Лена, каким чистым должно было быть её сердце, чтобы подняться над жестокостью, которую ей приходилось терпеть изо дня в день.
Её отношения с Леной пошли на лад: после полугодового застоя они развивались в позитивном русле. Они обе искренне старались. Кара снова начала заглядывать в L-Corp на обед. Лена уже дважды приходила к ней на вечера кино. Они снова разговаривали и осторожно начали делиться. Они восстанавливали отношения, и поэтому… Кара думала, что всё получилось.
Что узнавать больше нечего.
Она ошибалась. Ей предстояло усвоить ещё один урок.
И этот… этот последний был провальным.
Субботним утром Кара стояла на коленях в гостиной, волоча по полу кусок верёвки, на который Арчи набрасывался так яростно, как только позволяли его крошечные коготки, когда она услышала за спиной еле слышный всхлип, от которого Кара развернулась на коленях так быстро, что шерсть котёнка взъерошилась от порыва ветра.
Это была маленькая Лена, хотя она уже не была такой маленькой, как раньше. Сейчас она выглядела на одиннадцать лет, одетая в строгую синюю школьную форму, её длинные волосы были распущены и действовали как защитный занавес, за которым она пряталась, чтобы никто не увидел её слёз.
Кара в мгновение ока оказалась перед ней, осторожно положив руки ей на локти, предлагая поддержку, а затем заглянула сквозь чёрную завесу и увидела слезящиеся зелёные глаза, которые расширились от шока при внезапном появлении Кары.
— Кара? Это правда ты? — прошептала Лена, и в её голосе зазвучала надежда.
— Лена… О, Рао, что случилось? Что случилось? — ласково обратилась Кара, протягивая руку и нежно заправляя волосы девочки за ухо.
— Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться на этот раз. — Лена рыдала, её ноги дрожали от эмоционального потрясения, пока она практически умоляла Кару.
Кара резко выдохнула, до глубины души потрясённая услышанным. Лена никогда, ни разу за всё время, что Кара знала её, не просила и не умоляла о чём-либо.
— Пожалуйста… — отчаянно повторила Лена, выводя этим словом Кару из состояния шока.
— Лена, тебе плохо? — спросила Кара, её сердце болезненно колотилось в груди, пока она представляла себе тысячу ужасных сценариев, каждый из которых был хуже предыдущего. — Кто-то тебя обидел?
— Нет, я… — Лена начала качать головой, прежде чем отвести взгляд от Кары и обхватить себя руками в защитной позе.
— Ты можешь сказать мне, если что-то не так… — подбадривала Кара мягким голосом, обхватив щеку маленькой Лены и большим пальцем вытирая слёзы.
Челюсти Лены сжались невероятно сильно, и она выдавила едкие слова, которые явно бросались в её адрес снова и снова:
— Это… жалко… слабо…
— Нет, — твёрдо сказала Кара, — что бы это ни было, я обещаю тебе, что это не так.
Маленькая Лена ничего не сказала, но ничего страшного, Кара могла подождать. Она просто продолжала вытирать слёзы девочки одной рукой и нежно сжимать её руку другой, в то время как Лена продолжала делать короткие, прерывистые вдохи.
Кара уже начала думать, что девочка ей ничего не скажет. Что упрямство, которым была известна её Лена, — врождённое, и неспособность раскрыть свою боль была заложена даже в таком юном возрасте.
— Я… я… больше не хочу быть одна, — прошептала Лена так тихо, что это было почти неслышно, но для Кары эти слова прозвучали как выстрел. Они пронзили её, словно пули, покрытые криптонитом, оставив изрешечённой и разорванной.
— Что… — выдохнула Кара, не в силах сказать ничего более связного.
— Я не хочу быть одна, — пробормотала Лена, отстраняясь от Кары, и всё её лицо и поза исказились от стыда. — У меня… у меня никого нет…
Взгляд Кары опустился на девственно чистую форму в отчаянном поиске надежды.
— У тебя нет школьных друзей?
Лена усмехнулась, с несчастным видом качая головой.
— Они… они нехорошие. Они говорят вещи, которые… они нехорошие…
У Кары свело живот при этих словах, хотя этого и не должно было случиться. Это должно было быть очевидным. Она знала, в какой среде выросла Лена, и должна была понимать, с какими социальными кругами её заставили бы взаимодействовать Люторы. С кругами, которые Люторы бы одобряли. А если они их одобряли…
Лена была чиста сердцем, Кара знала это и видела, как это доказывалось снова и снова. Лене не нравилось бы общаться с теми, кого одобряла её семья, она не доверяла бы никому из них и, следовательно, держалась бы изолированно.
