Бремя крови

      — Тэхён.       Из-за спины раздался голос, на который омега предпочёл не обращать внимания, продолжая тренировку. Тонкие длинные ледяные иглы сорвались и полетели в противника, тут же отталкиваемые в разные стороны потоком ветра.       Сегодня он стоял в паре с Чимином и не собирался упускать возможность хорошенько отточить свои навыки. Мало с кем из одногруппников можно было побороться так же, как с сыночком главнокомандующего.       — Ким Тэхён! — голос раздался громче.       Омега вздохнул и остановился, оборачиваясь и видя перед собой недовольного Ай Михао. Преподаватель глянул на утомленного Чимина, что тут же поспешил убраться подальше с поля.       — Да? — отозвался Тэхён, провожая возмущённым взглядом Чимина. Они вообще-то ещё не закончили!       — Тренировка подошла к концу. Иди в душ или куда тебе там надо.       — Уже? Время так быстро пролетело. Я даже не успел устать.       — Зато другие умотались, — Ай Михао кивнул вслед ушедшему Чимину и понимающе улыбнулся. — Чонгук сегодня тоже отлично держался. Молодое это дело. Но вы не привыкайте к такому эффекту, он не будет проявляться столь ярко всегда. Ваши взволнованные энергии стабилизируются, адаптируются к регулярному энергообмену и больше не будут так по вам бить.       — Спасибо, Ай Михао, — Тэхён кивнул, чувствуя, как щёки обдало жаром, и как можно скорее распрощался с преподавателем, чуть ли не бегом стремясь поскорее уйти.       Чёрт, как он может говорить об этом со студентами!       Очень многие однокурсники и правда уже успели разойтись, Тэхён заметил впереди на дорожке ждущего его Чонгука и замедлился, надеясь, что за пару секунд форы успеет остыть.       — Ты сегодня выложился превосходно, — сказал Чонгук, когда омега поравнялся с ним. Ребята вместе зашагали в общежитие к желанному душу, чистоте и последующему вкусному ужину.       — Ты тоже, — хмыкнул Тэхён. — Не одни мы заметили это.       — О чём ты?       — Ай Михао посоветовал не привыкать к яркому эффекту энергообмена.       — Оу, — Чонгук весело усмехнулся и притянул к себе омегу, обнимая за плечи. Тэхён слегка пихнул его, тренировка вышла грязная, они оба были не в лучшем для объятий состоянии. — Как хорошо, что он сказал это тебе.       — Что? Это ещё почему?       — Я бы заживо перед ним сгорел, а ты ничего, щёчки только розовые.       — Я тебе сейчас такие розовые щёчки устрою!       Тэхён дёрнулся в сторону Чонгука, но тот оказался быстрее и рванул вперёд. Правда, бежал недолго, через пару десятков метров замедлился и ощутил, как сзади на него напрыгнул омега, цепляясь за плечи. Он подхватил его под бедра, слегка подкидывая и умещая удобнее.       — Это так заметно, Чонгук? — тихо спросил Тэхён.       — Тебя это волнует?       — Нет. То есть… не знаю. В академии вечно гуляют какие-то слухи, но мне совсем не хочется, чтобы кто-то обсуждал нашу постель.       — Они и так обсуждают её, Тэ. Давно начали. Тогда ещё ничего не было, но люди болтали во всю. Не обращай слишком много внимания, не думай об этом. Разве тебе больше нечем занять голову?       — А если и нечем?       — Значит, я сделаю то, что заставит тебя выкинуть все лишние мысли.       Разговоров о том, что после «энергообмена» маги проще переносят влияние стихий, ходило много, но ни одна сплетня не убедит человека лучше, чем собственный опыт. Тэхён и представить не мог, что всё это не пустые разговоры. Кто же знал, что всего лишь после одного раза в нём произойдёт такая перемена.       Вчера после занятий они, как всегда, встретились и засели в комнате омег. Сону убежал в библиотеку делать домашку и не собирался возвращаться чуть ли не до самого отбоя. Разговоры об учёбе и повседневной жизни быстро перетекли в нежные поцелуи. Невозможно отрицать того, что ласка альфы после тяжёлого учебного дня была как никогда уместна и приятна.       Этот раз мог быть похож на десятки других, если бы Тэхён не ощущал в себе жгучую потребность зайти дальше. У него скоро должна начаться течка, и он связывал свою несдержанность и смелость именно с этим. Что ж, может, и к лучшему. Течка наверняка облегчит это дело.       — Гук, — Тэхён разорвал поцелуй и посмотрел на альфу, на чьих коленях удобно устроился.       После того, как они с Чонгуком вышли на новый уровень отношений, когда их ласки и откровенные поцелуи стали привычным делом, Тэхён начал легче относиться к вещам, которые раньше травмировали его. Он невольно примирился с мыслью, что в штанах у всех всё одинаковое и от этого никуда не денешься. Отвращение постепенно рассеивалось. Большую роль сыграл сам альфа. Тэхён много думал о том, что Чонгук не тот человек, который сможет принести ему боль. Стоило довериться не потому что надо, а потому что правда хотелось. Кому, если не Чонгуку?       — Да? — Чонгук совершенно пьяными от чувств глазами посмотрел на Тэхёна с невесомой улыбкой на губах.       — Давай сделаем это.       Пояснений не требовалось, альфа сразу понял, что имелось в виду.       — Ты уверен?       — Да, — Тэхён решительно кивнул, изогнулся в спине и прижался своим телом плотнее к телу Чонгука, обнимая его. — Я хочу этого с тобой. Очень.       — Точно?       — Спросишь ещё раз, и я передумаю! — возмутился омега, кусая за плечо.       — Если вопрос может переубедить тебя, я спрошу, Тэ, чтобы ты потом не пожалел, — Чонгук улыбнулся, ведя руками по спине омеги и поглаживая его сквозь ткань рубашки. — Готов?       Вместо слов Тэхён опустил руку, ведя по крепкой груди, рельефному торсу и кладя её на ширинку. Сжал ощутимо, с силой. Чонгук вздохнул и откинул голову назад, на мгновение прикрывая глаза в наслаждении.       — Я понял.       — Точно? — Тэхён усмехнулся, передразнивая, и потянул бегунок на брюках, проникая рукой под них и касаясь альфы.       — Я плавлюсь, когда ты проявляешь настойчивость, — Чонгук расстегнул пуговки на рубашке Тэхёна и поднял за полы вверх, снимая. Одежда полетела на пол.       Тэхён, не слезая с чужих колен, отклонился к тумбочке, доставая из ящика небольшой бутылёк. Зубами вытащил пробку и опрокинул в себя бурую жидкость.       Чонгук смешно нахмурился, вспоминая горьковатый вкус противозачаточного зелья. На занятии по зельеварению и не такую гадость приходилось пробовать.       — Уговор всё тот же, — сказал Чонгук, ведя губами по оголённой груди омеги. — Ты в любой момент можешь меня остановить.       — Откуда ты только такой взялся, — пробормотал Тэхён, закидывая назад голову и вплетая пальцы в волосы альфы, когда почувствовал, как горячие влажные губы обхватили его сосок, посасывая.       — Какой такой? — Чонгук улыбнулся, на мгновение отрываясь и поднимая голову, чтобы поймать губы омеги и увлечь его в поцелуй. Один из многих и каждый раз несравнимый с остальными.       — Самый лучший.       Альфа потянул омегу и ловко перевернулся, меняя их местами и подминая Тэхёна под себя.       — Обожаю тебя, — шёпотом в самые губы.       Чонгук не мог обделить вниманием ни сантиметра кожи Тэхёна. Он медленно покрывал поцелуями его тело, гладил и ласкал, наслаждаясь плавными изгибами и крепкими мышцами. Тэхён чертовски красив. Чонгук постоянно только об этом и говорит? Он натрёт себе мозоль на языке, но не перестанет восхвалять возлюбленного.       — Уже мокрый, — Чонгук медленно стянул с омеги бельё, замечая влажное пятнышко на ткани.       — Тебе стоит только поцеловать меня, и я тут же, — Тэхён замялся, он по-прежнему смущался говорить о таком вслух, ему не хватало решительности и откровенности альфы, — теку.       — Мне стоит чаще тебя целовать, — Чонгук усмехнулся и нежно прикоснулся к ногам омеги, что тут же призывно развёл колени в стороны.       Кое в чём он стал посмелее. Чонгук сходил с ума от жаждущего Тэхёна, он наслаждался тем, как он не готов отказываться от удовольствий, как быстро открывается всё сильнее и показывает новые стороны своей личности. Существующие между ними границы практически стёрлись в ноль, Тэхён не просто не препятствовал их сносу, он и сам их рушил, всячески идя навстречу.       Альфа пристроился между коленей омеги, прижался к одному щекой и то и дело оставлял на нём поцелуи. Несмотря на то, что естественной смазки было предостаточно, Тэхён и правда сильно тёк — ягодицы блестели от влаги, — нужно было потратить немного времени на растяжку. Им не нужна боль, только чистейшее блаженство.       Чонгук прикоснулся пальцами к колечку мышц, нежно массируя и наблюдая за эмоциями на лице омеги, выглядящего заинтересованным. Такого раньше они не пробовали.       — Что чувствуешь?       — Очевидно, возбуждение, — Тэхён издал смешок, видя искорки в тёмных глазах напротив. Прислушался к ощущениям, ненадолго прикрывая глаза. — Такое чувство, будто мне чего-то не хватает.       — Вот как, — прозвучало хитро. Чонгук надавил подушечкой пальца сильнее, но не стал проникать внутрь, только размазывая смазку по коже. — Чего же?       Тэхён немного подумал, он слишком мало знал про физическую близость между альфой и омегой, но что-то всё же в его голове имелось. К тому же тело не обманешь, тысячи лет люди справлялись без особых знаний, природа подсказывала, что делать.       Тэхён скользнул рукой между своих ног и коснулся запястья Чонгука, чуть подталкивая. Чонгук, еле слышно простонав, позволил сдвинуть свою руку и проник одним пальцем внутрь. Собственное возбуждение от действий омеги болезненно затянуло.       — Этого? Хочешь почувствовать меня внутри?       — Угу, — выдавил из себя стремительно краснеющий Тэхён.       Чонгук кивнул и принялся активнее растягивать омегу. Вслед за первым пальцем в него проник второй. И, кажется, Тэхёну понравилось только больше. Он заёрзал бёдрами, давая понять, что ему мало.       — Ох! — Тэхён дёрнулся и удивлённо посмотрел на альфу, когда всё тело прострелило неведомым ранее чувством. — Сделай… сделай так снова.       Чонгук, не отрываясь взглядом от лица возлюбленного, двинул пальцами в том же направлении, что и секундой ранее, и заставил Тэхёна дрожать и метаться по кровати от ощущений.       — Ах… — застонал, кусая губы. — Это очень приятно. Гук, мне так нравится. Пожалуйста, не останавливайся.       Три пальца уже беспрепятственно двигались внутри, когда Чонгук решил, что Тэхён готов. Он отнял руку и услышал недовольный вздох.       — Мой член будет побольше пальцев, тебе понравится.       Чонгук пристроился к омеге, прижался головкой ко входу, но не торопился. Он не хотел из-за спешки и несдержанности причинить боль. Это первый раз для них обоих; ни один, ни второй в полной мере не понимают, чего ожидать. Стоит соблюдать хоть какую-то осторожность, чтобы им захотелось после повторить всё вновь.       Чонгук собрал обилие смазки с округлых ягодиц и размазал по твердому стволу. Как же ему хотелось Тэхёна! Как же тяжело было сдерживать себя! Требовались невероятные усилия, чтобы резко не войти и тут же не сорваться на бешеный темп.       Тэхён с красными щеками смотрел на Чонгука. Это не первый раз, когда он видел его всего. После тех ласк, что альфа оказывал ему, он не обделял и собственную персону. Омега каждый раз не решался опускать глаза и смотреть, как принц ублажает себя, но после, по окончании, искушение было сильнее, и он смотрел. Не всегда успевал разглядеть — Чонгук быстро одевался, но парочку раз кое-что увидел.       