Бремя крови

      В королевский дворец Чонгук приехал в ночи. В дороге чувства и эмоции несколько улеглись, и он снова взял контроль над собой. Альфа решил никого не уведомлять о своём внезапном визите и не беспокоить родных перед сном, а поговорить с утра. Ему самому неплохо бы переспать со всем, что он узнал и что теперь у него безостановочной крутилось в голове. Нужно всё обдумать, собрать в одну кучу разрозненные мысли, подобрать правильные слова.       Перед тем, как уйти отдыхать в личные покои, Чонгук приказал одному из высокопоставленных служащих:       — Вызовите главнокомандующего Пак Ярана во дворец, пусть с утра будет тут.       — С какой целью, Ваше Высочество?       — Решение неотложных вопросов государственной важности. Для других дел встреча с главнокомандующим армией Хэвениса излишня.       — Ваше Высочество, — голос мужчины, что был в два, а то и в три раза старше юного принца, звучал уважительно, но с некоторой долей снисхождения к молодой неопытности. — Боюсь, товарищ главнокомандующий не та персона, которая сможет сорваться и приехать во дворец по первому зову. Не поймите меня неправильно, мой принц, я не хочу вас обидеть, но я обязан предостеречь вас от возможной ошибки и грубости. С вашей стороны будет страшно нетактично приказывать товарищу главнокомандующему мигом явиться во дворец. Для его визита необходимо направить приглашение, назначить удобную дату и…       — Господин, кому вы служите?       — Простите, Ваше Высочество? — мужчина растерялся.       — Я служу своему народу. Моя семья, товарищ главнокомандующий, вы, все мы служим народу Хэвениса.       — Не понимаю…       — Мне плевать на такт, когда дело касается благополучия нашей страны. Можете не опасаться за свою судьбу, вы исполняете мой приказ. Оказанная товарищу главнокомандующему грубость будет сугубо на моей совести.       — Я… понял, Ваше Высочество.       — Господин, я вполне осознаю, о чем вас прошу. Я более чем серьёзен. Подберите необходимые слова, чтобы дать понять главнокомандующему необходимость его визита во дворец.       — Я сделаю всё, что возможно, Ваше Высочество.       Утром следующего дня, когда настало время спускаться к завтраку, никто не ожидал увидеть Пак Ярана в столовой. Его Высочество Чон Чонсу с супругом первыми спустились к завтраку и очень удивились неожиданному гостю. Джунхун, завидев крепкого высокого альфу в военном мундире за столом, от мимолётного испуга охнул.       — Товарищ генерал?       — Доброе утро, — поприветствовал альфа молодых, кивая.       — Не знал, что вы осчастливите нас своим визитом. Рад вас видеть.       — Взаимно, Чонсу. Признаться честно, я сам не знал, что так скоро увижу вас.       — Это почему же? — спросил Джунхун, присаживаясь, когда супруг галантно отодвинул перед ним стул.       — Ночью прилетела бабочка со срочным распоряжением явиться во дворец. Никаких подробностей. Что-то случилось?       — Хороший вопрос, — Чонсу посмотрел на омегу, безмолвно спрашивая, знает ли он что-то. В ответ тот только отрицательно покачал головой. — Родители вот-вот будут. Думаю, они смогут прояснить ситуацию.       Когда в столовой появились короли Чон Чондэ и Чон Доун, они, как и дети, проявили крайнее удивление, видя главнокомандующего армией у себя за столом.       — Яран? Что случилось, почему ты так внезапно? — Доун подошёл к мужчине, приветствуя его неформальными объятиями и поцелуями. Чондэ крепко пожал руку товарищу. Давние друзья могли не придерживаться этикета, какой бы высокий пост они ни занимали.       — Внезапно? Я получил приказ явиться во дворец, мне бы очень хотелось знать, чем продиктована такая спешность.       — Это, должно быть, какая-то ошибка, мы не планировали сегодня встречаться с тобой, — заявил Чондэ и услышал стук каблуков за спиной. Он обернулся, взглядом натыкаясь на младшего сына, которого сейчас никак не должно было быть во дворце.       — Нет никакой ошибки, это я распорядился, — ответил Чонгук, проходя в столовую. — Всем доброго утра.       — Что вообще происходит? — усмехнулся Яран и сложил руки на груди, откидываясь на мягкую спинку стула. — Почему ты во дворце, а не в академии?       — Появился вопрос, который намного важнее моего пребывания в академии, — ответил Чонгук и обвёл всех присутствующих взглядом, удовлетворённо кивая. Вслед за альфой в столовой появилась ещё одна фигура, главный советник королей — Чон Хонъиль.       — Вижу, Чонгук оказался быстрее меня. Годы берут своё, — мужчина неловко улыбнулся такой же улыбкой, что была у Хосока. Точно отец и сын. — Я как раз собирался доложить о внезапном появлении Его Высочества.       — Чонгук, объяснись, — потребовал Его Величество Чондэ, усаживаясь во главе стола. Рядом сел супруг.       — Почему вы скрыли, что во время спецоперации по выводу военных объектов противника из действия были убиты люди? Я говорю про устроенные Хэвенисом обвалы на каменоломнях Таглена.       В столовой повисла гробовая тишина. Король Доун хмуро глянул на слуг, и те в один миг разбежались, плотно закрыв все двери.       — Откуда ты узнал? — спросил Чондэ у сына.       — Значит, это правда?       Атмосфера стала такой гнетущей и тяжелой, что находиться в этом помещении казалось невозможным. Хотелось выйти поскорее, отгородиться, спрятаться, но никто уйти не мог.       — Вы понимаете, что из-за нас погибли тысячи невинных людей?       — Кто тебе сказал об этом? — задал вопрос Доун и вздрогнул, когда Чонгук закричал:       — Тебя волнует только то, как ваша ложь просочилась наружу, а не то, что по вашей воле погибли люди?!       — Не кричи на своего папу, — грозно сказал Яран, переводя гнев юного принца на себя. — Ты ничего не знаешь.       — Вот именно! Потому что вы все врёте. Но мне и не нужно знать подробности, чтобы понимать, какой вы совершили ужас! Как вы посмели отдать такой приказ? Как вы спите по ночам, зная, что взяли такой грех на свои души? Вам совсем всё равно на то, что тысячи простых людей лишились жизней по вашей вине?       — Чонгук, — вступился Хонъиль, видя откровенное смущение королей и набирающее раздражение Ярана, — всё не так, как ты думаешь.       — Да какая разница, если погибли люди?!       — Успокойся, — сурово произнёс Яран, строго смотря на принца. — Как ты себя ведёшь? Что себе позволяешь? Сначала отрываешь меня от дел по своей прихоти, теперь устраиваешь нам сцену.       — А что вы себе позволяете, товарищ главнокомандующий? Вы решили, что вам всё можно? Возомнили себя всевышней силой, которая может творить всё, что ей вздумается? Вы и ваши люди устроили террор на землях Таглена, вы безжалостные уроды и монстры!       — Закрой рот, щенок! — Яран стукнул огромным кулаком по столу, посуда затряслась и задребезжала. — Тебя не научили в академии, как нужно общаться со старшими по званию? Кто ты, чтобы высказывать мне своё недовольство?       — Яран, я попрошу, он наш сын, — Чондэ нахмурился и с читаемым упрёком глянул на главнокомандующего.       — Ваш сын, толком ничего не зная, слишком много позволяет себе раскрывать рот.       — Так расскажите мне, товарищ главнокомандующий, — Чонгук, чувствуя, как в теле от ярости вскипает кровь, показательно отдал честь альфе, — чем вы руководствовались, когда приказывали прикончить людей? Вам не стыдно прикрываться целями вроде «вывод из строя военного объекта» и убивать? Вам мало крови, ещё захотелось?       — Никто не отдавал приказ убивать людей, — уже спокойнее ответил Яран, сильно сжимая кулаки. Не от злости — от душащего стыда и чувства вины за всё произошедшее.       После трагедии в Таглене прошло много времени, но от груза на душе за то, что случилось, избавиться не получилось. Все те, кто сидел за этим столом, все, кто имел власть, а значит, и ответственность, до конца своих дней будут вынуждены расплачиваться страданиями за то, что случилось.       — Это трагическая случайность.       — Халатное отношение разведки и моральное разложение военных магов, — возразил Чон Чонсу, спокойно смотря на Пак Ярана, который метнул в наследника престола недовольный взгляд. — Товарищ генерал, давайте называть вещи своими именами.       — Сядь, Чонгук. Я расскажу тебе, как всё было, — король Чондэ дождался, пока сын поумерит пыл и сядет за стол. Мужчина одним глотком выпил бокал вина и вобрал в лёгкие столько воздуха, сколько только мог за раз. — Удар по каменоломням Таглена планировался задолго до нападения их демонов на фестивале выпускников. В то время запрет на ночную работу в шахтах ещё работал. Наша разведка, как верно сказал Чонсу, халатно отнеслась к своим обязанностям. О том, что на каменоломнях активно работают как днём, так и ночью, стало известно только тогда, когда группа магов высадилась в Таглене. При разработке миссии мы допускали, что могут быть случайные жертвы, но не собирались никого убивать. Мы никогда бы не одобрили, чтобы погибло столько гражданских, Чонгук, и неважно, на чьей они стороне.       — Только вот они погибли, — прошипел Чонгук, с трудом сохраняя спокойствие и оставаясь за столом.       — Отряды магов привели в исполнение план несмотря на то, что на каменоломнях работали люди, — Яран был темнее грозовой тучи в самый ненастный день.       Мужчина опустил глаза, рассматривая блюда, стоящие на столе. Король говорил о том, что не было приказа убивать людей, но его люди пошли на это. Его военные устроили обвалы и отняли жизни тысяч.       — Не думайте, что можете оправдать себя этим, — спустя несколько долгих секунд подчеркнутого молчания, как приговор, озвучил Чонгук. — Вашей вины в этом не меньше, чем у магов, которые участвовали в операции.       — А то мы без тебя не знаем, — огрызнулся Яран, не выдерживая, что их отчитывает какой-то молодой мальчишка.       — Яран, — теперь Доун, который больше всех старался оградить Чонгука от подробностей страшнейшей трагедии, постарался осадить главнокомандующего.       — Что, Яран? Твой сын не маленький мальчик, чтобы позволять себе глупости в силу возраста. И точно не фарфоровая статуэтка, над которой нужно трястись. Он взрослый лоб, будущий военный маг, которому со многим придётся столкнуться в жизни. Хватит с ним сюсюкаться. Всё, что случилось в Таглене, страшно и ужасно, я не снимаю с себя ни грамма вины, но я не потерплю, чтобы какой-то юнец лез ко мне со страстными обвинениями. Тебе, Чонгук, справедливо не рассказали об этом, потому что ты не имеешь никакого отношения к делу. Ты не дорос ещё до того, чтобы заниматься вопросами государства, хоть и принц.       — У тебя тоже есть дети, Яран, — Доун не мог стерпеть неуважения главнокомандующего к Чонгуку. Он сильнее самого альфы задевался грубыми словами. Как любой родитель, он хотел оградить своё чадо от страшных жизненных потрясений и проблем, хотел защитить и уберечь. — Подумай, что скажешь своему сыну, — ответил Доун. — Не думаешь же ты, что Чимин не узнает? Теперь, когда знает Чонгук, твой ребенок тоже будет в курсе. Тебе хватит только одного осуждающего взгляда с его стороны, чтобы понять меня.       — Вы не рассказали мне, — Чонгук прервал старших, которые ещё немного и точно рассорились бы, — но я не понимаю, как о таком не стало известно широкому кругу людей. В газетах ничего не писали про жертв. Только восхваляли героев-соотечественников.       — Новости об удачно проведённой операции стали распространяться ещё до того, как отряд вернулся в Хэвенис, — объяснил советник королей. — Когда мы получили доклад с подробностями, вся страна уже чествовала отважных магов. На фоне быстро сложившегося позитивного общественного мнения оказалось не так сложно разобраться с прессой.       — Вы контролируете газетчиков? — глупый вопрос, но Чонгук его озвучил.       — Конечно.       — Но кто-то же должен был заикнуться об этом. В Хэвенис каждый день прибывают иностранцы. Невозможно, чтобы все молчали или никто не знал.       — Разговоры возникали, — подтвердил Хонъиль, — но поддержки они не получили, а потому со всеми, кто что-то пытался говорить, получилось договориться без особых проблем. Я знаю, что есть немало магов, которые в курсе произошедшего, но они благоразумно сохраняют молчание.       — Мы считаем героями убийц, — хмыкнул Чонгук и покачал головой, не веря.       Чёрт возьми, как они докатились до этого? Он родился и вырос в совершенно другом Хэвенисе. В его стране всегда боролись со злом, а не примыкали к нему, всегда верили в лучшее и продвигали светлые идеи.       Невольно он вспомнил то время, когда вся академия праздновала очередную «победу» Хэвениса в большой войне над бездушными северянами, которые вовсю готовились на них напасть. Тэхён уже тогда понимал, что произошло на самом деле? Если так, то как он вынес то, что его окружало, Чонгук искренне не понимал.       — Я не судья, но точно знаю, что те, кто участвовал в операции, должны понести наказание. Они были обязаны оценить обстановку, прежде чем выводить военный объект неприятеля из строя. Обязаны были отступить в связи с открывшимися обстоятельствами, обязаны были согласовать свои действия с вышестоящим руководством. Убийцы невинно гуляют на свободе. Так нельзя! — Чонгук новыми глазами посмотрел на близких людей, на которых равнялся с детства.       