И теперь Кара сорвалась, потому что всё было намного хуже, чем она думала, она отчаянно хотела найти хоть какой-то проблеск света во тьме, всего один, и обнаружила, что обращается за ним к самому невероятному из источников.
— А как же Лекс? — настаивала Кара.
Лена тяжело сглотнула и призналась:
— Он… он тоже нехороший…
Кара, совершенно обезумев, прерывисто выдохнула:
— О, Лена.
Потому что это… это было очень несправедливо.
И Кара знала, что ей не следует сравнивать, знала, что сравнивать травмы было по-детски, бессмысленно и совершенно глупо, но она ничего не могла с собой поделать.
Да, Кара потеряла весь свой мир, но ей подарили новый (не обязательно лучший или худший), просто новый. Новую опору. Новую семью.
Дольше всего Кара оставалась одна во время пребывания в Призрачной Зоне, и хотя этот опыт наградил её кошмарами на всю жизнь, это была всего лишь глава в её истории. Кара перешла от любящей семьи и надёжной опоры к другой любящей семье и надёжной опоре.
Лена, однако…
Лена потеряла весь свой мир, когда умерла её мать, не так ли?
Она потеряла семью, дом и всё, что знала. Как и Кара, она была оторвана от всего, что знала прежде, и начала совершенно новую жизнь, но, в отличие от Кары, её не ждали Дэнверсы.
В отличие от Кары, для неё настоящее одиночество было не просто главой… это была целая чёртова книга.
Кара даже не заметила, как заключила маленькую Лену в объятия и прижала к себе, она просто знала, что не хочет, чтобы Лена оставалась одна.
— Станет ли лучше? — спросила девочка, впившись пальцами в спину Кары, как будто она держалась изо всех сил, как будто боялась, что Кара отпустит её в любой момент. — Та я, которую я встретила… это… станет лучше, правда? — спросила Лена, отчаянно надеясь на что-то, к чему можно стремиться и что поможет ей справиться.
Она хотела знать, что одиночество — это всего лишь глава, и Кара…
Сердце Кары оборвалось под тяжестью правды.
Закрыв глаза, Кара увидела только Лену, сидящую одну в своём кабинете, освещённую единственной настольной лампой, неустанно работающую в одиночку над тем, чтобы сделать мир лучше, в то время как Кара весело смеялась со своими друзьями за играми и напитками.
— Я… — прохрипела Кара, но дальнейших слов не вырвалось.
— Ох… — выдохнула Лена, и Кара смогла лишь крепче обнять её, поскольку девочка сразу поняла, какая жизнь её ждёт. — Я не хочу возвращаться, Кара, — пробормотала Лена, уткнувшись лицом в плечо Кары. — Я хочу остаться здесь, с тобой. Я не чувствую себя такой одинокой, когда я с тобой. Пожалуйста, позволь мне остаться. Пожалуйста, пожалуйста…
— Ты можешь остаться, — пообещала Кара, поглаживая вверх и вниз по спине девочки, пытаясь её успокоить. — Конечно, можешь. Ты никогда не будешь одна, поняла? — продолжала искренне бормотать Кара, совершенно не замечая слёз, текущих по её лицу, и сдавленных рыданий, сотрясающих её тело, пока она давала обещания, которые, как она знала, уже нарушила. — Никогда, никогда, никогда. — Я не буду.… ты не будешь одна. Я здесь, я всегда буду рядом… даже если ты так не думаешь.… Я всегда буду рядом. Ты можешь остаться.… ты можешь остаться…
Не было ни вспышки света, ни громкого шума.
Маленькая Лена исчезла так же, как и появилась. В мгновение ока. Без предупреждения.
Только что Кара крепко прижимала её к себе, а в следующую секунду она уже исчезла, и Кара осталась хватать ртом воздух.