Теперь отводить взгляд было бессмысленно, несколько глупо и попросту смешно. Они вот-вот соединятся, сольются в единое целое, к чему вся эта напускная скромность, притворный стыд и надуманная невинность?       Прежде чем войти, Чонгук наклонился к Тэхёну и оставил на его губах нежный поцелуй.       — Великолепный.       На лицо напросилась улыбка. Тэхён очень сильно соврёт, если только попытается подумать о том, что он не рад слышать комплименты. Самооценка вскакивает до небес, когда Чонгук осыпает его красивыми словами. Он чувствует себя не просто привлекательным, в такие моменты он начинает верить, что непобедимый, всесильный и всемогущий. Чонгук говорит, что точно таких нет, Тэхён единственный на свете, неповторимый и прекрасный. И как не верить его словам?       Первые робкие движения принесли обоим странные эмоции. Тэхён сжал подушку, растерявшись от непривычной и ранее неведанной наполненности, Чонгук от переизбытка накативших на него ощущений двигался несколько неразборчиво, пытался нащупать нужный ритм.       Первые тихие стоны, раздававшиеся от Тэхёна, убедили альфу в том, что он на верном пути. Чонгук подхватил ноги омеги под коленями и двинул бёдрами увереннее, быстрее, сильнее.       По комнате разлетелись пошлые шлепки тел друг о друга.       Тэхён нашёл пальцами живот Чонгука, слегка царапая пресс короткими ноготками. Откинул голову назад, закатывая глаза. Кудри разметались по подушке.       — Пожалуйста, — сквозь стон попросил Чонгук, — смотри на меня.       Тэхён с трудом разлепил веки, заторможено кивая. Алая и блестящая от слюны нижняя губа попала в плен зубов, брови надломились.       — Только не останавливайся.       Потребность в мелкой шалости оказалась сильнее желания поскорее достигнуть пика. Чонгук глубоко толкнулся, вжался пахом в омегу и замер, с довольной до безобразия улыбкой смотря на то, как Тэхён чуть ли не задыхается. То ли от удовольствия, то ли от обиды.       Чонгук болезненно застонал — ногти Тэхёна впились глубже в кожу на его животе.       — Гук! Прекрати.       — Так я уже.       Тэхён резко избавился от рук Чонгука на своих ногах и отпихнул альфу, заставляя его полностью выйти. Чонгук испугался, смотря на взбешённого омегу. Неужели он слишком заигрался?       — Тэ, я же просто пошутил.       — Не лучшее время для шуток, — Тэхён завалил альфу на лопатки — кто бы ему сказал, что боевые искусства не окажутся лишними в постели, — и перекинул ногу через него, усаживаясь ягодицами на ляжки. Омега склонился над альфой, беря его за подбородок. — Это очень плохая шутка, Ваше Высочество.       — Чёрт, Тэ, — Чонгук не мог вообразить, что этот вечер может стать лучше. А он стал. У него решительно не получалось противостоять своей слабости и любви к доминирующему и насмехающемуся над ним Тэхёну. Возможно, он жалок, раз позволяет к себе такое отношение, но что поделаешь, у всех есть свои слабости. — Оседлаешь меня?       Тэхён фыркнул и опёрся на грудь альфы ладонями, приподнимая бёдра и насаживаясь на Чонгука.       — Ух, — шумно выдохнул. Угол поменялся, а вместе с ним и ощущения стали чуть иные. — Так мне нравится ещё больше.       — А мне как нравится, — Чонгук закинул одну руку за голову, а второй провёл по ноге любимого, устремляясь к округлой попе.       Тэхён на пробу несколько раз качнул бёдрами и очень быстро вошёл в кураж, переходя на резвые и ритмичные движения. Оказывается, он хороший наездник не только на лошади, но и ещё кое на ком.       Когда оба подобрались к грани, за которой было только волшебное, поистине магическое наслаждение, Чонгук потянул омегу на себя, уложил на грудь, крепко обнял и всё же сорвался на бешеные, по-звериному несдержанные толчки.       — М-ах! Да. Ещё! — Тэхён вцепился в альфу, вжался в него, приглушенно скуля ему в самое ухо.       Невозможной силы заряд удовольствия одновременно пронзил два тела, слившихся воедино. В один миг Тэхён и Чонгук почувствовали всю жизнь вокруг. Тела налились страстной силой, которая оглушительно взорвалась в них. Океан экстаза, чистейшей магии волнами утянул их в себя. Вместо шумящих волн они слышали гулкое биение сердец друг друга и тяжёлое, сбитое дыхание.       — Гук, — Тэхён кое-как поднял голову, посмотрел на Чонгука, перед глазами застыла пелена нашедших слез, и прошептал, словно признавался в главном своём преступлении, — я так люблю тебя.       — А я тебя, Тэ, — Чонгук подтянул омегу повыше, ловя его губы. — Больше всего на свете люблю.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Время в академии обладало удивительными свойствами. Стрелки часов то замедлялись, превращая короткие минуты в долгие часы, то ускорялись до той степени, что невозможно было заметить, как пролетал весь день. Казалось бы, только-только проснулся и отправился на разминку, а вот уже настал отбой.       Убийственно медленно время тянулось на сложных тренировках и нудных занятиях. Особенно на занятиях по жнеческой магии. Только очень узкому кругу сумасшедших в академии была по душе магия жнецов. Нужно быть извращенцем, чтобы наслаждаться вечной зубрежкой мантр и заклинаний, с удовольствием ломать пальцы, закручивая их в узелок, и испытывать свои художественные навыки, чертя руны.       Стихийник, привыкший к вечному движению, к страсти боя, мог лишь страдать, сидя ровно на заднице в классе и уткнувшись в толстый учебник. В жнеческой магии было мало разнообразия, нужно было запастись терпением, терпением и ещё раз терпением, чтобы хоть на мало-мальски приличном уровне овладеть ею.       