Он впервые ощутил, будто очки, через которые он смотрел на мир, треснули. Стёкла лопнули, и осколки посыпались ему в глаза.       Всё это не может быть правдой. Его семья другая. Другая же. Они никогда бы не пошли на это. Они бы что-нибудь придумали, разобрались, преодолели любую сложность. Они не стали бы убивать, спасать свои шкуры всеми доступными способами и врать своему народу.       — Маги не остались безнаказанными, но мы не можем судить и посадить тех, кого вся страна считает героями, — сказал король Чондэ.       Чонгук, теряя разум, рассмеялся и резко встал из-за стола, грохоча тяжёлым стулом.       — Не можем судить? Отец, ты серьёзно? Ты хоть понимаешь, что вы творите? Осознаёшь, что потворствуешь убийцам? Я… Я не могу поверить… — Чонгук, словно в бреду, закачал головой, делая шаг назад и запинаясь о свои же ноги. Он устоял, но это не имело значения. Было чувство, будто он упал на твёрдый камень, разбил голову, и теперь ему видится и слышится всякий бред. — Их нужно арестовать!       Чонгук тяжело вздохнул. Он видел, как двигались губы его близких, но не слышал, что они говорят. Ночью и утром он был в смятении, а услышав правду, почувствовал невероятную ярость. Теперь он растерял все свои чувства. Внутри осталась пустота, дыра, которая высасывала из него всё, что в нём было. Она съела уже так много, но не собиралась на этом останавливаться.       — Арестуйте их! — Чонгук сделал шаг назад, подальше от тех, в ком так страшно разочаровался, в кого так наивно верил всю жизнь. Альфа упёрся спиной в закрытые двери, рукой нашарил ручку и толкнул их, выходя в коридор, чтобы поскорее убраться. Он не может сейчас находиться в одной комнате с теми, кто безжалостно разбил его веру, хотя должен был поддерживать и укреплять её. — Арестуйте, пока не поздно. Пока Таглен не добрался до них раньше нас.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      К обеду Чонгук вернулся в академию и только по излишней заинтересованности и куче направленных на него взглядов понял, что его отсутствие не осталось без внимания. Он предпочёл сделать вид, будто ничего не произошло, сохранял обычную уверенность, хотя внутри творился полный раздрай.       — Считаешь, что имеешь право вот так внезапно пропадать, никому ничего не сказав? — вдруг послышалось со стороны.       Чонгук остановился, обернулся и увидел нашедшего его в потоке студентов Чимина. Хосок отставал на пару шагов. Заметив друга, он улыбнулся и радостно махнул ему рукой, подходя ближе.       — И тебе привет, Чимин.       — Ты знаешь, как мы все волновались за тебя?! Где ты был?       — Не драматизируй.       — Вообще он не шутит, — сказал Хосок. — Мы правда волновались. И не только мы. Как понимаешь, твоё отсутствие трудно не заметить, учитывая, что ты главный всеобщий интерес в академии. Не знаю, дошли ли слухи о том, что ты пропал, до администрации или нет, но капитаны были взволнованы не меньше нашего. Кстати, а правда, что ты дрался с Тэхёном?       — Правильный вопрос, — кивнул Чимин и схватил обоих альф под руки, ведя в столовую. — Рассказывай.       — Что именно? — Чонгук явно был не настроен на разговоры.       — Всё. Начни с того, что случилось между тобой и Ким Тэхёном, уверен, это прямой ответ на половину наших вопросов.       — Ох, ребята, — Чонгук покачал головой, — это разговор не для академической столовой. Давайте отложим его, я объясню всё после занятий.       Как бы Чонгук не хотел спокойно пообедать и прийти в себя, не тратя моральные силы на болтовню, этому не суждено было сбыться. Как только он сел за стол и приступил к еде, на горизонте появился капитан Джин, по чьему лицу стало ясно — он жаждет расправы за все нервы, которые пришлось ему потратить в связи с пропажей Его Высочества.       — Приятного аппетита, — Сокджин выдвинул стул и подсел к неизменному трио, испепеляя Чонгука взглядом. — Я жду от тебя объяснений.       — Капитан Джин, — Чонгук с невероятной тоской посмотрел на омегу, — пожалуйста, накажите меня, как требует того устав, но только не мучайте расспросами.       — Ты самовольно покинул академию, не ночевал на территории, пропустил занятия. Тебя, конечно же, ждёт наказание, но меня волнует не это. Что случилось? Я не сомневаюсь в том, что просто так ты не стал бы нарушать устав.       — Это… личное, я не хотел бы говорить.       — Ладно, — неохотно согласился омега и не стал глубже лезть в душу. — До меня дошли слухи, что ты подрался с Тэхёном.       — Бред, — без тени сомнения заявил Чонгук, невольно облизывая уголок разбитой губы.       Сокджин хмыкнул, но сделал вид, что поверил.       — Если у тебя будут какие-то проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне или к Намджуну. Просто помни об этом. Мы постараемся помочь всем, чем сможем.       — Спасибо, капитан, — Чонгук благодарно кивнул и еле заметно приподнял уголки губ. Настроения улыбаться не было, но поддержка Сокджина ощущалась очень приятно.       — Отдыхайте, молодёжь, пока есть возможность. Какие у вас ещё занятия сегодня?       — Практическая демонология и общая физическая подготовка у всего курса, — ответил Хосок.       — Занимайтесь, не филоньте. Я, может быть, загляну к вам на ОФП. Посмотрю, кто как себя ведёт, — в голосе омеги различился намёк. Не только слухи о пропаже принца до него доходили. — В качестве дисциплинарного наказания, Чонгук, тебя ждёт две недели отработок. Можешь приступать прямо сегодня.       — Так точно, капитан Джин. Извините, что доставил проблемы.       — Теперь это мелочи. Главное, с тобой всё в порядке.       На обеде все серьёзные разговоры были отодвинуты в сторону, вместо этого ребята рассказали о том, что происходило в первой половине дня: что происходило на занятиях, как они бегали от капитанов, как Рики засунул свой длинный нос туда, куда не нужно и рассказал про драку с Тэхёном.       На практической демонологии Чонгук увидел Тэхёна. Не прошло и суток с их последней встречи, а их взаимоотношения претерпели кардинальные изменения.       Когда их взгляды на мгновение случайно столкнулись во время занятия, Чонгук понял, что с Тэхёном у них случился разлад. Омега явно больше не настроен на какое-либо общение с ним. Отчасти он мог его понять, но куда больше Чонгуку хотелось объясниться перед ним и вернуть всё на круги своя.       Тэхён быстро отвёл взгляд и больше за всё занятие ни разу не посмотрел на него, вместо переглядок сосредотачиваясь на тренировке.       