— Лена! Нет! Нет! Ты можешь остаться, я обещаю! — прокричала Кара в пустоту. — Ты больше не будешь одна, хорошо? Ты больше не будешь одна…
***
В то субботнее утро Лена зашла на работу на пару часов, чтобы проверить ход выполнения ряда ключевых проектов, и её планы на день были полностью сорваны. — И снова здравствуй, — удивлённо поздоровалась Лена, подняв голову из-за стола и обнаружив юную Кару, внезапно появившуюся в её кабинете и выглядевшую гораздо более встревоженной, чем обычно. — Лена Лютор, — ответила Кара, в шоке обводя помещение диким взглядом, прежде чем остановиться на гендиректоре. Её голубые глаза казались отстранёнными, а дыхание —учащённым. Лена мгновенно вскочила на ноги, доставая ушные вкладыши и запасные очки, которые она хранила в ящике стола на тот случай, если их с Карой парная терапия не закончилась, как они обе надеялись. Она вручила их девочке, которая автоматически взяла предметы и воспользовалась ими. Лена осторожно коснулась локтя подростка, чтобы привлечь к себе отстранённый взгляд. — Ты в порядке? — спросила Лена; она научилась не давить, когда дело касалось юной Кары (и старшей Кары, соответственно), так как мягкий подход был гораздо более эффективным, чем резкость, которая только усиливала склонность Кары к упрямству, когда она защищалась. — Ты выглядишь немного потрясённой? — осторожно подсказала Лена, и взгляд Кары опустился в пол. — Моя тётя рожает. — Челюсти Кары сжались от заметного разочарования. — Нас — мою мать, отца и меня — только что вызвали. Мы были на пути туда, когда… — Ты появилась здесь, — закончила Лена, убрав руку с локтя Кары и сделав почтительный шаг назад. Кара сокрушённо вздохнула: — Да. — Мне очень жаль, — извинилась Лена. — Всё нормально, — ответила Кара, её доброе сердце и милосердие не могли позволить Лене принять вину на себя, — просто перемена, которой я не ожидала. — Ты уверена, что это всё? — задала вопрос Лена, не убеждённая тем, что Кара (которая ворковала с каждым ребёнком, мимо которого проходила, и добровольно вызывалась присматривать за детьми своих коллег больше, чем кто-либо другой) настолько тревожно отреагировала на появление на свет своего кузена. — Ты кажешься потрясённой. Кара нахмурилась, защитно скрестив руки на груди, явно испытывая дискомфорт от того, что её так легко читает человек, которого она встречала всего несколько раз. — Ты… очень проницательна. — Только когда речь идёт о тебе, — честно заверила Лена. И именно честность этого заявления застала Лену врасплох. Тот факт, что она искренне верила в это. Возможно, она не смогла бы разглядеть ложь, но она всегда умела читать Кару. Она знала, когда у неё плохой день, по слегка ссутуленным плечам. Она знала, когда Кара уставшая, потому что та начинала возиться со своими очками и всегда промахивалась на сантиметр. Она знала, когда Кара гордилась собой, потому что та всегда ходила с поднятым чуть выше обычного подбородком. Она знала, когда уверенность Кары в себе ослабевала и была необходима поддержка. Она знала, когда Кара нуждалась в объятиях. Когда Каре требовалось пространство. Когда ей хотелось пельмешек. Она знала Кару. И это было очень незначительное изменение в восприятии, но оно ослабило в груди Лены нечто, ожесточившееся в ту секунду, когда она узнала правду о Супергёрл. Она знала Кару так, как вряд ли знал кто-либо другой, в некотором смысле лучше, чем Алекс, и это… Это изменило ситуацию для Лены. Это сделало будущее чуть менее неоднозначным. Это помогло двум коробкам в её голове начать процесс объединения в одну коробку с надписью «Кара Зор-Эл». Лена на мгновение мягко улыбнулась сама себе, после чего покачала головой и повернулась к девочке, стоящей перед ней со сгорбленными плечами. — Точно всё в порядке? — спросила она ещё раз, уже зная, какой ответ получит. — Я в порядке, — решительно повторила Кара. — Хорошо… — Лена согласно кивнула, а затем перешла к плану «Б». — Знаешь, есть одно место, которое я очень хотела тебе показать. Увидев, как сильно тебе полюбился городской парк, я… думаю, тебе там понравится. — Лена с надеждой протянула руку и ласково спросила: — Ты не могла бы пойти со мной? — Конечно, — тут же ответила Кара, её слова были твёрдыми, обдуманными и наполненными доверием. Им потребовался час езды на машине; Кару от преследовавших её тяжёлых мыслей отвлекла поездка с Леной, а также просьба рассказать больше о Криптоне и её семье. Другой дополнительный бонус в виде отвлечения означал, что Кара не очень внимательно смотрела в окно и поэтому, когда водитель Лены затормозил на довольно тихом участке дороги, молодая