Сколько лет они занимаются одним и тем же? Что на втором году обучения, что на четвёртом практически ничего не поменялось. Скука. Но что поделаешь. Такова участь жнецов. Не так-то просто выучить хитрый магический язык, на котором не говорят остальные люди. И мало только выучить слова и фразы, нужно уложить в голове, когда какую применять. А то наговоришь с три короба, пытаясь упокоить погибшую душу, и вместо вечного сна подаришь ей долгое существование, а своему народу одного нового и приносящего кучу проблем демона.       — На сегодня всё, — Йёрим захлопнул учебник. — Разберите хорошенько к следующему занятию те примеры, о которых мы говорили сегодня, выучите новые заклинания и мудры, их не так уж много, думаю, успеете.       — Немного… — тихо пробурчал Чонгук, понимая, что ближайшие вечера проведет не в самой приятной компании жнеческой магии. — Да их тут целая куча!       — Ну не надо, ты уж совсем преувеличиваешь, — Чимин хихикнул, не давая другу поныть.       Если однажды Чонгук вдруг проникнется к жнеческой магии и полюбит её, то можно смело рассчитывать на то, что конец света близко.       — Что там с Германом, никаких новостей? — спросил Хосок.       — Намджун обещал узнать, но пока ничего.       — А если мы просто спросим у преподавателя Шина?       — У этого чёрта? — хмыкнул Чимин, кидая взгляд, полный презрения и нелюбви, на мужчину. Тот, словно почувствовав, что троица говорит о нём, посмотрел прямо на омегу. — Ни за что. Я вообще не хочу с ним лишний раз пересекаться. Знаешь, как тяжело мне приходить на его пары? А выбора нет.       — Я как-то тоже не слишком к нему расположен, — поддержал Чонгук. После того, как новый преподаватель показал себя, альфа не испытывал к нему никаких приятных чувств.       Их тренировки не сказать, что стали легче и безопаснее. Шин Йёрим, как и на первом занятии, обучал студентов чересчур решительно и грубо. Он не нежился с ними, не проявлял никакого сочувствия и не собирался обхаживать. С постоянным присутствием хотя бы одного капитана на каждой тренировке травм стало меньше, но полностью избежать их всё равно не выходило. Благо Тэхёна больше не кусали. Чонгук скорее себя подставил бы под удар, несмотря на то, что знал, каково, когда зубы демона разрывают твою плоть, чем позволил бы Тэхёну вновь пережить этот ужас.       Классная кукушка звонко закуковала, оповещая об окончании занятия, и пустилась в полёт по кабинету, проносясь стрелой над головами студентов. Волшебная птичка приземлилась на парту перед Сону и довольно ухнула, когда парень ласково почесал её по головушке.       Чонгук, стоило занятию закончиться, быстро собрал вещи и, не прощаясь с друзьями, покинул их, устремляясь к Тэхёну. Ни Хосок, ни Чимин уже не удивлялись этому. Большую часть вечеров Чонгук стал проводить в компании своего омеги. К счастью, им самим тоже не приходилось скучать в одиночестве.       — Наконец-то мы свободны, — с нескрываемой радостью сказал Чонгук, опираясь на парту омег.       Сону хихикнул и глянул на принца.       — Только до утра. Завтра первой парой опять преподаватель Шин.       — Демонология? — застонал Чонгук, видя ответный кивок.       — Крепись, — Тэхён, то ли поддерживая, то ли издеваясь, похлопал альфу по плечу.       — Позанимаешься со мной?       — Чем именно? — Тэхён стрельнул в Чонгука взглядом, вызывая у альфы довольную ухмылку.       — Вариантов много и помимо чёртовых заклинаний и мудр.       — А потом ты удивляешься, почему о вас все сплетничают, — негромко сказал Сону, приближаясь к Тэхёну. — Как о вас не болтать, когда вы даёте столько поводов?       — Небось ты половину сплетен и распустил, да, Сону? — Чонгук дружелюбно подмигнул, прекрасно зная, что омега никогда бы не стал трещать про них. Про кого угодно другого, но не про близких.       Сону, различая несерьёзность в голосе Его Высочества, поддержал игру и совестливо закивал, вздыхая как можно более драматично.       — Каюсь, — и тут же засмеялся. — Если что, после ужина комната полностью в вашем распоряжении. Мы с Хо засядем в библиотеке, потом прогуляемся по саду. Ломиться к вам не буду.       Тэхён шутливо отпихнул омегу и помахал ему, прогоняя. Он только-только справился с неловкостью и позабыл тот стыд, который испытал, когда Сону вдруг ни с того ни с сего стал ломиться в закрытую комнату, где они с Чонгуком как никогда были заняты друг другом. Тэхён всячески пытался избавиться от воспоминаний о том, как Сону открыл дверь быстрее, чем они успели привести себя в порядок, и застал их в крайне непотребном виде.       — Про занятия я серьёзно, — сказал Чонгук, когда Сону упорхнул, подхватывая по пути Хосока под руку и уводя за собой. — Я не вынесу в одиночку заниматься этим кошмаром.       — Нет ничего постояннее, чем ты и твоя нелюбовь к жнеческой магии, — Тэхён поднялся из-за стола и двинулся на выход вслед за Чонгуком.       — Я постараюсь понять тебя во всём, Тэ, но точно не в том, почему ты такой фанат жнечества. Ни за что в жизни. Никогда!       Тэхён весело рассмеялся, касаясь ладонью плеча альфы. Он не замечал, как много и часто стал трогать Чонгука, не думая о том, что они на публике. Он мог его обнять, игриво шлёпнуть или щипнуть, Чонгук сам постоянно так делал. Они по-прежнему не позволяли себе откровенно проявлять чувства при посторонних, поцелуи — слишком личное, только для них двоих.       