Бремя крови

      Как бы Тэхён ни старался расслабиться хотя бы на мгновение, на одну несчастную минуту выдохнуть и отпустить всё на свете, у него не получалось. Во время занятий и тренировок он думал совсем не об учёбе. После, когда следовало отдыхать и восстанавливаться, чувствовал только вечную усталость, страх и полное отчаяние. Оставался один или находился в компании, не важно, он был погружён в пучину, из-за которой ничего остального не видно.       Надежда на лучшее, ведущая его от одного дня к другому, рушилась на глазах.       Он сильнее, чем когда-либо в жизни, не знал, что делать и как быть. После того, как Тэхён написал Юнги о Шин Йёриме, о том, кто он на самом деле, какой отдал приказ, то горечь безнадежности захватила его как никогда сильно. Он вдруг осознал, что Юнги, несмотря на то, что старше, умнее, что всегда пытается сделать лучшее, давно пребывает в печальной подавленности. Если он не знает, как быть, может ли Тэхён найти выход?       В ответном письме Юнги постарался успокоить, но каждое его слово сквозило безысходностью. Тэхён жалел, что не мог оказаться рядом с хёном. Понимал, что смерть дядюшки сильно ударила по Юнги, но, возможно, недооценивал последствия этой утраты. Он сам чуть не сошёл с ума, однако с ним был Чонгук, друзья и товарищи, а Юнги? Как там жил Юнги, оставшись совсем один? Без поддержки, родного и близкого человека, с ощущением пустоты и приближающейся опасности, с тяжким грузом вины за судьбу, на которую обрёк дорогого человека. Невыносимо.       — Тэ, — прошептал Чонгук, расцеловывая выглядывающее из-под простыни плечо омеги, — что с тобой?       — М-м?       — Я вижу, что ты без настроения. Тебя что-то беспокоит? Или просто не в духе?       Тэхён так вздохнул, что Чонгуку не потребовалось дополнительных объяснений, слова для которых и так было слишком трудно подобрать. Как понятно объяснить альфе, какая буря происходит в душе, не рассказав всей правды?       Как же осточертело врать, постоянно жить с ложью, боясь в ней запутаться с головой и задохнуться, трястись от того, что в любой момент кто-то заметит несостыковки. Когда Тэхён не врал, он беспрерывно ощущал давление от лжи прошлого. Он думал, что наконец-то определился с тем, как ему жить дальше, вдруг уверовал в то, что в Хэвенисе сможет укрыться, найти своё место и стать счастливым. Ему больше не приходилось перекручивать каждое слово, ограждаться от окружающих и строить из себя непонятно кого, он мог отпустить контроль над собой и наслаждаться каждым прожитым днём.       Он повёл себя несерьёзно и глупо, решив, что его внутренний выбор что-то значит, что он может позволить себе предаться простой беззаботной жизни. Это было не так. В том водовороте, в котором он оказался, его мнение не имело никакого веса. Не он делал выбор, не он принимал решение, как ему жить. Его судьбой управляли другие люди.       — В эти дни я чувствую себя отвратительно, — тихо ответил омега, не поворачиваясь лицом. Он уткнулся в подушку, ощущая, как сильные руки обняли его крепче. Как же хорошо было в объятиях Чонгука. Словно за каменной крепостью под несломимой защитой. — У меня есть сила, но я чертовски слаб.       — Ты самый сильный из всех людей, которых я знаю, Тэ. Нам всем стоит поучиться у тебя стойкости.       — Если бы это хоть что-то значило на самом деле.       Оба ненадолго умолкли, увлекаясь каждый собственными мыслями. Чонгук переживал за омегу, а Тэхён такое, чего никому не пожелаешь, даже самому страшному врагу.       Он рассчитывал на то, что в Хэвенисе у него есть будущее, что он сможет что-то сделать, изменить этот мир к лучшему. Пускай самую малость. Или просто наконец-то заживёт так, как хочет, спокойно и счастливо. Очередное заблуждение. Он может спрятаться в самый дальний уголок света, но даже там не будет в безопасности.       Таглен достанет его из-под земли, вызовет с того света его грешную душу. Север не прощает предательства, север жестоко карает измену, чтобы другим неповадно было. Как он может не опасаться за свою жизнь, если Хэвенис не смог уберечь собственных сограждан от возмездия Таглена?       Он глупый. Глупый и наивный маленький мальчик, который всегда хотел лишь жить как все, но каждый раз находились люди, решающие, что именно они в праве распоряжаться им. Думали, что из него можно сделать игрушку для мерзких утех, что можно превратить в оружие. Как жаль, что у них это отлично получалось.       Отвратительно мучиться выбором, когда представленные варианты не несут за собой ничего хорошего, только боль и страдания. И остановиться не получается. С каждым шагом всё приближаясь и приближаясь к развилке, время на раздумья заканчивается. Он не может просто лечь на спину и поплыть по течению, этой милости судьба ему решила не предоставлять.       — Скажи, — Тэхён развернулся в руках Чонгука, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. Они лежали на его шикарной огромной кровати в личных покоях королевского дворца. — Что ты выберешь, долг или любовь?       Чонгук опешил, замолчал, разглядывая омегу, задумался, удивляясь. Тэхён иногда мог задаться странными вопросами, долго думать над чем-нибудь, но уж точно не в его характере было спрашивать подобное. Это походило на игру, которую иногда устраивают омеги, ставя своих альф перед непростыми выборами и желая услышать только необходимый им ответ. Обычно не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как следует ответить.       — Мне сказать то, что должен ответить влюбленный альфа своему омеге? Может быть, то, что ты хочешь услышать?       — Если бы я знал, что хочу услышать, — Тэхён слегка качнул головой. — Скажи, что думаешь на самом деле.       — Я не могу выбрать.       — Надо.       — Ты понимаешь, что это провокация? Если мы говорим серьёзно, а твоё настроение и тон дают понять, что это не просто способ пококетничать, то и отвечу я серьёзно. Нельзя обращаться к одним лишь понятиям о любви и долге, нужно рассматривать такие вопросы на конкретных примерах. Самим вопросом ты противопоставляешь любовь и долг, заставляешь меня выбирать. А разве это так? Зачем их сталкивать и отказываться от чего-то одного в угоду второму, если в реальности эти вещи не сражаются друг с другом? Это словно горячее и солёное или круглое и красное. Как можно сравнивать цвет и форму?       — Пытаешься сказать, что в жизни не бывает такого, что приходится выбирать между любовью и долгом?       — Бывает. Но думать над выбором надо только в том случае, когда возможно предметно оценить ситуацию.       — Ты предполагаешь возможность того, что вместо меня ты выберешь долг?       — Это какое-то испытание?       Чонгук слегка улыбнулся, надеясь увидеть улыбку омеги. Не вышло. Пауза подзатянулась, он вздохнул и неспешно продолжил, на ходу обдумывая то, что хочет сказать:       — Мне кажется, ты не из тех, кто ставит себя выше всего остального мира даже для любимого человека. Ты не переживаешь о себе сильнее, чем о других. Скажу больше, я искренне верю в то, что ты способен к холодному расчету в отличие от меня. Ты хоть и упёрт во многом, бываешь порой несколько агрессивен и очень страстен в действиях, но это похоже на то, как ты ведешь себя в обычных ситуациях. В критическом положении, при угрозе вселенского масштаба, ты скорее откажешься от любых чувств и привязанностей и будешь анализировать, какой выбор принесет больше пользы. И выберешь не то, что подсказывают тебе чувства, а то, что будет правильнее.       — Ну и что ты имеешь в виду?       — Ха, сложно размышлять, когда нет никакой конкретики? — подловил Чонгук, стараясь тут же пояснить. — Я не сомневаюсь, ты из тех людей, которые пожертвуют собой ради других, несмотря на то, что внутри тебя будет сковывать животный страх и ужас, несмотря на то, что твои чувства будут кричать о том, что не нужно этого делать, что ты не хочешь пострадать.       — Ты правда так думаешь?       — Конечно. Зачем мне тебе врать?       Тэхён поджал губы, прикрывая глаза. И правда. В их паре только он вечно врёт.       — Возвращаясь к вопросу про долг и любовь, — сказал Чонгук, под простыней находя бедро омеги и ненавязчиво поглаживая. — Это жизнь, Тэ, существует вероятность вообще всего. Я солгу тебе, если начну утверждать, что не может быть ничего такого, что способно нас разлучить.       — Я говорю не о том, что способно разлучить любящих друг друга людей, а о личном выборе.       — Приведи конкретный пример, и я попробую тебе ответить, — предложил Чонгук, видя задумавшегося Тэхёна. — Давай я попробую. Допустим, идёт война. Не та, что сейчас, а с кровавыми сражениями, боями. Самая ужасная.       Тэхён скривился в лице.       — Понимаю, не самая приятная тема, — согласно кивнул альфа. — Так вот. Война. Я должен вести армию в бой, в котором могут погибнуть мои люди и я сам. Враг близко, нужно отразить его удар и защитить народ, территории. Это мой долг. А есть моя любовь. Ты, самый дорогой, самый родной и ценный для меня человек. Вся моя жизнь. Ты считаешь, что в такой ситуации я выбираю между долгом и любовью? Долг такая штука, Тэ, если он лёг на твои плечи, если ты ощущаешь, что это твоя обязанность, то не важно, нравится он тебе или нет, ты идёшь и делаешь то, что нужно.       Была ли верность Таглену долгом Тэхёна? Он может жить на юге, наслаждаться развитым Хэвенисом, а его сердце всегда будет верно другому месту. Своей родине, но не кровожадной власти, озлобленным безжалостным людям, проживающим дорогие штаны на дорогих креслах в своих богатых кабинетах.       Всё было бы куда проще, если бы у него не было долга перед Юнги. Хёну он обязан жизнью. Если служба тагленским властителям способна его уберечь, Тэхён обязан сделать всё, что в его силах, засунув сердечные терзания подальше.       — Когда получается так, что ты находишь своего человека, то он понимает ценность твоего долга, принимает его и относится с надлежащим уважением. Если не так, то ничего серьёзного не выйдет. Яркая влюбленность разобьется о скалы реальности, о расхожие убеждения, взгляды и ценности, не успев окрепнуть до глубокой любви. Так бывает. Несмотря на существующие чувства, людям не суждено быть вместе, если у них кардинально разное отношение к окружающему миру. Такие вот жестокие игры судьбы.       — А у нас как?       — Возможно, я ошибаюсь, но я верю в то, что ты разделяешь многие мои взгляды, а я твои. Иначе как бы ты до сих пор меня мог терпеть? — Чонгук подался вперёд, толкая омегу на спину и нависая над ним. — Скажешь, что я наивный дурак? Романтичный мечтатель?       — Нет, — Тэхён качнул головой, чувствуя губы Чонгука на своих. — Ты прав, я… схожим образом думаю про долг и любовь. И про многое другое.       — Почему вдруг ты заговорил об этом? — Чонгук скользнул губами ниже, коснулся шеи, застремился поцелуями по груди.       Они только недавно отдышались, и вот хочется опять поддаться диким ласкам, что выбьют весь воздух у них из лёгких, заставят оказаться в далеком-далеком волшебном месте.       Тэхён прикрыл глаза, издавая тихий стон. Ему нужно было немного времени, чтобы найтись с ответом.       — Ты принц, который часто говорит о своих обязательствах перед страной.       — Волнуешься по этому поводу?       — Можно сказать и так, — Тэхён слабо кивнул, наслаждаясь нежностью любимого альфы. Сколько ещё таких раз у них осталось? Как скоро всё закончится? — Мы из слишком разных миров.       — В наше время даже это не проблема. Я сделаю для тебя всё, Тэ, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Верь мне, хорошо? Как я верю тебе.       «Очень зря», — подумал Тэхён, чувствуя, как горячая слезинка скатилась к его виску.       — Ты плачешь? — Чонгук не смог скрыть удивления.       Как бы больно ни было, он никогда не плакал. Слёзы омеги Чонгук видел единожды, чтобы Тэхён заплакал, его должно было ломать изнутри, рвать на части. Чонгук прикоснулся губами к тонкой коже у глаза, собирая солёную влагу.       Если бы он только знал, что творится на душе у Тэхёна, знал, кто делит с ним одну постель. Он не мог даже представить, что доверился шпиону, своему главному врагу, подставил ему спину, в которую однажды прилетит больной удар ножом.       — Прости меня, — горько усмехнулся омега, жмурясь.       — Не говори глупостей, у нас у всех есть чувства.       Тэхён не стал поправлять, не попытался объяснить, за что извиняется уже не в первый раз. В горле застрял липкий колкий комок, не дающий больше ничего произнести.       — Я люблю тебя, Тэхён, — прошептал Чонгук, ловя покатившиеся вслед за первой кристальные слезинки. Голос упал до шёпота. — Тебя и только тебя. К несчастью, есть вещи, способные нарушить хрупкое спокойствие и равновесие нашей жизни, но ничто никогда не сможет потрясти мою любовь к тебе. Никогда не буду любить никого кроме тебя. Я откажусь от любви, навсегда забуду, что это такое, если судьба вздумает разлучить нас. Я буду любить тебя, даже если это будет смертельно больно, я умру за тебя. Мне во веки веков не знать покоя, если я раню тебя, если нарушу свои клятвы.       Тэхён всхлипнул, вслепую находя губы Чонгука. Его нужно было заставить замолчать. Ещё одно слово, и душа разорвётся, сердце, как упавшая на пол хрустальная ваза, разлетится на тысячи тысяч мелких осколков, превратится в пыль.       Чонгук со всей нежностью поцеловал в ответ. Тонкая простынь слетела с тел.       Он не достоин, не Тэхёну нужно любить его. Судьба надругалась над Чонгуком, отправив ему именно этого омегу. Наказание для двоих, никак не для одного. Тэхён бы вынес собственную боль, столько раз уже приходилось, но знать, что любимого человека сломаешь именно ты, было выше его сил. Но что сделаешь, если они до беспамятства друг друга любят, а жизнь не собирается их щадить?       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Взгляд в сотый раз за вечер зацепился за непримечательный конверт, лежащий на столе между учебников и тетрадей. Смотря на него, Тэхён чувствовал себя гадко. Сону ещё не вернулся из города, поэтому у омеги было немного времени подумать наедине, что сегодня его совсем не радовало. Хотелось бы не оставаться один на один с мыслями, которые мгновенное съедали изнутри. В этом конверте лежали бумаги со сведениями, которые требовались Шин Йёриму. Тэхён раздобыл всё, что смог. Это оказалось на удивление нетрудно для человека, который постоянно бывает в королевском дворце, от которого никто не ждёт подвоха.       Тэхён знал, что слежка за ним по распоряжению правящих королей давно прекратилась. Те, судя по всему, не нашли ничего подозрительного в его поведении и впустили его в ближний круг. Не стоило.       Он был в шаге от того, чтобы предать дорогого человека, который доверял ему абсолютно во всём. Чонгук без задней мысли делился с ним тем, что не стоило столь беззаботно рассказывать, он отвечал на все вопросы, которые Тэхён умел непринужденно задавать. Альфа никогда в жизни не различил бы злого умысла в беседах любимого.       Йёрим уже неоднократно намекал Тэхёну, что тому следует поторопиться. Откладывать и дальше встречу с мужчиной было нельзя. Однако, омега никак не мог решиться.       Он прибыл в Хэвенис, чтобы шпионить, собирать важные сведения и передавать их соотечественникам. В то время, когда всё только началось, он считал, что поступает правильно. Служит на благо родины, рискует жизнью ради Таглена и благополучия близких, геройствует. Юнги бы им гордился.       А что теперь?       Как давно он потерял веру в свою правоту, сколько времени прошло с тех пор, когда ему последний раз казалось, что он хоть что-то делает правильно?       Рука непроизвольно потянулась за листком и магическими красными чернилами.       Здравствуй, хён.       Мне нужно обсудить с тобой кое-что жизненно важное. Это личный разговор.       Иногда Тэхён испытывал тревогу насчет того, что кто-то помимо Юнги увидит его письма. Бывало случалось так, что ему писал сам Ночной Огонь. Совсем редко, но всё же. Не хотелось, чтобы этот мужчина, кошмар последних лет, увидел что-то неугодное в их с хёном переписке.       Ответ последовал на удивление быстро, что не могло не обрадовать омегу.       Здравствуй, Тэхён.       Я дома один. У меня несколько дней отгула. С утра до ночи занят хозяйством.       Что за разговор?       Отлично. Если так, то есть шанс, что они за раз успеют всё обсудить и не придётся растягивать переписку на несколько дней.       Ненадолго пришлось задуматься, привести мысли в порядок, собрать их в кучу, чтобы суметь написать что-то связное.       Я очень люблю Таглен. Это моя родина, место, где я родился и вырос. Север жесток и суров, и вместе с тем он прекрасен и величественен.       Всё детство и раннюю юность я ненавидел южан, считал их монстрами, недостойными жизни, их земли — недостойными существования, а ты, хён, помог мне открыть глаза и увидеть, что они точно такие же люди, как и мы, у которых есть любимый дом.       Хэвенис чужой для меня, я для него инороден, но он не так уж и плох. Здесь хорошо, тяжело представить, что могут быть ещё такие же волшебные места.       Практически сразу строчки растворились, исчезая. На другой стороне появился ответ.       Что ты хочешь этим сказать?       Тэхён перевернул листок на свою сторону, продолжая писать.       Я не могу знать точно, мне кажется, что тебе тут может понравиться. Мне тяжело предлагать такое, но ты и сам понимаешь, рано или поздно нас обвинят в измене. За нами уже наблюдают, в нас уже сомневаются, иначе для чего все эти «проверки», странные разговоры и запугивания? Они всё знают, хён. Это дело времени. Мы лишь ресурс, расходный материал, пускай и ценный.       Я помню каждое твоё слово о том, как разрушительна и отвратительна война, о том, что ты не понимаешь, за что мы воюем, почему теряем близких. Насилием не построишь мира.       Таглен дорог для нас обоих, но я не согласен с его политикой, не согласен с теми, кто правит им. Не хочу его предавать, однако и человека в себе терять не могу.       Жизнь такая короткая, близкие так быстро покидают нас. Я не могу остаться без тебя. Мне страшно.       Хэвенис не идеален, даже тут не существует абсолютной безопасности, только вот выжить больше шансов. Мы не отвернёмся от Таглена, мы будем и дальше стараться сделать для него и людей всё, но чтобы мы могли предпринять хоть что-то, нам нужно выжить. Нам помогут, не сомневайся в этом.       Глупо отрицать, что мне повезло встретить именно Чонгука. Он поверит мне, примет нас. Он понимает, как ты мне дорог, пускай и не в курсе всей ситуации.       Тэхён не знал, какие ещё слова подобрать, чтобы убедить Юнги бежать. В глубине души он понимал, нет таких слов.       Я не могу, Тэхён. Моя сущность здесь, на севере. Я тут родился, тут мне жить и умереть. Это мой выбор.       Нам не усидеть на двух стульях.       Ты прав, я не против южан, люди что там, что там хотят как все счастья и благополучной жизни.       