криптонка, выйдя из машины, потеряла дар речи. Лена предоставила Каре несколько мгновений уединённого благоговения, после чего нежно взяла её за руку и повела по бездорожью вниз с небольшого холма. — Что это за место? — в конце концов удалось спросить Каре тихим голосом, словно она боялась нарушить естественную тишину, в которой они оказались. — Это парк, но побольше, — с тёплой улыбкой ответила Лена, продолжая вести Кару глубже в лес, туда, где деревья казались такими же высокими, как небоскрёбы. — Намного больше. — Как это… — ахнула от изумления Кара, положив дрожащую ладонь на одно из самых высоких деревьев в маленькой роще, где они остановились, — как это возможно? Я никогда такого не видела… это чудесно! — воскликнула она, и всё её лицо озарилось неподдельной радостью. — Теперь ты чувствуешь себя лучше? — спросила Лена, хотя ответ был очевиден по широкой улыбке на лице девочки. — Большое спасибо, — ответила Кара, практически кружась по окрестностям и почти идеально изображая диснеевскую принцессу, готовую запеть. — Это место… оно даёт мне… вдохновение. — Вдохновение? — повторила Лена, слегка удивившись такому описанию. Кружение Кары прекратилось, и она нетерпеливо подбежала к Лене. — Криптону есть над чем поработать. Улыбка застыла на лице Лены при этих словах, которые сопровождались всепоглощающей надеждой, загоревшейся в голубых глазах. — Ты думаешь, это возможно? — медленно произнесла Лена, её сердце начало громко и болезненно стучать в груди, а желудок скрутило что-то холодное. — Конечно! — заявила Кара, подняв взгляд, чтобы лучше оценить ярко-зелёные деревья, чистое голубое небо и тёплое солнце. — Совет сообщает о положительных изменениях в нашей окружающей среде, и мои мать и отец регулярно делятся со мной достижениями и проектами, которые реализуются, чтобы вернуть нашему дому былую славу, — гордо и уверенно объяснила Кара. — Всё становится лучше. Лена пережила более чем изрядную долю трагедий, и перед каждой из них воцарялось определённое спокойствие. Как будто Вселенная переводила дыхание, прежде чем выпустить на свободу все те ужасы, которые она припасла. Вот каково это было — наблюдать за нерушимой надеждой Кары, её непоколебимой верой и доверием в чистом виде, когда она так воодушевлённо говорила о будущем Криптона, когда… Вместо этого момента Лена выдержала бы тысячу покушений. Потому что, по крайней мере, во всех других случаях ужасы приближались к ней, а не к этой чистой, благородной душе, всегда находившей свет во тьме. — Кара… — выдохнула Лена, её сердце бешено колотилось в груди, пока Кара продолжала говорить с таким энтузиазмом, наконец-то дав волю своему волнению и оставив позади вежливую холодность. — Я была напугана… — призналась Кара, её улыбка на мгновение померкла, — как раз перед тем, как попала сюда. Мы находились в эпицентре землетрясения, довольно сильного. Хуже, чем всё, что я когда-либо испытывала. — Брови Кары сильно нахмурились, а затем лицо девочки снова смягчилось и стало невозмутимым. — Но теперь я понимаю, что мне не нужно бояться. Я верю в свой дом и в свой народ. Мы выживем, как и всегда, и если продолжим добиваться такого же прогресса, как сообщает совет… что ж, может быть, когда у меня появятся собственные дети, я смогу водить их в парк, подобный этому. Лена почувствовала, как те фрагменты, которые остались от её сердца, превращаются в пыль, и труднее всего на свете было не задохнуться и выдавить из себя чуть громче шёпота: — Кара… ты… тебе нужно кое-что… — Ты расстроена… — перебила Кара, мгновенно бросившись к ней, — что случилось? — Я… — прохрипела Лена, в то время как мягкие голубые глаза внимательно изучали её. Лена открыла и закрыла рот, но не произнесла ни слова. Она просто… не могла этого сделать. Она не могла уничтожить Кару правдой, особенно когда это ничего бы не изменило. На самом деле это была не Кара из прошлого. Она была всего лишь проекцией, и… у Лены не хватило бы духу причинить такую жестокую боль какой-либо версии Кары, рассказав ей, что станет с Криптоном. Она могла избавить Кару от боли, хотя бы в этот раз. — Ничего, — пробормотала Лена, слегка покачав головой и выдавив лёгкую улыбку. — Всё в порядке. Я просто… — Лена вздохнула, садясь под одним из самых высоких деревьев, а затем подняла глаза к небу, чтобы незаметно сморгнуть слёзы. — Я просто забыла, насколько чудесно это место. — О… — Кара задумчиво кивнула и указала на место рядом с Леной, — ничего, если я сяду с тобой? — Я бы ничего не хотела больше этого, — искренне ответила Лена. Юная криптонка практически подскочила к ней и