После практической демонологии Чонгук попытался выловить омегу, но не успел он сказать и пары слов, как тот ловко увернулся от общения с ним и убежал куда-то с Сону.       Сону, заметив, что Тэхён откровенно избегает встречи с Чонгуком, очень удивился и посмотрел сначала на друга, но от него объяснений можно было не ждать, а потом на Чонгука, по виду которого всё стало понятно.       Вечером после занятий, когда длинный утомительный день наконец-то подошёл к концу, в комнату к альфам пришёл Чимин, чтобы поговорить тет-а-тет без лишних глаз и ушей. Как показывает практика, моральный настрой студентов академии в большинстве своём держался на слухах и грязных сплетнях.       — Итак, — Чимин скинул ноги Хосока с кровати, на которой он лежал, и удобно расположился, смотря на Чонгука, — теперь ты не отвертишься. Рассказывай.       И Чонгук рассказал. Обо всём, начиная с разговора с Тэхёном и заканчивая последними словами, которые он произнёс во дворце.       Возможно, не стоило портить вечер настолько тяжеловесными обсуждениями, после рассказанного комната альф наполнилась гнетущей атмосферой. Теперь подавлен был не один только Чонгук, но ещё и его друзья.       — Иногда мне кажется, что мир сходит с ума, — сказал Чимин, пытаясь отмереть и вернуться к жизни, но получалось так себе.       — Как же это всё отвратительно. Теперь понимаю, почему ты сорвался во дворец. Я бы сделал точно так же, — вечно весёлый Хосок приобрёл печаль человека, который успел насмотреться за свою долгую жизнь на всякие ужасы.       — Мне хочется убедить себя, что напрямую они не причастны к произошедшему, но я понимаю, что в совокупности это не снимает с них ответственности и вины. Пускай они лично не устраивали эти обвалы, пускай не отдавали приказа убить людей — они напрямую замешаны в этом деле и совершают кучу ошибок в попытках скрыть правду. А ещё я не знаю, как мне помириться с Тэхёном. Он избегает меня, не хочет видеть.       — Слушай, а про драку это всё же правда? — спросил Чимин и показал на свой уголок губ, подразумевая разбитую губу Чонгука.       — Я не назвал бы это дракой, но да, Тэхён неплохо мне вмазал. Правда, я даже винить его не могу или обижаться. Он думал, что я знаю про погибших под завалами и всё равно считаю, что именно Таглен главный злодей, а сам надеваю на себя и весь Хэвенис белое пальто.       — Вот хоть обижайся, хоть нет, Чонгук, но ты влюбился в ходячую проблему. Если Ким Тэхён во что-то замешан, то спокойно не будет.       — Про тебя можно сказать то же самое, — Хосок, насколько мог в таком настроении, игриво толкнул ступнёй Чимина в плечо и завизжал, как ребёнок, когда омега схватил его за ногу и стянул с подушки.       Чонгук тихо рассмеялся, наблюдая за борьбой друзей. Гнетущая атмосфера, совсем не настроенная на веселье, постепенно развеялась. Аж дышать стало легче.       — Ну и силища! — сказал Хосок, когда отбился от Чимина. — Вот омеги пошли. Один Чонгука поколотил, другой чуть мне ногу не оторвал.       — А с вами только так и приходится, — шутливо ответил омега и притянул к себе парня, обнимая за плечи.       Им жизненно необходимо было переключиться на более беззаботные темы.       — Чонгук, ты не вешай нос раньше времени, — сказал Хосок, когда они все чуть подуспокоились. — Всё образуется. Будете ещё с Тэхёном как раньше за ручку ходить и влюблённо смотреть друг на друга. Дай ему время отойти. Ты сам говоришь, он не знал, что ты не знаешь правды. Он же из Таглена. Понятное дело, что всё это его очень сильно трогает.       — Вот то, что он из Таглена, самый главный тревожный звоночек, по моему мнению, — вставил своё слово Чимин, а когда заметил недовольного этими словами Чонгука, то поднял руки, сдаваясь. — А разве это не так?       — Мне казалось, что с этим делом мы давно разобрались.       — Придёте оба в себя, соберётесь с мыслями, поговорите. Уж явно ни ты, ни он не рады смертям нескольких тысяч северян. Так что всё будет хорошо, вот увидишь.       — Хотелось бы верить, — Чонгук улыбнулся, чувствуя внутри разгорающееся счастье. Как же ему повезло с друзьями. Одного близкого человека не так-то просто обрести, а у него их целых два, с которыми он уже больше жизни рядом. — Спасибо вам, ребята.       — Было бы за что, — отмахнулся Хосок и щипнул Чимина за бока. — А у тебя что?       — Что?       — С отцом? Он всё так же скептично относится к твоему немолодому человеку?       — Эй! Говоришь так, будто Намджун старик.       — У вас разница практически десять лет. Твоим братьям примерно столько.       — Какое это имеет значение?       — Десять лет — серьёзный срок, человек в этом возрасте уже разумен, адекватен и самостоятелен.       — Я бы поспорил. Мои братья точно неразумны, неадекватны и несамостоятельны, — ответил Чимин, и все трое рассмеялись.       Как было хорошо не думать о том, куда катится мир и что происходит на политической арене. Всегда бы жить жизнью обычных молодых парней, наслаждаться каждым днём, проводя его в компании друзей и вторых половинок, а не за мыслями и тревогами о народе, благополучии родины и враге, с которым вовсю идёт война.       Могут ли они позволить себе забыть про все проблемы, оставить их где-то далеко-далеко за спиной? Нет, конечно. Но хотя бы помечтать об этом бывает очень приятно.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Чонгук, как и советовали друзья, дал им с Тэхёном немного времени, чтобы остыть. Однако время как будто не собиралось облегчать ситуацию. Тэхён, как и прежде, бежал от Чонгука, словно от демона.       Вне занятий омегу было невозможно поймать. Альфа пару раз порывался прийти к нему в комнату, но в последний момент отказывался от этой идеи. В эмоционально нестабильном состоянии Тэхён зарядил ему кулаком в челюсть, не хотелось бы, чтобы в этот раз он метнул ему в лицо огненный шар. Хорошо бы сначала выяснить, пришёл ли он в себя.       Чонгуку, кажется, стало чуточку легче, в чём несомненная заслуга Чимина и Хосока. Они — единственное, что отвлекало от бесконечных размышлений о том, что правильно и что нет, о власти, её грузе и полагающейся ответственности.       Когда терпеть происходящее стало уже невозможно, Чонгук решился на отчаянный шаг — попробовать поговорить во время тренировки. Дальше тренировочного поля во время занятия Тэхён не убежит.       