Тэхён, совсем немного не дойдя до порога кабинета, услышал, как его зовут по имени. Остановился, обернулся и вздрогнул, видя Шин Йёрима прямо позади себя. Как он сумел подойти так близко и остаться совершенно незамеченным? Неужто Тэхён вообще перестал видеть, что происходит вокруг? Вниманием завладел один Чонгук, и ничего ему больше было не интересно?       — Тэхён, постойте.       — Да?       Чонгук обернулся вместе с омегой, неотрывно следя за преподавателем.       — Вы обронили.       — Что? — нахмурился, не понимая.       Шин Йёрим в привычной для себя манере улыбнулся и протянул омеге небольшой предмет. Тэхён посмотрел и остолбенел, в миг бледнея. С лица сошла вся жизнь.       Он нервно поднял взгляд обратно к преподавателю, но у того не дрогнула ни одна мышца. Он всё так же приторно-сладко, будто бы дружелюбно и доброжелательно улыбался.       — Держите, — Йёрим вложил Тэхёну в руку вещь, до того пристально смотря на омегу, что становилось жутко.       Со стороны Шин Йёрим казался обворожительным. Да, строгим, да, жёстким, но невероятно привлекательным преподавателем. Хорошая маска, реалистичная, убедительная.       Тэхён сильно сжал оберег пальцами, раскрывая рот, но тут же растерянно и с читаемым испугом поджал губы.       Весь мир пошатнулся, когда в его руках оказалась деревянная звездочка-солнце на грубой нитке. Он знал каждую вмятину на дереве, каждый неровный изгиб, он помнил все мелкие гладкие бусины и пышную красную кисточку из ниток.       — Будьте осторожнее, Тэхён, не забывайте то, что вам на самом деле дорого, — произнёс Йёрим и глянул на Чонгука за спиной омеги. — Хорошего вечера.       — И вам, преподаватель Шин, — ответил Чонгук. Тэхён в тот момент ничего не мог сказать.       Омега кое-как вышел из кабинета за Чонгуком. Один из лучей деревянной звезды больно врезался ему в ладонь, но пальцы не поддавались, они, словно камень, застыли в таком положении.       — Тэ? — позвал Чонгук омегу, замечая, что тот не реагирует на него. — Ты чего?       — Я? — Тэхён посмотрел на оберег в руках, с трудом справляясь с дрожью в голосе. — Да так. Просто… Просто мне как-то… — Он никак не мог придумать, что сказать, мысли разбегались, словно букашки. — Я чуть не потерял то, что для меня важно.       — Вот это, — Чонгук указал на вещь в руках омеги.       Тэхён кивнул.       — А что это?       — Оберег, — не понимая как, всё же раскрыл ладонь и показал Чонгуку маленький артефакт. — Я сам сделал, — чистейшая правда.       — Давно ты стал носить обереги? Никогда не видел их у тебя. Если ты сам его сделал, то, должно быть, он хорошо заряжен.       — Недавно начал, — сказал Тэхён, слишком нервно улыбнулся и резко убрал оберег в карман брюк, кладя руку поверх.       Он не соврал, сказав, что сделал его сам. Когда-то, очень давно, артефакт и правда обладал силой, возможно, вполне себе немалой, но не по прошествии стольких лет. Не так важно было то, что оберег давно нерабочий, что выглядит совсем просто, как то, что он должен был быть не у него, а у Юнги. Тэхён сделал этот артефакт специально для хёна, обещавшего, что он всегда будет при нём.       Теперь оберег был у Тэхёна, и он никак не мог разгадать, что это может значить, помимо того, что Шин Йёрим совсем не тот, за кого себя выдаёт.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Хён, что происходит? Прошу, успокой меня, напиши, что с тобой всё в порядке, что ты цел, невредим и тебе ничего не угрожает.       Кто такой Шин Йёрим? С недавних пор он работает в академии, пришёл на место Ли Баи.       Он дал мне твой оберег, хён. Не передать словами, какой ужас я испытал, видя ту самую звезду, которую ты вырезал собственными руками из дерева. Я не мог не узнать эту вещь. Я сам сделал яркую кисточку, сам наделил оберег силой, сам отдал его тебе, нарекая всегда держать при себе.       Что мне думать? Ты никогда бы не отдал эту вещь просто так. В моей голове крутится столько страшных мыслей, одна хуже другой. Пытаюсь не поддаваться панике, но у меня не получается.       Пожалуйста, ответь мне как можно скорее, иначе я точно сойду с ума.       Ни приветствия, ни подписи. Буквы кривые, линии рваные. Судя по всему, Тэхён торопился, когда писал. То ли боялся, что его застукают, то ли не мог справиться с накатившими на него сильными переживаниями.       Юнги перечитал несколько раз письмо, хмурясь. Не стоило тянуть с ответом и нервировать омегу сильнее.       Альфа взял перо, кровь-чернила, лежавшие под рукой, чтобы всегда иметь возможность быстро написать омеге, перевернул лист бумаги на чистую сторону и задумался, пытаясь вспомнить, когда он последний раз видел оберег.       Здравствуй, Тэхён.       Ты можешь не переживать, со мной всё в порядке.       Я не писал тебе, потому что не хотел расстраивать — я потерял твой оберег какое-то время назад. Думал, что потерял.       Не знаю, кто такой Шин Йёрим, но я обязательно узнаю. Как только мне станет что-нибудь известно, я сразу сообщу тебе, а пока, прошу, будь осторожен и осмотрителен. Не предпринимай никаких спешных действий. Будь сдержан. Не только с ним, но и с теми людьми, которые стали для тебя дороги в Хэвенисе. У меня нехорошее предчувствие, Тэ. Очень нехорошее. Что-то происходит, но я не понимаю, что именно.       Полагаю, у меня украли оберег. Специально для того, чтобы дать тебе понять, насколько близок этот человек, Шин Йёрим, к сам понимаешь каким людям, а значит, и к нам с тобой.       Я как-то обмолвился, что ты сделал для меня артефакт, когда кто-то заметил, что я постоянно ношу его с собой. Это был всего лишь повседневный разговор, но кто-то услышал и запомнил, позже решив воспользоваться этим.       