села так близко, что их руки соприкоснулись. Это был самый близкий контакт, который девочка инициировала сама, и это действие кое-как смягчило чувство вины Лены. — Кара? — обратилась Лена после того, как они минут десять посидели в комфортной тишине, обе впитывая окружающую обстановку. — Хм? Лена прочистила горло, чтобы, когда она заговорит, её слова прозвучали решительно и непоколебимо. — Я верю, что ты это сделаешь. Юная Кара с любопытством посмотрела на неё. — Что я сделаю? Лена мягко (и печально, но девочка этого не заметила) улыбнулась. — Когда-нибудь сводишь своих детей в такой парк. — Я тоже так думаю. — Кара просияла, а затем с лёгким вздохом закрыла глаза, чтобы впитать солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву над головой. — Но до тех пор… это хорошая мечта, ради которой стоит много работать. — Так и есть… — согласилась Лена, протягивая руку, чтобы накрыть ладонь девочки своей. Позже, когда солнце стало клониться к закату и звуки природы начали стихать, юная криптонка исчезла в последний раз, оставив в одиночестве женщину с волосами цвета воронова крыла, сразу же начавшую рыдать из-за потери, которую придётся пережить слишком юной девочке. Вскоре, когда плач Лены достиг апогея, на поляну приземлились красные сапоги. — Лена? — позвала Кара, её голос был хриплым и надломленным. Она бросилась к Лене, упала на колени и сгребла её во всеобъемлющие объятия. — В чём дело? Что случилось? Лена лишь покачала головой, уткнувшись лицом в изгиб шеи Кары, нуждаясь в том, чтобы почувствовать её твёрдость. — Пожалуйста, просто отнеси меня домой, — попросила она, отчаянно впиваясь пальцами в спину Кары, в то время как та ответила лишь нежными поцелуями в лоб младшей Лютор. — Пожалуйста. — Немедленно, — пообещала Кара, избавляя Лену от необходимости умолять, и, бережно подняв её на руки, улетела.***
Они лежали на кровати Кары, зеркально друг к другу, с Арчи, растянувшимся у их ног, его мурлыканье было единственным звуком, эхом разносившимся по комнате, которая постепенно темнела по мере того, как окрашенные в красный цвет лучи заходящего солнца начали отступать. Их слёзы наконец высохли, оставив их опустошёнными и задумчивыми, пока они обе с тоской смотрели друг на друга. — Как ты вообще можешь доверять кому-либо? — спросила Лена хриплым, но ясным голосом, разрушив чары, под которыми они обе находились. Кара придвинулась ближе, её рука потянулась, чтобы переплестись с рукой Лены на нейтральной полосе между ними, однако её брови в замешательстве нахмурились. — Что? — После Криптона, я не… — Взгляд Лены опустился, и она прерывисто вздохнула. — Как ты можешь верить чему-либо или кому-либо? Они все лгали тебе. — Выражение лица Лены становилось всё более и более расстроенным, и всё, что могла сделать Кара, — это сжать их соединённые руки. — Люди и организации, которыми ты восхищалась больше всего… они лгали, и из-за этого… так много было потеряно. — Лена подняла глаза и задала вопрос, который никто никогда не задавал Каре, и, как она надеялась, никто никогда не задаст: — Как ты вообще можешь верить чему-либо после этого? — Я… — заикаясь, произнесла Кара, а затем закрыла глаза и сокрушённо вздохнула. — Ты кому-нибудь доверяешь? — спросила Лена, теперь её голос стал мягче, когда она без страха вгляделась в самые дальние глубины существа Кары. — Ты доверяешь хотя бы Алекс? Кара тяжело сглотнула, после чего моргнула, открыла глаза и встретилась с понимающим зелёным взглядом. — Это… это то, над чем мне приходится работать. Каждый день. Всегда, — призналась Кара, свободной рукой обхватив щёку Лены, чтобы та поняла, что её следующие слова — признание неудачи, адресованы исключительно ей: — И… это не то, что мне всегда удаётся… Лена прикусила губу, её взгляд стал отстранённым, пока она вспоминала все те случаи, когда неудача Кары повлияла на неё. Когда через несколько секунд Лена так ничего и не ответила, Кара попыталась убрать руку, но Лена остановила её, положив свою ладонь поверх её, слегка удерживая на месте, и честно сказала: — Я понимаю это… отчасти… — От этого всё не становится лучше, — судорожно выдохнула Кара, её горло сжалось, поскольку новая волна слёз грозила вырваться наружу. — Нет… — с грустной улыбкой согласилась Лена, — но оно становится более… «сносным». Кара слабо улыбнулась в ответ. — Я знаю, что не оправдала твоих ожиданий. — Лена резко вдохнула, готовая возразить в ответ, предъявить свои собственные грехи в качестве противовеса, но Кара покачала головой, чтобы остановить её: — Не только из-за лжи. Я столько раз подводила тебя как друг. — В