То, что я не поддерживаю некоторые действия Таглена, не значит, что я на стороне Хэвениса. Ты должен понимать это. Я не стану бежать на острова, что бы мне не угрожало.       Другое дело ты.       Оставайся там. Начни новую жизнь, о которой всегда мечтал с любимым человеком. У тебя есть возможность. Ты родился в Таглене, он всегда будет для тебя родным домом, но твои корни тянутся и к островам.       Обо мне не беспокойся, думай о себе. Ты не выбирал быть шпионом, я вовлёк тебя в это, за что ни в жизнь мне не искупить вины.       Последние слова взбесили омегу. Юнги только и твердит о том, что Тэхён оказался из-за него в этом дерьме, но что толку вечно вспоминать об этом, винить себя, если прошлого уже не вернешь.       Ты прекрасно знаешь, что из меня так или иначе сделали бы оружие, поэтому хватит! Я ни в чем не виню тебя, ты спас меня, дал отсрочку от погибели. Теперь Таглен ещё больше захочет, чтобы я воевал, я научился слишком многому, зато я скорее останусь в живых, а не сдохну в первый же день.       Мне не хочется быть ничьим оружием, не хочется сражаться, не хочется развивать этот конфликт ещё больше, служа то одним, то другим. Но как быть?       Я обязан тебе жизнью, хён. Я люблю тебя. Ты единственный мой родной человек. Всегда буду беспокоиться о тебе. Никогда не брошу, что бы ты мне не говорил.       Ожидание письма Юнги было пыткой, растянувшейся из нескольких минут в целую вечность.       Не буду искать укрытия у врага. Мне и не дадут, Тэхён, даже если бы хотелось. Как только у Ночного Огня появились сомнения во мне, я стал замечать, что за мной постоянно наблюдают товарищи. Неправильный шаг влево-вправо и моя голова полетит с плеч. Я умру быстрее, чем выеду из Таглена, никакие деньги, никакие влиятельные люди не спасут.       У меня пока всё так или иначе спокойно. Главная угроза рядом с тобой. Шин Йёрим опасен. Пытаюсь узнать про него больше, пока особо нечем хвастаться. Он не подчиняется Ночному Огню, Тэхён, и может выкинуть всё, что угодно. Не знаю, как много ему дозволено решать самому, но полагаю, достаточно. Если он посчитает тебя угрозой, то может убить. Не зря он императорский убийца. Точно могу сказать одно: он дикий и безжалостный, у него нет помощников в Хэвенисе. Как он поддерживает связь с Тагленом, пока не выяснил. Прошу, будь осторожен.       Сначала нужно разобраться с Йёримом. После со всем остальным.       И снова они ни к чему не пришли. Тэхён перечитал несколько раз письмо Юнги, не зная, что ещё может сказать. Альфа не покинет север, скорее умрет. Он твердит о том, что Тэхёну нужно искать своё счастье, строить новую жизнь на островах, готовый ради этого подставить себя под удар. Он не говорит напрямую, но Тэхён понимает. Юнги не передаёт всех поручений от Ночного Огня, как не передаёт мужчине всех сведений, которыми обладает омега. Он продолжает говорить о тех делах Таглена, о которых должен молчать, зная, в каких отношениях Тэхён с первыми людьми Хэвениса. И всё не понимает, что без него для омеги нет никакой жизни, никакого счастья.       Юнги пытается служить Таглену, не хочет принимать клеймо изменника, но он предатель, потому что, какой бы убедительный образ верного воина ни строил, он снова и снова тихо ставит на первое место другого, не свою страну.       Тэхён любит Чонгука, как никогда никого не любил. И всё равно не может выбрать его, когда на второй чаше весов хён. Чонгук справится, всё переживет, он не один, рядом с ним близкие и друзья, которые не дадут ему пропасть. Его жизнь не в руках омеги.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Дерзко, — единственное, что сказал Шин Йёрим, когда поздним вечером Тэхён зашёл к нему в кабинет и кинул на стол плотный конверт с бумагами.       — Как просили, — пробормотал Тэхён, отходя от преподавателя и садясь за одну из парт.       Йёрим вскрыл конверт, вытащил пару бумаг и бегло пробежался взглядом, поверхностно изучая написанное. Фирменная улыбка на губах дала понять, что он доволен содержимым.       — А говорил, не сможешь. Ты себя недооцениваешь, Ким Тэхён.       — Не думайте, что это было просто.       — Напрашиваешься на похвалу? Мне несложно, я могу сказать тебе пару ласковых слов. Способных мальчиков нужно поощрять.       Тэхён предпочёл сделать вид, что не слышал издевки и пошлости в словах мужчины. С кем-кем, а с Йёримом точно не нужно позволять лишнего, безопаснее стерпеть, проглотить его вызывающие фразочки и сохранить себе жизнь.       Шин Йёрим всё больше походил на чокнутого маньяка, чем чаще Тэхён видел улыбки альфы, тем сильнее различал в них жуть. Рядом с ним не стоит вести себя несдержанно и опрометчиво надеяться, что не случится ничего страшного.       — Тебе что-то от меня нужно?       — Куда подевался Герман? Его исчезновение ваших рук дело? — спросил Тэхён, осторожно косясь на преподавателя. Смотреть на него прямо и открыто не было никакого желания.       — О ком ты?       — О разумном демоне, который живёт в академии. Его зовут Герман.       — Кто придумал давать демонам имена? — хмыкнул мужчина, закрывая конверт с бумагами и откладывая в сторону. Ознакомится с данными позже.       — Это его прижизненное имя.       — Считаешь, что я должен тебе что-то рассказывать? Мне кажется, наоборот. Это ты должен мне отчитываться.       — Я просто спросил, — Тэхён еле скрыл раздражение. Он бы с радостью вылил на Йёрима всё своё недовольство язвительным тоном, но страх был сильнее.       — Демоны не должны свободно разгуливать по академии. То, что он относится к четвертому классу, не отменяет того, что он нежить, — строго высказался Йёрим.       — Разве он не разумное существо, которое отдаёт отчёт в своих действиях? В Хэвенисе разумные демоны обладают правами, к ним не относятся как ко всем остальным, словно к животным.       — Я погляжу, ты хорошо знаешь, как устроено в Хэвенисе?       Тэхён умолк, не решаясь ничего добавлять. Отвёл взгляд к окну, не смотря на мужчину.       Йёрим поднялся из-за стола, невесомо преодолел расстояние до парты Тэхёна, опёрся бёдрами о столешницу и подцепил пальцами подбородок омеги, задирая. До чего же ему нравилось так делать. Тэхён ненавидел, когда чужие люди вдруг касались его, когда не было ни единой причины для физического контакта. С любым другим человеком он жёстко бы приструнил собеседника, но защищаться перед Шин Йёримом было боязно. Тот начнет только сильнее испытывать, завидев неповиновение и бунт.       — Разве это плохо?       — Нет, — мужчина слегка повернул лицо омеги, разглядывая его со всех сторон. — Если столь страстное стремление вызвано чувством долга перед родной страной. Мне плевать, Тэхён, как заведено в Хэвенисе.       — Вас могут раскрыть, если вы будете легкомысленно относиться к своим действиям.       — Я здесь ненадолго, — мужчина опустил палец на пухлую нижнюю губу омеги, надавливая. — Ты, думаю, тоже.       — Что?       — Тебе понравилось в Хэвенисе, правда?       — Тут неплохо, но я человек севера.       — Звучишь убедительно. Говоришь правду, не забываешь упомянуть то, что нужно, чтобы я не подумал, что ты переметнулся на сторону врага. Не только красивый мальчик, но ещё и умный. Понятно, почему ты всем нравишься.       Йёрим отпустил лицо омеги, гадко усмехаясь, видя его покрасневшие щёки. Подумал, что Тэхён засмущался, но тот горел от ярости и жгучего бессилия перед мужчиной. Он вынужден заставлять себя держаться, что было до безумия сложно! Как обуздать себя и не выдать истинное отношение к тому, что происходит, когда находишься в лапах кровожадного опасного зверя, способного отобрать твою жизнь в одно мгновение?       — Вы думаете, что я здесь ненадолго. Почему?       — Рассчитываешь, что до конца своих дней будешь греть задницу в тёплом Хэвенисе и тереться ею о член младшего принца? Для твоего ума это очень бестолково.       — Я добываю необходимую информацию, — тихо ответил Тэхён, не радуясь своей участи. Роль шпиона больше не вдохновляла, в этом не было никакой романтики, только пускающая в душе корни чернота. — Осведомители нужны в любое время. Какой смысл выдергивать меня, а потом искать кого-то на замену? Интегрироваться в незнакомое общество не так-то просто. Кто-то ещё кроме меня может войти в самые высокие круги Хэвениса?       — Много от тебя толку в последнее время? Не считая этого, — Йёрим кивнул на принесенный омегой конверт. — Согласен, ты добился невероятного успеха. Но сам понимаешь, оставлять тебя в логове неприятеля опасно.       — За столько лет меня не раскрыли, — сказал Тэхён, умалчивая о том, что нашлись ищейки не хуже него и нарыли то, что Таглен пытался старательно скрыть. Чимин даст фору любому обученному шпиону.       — Думаешь, нас волнует опасность такого рода? — Йёрим рассмеялся, опуская руку на голову омеги и вплетая пальцы в его мягкие чёрные кудри. Он поигрался с кудряшками и с силой сжал локоны, больно оттягивая. — Одно дело, если твой недруг схватит у тебя умелое оружие и уничтожит его, совсем другое, если враг завладеет им и воспользуется против тебя. Я знаю, как велик соблазн послать всё к чёрту, выбрать свои интересы, стать предателем родины. Знаешь, скольких повидал уже? Хэвенис богат, комфортен, тут хоть сколько-нибудь выдающиеся люди начинают задаваться вопросами, почему они должны несчастно прозябать свою жизнь на севере, если на юге так хорошо? Деньги и роскошества кружат голову. Потому я и заглянул в академию, чтобы напомнить тебе, кто ты и что. Опустить с небес на землю. Ты забрался высоко, Тэхён, заручился поддержкой королевской семьи, обрёл могущественных друзей. Только полный идиот не начнет думать о том, как осесть тут. Ты с мозгами, надеюсь, понимаешь, что стоит делать, а что нет. К тому же, совсем скоро Таглен изменится. Мы уже на пути к этому. Осталось недолго.       — Как скоро?       — Хочешь, чтобы я рассказал? Что ж, я могу. Вот и проверим, правда ты такой лапочка или только строишь из себя послушного мальчика, который на самом деле давно продался врагу. Это дело всего лишь пары лет. Ещё год-два, и того Хэвениса, что ты знаешь сейчас, не будет. Таглен поднимется с колен, изменится. Южане больше не будут диктовать, как нам жить. Если не всем островам, то самовлюблённым островитянам придёт конец. Сколько веков бунтовщики творили всё, что им вздумается? Пора навести порядок. Император готов к этому.       — Император не собирается признавать независимость Хэвениса?       — Нет, конечно. Знаю, что такие слухи ходили, есть в Таглене круг влиятельных людей, которые смеют заикаться о том, чтобы считать Хэвенис суверенным, но этому не бывать. Торговцы — ленивые рабы денег. Они только спят и видят, как бы им набить карманы посильнее, прикладывая при этом минимальные усилия.       Мысленно в голове Тэхён сделал пометку. Юнги как-то рассказывал о том, что среди богатых аристократов цветут недовольные настроения. Вполне возможно, всё серьёзнее, чем может казаться поначалу. Если широкий круг влиятельных людей, владеющих большинством предприятий Таглена, имеет резко негативное мнение насчёт политики императора, то это не просто мелкая трудность, это огромная проблема.       — Южанам придётся воевать не с людьми, а с демонами?       — Разнюхиваешь? Пытаешься разговорить меня? Смело. И очень подозрительно. Разве я не сказал тебе достаточно?       — Морально готовлюсь к тому, что меня ждёт. Я не строю иллюзий о том, что мне не придётся сражаться.       — Это твой долг, обязанность.       — Знаю, — кивнул Тэхён, глотая горькую усмешку. Он столько бежал от участи биться в бою, чтобы прийти к тому, что это неизбежно. — Таглен отменит запрет на создание демонов в военных целях?       — Ждёшь, что это случится официально? С громким указом и прочими формальностями. Южане рассчитывают на то, что мы заранее предупредим их об этом? Чудаки.       Тэхён неопределенно пожал плечами и поднялся из-за парты, когда хватка в его волосах ослабла. Язык придётся хорошенько прикусить, ему рассказали многое, что ему знать было не положено, не просто так. Если начнёт болтать, то очень скоро найдётся повод наказать его.       — Иди, — сказал Йёрим. — Спи сладко и не опаздывай завтра на демонологию. Она первой парой.       — Спокойной ночи, — пустым голосом ответил омега и покинул кабинет, желая убраться как можно скорее.       