Чонгуку порядком надоело мучиться и томиться по омеге, он в один момент осознал, что вот уже третий год безнадёжно влюблён. Альфа видит, что чувства его взаимны. Тэхёну он небезразличен, хоть омега и не спешит показывать этого. Может, настал тот момент, когда они наконец-то смогут преодолеть разделяющую их дистанцию и стать ближе? С Тэхёном хочется по-особенному, так, как ни с кем другим, хочется выйти за любые существующие рамки, хочется стать родными людьми. Чонгук намерен провести всю жизнь с этим омегой. Или с ним, или ни с кем. Но для начала нужно избавиться от всех недопониманий и конфликтов.       Занятие по практической стихийной магии, кажется, единственный вариант заговорить с омегой.       — Ай Михао, — перед началом тренировки Чонгук подошёл к преподавателю.       — Да?       — Можете поставить меня в пару с Тэхёном?       — О! — мужчина поднял голову, отрывая её от бумаг, и заинтересованно посмотрел на принца. Он давно уже развлекался, наблюдая за тем, как ведёт себя знаменитая парочка. — Без проблем.       Когда Ай Михао в начале занятия распределял студентов по парам для выполнения упражнения, то никак не ожидал увидеть кислое выражение лица Тэхёна. Как будто он не с Чонгуком поставил его тренироваться, а с Чимином.       — Тэхён, я хочу поговорить с тобой, — сказал Чонгук, занимая дальний угол поля. Не хотелось, чтобы их услышали другие студенты.       — Я не настроен на разговоры, — ответил омега и зажёг пламя над ладонью.       — Вот как. А мне очень требуется поговорить с тобой, потому что я не понимаю, что происходит. Ты в обиде на меня? Я заметил, что ты меня избегаешь.       — Я не в обиде. Но сейчас не хочу с тобой разговаривать, — огонь Тэхёна разделился на два шара, которые полетели в Чонгука. Альфа ловко их подавил своим пламенем.       — Хорошо. Когда ты будешь настроен?       — Ты можешь просто помолчать? — Тэхён опустил руки и посмотрел принцу в глаза. Он говорил серьёзно, но, похоже, альфа думал, что он хочет больше внимания или что-то ещё? Почему он не мог исполнить такую простую просьбу?       Ему и без Чонгука хватало переживаний.       За последние несколько дней на Тэхёна вывалилось столько, что он не справлялся. Одной размолвкой и дракой с Чонгуком всё не ограничилось.       В тот злополучный день, ближе к ночи, когда Тэхён вернулся к себе в комнату, он застал горюющего Сону. Омега рассказал ему про убийство дяди, и тогда Тэхёну стало по-настоящему дурно.       Он сел рядом с Сону на его постель и, слыша тихие всхлипы человека, с которым искренне сдружился, к которому по-настоящему привязался, ощутил, как сердце снова пытается разорваться на куски. Знал ли он, что один из магов, который принимал участие в обвалах на каменоломнях Таглена, как-то связан с Сону? Нет. О каждом военном маге он собрал самые разные детали жизни, раскопал адреса, информацию о семьях, образовании, должностях, доходе, но именно этот факт упустил.       Они проплакали полночи и на утро еле-еле проснулись. Сону плакал, потеряв члена семьи, Тэхён — чувствуя, что сходит с ума. Он сотни раз прокручивал в голове цепочку событий, что привела его в ту точку, в которой он находился сейчас, и впадал в ужас, понимая, у него не было возможности избежать этого.       Всё, что происходило в его жизни, вытаскивало омегу из одной страшной ямы и неизменно толкало в другую.       Всё началось, когда он родился.       Судьба позволила себе лишить его родителей, но сохранила ему жизнь, отправив в приют, где не было сладко. Сейчас он вспоминал жизнь там не без доли нежности. Но если откинуть ностальгию и с холодной головой осмыслить детские годы, станет ясно — так не должно быть. Шрамы на теле — яркое напоминание тому, что в приюте он никогда не жил счастливой жизнью.       Потом одна из самых страшных встреч в жизни — встреча с офицером Онко, насильником и уродом, который сломал его. Юнги — единственное благословение судьбы, данное омеге, — постарался склеить Тэхёна, и вроде бы у него получилось, но то, что было разбито, как ни клей, уже никогда не будет целым. Клей не помогает скрыть трещины.       Чувствуя потоки обжигающе горячих слёз на щеках и размышляя о жизни, Тэхён сомневался, а не ошибся ли Юнги? Возможно, всё было бы в порядке, если бы Тэхён остался в Таглене? Он жил бы с хёном и дядюшкой, занимался бы хозяйством и повседневными делами. Да, у них не получилось бы жить безбедно и легко, но они были бы вместе. Вдруг Юнги, пережив трагическую потерю отца, надумал себе лишнего, решив, что Тэхёна обязательно призовут на войну, потому что он маг, и там он погибнет.       А во что закрутилась его жизнь в Хэвенисе — не описать словами. Из таких положений сама судьба не знает, как выбраться.       Он согласился уехать в Хэвенис, согласился учиться в академии военной магии, согласился шпионить, чтобы стать сильнее, чтобы в итоге прожить долгую и счастливую жизнь рядом с Юнги и дядюшкой.       А что в реальности? Он влюблён в принца Хэвениса, но при этом служит вражескому государству; он хочет быть со своими близкими, но как жить без Чонгука, уже не представляет.       Будь это единственным грузом на душе Тэхёна, он, возможно, не стал бы грубить Чонгуку и отталкивать его. Скучающая судьба решила, что омега может вынести ещё большие испытания.       Она заставила Юнги ответить на его последнее письмо, в котором Тэхён рассказывал историю Токсана и то, что он, по мнению некоторых, может оказаться его папой. С малой вероятностью, но всё же достаточной. Слишком много было совпадений.       Ночной Огонь, особенно заинтересованный в тебе, кое-что выяснил о твоих родителях. Мне следовало сразу рассказать о том, что ему стало известно, но мне ясно дали понять, что делать этого не стоит. Возможно, хотели так проверить, я не знаю. Тогда я испугался и решил, что тебе не станет легче от этого знания, но сейчас понимаю, что это была ошибка.       Прости меня. Когда я узнал, мне было около двадцати, как тебе сейчас. Думаю, ты уже понимаешь, что двадцать лет — это шлейф детства. В двадцать ты ещё ничего не смыслишь.       Спустя несколько лет Юнги нашёл в себе смелость открыть Тэхёну правду. Знал бы он, какое влияние эта правда оказала на омегу, сто раз подумал бы, а стоит ли? Не зря говорят: меньше знаешь — крепче спишь.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Господин, — слуга в окровавленных одеждах заглянул в кабинет к своему хозяину глубокой ночью.       Этой ночью в доме офицера Хэйна никто не спал.       — Что? — грубо гаркнул мужчина, лежащий на диване в грязных сапогах, курящий не первую сигару за последний час и допивающий остатки бренди со дна бутылки.       — Ваш омега, Токсан, он умер, не выдержал родов.       — Жаль, — без тени сожаления ответил альфа и затянулся, выпуская едкий дым. — С ним было приятно спать. После я всегда так энергично себя чувствовал.       — Господин, ребёнок выжил. У вас родился сын, — сказал слуга, и в кабинет зашёл полный омега, прижимая к груди сверток с маленьким надрывающимся сине-красным тельцем.       — Зачем вы принесли его сюда? — мужчина приподнял голову, отрывая её от подлокотника дивана, и со злостью посмотрел на слуг. — На кой чёрт он мне сдался?       — Господин, посмотрите на этого замечательного ребёнка. Малыш родился таким крепким, не то что его папаша — тот был совсем худеньким и слабеньким, удивительно, что вообще выносил такого молодца, — омега, держащий новорождённого, ласково улыбнулся, надеясь, что Хэйн Гаэль, у которого он служил уже не первый год, растает и проявит отцовские чувства, когда увидит ребёнка.       — Избавься от этого рабьего отребья, и как можно скорее! Мне надоело, что он орёт, — гаркнул офицер и с размаху бросил в слуг пустую бутылку. — Задуши, прихлопни, что угодно.       — Господин, как вы можете такое говорить? Это же ваш ребёнок.       — Это южная гнида, которая не будет жить. Я сказал тебе убраться отсюда с этой дрянью! Заткни его, иначе я сам это сделаю, — изрядно подвыпивший офицер Хэйн постарался встать с дивана, но запутался в собственных ногах и завалился обратно. Он грязно выругался и разжёг над рукой сильное яркое пламя.       Слуги выскочили буквально за мгновение до того, как огненный шар врезался в каменную стену недалеко от места, где они стояли.       — Ты слышал приказ хозяина, — слуга кивнул на ребёнка, обращаясь к омеге. — Разберись с ним. Мне нужно заняться Токсаном. Чем раньше проведём обряд и погребём тело, тем лучше.       Омега растерянно кивнул, смотря вслед ушедшему слуге. Младенец, завёрнутый в тряпки, разразился громким криком. Изнутри кабинета в дверь прилетело что-то тяжёлое, вызывая страшный грохот.       — Умер твой папка, малыш, а на отца надежды никакой нет, — идя по коридору шикарного дома, заговорил омега с ребёночком. — Что ж с тобой делать? Не могу же я тебя своими собственными руками… Нет, даже вслух не сказать такой гадости. Папка-то твой, знаешь, успел тебя увидеть. Мы ему на грудь тебя положили, он взглянул, улыбнулся и испустил дух. Жил в страданиях, но умер счастливым, и всё благодаря тебе, такому маленькому. Знаешь, что сказал? Что Тэхёном надо назвать. Ким Тэхёном. Мне нравится. Красивое имя. Что ж с тобой делать, Тэхён? Нет, не могу я убить такую кроху. И другим не дам. Тебе жить надо. За двоих, за себя и за папку, раз папка свою жизнь за тебя отдал. Живи, малыш, только живи, как бы сложно ни было. Пусть судьба дарует тебе своё благословение.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Грубить мне не обязательно, — сказал Чонгук, смотря на омегу и буквально видя, как повышается в нём градус агрессии.       Во время их последнего разговора всё было точно так же. Тэхён завёлся в один момент и вспыхнул столь стремительно и сильно, что ничто его уже не способно было остановить.       — Не обязательно носиться за мной и донимать, когда я ясно даю понять, что сейчас не время. Я не хочу ни разговаривать, ни видеть тебя. Такое бывает, представляешь? Или в твоей картине мира тебя, золотого мальчика, Его Высочество, все хотят видеть и слышать беспрерывно каждый день и каждую ночь? — Тэхён говорил быстрее, чем успевал осознать, как больно сделают его слова Чонгуку.       Глупо считать это дурной привычкой, но он страдал такой, ранил своих близких необдуманными резкими словами. В те годы, когда он стал по-настоящему взрослеть и крепнуть, он не раз испытывал терпение Юнги, высказывая ему такие грубости, которые не стал бы терпеть ни один другой человек.       Чонгук печально хмыкнул и закусил губу, желая завыть от щемящей грусти. Почему все тёмные моменты жизни не происходят сами по себе, а тянут за собой товарищей? Мало ему было столкнуться с тем, как вдребезги разбиваются его идеалы, как самые близкие люди падают в его глазах, так Тэхён решил добить своим отношением.       — Я настолько тебе неприятен, что ты не можешь сдержаться и объяснить мне всё нормально? Я не достоин человеческого отношения от тебя? — Чонгук сделал шаг вперёд, подходя к омеге ближе и забывая про тренировку. — Когда тебе хочется — ты играешь мной, когда тебе становится скучно — бьёшь меня. И в прямом, и в переносном смысле.       Тэхён пораженно раскрыл рот, глубоко вдохнул, не находясь мгновенно с ответом, и судорожно рассмеялся, хватая альфу за майку и притягивая ближе.       — Будешь мне припоминать тот удар? Ах, я задел твою альфью гордость, — гневно прошипел Тэхён и сжал ткань майки в кулаке сильнее. — Ударь меня в ответ, может быть, станет легче.       — Око за око, зуб за зуб?       — Именно.       — И тогда мы оба будем слепые и беззубые. Глупость. Ты серьёзно считаешь, что я позволю себе тебя ударить?       — Как ты любишь притворяться безгрешным, прямо-таки идеал, к которому нужно стремиться.       — Я ничего не знал про погибших, Тэхён. Ничего, — сказал Чонгук в надежде, что омега его услышит. Он не хотел ссориться. Его главное намерение — вернуться к прежним доверительным и близким взаимоотношениям. — Верь мне. Скажи, разве я когда-нибудь врал тебе?       Ноздри омеги раздулись, брови заходили ходуном — он то хмурился, то расслаблялся, чувствуя, как на всё тело разом поступательно накатывают сбивающие волны самых сильных и очень противоречивых чувств. Сердце опять грозилось разорваться от боли. Чонгука снова хотелось ударить, чтобы не одному ему было так больно. Нет, это бред. Лучше хорошенько надавать себе.       Тэхён бы не отказался от крепкой затрещины, которая смогла бы его отрезвить. Он достоин чего-то такого за свою грубость, несдержанность и неосторожность, за то, что не может разобраться в самом себе, уже наконец-то понять, кто он такой и на чьей стороне. Вместо этого он пытается усидеть на двух стульях, врёт абсолютно всем и водит за нос тех, кого точно не должен. Он не просто плетёт шаловливые заговоры, как маленький интриган, он ввязался в опасные игры таких людей, по сравнению с которыми он ничтожная надоедливая вошь. Самое страшное, что каждым своим словом, каждым действием Тэхён ставит под удар не только себя, но и очень многих людей.       — Теперь знаешь? — Тэхён резко отпустил Чонгука и толкнул его в грудь.       — Знаю. Я понимаю, насколько произошедшее ужасно, представляю, что ты чувствовал…       — Ничего ты не понимаешь! Что ты можешь понимать, чёртов принц Хэвениса!       