конце концов, я тоже не достойна никаких наград, — сказала Лена, преувеличенно закатив глаза, что вызвало у них обеих самоуничижительный смех. — Я не хочу снова тебя подводить, — пробормотала Кара, когда их лёгкий смех начал стихать. — То же самое. — Лена сжала руку Кары и склонила голову набок, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на её ладони. — Тогда что нам делать? — искренне спросила Кара. — Я знаю, мы ещё не… говорили обо всём… — А нам нужно это делать? — с любопытством переспросила Лена. — Наверное, это самый здоровый поступок, — предположила Кара, чем вызвала раздражённый стон брюнетки. — Я не хочу причинять тебе ещё больше боли, — призналась Лена, наконец убрав руку Кары от своего лица и положив себе на бедро, чтобы было легче придвинуться ближе, обнять Кару за талию и положить голову ей под подбородок. — Я тоже, — прошептала Кара, убрав руку с бедра Лены и поглаживая её по спине вверх и вниз в успокаивающем ритме. — Чего ты хочешь? От меня? Для нас? Чего хочешь ты? — Честно говоря… — выдохнула Лена, крепче прижимаясь к телу Кары, — я хочу быть в твоей жизни, но… — Но? — подсказала Кара. — Я… я… — запинаясь, начала Лена, а затем тяжело выдохнула, — я не знаю, наверное… После всего, через что ты прошла… ты заслуживаешь только хорошего, Кара. — Сердце Кары пропустило удар от нежности этого заявления. — И я… я хочу, чтобы у меня был шанс стать чем-то хорошим в твоей жизни, — призналась Лена. — Лена, мы обе заслуживаем только хорошего, — твёрдо поправила Кара и слегка откинула голову назад, чтобы разглядеть свой любимый оттенок зелёного. — Я тоже хочу быть для тебя чем-то хорошим. Лена задумчиво наклонила голову набок и задала единственный вопрос, который действительно имел значение: — Достаточно ли этого? — Я думаю, — медленно произнесла Кара, на мгновение остановившись, чтобы поцеловать Лену в лоб, — это единственное, что действительно имеет значение, и я готова попробовать. Лена тепло улыбнулась ей и сказала спокойно и решительно: — Тогда я тоже хочу попробовать.***
Попробовать включало в себя совместные обеды, поздние завтраки по выходным, вечера кино, поздние телефонные звонки и ночёвки. Это включало в себя просьбы о помощи, высказывание своего мнения, внимательное слушание и обмен своими мыслями и эмоциями. Это означало говорить о прошлом, прощать и позволять новым воспоминаниям постепенно затмевать те, которые нелегко забыть. В этом были смех, слёзы, честность, мягкие улыбки, ухмылки и гораздо больше объятий, чем они ожидали. Это не всегда было легко, но они обе всегда говорили, что оно того стоит. Им потребовалось три месяца, чтобы вновь стать лучшими друзьями. Лучшими друзьями в гораздо большей степени, чем до разоблачения, потому что на этот раз в основе их отношений лежала честность и желание защищать и развивать то, что они восстановили с таким трепетом. Их дружба была построена на краеугольных камнях и фундаментальных принципах, которых придерживались они обе, гарантируя, что всегда будут приносить друг другу только позитив. Лена научилась быть более открытой, когда работала вместе с Супергёрл. Не то чтобы Лене было что скрывать сейчас или раньше; она просто всегда предпочитала молчание, никогда не утруждая себя объяснением конечного результата, в равной степени опасаясь, что это будет воспринято как ненужное хвастовство или утомит того, у кого нет интереса. Однако теперь, зная о ежедневной борьбе Кары в части доверия и травме, нанесённой ей потерей своей планеты, Лена находила время объяснить, над чем работает, она показывала Каре свои проекты и объясняла свои доводы. Лена не меняла методику работы: теперь она просто добавляла к ней комментарии. Каре, казалось, не только стало легче от подробных объяснений Лены, но и, похоже, они ей действительно нравились, она часто задавала вопросы и всегда стремилась узнать больше. Лена обнаружила, что ей нравится делиться, работая с Карой, и это стало обычным делом: когда Лена находила время поработать в лаборатории, Кара присоединялась к ней, жадно слушая и одновременно редактируя статью. Точно так же Кара так или иначе каждый день навещала Лену, чтобы убедить её, что та никогда не одна. Что рядом с ней всегда кто-то есть. Это могло выражаться в простом сообщении, коротком телефонном звонке, чтобы сообщить о чём-то забавном или очаровательном, что натворил Арчи, принесённом обеде, дерзком перерыве в работе во второй половине дня для небольшой прогулки по парку, совместном ужине в новом ресторане… Это не должно было быть чем-то большим, обе женщины были независимы и иногда нуждались