Скажи, ты тоже ощущаешь это, затишье перед бурей?       За меня не беспокойся, лучше думай о себе. Я не пропаду. Мне не хочется признавать этого, слишком тяжёл груз вины от осознания, что я виноват в твоей участи, но ты в куда более шатком и опасном положении, нежели я.       Всегда прошу тебя быть сильным, и этот раз не исключение. Я сделаю всё, что смогу, чтобы обезопасить тебя, Тэ, но с каждым днём я всё острее ощущаю своё бессилие. Думал, что у меня что-то получится, что смогу всё исправить, вытащить тебя из того, куда затянул, но, кажется, только сильнее запутываю нас в паутине, из которой не выбраться.       Ты просишь, чтобы я не винил себя, чтобы не извинялся, но у меня не получается. Самое страшное, что, возможно, за мои ошибки придется расплачиваться тебе.       Юнги тяжело вздохнул, смотря алые строки.       После ухода папы, последнего родного человека в жизни, страх потерять ещё и Тэхёна окончательно завладел им. Если раньше Юнги старался не вываливать на омегу всё, что сидит у него в голове, то теперь его чаще и чаще тянуло на меланхоличные письма, пропитанные обреченностью. Внутри будто потух жизненный огонёк, который заставлял бороться, двигаться дальше, преодолевать все встречающиеся трудности.       Ему хотелось оказаться перед Тэхёном, упасть перед ним на колени и молить о прощении, столько вины в нём сидело за то, что он сделал, за то, куда втянул омегу.       Раз уж они ввязались в игры высших, стали разменной монетой в борьбе двух сил, возможно, стоило сохранять твердость и исключительную верность одной стороне, несмотря на внутренние чувства. Хождение по тонкому льду, балансирование на острие ножа неспроста были опасными вещами. Невозможно было усидеть на двух стульях сразу, невозможно быть по обе стороны баррикад, не встретив последствий такой переменчивости. Нужно выбирать, кто ты, даже если ни те, ни другие тебе не близки. Будешь метаться, тебя попробует сожрать каждый.       Измен не прощают, каким бы хорошим человеком ты ни пытался быть, какие бы великие цели ни преследовал. В вопросах верности не существовало серых тонов. Дыхнул против своих — тут же стал чужим, согласился с позицией врага — не стал тому другом.       Юнги не успел дописать последние слова, как письмо исчезло. Альфа перевернул лист, видя практически мгновенный ответ Тэхёна.       Не занимайся глупостями, хён. Ты всегда пытаешься сделать для меня лучшее, всегда пытаешься спасти. Мы справимся. Верь в это.       Губы, давно забывшие улыбку, изогнулись в плавной линии.       Береги себя, Тэ.       Только-лишь написал альфа и убрал артефакт во внутренний карман куртки. Он поднялся, наспех прибираясь на столе, и вышел из кабинета в длинный коридор, чтобы найти Ночного Огня. Тот должен был быть у себя.       Дойдя до нужной двери, Юнги постучался и, не дожидаясь приглашения, вошёл внутрь, заставая мужчину, приводящего себя в порядок перед зеркалом.       — Кто такой Шин Йёрим? — с ходу спросил альфа, проходя глубже в генеральский кабинет и цепляясь взглядом за заваленный стол начальства. У того вечно была куча неразобранных бумаг и писем.       — Полагаю, он уже познакомился с Тэхёном, раз ты спрашиваешь, — хмыкнул Ночной Огонь, поправляя воротничок мундира.       Юнги хмуро посмотрел на генерала, у которого служил в числе ближайших личных помощников. Практически доверенное лицо.       — Почему вы сразу не сказали, что в АВМ появится кто-то из наших? Зачем было красть у меня оберег и так представляться Тэхёну? Он испугался.       — У него есть причины бояться? — Ночной Огонь поймал взгляд Юнги, тут же прикусившего язык. Учил же Тэхёна не болтать лишнего, а сам что?       Тяжело контролировать свой рот, когда в душе и голове полный раздрай, но нужно вовремя взять себя в руки и не наделать непоправимых ошибок. Одного неверно произнесенного слова в компании такого человека, как Ночной Огонь, будет достаточно для того, чтобы завтра же твоя голова полетела с плеч.       В кабинете разрослось и зависло в воздухе неприятное напряжение.       — Нет, — заставил себя произнести.       — Траур трауром, мы все теряем близких людей, но ты всё чаще забываешься, Юнги, — с ощутимой долей снисходительности сказал Ночной Огонь. — За столько лет службы у меня ты не научился тому, как нужно себя вести? Не научился сдержанности? Мне казалось, ты умный мальчик.       — Никак нет, товарищ генерал, — ответил Юнги по форме. — Я только лишь хотел получить информацию, чтобы объясниться с Тэхёном.       — Не утруждайся. Йёрим сам прекрасно справится с этим.       — Так точно.       — Я еду на ужин к императору. Присмотри тут за всем, — велел Ночной Огонь. Перед тем, как покинуть кабинет, мужчина подошёл ближе к альфе, касаясь его воротника, ощутимо натягивая, так, что ткань неприятно врезалась в кожу. Следом отпустил и мягко разгладил. — Не глупи, Юнги. Ты должен понимать, что я имею в виду, правда же?       Юнги слабо кивнул, выдерживая холодный, словно демонический взгляд.       — Не кусай руку, которая тебя кормит. До поры до времени хозяин будет считать это забавной игрой, но от шавки, что не знает своего места и не поддаётся воспитанию, лучше избавиться.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Обновки примеряешь? — спросил Тэхён, смотря на Сону, который уже полчаса крутился перед зеркалом.       — Да. Смотри! — Сону подскочил ближе, показывая руки, увешанные драгоценностями: браслеты зазвенели на запястьях, кольца причудливо заблестели. — Вот это Хо подарил, — указал омега на красивое золотое кольцо в форме змеи, оплетающее палец, с блестящим глазом-изумрудом.       — Красиво, — Тэхён улыбнулся и кивнул, любуясь драгоценностями.       — Жаль, что поводов нарядиться не так много, я бы каждый день носил такую красоту. Если честно, бывает забываю снимать кольца. Особенно вот это, — Сону показал тонкое колечко, инкрустированное мелкими прозрачными камушками, словно блестящими капельками росы на металле. — От дедушки досталось.       — Если преподаватели заметят, что ты ходишь на тренировку с украшениями, то точно скажут пару ласковых.       — Ну я же не специально. Почти всегда. Знаешь, что я понял? — Сону сел на кровать рядом с Тэхёном и серьёзно посмотрел на него. — Надо сделать Чонгуку выговор.       — За что?       — За то, что он до сих пор ничего тебе не подарил. Я знаю, что ты скажешь! Что тебе это не нужно.       — Правильно.       — Но это попросту неприлично! Вы уже вместе, он не какой-нибудь бедный мальчишка, а Его Высочество. Ему полагается делать такие подарки своему омеге.       — Я не приму их, Сону. Если вдруг услышишь, что Чонгук хочет мне подарить что-то такое, то напомни ему об этом.       — Но тебе же нравится. Ты сам говоришь, что это красиво, — омега вздёрнул руками, демонстрируя всю прелесть украшений.       — Красиво, тут не поспоришь, но это как огромный дворец, как цветочное поле, голубое небо или солнце. Мне приятно смотреть, разглядывать, наслаждаться красотой, но я не хочу присвоить её себе.       Тэхён не стал говорить вслух о том, что считал пошлым то, что какая-то мелкая блестящая безделушка может иметь такую ценность, стоить целое состояние. Он не мог даже подумать о том, чтобы владеть драгоценностями. Какие камни, какое золото он может носить, если ещё совсем недавно приходилось день и ночь трудиться, чтобы заработать немного денег на пропитание? Он из другого мира, где единственное доступное обычным людям украшение — простой шнурок с неказистой бусиной. И то его вешают на себя только в том случае, если это оберег, способный отпугнуть демона.       Тэхён многое позабыл из прошлого, стал жить совсем иначе, но совести не хватало пускаться в расточительство и показушно шиковать. В нём этого попросту не было. У него имелись свои слабости, которым он не мог противостоять, как бы печально ему ни было думать о том, что его соотечественники никогда не знали таких радостей. Отказаться от сладких сочных фруктов и ягод сил не было, он мог есть их килограммами, никакие другие вкусности ему были не нужны. И лошади. Несмотря на то, что на родине редкий человек не умел держаться в седле, столь породистых и быстрых лошадей в Таглене было найти непросто даже богатому человеку.       — Кстати, ты уже выучил все заклинания и мудры, которые задал преподаватель Шин? — спросил Сону, возвращаясь к зеркалу.       — Практически, — Тэхён взял открытый учебник по жнеческой магии, перелистывая страницу.       — Поможешь мне кое с чем? Никак не выходит одна мудра.       — Конечно.       Из книги выпал небольшой листок, сложенный пополам. Записка.       Приходи в мой кабинет за час до отбоя.       Тэхён нахмурился, догадываясь, кто автор послания. Скомкал бумагу, засунул в карман, позже избавится. Пальцы зацепились за оберег, с которым омега теперь не расставался. Он прикоснулся к звезде-солнцу, погладил лучики и еле слышно вздохнул.       Только-только всё начало налаживаться, он примирился с мыслью о том, что дядюшки больше нет, пережил самое страшное горе, казалось бы, понял, как жить дальше, осознал, что хочет быть с Чонгуком, и тут такой подарок. Его опасения начинали воплощаться в жизнь.       Тэхён постоянно переживал о том, что на его судьбе будет поставлен крест, если в Хэвенисе узнают, кто он на самом деле, но по-настоящему боялся того, что Таглен разорвёт его на куски, когда поймёт, что их ценное оружие, уникальная игрушка оказалась в чужих руках. Внутри сидело неприятное ощущение, что первого можно избежать, а второе лишь вопрос времени.       Ещё и Юнги усиливал тревогу письмами. Что будет с ним?       В назначенный час Тэхён выскользнул из общежития и постарался дойти до учебного корпуса незамеченным. В такое время там уже никого не должно было быть, но оттого, если его кто-то заметит, он только больше запомнится.       Тэхён поднялся на нужный этаж, подошёл к знакомой двери, оглядываясь, и аккуратно нажал на ручку, толкая её вперёд. Не заперто.       Омега вошёл внутрь и вздрогнул, когда почувствовал резкий порыв ветра, который с хлопком закрыл дверь за него.       — Пунктуальность явно одна из твоих положительных черт, появился ни минутой раньше, ни минутой позже, — с усмешкой сказал Йёрим, сидящий в кресле и смотрящий на омегу.       — Что вам от меня надо?       — Хочу нормально познакомиться с товарищем. Тебе понравился гостинец с севера?       — Очень, — буркнул Тэхён, сжимая пальцами оберег в кармане брюк. Он не стал долго мяться, сразу перешёл к делу. — Как вы тут оказались?       — Ты правда задаешься этим вопросом? Проникнуть сюда проще простого, аж смешно. Удивительное место. Из академии выпускаются сильнейшие маги, будущие воины, но работают тут сущие идиоты. Толковые люди есть, но они явно не в местной администрации. Думаю, им как можно скорее нужно перепройти курс о национальной безопасности, если и дальше так продолжат, то быстро загнутся.       — Зачем вы тут? — Тэхён опёрся на одну из парт бёдрами, становясь напротив лжепреподавателя.       — Ты решил устроить мне допрос?       — Вы сами захотели познакомиться.       