Тэхён не заметил, как всё его тело дёрнулось, будто от попавшей в него молнии. Водный хлыст растянулся в пространстве в одно мгновение, ударяясь о землю и поднимая в воздух облако пыли.       Он не собирался бить им Чонгука, не собирался нападать — вообще ничего не пытался сделать. Переполняющие эмоции, энергия, которой не хватало места в его теле, нашла выход вовне.       Инстинкты были быстрее. Завидев резкое движение стихии рядом, Чонгук оттолкнул водный хлыст подальше от себя плотным потоком воздуха. Он тут же исчез. Тэхён перестал подпитывать его силами.       — Не создавай такие насыщенные атаки, ты можешь кого-нибудь задеть, — Чонгук чувствовал, что с омегой происходит что-то странное. Возможно, в порыве чувств Тэхён мог накинуться на него с кулаками, но образовывать такой мощный водный хлыст, один удар которого мог его прибить, омега не стал бы. Чонгук уверен.       — Я не специально!       Насколько же в нём много боли и злости — на него, на всех окружающих, на целый Хэвенис, — что он не может контролировать себя, когда чувства хватают, словно сеть, из которой не выпутаться. В этом мало хорошего.       — Тэ, ты в норме?       — Не знаю, — Тэхён поднял руку раскрытой ладонью вверх и уставился на пальцы, будто это вовсе были не они. — Меня внутри так колотит, что, кажется, сейчас разорвёт на части.       — Пошли на поле, — сказал Чонгук, и вдруг будто бы из ниоткуда появились огненные шары, окружившие их со всех сторон.       — Спрашиваешь, в норме ли я, а сам? Сначала твои разговоры, которые я не хочу слушать, теперь ещё какой-то бред.       — Тебя трясёт, — кивнул на дрожащие руки омеги. — Вспомни первый курс. На общей теории магии проходили, потом Ай Михао рассказывал на стихийке. Когда маг переживает настолько сильный стресс и эмоциональное напряжение, с которым не может справиться, энергия внутри начинает закипать и расширяться, что ей буквально не хватает места. Это опасно. И для тебя, и для окружающих. Нужно выпустить её наружу.       Видя, что Тэхён из-за нестабильного состояния соображает откровенно туго, Чонгук решился на безрассудную, но рабочую вещь. Он разом направил на омегу все зажжённые огни и вынудил его защищаться.       — Какого чёрта?! — Тэхён применил пространственную магию, скрываясь под огненным куполом и сжирая огонь Чонгука.       — Разойдитесь! — разразился криком Чонгук на всё поле, привлекая внимание тех, кто ещё не пялился на них. Несмотря на то, что они забрались в самую отдаленную часть площадки, их разборки не могли не привлечь любопытный народ. — Давай, Тэ! Поборемся немножко.       — Ты спятил? — Тэхён ненадолго растерял все чувства, ощущая себя пустым и деревянным, но стоило заметить, как в него летит новая порция огненных атак, внутри ёкнул тот бурный поток, который ещё немного и намеревался вырваться наружу, снося всё на своём пути.       Тэхён вновь отбился от атак Чонгука, не слыша возбуждённые и довольные визги одногруппников. Он начинал понимать, что хочет от него альфа, — постепенно из самых дальних уголков памяти до него добирались смутные уроки, которые он так старательно учил. Ему нужно сразиться с Чонгуком и растратить все свои силы как можно скорее, чтобы не рвануть в одночасье.       — Ай Михао! — Чан, который в этот момент разговаривал с преподавателем, резко перебил его и указал на поле. — Посмотрите. Чонгук и Тэхён сражаются.       Ай Михао, зачастую игнорирующий всякий шум, издаваемый студентами, сам бы и не заметил, что происходит что-то необычное.       — Оу… — протянул мужчина; он обернулся к борющейся парочке и вздрогнул.       Именно в этот момент огненный шар Чонгука и водная капля Тэхёна столкнулись, порождая оглушительный хлопок.       — Не они же должны были сегодня вести тренировочный бой.       — Не они, — согласился альфа и поспешил к группе студентов, которая уже окружила сражающихся. — Внимание! Все сделайте по десять шагов назад! — не успел произнести Ай Михао, как почувствовал, что волосы и одежда намокли. Его немного окатило водой, которая отскочила от Тэхёна. — Двадцать шагов назад!       На тренировочной площадке воцарилась вакханалия. Студенты весело кричали, свистели, болели то за Тэхёна, то за Чонгука. Ай Михао даже не пытался раздавать привычные указания на тренировку и не обременял себя объяснениями того, что происходит. Смирившись и приняв происходящее, наблюдал со стороны и подмечал интересные детали. Судя по всему, как бы он ни старался, всё равно ничего не смог бы сделать. Только уберечь остальных третьекурсников от случайных атак, заставив их отойти на приличное расстояние.       — Ай Михао! — к преподавателю подскочил взволнованный Сону. — Что это такое?!       — Это, Сону, бой двух магов.       — Я вижу. Но ведь и трети тренировки не прошло. К тому же вы не объявляли, что сегодня будут сражаться Тэхён и Чонгук.       — Не объявлял, но они предоставили нам уникальную возможность понаблюдать за интересным боем.       — Ай Михао, — Сону с подозрением посмотрел на мужчину, но вдруг, заслышав очередной страшный хлопок, раздавшийся из-за столкновения двух мощных стихийных атак, захотел спрятаться за спину преподавателя. — Это совсем не похоже на тренировочный бой.       Ай Михао ответил не сразу.       — Что ты хочешь от меня, Сону?       — Ну… — омега аж растерялся от такой безмятежности. — Остановите их?       — Зачем?       — Как это зачем?!       — На практической стихийной магии нужно тренироваться этой самой магии.       — Но не так же!       — Согласен. Но я ничего не буду с этим делать, — Ай Михао чуть по-дурацки улыбнулся и с нежной терпимостью взглянул на омегу. — За столько лет, что я преподаю в академии, я неплохо научился разбираться в двух вещах: стихиях и молодых людях. Хоть иногда и кажется, что это вовсе не так. Сейчас я вижу, что этим ребятам очень нужно потратить силы. И стихийный бой — хорошая идея для этого. Похоже на энергетический саботаж, но я не пойму, у кого именно. Вполне возможно, что у обоих.       — Что? Энергетический саботаж?       — Как ты сдавал экзамены, Сону? — рассмеялся преподаватель и поспешил освежить знания омеги. — Нарушение энергообмена. Скорее всего, на фоне стресса. Что-то вроде нервного срыва, только связанного с потоками магической энергии. Не знаешь, твои друзья переживали недавно какие-то потрясения? Может быть, у них сейчас очень трудный период в жизни?       Сону только растерянно хлопал глазами. В голове всплыл нудный голос преподавателя, который рассказывал им про энергетический саботаж на общей теории магии. Омега и представить не мог, что это выглядит так пугающе.       — Я должен буду доложить об этом капитану Джину. Ребятам нужно показаться академическому доктору. С таким состоянием шутить не стоит.       — Это настолько опасно? — Сону быстро переменился в своём страхе. Теперь он всей душой стал переживать за то, что с Тэхёном и Чонгуком может случиться что-то нехорошее.       — Опасно, но не смертельно. Пропьют лекарственные сборы, выровняют потоки энергии. Хорошо, что это вскрылось во время тренировки, а не в любой другой ситуации. Тут у них есть возможность облегчить своё состояние. Не бойся, Сону, такое в академии случается не впервые. От этого никто не застрахован.       Пока Ай Михао разглагольствовал, на поле происходил бой не на жизнь, а на смерть. В ход шли все техники и приёмы, вперемешку применялись разные стихии. Тэхён бил водой, Чонгук защищался воздухом, а в уже следующее мгновение, не успев разобраться с одной стихийной атакой, возникала новая, которой нужно было противостоять.       Ни секунды продыху. Не было времени перевести дыхание.       Стихийная магия имеет свойство быстро расходовать силы. Впервые в жизни, чем больше Тэхён обращался к стихиям, тем сильнее себя чувствовал. Он разжигал пламя и отправлял его в Чонгука одно за одним и не ощущал, что слабеет, наоборот, активность только повышалась.       Альфа, достаточно раззадорив противника атаками, быстро перешёл к обороне. Ему не нужно одержать победу в этом бою, но нужно продержаться до того момента, пока в Тэхёне не иссякнут силы. Чонгук был уверен, что выстоит против омеги. Он справится. Тэхён будет оголтело палить по нему и лишится сил раньше, чем можно представить.       Всё будет в порядке, Чонгук не сомневался. После стольких дней вечных сомнений и вязких размышлений, он наконец-то был хоть в чём-то твёрдо уверен.       А вот если бы на его месте был кто-то другой, менее знакомый с Тэхёном, его любимыми приемами и стилем ведения боя, то мог бы и пострадать.       Тэхён и Чонгук сражались до конца занятия, порождая своим боем среди однокурсников слишком много дурных разговоров. В какой-то момент, когда ребята перестали понимать, что происходит, ведь сражение знаменитой парочки слишком сильно отличалось от того, что видели обычно, они насели на Ай Михао с вопросами, на которые преподаватель не успевал отвечать. Чтобы опровергнуть все дикие предположения студентов, нужно было выделять ещё одну пару.       Под конец тренировки Чонгук ощутил, что ещё немного — и он точно потеряет сознание от слабости. Тэхён держался лучше, хоть и невозможно было не заметить, что эйфория от высвобождающейся энергии прошла, и омега стал стремительно терять силы.       Уклоняясь от уже не таких резких и быстрых атак, Чонгук старался не использовать стихии. Физических навыков и выработанной ловкости хватало для того, чтобы увернуться от возможных ударов.       Альфа сделал шаг назад, чтобы в следующий же миг перед его лицом пролетела водная капля, а после пошатнулся весь мир.       Чонгук не успел ничего осознать, как почувствовал, что его зад болезненно столкнулся с землёй. Чёрт возьми, он свалился на ровном месте! Стоило телу принять горизонтальное положение, стало ясно — он уже не встанет. Чонгук раскинул руки в стороны, тяжело дыша, и посмотрел на яркое голубое небо с плывущими по нему кучевыми облаками. Лучи солнца, заставляющие его забавно морщиться, сменились тенью.       Альфа улыбнулся. Над ним стоял Тэхён. Не такой измождённый, как он сам, раз всё ещё пользовался услугами своих двух симпатичных ножек, но вымотанный. А кроме того — явно куда более спокойный, чем ранее.       — Легче? — тихо спросил Чонгук, стирая с лица смесь пота и воды. Тэхён его немного подмочил.       — Определённо, — кивнул Тэхён и благодарно улыбнулся. По-настоящему, широко так, а не просто слегка вздёрнув уголки. — Спасибо. И прости за всё.       — Прощу, — ответил Чонгук, вздыхая так, будто это последний его вдох-выдох. — Если сделаешь кое-что для меня.       — М-м?       — Помоги подняться, — чуть ли не шёпотом попросил Чонгук, неловко смеясь. Неужели это его участь — вечно представать перед любимым омегой полным слабаком? — Ушатал ты меня.       Тэхён, заражаясь весельем, рассмеялся вслед за альфой и протянул ему руку.       Чимин и Хосок, которые всё это время недоуменно следили за разворачивающимися событиями, многозначительно посмотрели друг на друга.       Занятие было закончено. Народ стал расходиться.       — Ну… Это интересный способ помириться, — заключил Хосок.       — Очень, — хмыкнул Чимин, провожая Чонгука взглядом. Он закинул руку на плечо Тэхёна, который вёл его к общежитию, приобнимая за талию и давая на себя опереться. — Может, им рассказать о том, что мириться можно как-нибудь иначе?       — Например? — хитро спросил Хосок, подталкивая омегу на неприличные откровения. — Капитан Нам научил тебя мириться по-особенному?       Чимин проигнорировал слова друга, смотря в сторону места, где недавно сражались Чонгук и Тэхён.       — Пойдем посмотрим, — сказал омега и махнул Хосоку, чтобы он следовал за ним.       — На что?       — На поле, — Чимин стал внимательно осматривать землю.       — И что на него смотреть? — Хосок глянул под ноги, но не нашёл там ничего интересного. Вернулся к более животрепещущим вещам. — Ребята, конечно, устроили жару. Ты слышал, Ай Михао сказал, что у них случился энергетический саботаж.       — В связи с последними новостями не удивительно, — Чимин присел на корточки. — Ты же знаешь, как остро Чонгук на всё реагирует. После того, что вскрылось про обвалы, он, должно быть, вообще съел всего себя изнутри. А зная, что Тэхён из Таглена, думаю, у того тоже с головой какие-нибудь проблемы. Смотри, — Чимин указал Хосоку на вмятину в земле.       — О, её тут раньше не было.       — Чонгук запнулся на этом месте и упал. Не будь её, он бы устоял на ногах.       — Похоже на те, что остаются после магов земли. Я видел, как Сону раздвигал подобным образом почву. Надеюсь, к следующей тренировке рельеф выровняют. Не хотелось бы оступиться и шмякнуться в самый ответственный момент.       — Это точно, — Чимин поднялся, и ребята пошли в общежитие.       — И всё-таки, — продолжил Хосок. — Вы с капитаном Намом миритесь теми способами, о которых я думаю?       — Мы не ссоримся, — Чимин ответил противным тоном, который использует всегда, когда издевается.       — Ой-ой-ой, какие мы деловые, — Хосок состроил важное лицо, вызывая смех у друга и не удерживаясь сам от смешков. — Мне мог бы и рассказать!