в личном пространстве; это был просто небольшой знак внимания, говорящий: «Тебе больше не обязательно быть одной». Их дружба была крепкой и рассчитанной на длительный срок, но чего-то всё же не хватало. Ещё одной вещи, о которой ни у одной из них не было достаточно смелости рассказать. Но в конце концов это случилось, как они обе и предполагали, после того дня, проведённого в обещаниях быть только хорошими друг для друга. Это произошло через шесть месяцев после последнего визита их юных «я». Это случилось на кухне Кары неспешным воскресным утром после их ставших уже обычными субботних ночёвок. Это случилось при Арчи, наблюдавшим за их взаимодействием с вялым интересом и привыкшим к чрезмерно тактильным женщинам, которых он считал своими равноправными хозяйками. Всё произошло из-за торта. Торта, который Кара пыталась испечь после того, как весь вчерашний день с Леной запоем смотрела шоу Great British Bake Off, и теперь была убеждена, что сможет воссоздать один из ошеломляющих моментов в последней серии. Лена была категорически не согласна и наблюдала за развитием катастрофы с безудержным удовольствием, регулярно снимая короткие видео и фото, чтобы отправить их Алекс, которая в какой-то неопределённый день в будущем, несомненно, использует их в качестве шантажа. После третьей неудачной попытки Лена предложила помощь и, изогнув бровь и постоянно ухмыляясь, наблюдала, как Кара проваливала четвёртую, словно это была военная стратегия. — Теперь ты отвечаешь за первый и третий ярусы торта, поскольку они приготовлены из одного теста. Перед выпечкой я уточню размеры и одобрю окончательный вкус теста, — подвела итог Кара, положив руки на бёдра и глядя на свой маниакально нацарапанный рецепт и собственноручно разработанные инструкции. — Любишь покомандовать, — цокнула языком Лена, прислонившись к стойке рядом с Карой. — Ну, да… — рассеянно ответила Кара, затем высунула язык и начала более упорядоченно раскладывать все необходимые ингредиенты. — Я здесь главная. — О, это ты, правда? — промычала Лена на ухо Каре, вызвав приятную дрожь, пробежавшую по её спине, и заставив блондинку резко повернуться лицом к лучшей подруге. Её взгляд остановился на озорном блеске зелёных глаз, который казался таким знакомым, но резко контрастировал с дразнящей манерой Лены, закусившей нижнюю губу. — Да, моя кухня — мои правила, — заявила Кара, хотя теперь её голос звучал менее уверенно и внимание фактически рассеялось. Она откашлялась и вернулась к своим заметкам. — Теперь отмерь… — начала руководить Кара, когда внезапно почувствовала, как ей в лицо попала горстка белого порошка, заставив растерянно заморгать. — Что это было? Кара вытерла муку с глаз и, оглянувшись, увидела Лену: её рука оказалась белой, в сгибе локтя был зажат пакет муки, а зелёные глаза выглядели яркими и взволнованными. — Революция. Государственный переворот. — Лена театрально взмахнула рукой и осторожно отступила назад, приглашая Кару следовать за ней. — Ты заплатишь за это, — преувеличенно зарычала Кара. — Правда? — промурлыкала Лена, а затем подмигнула. — Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь меня заставить сделать это. — О… ну, держись, — объявила Кара, хватая второй пакет муки и разрывая его, превратив в белое облако, прежде чем броситься в погоню за лучшей подругой. Лена без стеснения перепрыгивала через мебель, метко бросая в Кару пригоршни муки всякий раз, когда та подходила достаточно близко, чтобы схватить её. Кара больше придерживалась подхода «распыляй и молись, чтобы попало», постоянно бросая пригоршни муки с быстротой всего на наносекунду ниже суперскорости. Такая тактика привела к тому, что Кара постоянно находилась в облаке белого порошка, и ей лишь изредка удавалось попасть в Лену. Несмотря на то, что Кара начала с полным пакетом, у неё первой закончились боеприпасы, и Лена, не колеблясь, нанесла сокрушительный финальный удар, вывалив оставшееся содержимое своего пакета на голову Кары. Та замотала головой, как собака, пытающаяся стряхнуть воду, из-за чего хихиканье Лены усилилось. Кара, столь же радостная и счастливая, решила напустить на себя раздражённое выражение лица, чтобы продолжить игру, когда увидела нечто, от чего её сердце расширилось до таких размеров, что чудом всё ещё помещалось в груди. Лена, одетая в спортивные штаны и одну из футболок Кары, с зелёными глазами, которые практически сияли от восторга, и розовыми щеками, припорошёнными мукой, подпрыгивала на подушечках пальцев ног. Действие, которое Кара видела только в исполнении юной Лены и тогда, когда та чувствовала