Йёрим посмеялся, удовлетворенно кивая и разглядывая омегу. Каждый раз, когда они встречались, этот мужчина прожигал Тэхёна взглядом, пялился. Сначала были мысли о том, что он озабоченный, но всё оказалось в разы хуже. Он такой же выходец из Таглена.       — Так вот ты какой, Ким Тэхён. Я много про тебя слышал. Генерал не упускает возможности похвастаться такой находкой, даже у самого императора нет столь милых и обворожительных шпионов. Есть я, но, сам понимаешь, мне не хватает омежьего очарования. Дальновидное решение, генерал верно сделал, что завладел тобой.       — Вы не под командованием Ночного Огня?       — Нет, но мы связаны. Огонь выбился в люди, он теперь один из немногих приближенных к императору. Считай, что мы оба с ним работаем напрямую на корону.       — Ясно. Похоже, вы знаете про меня достаточно.       — Вполне. Скажу больше, мы с тобой в некотором роде напарники.       — Это ещё почему?       Йёрим поднялся из-за стола и подошёл к Тэхёну ближе, наклоняясь к его лицу. Он качнул головой и приблизился к самому уху омеги, говоря тихо, но чётко.       — Ты отлично добываешь информацию о тварях, а я ещё лучше избавляюсь от них.       Омега крупно вздрогнул и застыл, боясь пошевелиться. Осознание, что за человек стоит перед ним, ударило внезапно и с огромной силой. Шестеренки так громко закрутились в голове, что удивительно, как их не было слышно.       Шин Йёрим не просто засланный шпион, он палач. Каратель и убийца.       — Вы… вы сделали это в одиночку? — Тэхён сглотнул, не представляя, что такое правда возможно.       В мыслях вспыхнули страшные заголовки газет, жуткие подробности о пытках и зверских убийствах десятков магов. Чонгук рассказывал ему. И только одного рассказа хватало, чтобы становилось дурно до тошноты.       — Я. Представляешь, столько сильных магов перебил, а никто не смог мне дать отпор, никто не поймал, — Йёрим коснулся ладонью лица омеги, ведя пальцами по скуле к подбородку, взял за него, задрал голову так, чтобы заставить смотреть себе в глаза. — И это именитые воины Хэвениса. Забавно, не правда ли?       На время Тэхён перестал дышать. Сердце замерло. Был ли в жизни момент, когда ему приходилось бояться больше, чем сейчас? Судьба знатно над ним глумилась, но такого животного страха, такого холодящего ужаса он ещё не знал.       Перед ним был не человек, монстр во плоти. Даже свирепые кровожадные демоны не могли сравниться с этим мужчиной. Демонами двигает их природа, демоны не прибегают к мучительным болезненным пыткам ради потехи, демоны не глумятся над душами и телами умерших, демоны жаждут крови, но не боли и страдания.       — Чего испугался? Сердце сейчас из груди выпрыгнет, — вторую руку мужчина положил на грудь омеги, прислушиваясь к биению. Замершее сердце проснулось и застучало как бешеное. Улыбнулся своей фирменной улыбкой, в которой не осталось никакого шарма, только жуть убийцы. — Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Не бойся, своим бояться нечего.       Тэхён не успел ничего сказать, как почувствовал грубую твёрдую хватку. Улыбка сошла с лица мужчины напротив, он вцепился в лицо омеги пальцами и сжал сильно челюсть. Останутся синяки.       — Верность, Тэхён, нужно доказывать делом. Для преданности недостаточно одних слов. Всё хотел спросить, тебе нравится в академии? Мне показалось, что тут очаровательно.       Омега рвано и сбито задышал от накатывающей паники, не решаясь ничего ни ответить, ни согласно кивнуть, ни отрицательно покачать головой. Только огромными глазами смотрел на альфу.       Йёрим словно в тисках сжал его лицо пальцами и едко, со злостью прошипел:       — Я пока не знаю, кто та сука, которая водит нас за нос, ты или твой дружок, поэтому советую тебе дважды подумать перед тем, как что-то делать.       Йёрим резко толкнул голову омеги в сторону, чуть ли не роняя его на пол. Тэхён покачнулся, его отшвырнуло, но он удержался на ногах. Перед глазами ненадолго всё поплыло.       — Трахаешься с младшим принцем? Молодец, — Шин Йёрим вернулся за стол, садясь в преподавательское кресло. — Знаю, ты вхож в королевский дворец. Теперь тебе нужно появляться там чаще. Для начала мне нужен подробный план дворца, информация о расположении постов охраны, количестве стражников на каждом пункте, время пересменок. Выясни, сколько людей проживает во дворце постоянно, кто именно и в каких покоях.       — Я не уверен, что смогу сделать это.       — Смоги. Давно уже должен был, — ответил альфа. — Иначе для чего ты нужен? Тэхён, пойми простую вещь, то, что не приносит пользы, отправляется в утиль.       Дополнительных пояснений не требовалось. Омеге доходчиво дали понять, что будет с ним, если он ничего не сделает или, более того, попытается воспротивиться. Его уничтожат. Глупо было сомневаться в этом и допускать мысль, что всё может быть не так.       — Я понял, — тихо ответил Тэхён, распрямляясь.       — Красивый, так ещё и мозги соображают. И правда прелесть, а не омега.       Тэхён стерпел. И грубое обращение с собой, и сомнительные комплименты. Юнги писал о бессилии, ощущение, которое его преследует. Как же хорошо он понял хёна в этот момент. Что он мог сделать? Оскалить зубы и показать клыки? Выпустить когти, огрызнуться, продемонстрировать характер? Чтобы что? Чтобы его прямо в этом кабинете порубили на куски, да так, что потом никто ни одной части тела не найдёт?       Не вариант.       Йёрим отпустил Тэхёна с осознанием того, что он попал в ловушку, которая захлопнулась. Теперь необходимо придумать, как выбраться из этого капкана и выжить. Загвоздка лишь в том, что сказать легко, а сделать трудно. Но разве у него есть выбор?