Тэхён быстро вышел из академии и громко вздохнул, поднимая руки к голове. Схватился за виски, пульсирующие болью, и на мгновение прикрыл глаза. В мыслях вот-вот грозились развернуться тысячи вопросов, вызывающие сомнения, чувство собственной ущербности и сплошное страдание. Тэхён не дал развиться этим думам. Он уже принял решение, поздно отступать, давать слабину, нужно идти до конца. Так даже проще. Стой на своём, двигай одну линию и ни о чём не думай. Искать более правых или виноватых один геморой.       Во внешний мир Тэхёна выдернул внезапно раздавшийся поблизости голос.       — Что ты делал в академии в такой час?       Омега нахмурился, метаясь взглядом по пространству и натыкаясь на знакомую фигуру.       — Тебя искал Чонгук, — хмыкнул Рики и развернулся, тут же уходя. Только этой заразы Тэхёну не хватало. Неужели страстный поклонник Чонгука до сих пор не нашёл себе дело?       И без того проблем навалом. Чёрт, вот лучше бы за Чонгуком продолжал бегать, а не за главной преградой на пути к сердцу принца следил.       Подойдя к жилому корпусу, Тэхён обнаружил потерявшего его Чонгука. Альфа, завидев его, добродушно улыбнулся и пошёл навстречу. Оказавшись рядом, тут же увлёк в мягкие объятия.       — Я уж было решил, что ты пропал.       — Ага. Разбойники украли.       — Они могут. Таким сокровищем тяжело не соблазниться.       Тэхён слабо хихикнул, утыкаясь лицом в плечо альфы. Как же было приятно слышать голос Чонгука, его шутки, чувствовать на себе крепкие руки, ласковые прикосновения, ощущать, что он рядом. И как же было тошно из-за своей роли в его жизни.       — Я просто решил прогуляться перед сном, проветрить мозги.       — Правильно, чтобы лучше спалось.       — Ты искал меня?       — Да. Получил бабочку от родителей, они ждут нас завтра во дворце после занятий. Поедем?       — Твои родители ещё не привыкли к тому, что мы и без приглашений стали проводить каждые выходные во дворце?       — Полагаю, в этот раз они хотят, чтобы у нас точно не появилось никаких других планов, — Чонгук оставил нежный невесомый поцелуй на волнистых волосах. — Если ты чем-то занят, то не переживай, можем не ехать.       — Негоже королям отказывать.       — Для нас они в первую очередь мои родители, можно и не идти у них на поводу.       — Конечно, поедем, — сказал Тэхён, отстраняясь от альфы, и пошёл в сторону общежития.       Чонгук отстал на пару шагов, идя позади и любуясь любимым.       — Устал? — спросил, разглядывая выглядывающие из-под майки плечи. Тэхён так и не переоделся после тренировки, до сих пор бродил в спортивной форме.       — Немного. Хочу в душ прорваться. Думаю, сейчас там не должно быть много народу.       — Всё в порядке? Выглядишь без настроения.       — Всему виной усталость, — Тэхён обернулся, слегка приподнимая уголки губ.       Чонгук рассказывал о том, как ему преподавали актерское мастерство. У Тэхёна не было профессионального учителя, хотя так или иначе он справлялся с тем, чтобы надевать разные маски и дурить людям головы. Может быть, получалось не отлично, и ценители театра закричали бы «не верю», но, как ни крути, за редким исключением окружающие не замечали фальши.       Дойдя до общежития, ребята разошлись по своим этажам, обнявшись на прощание и пожелав друг другу спокойной ночи.       Позже, стоя в душе и не слыша, как другие студенты гремят банками, что-то роняют, переговариваются и весело смеются, Тэхён думал о том, что после принятого им решения с Чонгуком хотелось проводить всё больше времени. Как никогда стало ясно, отведённые им часы закончатся внезапно, сильно раньше, чем хотелось бы. Для обоих это обернётся трагедией, болезненным ударом, который предстоит пережить.       Оттого каждая минута рядом с альфой была только ценнее. Проживая их, омега чувствовал мучительное удовольствие. Внутри накапливалось и разрасталось страдание, отказ от которого не облегчил бы мучения, а сделал бы невыносимее.       На следующий день, как только последняя тренировка подошла к концу, Тэхён и Чонгук, не дожидаясь ужина, покинули академию. В АВМ прекрасно кормили, но ужин в королевском дворце для главных персон Хэвениса ни с чем не мог конкурировать.       Встретили их как всегда радушно и сразу же провели к столу. Если раньше Тэхён приветствовал родных Чонгука сдержанно, как полагается приветствовать приглашенному гостю своих правителей, то теперь только успевал подставлять щёки для поцелуев. Он не заметил, в какой момент короли сломали стены формальности и стали воспринимать его как родного, словно он уже был членом семьи. Кажется, Чоны по-прежнему считали, что это дело времени, планируя свадьбу. Теперь, когда Чонгук завоевал сердце омеги, они лишь сильнее укрепились в своём мнении.       — Чем сегодня ужинаем? — спросил Чонгук, заботливо усаживая Тэхёна первого за стол. Он всегда сначала помогал устроиться омеге и только потом садился сам.       — Мы решили не оставлять вам никакого выбора, голодные мальчишки, — рассмеялся Доун. — Сегодня основное блюдо — свежайшая телячья вырезка.       И правда. Вскоре слуги подали сочные стейки, на столе появилось множество закусок в маленьких красивых тарелках. Все цветные, яркие, искусно расписанные, хоть целый вечер разглядывай.       Когда в Хэвенисе подавали такое мясо, редкое, свежее, безумно дорогое, считалось дурным тоном ставить на стол иные кушанья. Южане предпочитали его смаковать, наслаждаться каждым мелким кусочком, не отвлекаться на другие кулинарные изыски.       Тэхёна это удивляло. Не сказать, что в Таглене каждому было доступно мясо, не у всех хватало денег на то, чтобы есть его часто, но в Хэвенисе, даже для состоятельных персон, это было что-то особенное. Простые люди о стейках и вовсе не мечтали.       Вечер прошёл в привычной обстановке. Поначалу молодежь расспрашивали об учебе, академии, о том, как проходят будни, потом разговоры невольно переключились на дела, не слишком серьёзные, от которых за ужином не болела голова. Тэхён вслушивался и запоминал. Скорее по привычке, а не из злого умысла. Всё равно ничего невероятно важного не услышал.       Чонгук, слегка переборщив с вином, к ночи никак не мог угомониться. Он получил заряд игривого настроения и всеми силами старался увлечь любимого омегу лаской. Ночь обещала быть долгой и страстной.       