себя наиболее беззаботной, до того, как ей ещё предстояло испытать всю боль и страдания, которые намеревалась причинить ей жизнь. Именно это зрелище и пришедшее с ним осознание того, что Лена так блаженно счастлива в её компании, дали Каре толчок, необходимый для того, чтобы сделать шаг вперёд, слегка положить руки на бёдра Лены и, наклонившись, соприкоснуться с её губами. Поцелуй Кары был целомудренным и нежным. Но этого было достаточно, чтобы её желудок сжался, а сердце забилось быстрее. Этого было достаточно, чтобы понять, что это то, чего она действительно хочет. Этого было достаточно, чтобы подтвердить Каре то, что она уже знала. Лена Лютор полностью владела её сердцем. — Что это было? — прерывисто выдохнула Лена, когда Кара отстранилась. — Я… просто… — запинаясь, произнесла Кара, её губы покалывали в том месте, где они коснулись губ Лены. — Я думаю, что могу быть большим. Я хочу чего-то большего. — Большего?.. — повторила Лена, её зелёные глаза были несколько расфокусированы и продолжили опускаться, чтобы с таким же желанием посмотреть на губы Кары. Кара застенчиво улыбнулась на это и сжала бёдра Лены, чтобы полностью привлечь её внимание. — Больше хорошего, — объяснила она, наклонившись вперёд и прижавшись носом к щеке Лены, и пробормотала желание своего сердца в молочно-белую кожу брюнетки: — Лена, ты - лучшее, что есть в моей жизни, и это не преувеличение. Это факт. Ты - лучшая часть моего дня. Ты пробуждаешь во мне лучшее. Вдохновляешь меня. И я… я хочу большего. — Лена вздрогнула от серьёзности заявления Кары и быстро обняла её за плечи, чтобы прижать их друг к другу. — Думаю, что смогу принести тебе больше хорошего, если ты дашь мне шанс. Я хочу быть такой же хорошей для тебя, как и ты для меня, — призналась Кара и нежно поцеловала Лену в челюсть, после чего откинулась назад, чтобы посмотреть в широко раскрытые зелёные глаза. — Я хочу большего, Лена. — Ох, Кара, — усмехнулась Лена, нежно выгнув бровь и глядя на блондинку. — Ты этого не видишь, не так ли? — Не вижу чего? — недоуменно нахмурившись, спросила Кара. — Ты уже и так самое лучшее в моей жизни, — сказала Лена, а затем пригнула Кару на разницу в несколько сантиметров их роста, чтобы страстно поцеловать её. Поцелуй Лены не был ни целомудренным, ни нежным. Он был твёрдым, но податливым. Он был соблазнительным и непристойным, но в то же время сладким и приятным. Это был поцелуй, который то угасал, то разгорался до предела. Это был поцелуй, охвативший всё, чего Кара когда-либо хотела, и всё, о чём она даже не подозревала, что хочет. Это был поцелуй, о котором Кара могла вспоминать всю оставшуюся жизнь. Когда Лена отстранилась, для Кары мог наступить конец света, и ей было бы всё равно: всё, что она знала, — это то, что её руки обнимают лучшую подругу, и она не собиралась отпускать её, но здравый смысл и месяцы осторожного общения, построенного на с трудом достигнутом понимании, дали Каре необходимую решимость, чтобы убедиться, что они находятся на одной волне. Чтобы убедиться, что это значит одно и то же для них обеих. — Означает ли это… — начала Кара, её голос был на октаву ниже, чем она ожидала, что заставило её прочистить горло, и Лена соблазнительно усмехнулась ей в шею между лёгкими поцелуями в ключицу, — просто для ясности — ты же знаешь, что общение важно и всё такое… означает ли это… — Я тоже хочу большего, —подтвердила Лена, шепча в разгорячённую кожу Кары. — И поскольку общение важно, позволь мне внести ясность. — Лена укусила Кару в место соединения плеча и шеи, вызвав у блондинки резкий вздох удовольствия. — Я хочу всего. — Всего? — почти простонала Кара. — Угу… — промычала Лена, а затем нежно поцеловала то место, которое она только что укусила, и откинулась назад, чтобы Кара могла наглядно увидеть правду в её следующих словах. — Я хочу глупых свиданий, за которыми следуют подростковые поцелуи. Я хочу бессвязных бесед о пустяках и ни о чём. Я хочу глубоких и душевных дискуссий. Я хочу, чтобы дни и ночи мы проводили вместе в постели и… в других местах. — Кара сглотнула, и до самых кончиков её ушей распространился малиновый румянец, что заставило Лену положить руку на затылок Кары и запустить пальцы в золотистые локоны. — Я хочу годовщин и грандиозных романтических жестов. Я хочу засыпать в твоих объятиях и каждое утро просыпаться рядом с тобой. Я хочу «я люблю тебя» и «давай проведём жизнь вместе». Я хочу… всего. — Я тоже этого хочу, — благодарно выдохнула Кара, прижав их лбы друг к другу так, что дыхания смешались. — Всего этого. — Хорошо, потому что я намерена дать тебе всё это.