Понимание, что Тэхёну нравилось спать с Чонгуком, озадачивало. Не то чтобы удивительным казался сам факт того, что любовные утехи приносили ему удовольствие, сколько то, что он, в каком бы состоянии ни находился, с желанием откликался на нежность альфы. Когда они занимались любовью, испытывая постель на прочность, Тэхён забывался. Он не думал о том, что происходит в его жизни, что творится в мире, что ему приходится делать и как он выбирает поступать. Голова отключалась. В лучшем смысле слова они превращались в двух зверей. Всё человеческое, что можно было откинуть, откидывали и подчинялись природе, которая тянула их друг к другу.       Каждый раз было так хорошо. Каждый раз не хотелось, чтобы это заканчивалось.       И даже было жаль, что мир устроен так, что за каждой ночью обязательно наступает утро. Время не стоит на месте, не замедляется ни на секунду.       После плотного завтрака в компании всех членов королевской семьи, Джунхун, не извиняясь перед Чонгуком, увёл у него из-под носа Тэхёна, сказав, что давно уже хотел прогуляться с ним и по-омежьи поболтать.       Джунхун снабдил Тэхёна элегантной шляпкой, чтобы тот не напёк голову, и повёл омегу в любимый дальний сад Чонгука. Самый простой, непримечательный на фоне других мест дворца. Тут пахло травами, росли полевые цветы, в которых жили тысячи букашек, и повсюду летали насекомые, издавая громкое жужжание.       — Когда мы с Чонсу поняли, что хотим быть вместе, Чонгуку было лет семь или восемь, — вдруг начал рассказывать омега, расхаживая среди высокой травы. Сад мог показаться необлагороженным, но именно эта дикость нравилась постоянным обитателям дворца, которым иногда хотя бы ненадолго хотелось сбежать от помпезных построек, выверенности и аккуратности во всём и погрузиться в неподчинённый человеком природный хаос. — Хотя я знал Чонгука с младенчества, редко, но видел его совсем крохой, поскольку часто бывал во дворце с родителями. В последствии стал видеть чаще. Сейчас я смотрю на него и с братской нежностью понимаю, что он вырос на моих глазах.       Тэхён подошёл ближе к омеге, не входя в высокую траву, но касаясь её кончиками пальцев и перебирая.       — Когда-то Чонгук был вот таким, — Джунхун рассмеялся и опустил ладонь совсем низко, обозначая рост маленького альфочки. — Он мог запрыгнуть в траву, и даже головы было не видно. А теперь он привёл домой любимого омегу. Как быстро летит время.       Тэхён только и мог, что улыбнуться. Не знал, что сказать, да и не хотелось. На миг показалось, что если ему придется произнести хоть слово, то он не выдержит, сорвётся. Лучше продолжать слушать рассказ и наслаждаться нежностью в голосе омеги, его непритворной любовью и открытостью к младшему принцу.       — Когда-то я так же, как и ты, впервые пришёл во дворец в статусе пары Его Высочества. Было волнительно. Сам понимаешь, какой это груз ответственности, что такое входить в общество королевских персон.       — Да, — Тэхён слабо кивнул и глянул на омегу, — но ведь ты родился и сам вырос в кругах тех, кто приближён к правителям.       Чуть сблизившись с Тэхёном, Джунхун велел обращаться к нему неформально, когда обстановка позволяла простое общение.       — Верно. Не подумай, что я имею в виду что-то уничижительное, совсем нет. Ты простой мальчик, Тэхён. Потому, я уверен, тобою всё ощущается ещё тяжелее. Непривычно, сложно, ответственно. Должно быть вдвойне страшно сделать что-то не так, проколоться, невольно посрамить дорогого человека.       — Ты об этом хотел поговорить со мной?       — Да, — Джунхун кивнул, выходя из высокой травы и ведя спутника дальше, к каменным скамьям в тени деревьев. — Я чувствую, что обязан дать понять, что тебя ждёт, подготовить, чтобы тебе было хоть чуточку легче, чтобы некоторые вещи не стали шоком. Ведь даже я, тот, кто с детства знаком с тем, что такое придворная жизнь, был вынужден столкнуться с удивлением. Чонгуку не уготована роль будущего правителя, как Чонсу, и тем не менее судьбы омег при столь влиятельных людях во многом схожи.       — Пока звучит так, будто ты попытаешься отговорить меня от союза с принцем.       — Нет-нет, — Джунхун взволнованно закачал головой. — Что за глупости? Ты и Чонгук идеальная пара, я вижу, как вы любите друг друга. Страшным злом будет пытаться вас разлучить. Если хочешь узнать моё личное мнение, поначалу я считал тебя слишком резким и уж точно не мог представить рядом с нашим Чонгуком, а теперь вижу, что вы прекрасно дополняете друг друга. Точно судьба создала вас с расчётом на то, что вы однажды встретитесь и сойдетесь. Союз, подобно вашему, не рождается сам по себе, это дела куда более могущественных сил.       Тэхён добродушно посмеялся, кивая. Не иначе судьба влезла и в эту сторону жизни омеги, решив всё перекрутить так, чтобы доставить побольше страданий. Этой чертовке только бы поглумиться.       — Знаю, что батюшка и папенька рассчитывают на ваш брак. Я искренне рад, что у вас с Чонгуком всё получилось.       — Спасибо, — Тэхён вежливо кивнул и решил поддержать милую беседу маленьким откровением. — Как-то раз, когда я был во дворце, поздно вечером меня вызвали на встречу с королями. Его Величество Чон Доун тогда сказал, что я выйду замуж за Чонгука. Короли были очень настойчивы в своём желании. Вспоминая сейчас, как я им тогда ответил, никак не могу понять, как они могут каждый раз так добродушно меня встречать. Я был не слишком сдержан, возможно, даже груб.       — Ты им по душе, потому они и могли отнестись к тебе снисходительно. Чонгук давно влюбился в тебя, с самого начала учёбы, о чём все мы знали. Он каждый раз с волшебным огнём в глазах говорил о тебе, когда оказывался дома. Чонгук не знает о том, что родители общались с тобой на тему замужества? Это было ещё до того, как вы сошлись?       — Да. Я ему не говорил.       — Полагаю, его бы это задело. Он гордый. Не выносит казаться слабым и немощным.       — Я тоже так решил, потому сказал, чтобы он добивался меня сам. У него получилось, — Тэхён опустил голову, скрывая розовеющее лицо.       — Мы думаем, что ваш брак будет выгоден.       — Потому что я сильный маг и теперь к тому же имеющий какое-никакое наследство за плечами, а не бедный сирота?       — Не только, — уклончиво ответил Джунхун, подбирая правильные слова. — Нам кажется, что это может быть политически выгодно.       Тэхён, невзирая на краснеющие щёки, посмотрел на омегу с вопросом, желая услышать больше подробностей.       — В Таглене сейчас непростая обстановка. Прогнозировать трудно, однако, похоже, что всё движется к так называемому переделу власти. Если император продолжит допускать ошибки, очень скоро он не сможет удерживать власть в своих руках. Его попробует столкнуть с трона кто-то из приближённых и влиятельных людей. Вопрос лишь в том, кто окажется проворнее, военные или денежные олигархи. Первые хотят продолжения войны, им подавай кровавые бои и сражения. Вторые жаждут заключить выгодные контракты и обогатиться.       — Если случится, что императора свергнут, то кто займет его место?       — Не знаю. Очевидно, что нам приятнее торговцы.       — Я не понимаю, почему брак именно со мной может быть политически выгоден, — сказал Тэхён.       — Ты из Таглена. Недостаточно прекратить многовековой конфликт, чтобы наладить отношения между народами. И у северян, и у южан на подкорке выжжена взаимная неприязнь друг к другу. Впустив тебя в королевскую семью, Хэвенис покажет, что он открыт к жителям Таглена, не испытывает к ним ненависти и готов к сотрудничеству. Этот брак создаст позитивный образ, он может простимулировать потепление в связях с севером.       Тэхён не удержался от возмущённой усмешки. Неужели снова? Даже тут, в прогрессивном Хэвенисе, из него хотят сделать средство достижения собственных целей. Он снова не простой человек, а ресурс, инструмент, которым можно воспользоваться.       — Вижу, что ты не в восторге, — Джунхун внимательно наблюдал, стараясь не упустить самые мелкие реакции и проявляющиеся эмоции.       — Брак с тагленцем может быть выгоден, только если у руля встанут богачи, которые видят в Хэвенисе пополнение собственных капиталов, — Тэхён проигнорировал слова омеги. — Военным я буду словно противная кость в горле. Как же так, из Таглена, а связался с южанами. Знаешь, кем они меня окрестят?       — Предателем.       — Именно. С изменниками тагленские военные безжалостны.       Он сказал это вслух. Не просто написал на бумаге, не прокрутил в мыслях, а произнёс, озвучил страшную правду.       Вдруг стало совсем безразлично, как Джунхун воспримет эти слова. Посчитает ли их странными, обратит внимание на тон и настроение омеги или нет. Есть ли до этого дело? Он уже предатель и изменник, не для одних, так для других. Это вскроется, и уж кто-то точно захочет с ним расправиться.       — Это всего лишь мысли, которые витали в воздухе, — попытался успокоить Джунхун.       — Скорее планы.       — Не обязательно, что всё случится именно так. Но твоя фигура не останется без участия, Тэхён. Хочешь ты того или нет, когда ты станешь супругом Чонгука, ты обретёшь особенное значение. Настолько серьёзный статус накладывает определённые обязательства.       — Я понимаю.       — Извини, что обрушил на тебя всё столь внезапно. Постарайся уже сейчас свыкнуться с мыслью, что войдя в королевскую семью ты превратишься в шестеренку, которая вынуждена работать в огромном механизме. Работа эта не всегда приятная и лёгкая. Самое главное, чтобы рядом был действительно любимый человек, а со всем остальным обязательно получится справиться.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Я выяснил, куда подевался Герман, — шепнул Чимин Хосоку во время очередного занятия по демонологии, проходившего в подземельях академии.       К этому времени оба уже выполнили необходимое задание и могли немного отдохнуть и понаблюдать за тем, какая участь ждёт их однокурсников.       — Намджун сказал, что Германа содержат в клетке, как всех остальных демонов. Вроде той, что мы с тобой как-то чистили, помнишь?       — Такое попробуй забудь, — пробурчал альфа с недовольством. — Зачем запирать Кота? Ну да, он иногда проказничал, но это было даже весело. Он же не представляет угрозы.       — Этот чёрт, — Чимин качнул головой в сторону Шин Йёрима, испытывающего очередного студента боем с демонами, — настоял на том, что нежить не должна свободно разгуливать по академии. Пускай она и разумная. Уж не знаю как, но кое-кто из преподавателей с ним согласился. Видимо, Герман им устроил какую-то пакость.       — Разве он не свободное и самостоятельное существо? Он же не животное. По-моему, четвёртый класс обладает правами, которые нельзя нарушать.       — Если честно, я не силён в законодательстве по части разумных демонов, — Чимин грустно покачал головой. — Нужно будет поискать что-нибудь на эту тему в библиотеке. Как по мне, то это неправильно. Возможно, Герман прикреплён к академии в качестве учебного демона, тогда внутренние регламенты распространяются на него и должны соблюдаться, хотя и это кажется мне спорным. С четвёртым классом не разберёшь как надо.       — Ты его видел?       — Не-а.       — Почему? Разве капитан Нам не может провести тебя в подземелья? Нас же он как-то провёл туда и заставил убираться в качестве наказания.       — Из того, что я понял, капитанам нежелательно соваться в часть подземелий, где живут демоны. Когда клетки пустые, то в некоторых случаях позволяется, но с разрешения. Угадай с трёх раз, перед кем надо отчитаться, если хочешь поглядеть на жилище неупокоенных душ?       — Да тут и гадать не надо. Раньше профессор Ли этим заведовал, теперь этот? — Хосок указал на Йёрима.       — Именно. Но знаешь что?       — Что?       Чимин хитро усмехнулся, говоря ещё тише, чтобы точно никто не мог подслушать. Впрочем, все так были увлечены очередным сражением, что совсем не обращали внимания на двух перешептывающихся парней.       — Ни вход в часть подземелья с демонами, ни сами клетки никак и никем не охраняются. Темницы сами по себе обеспечивают безопасность. Поскольку мы уже в подземелье, то нам не составит труда немного прогуляться и осмотреться.       — Уверен, что это хорошая идея? — с сомнением спросил Хосок.       — Нет, конечно, — Чимин схватил друга за руку и оглянулся, сталкиваясь глазами с Намджуном, который присутствовал на тренировке. Омега незаметно проскользнул за спинами студентов, ведя друга за собой, и вышел из тренировочного зала в тёмный пустой коридор. — Йёрим на тренировке, у других преподов, которые могут вдруг решить заглянуть в подземелье, сейчас занятия, поэтому это наш шанс найти Германа.       — Мы всё равно не сможем ему помочь, нам его не вытащить.       — Нужно хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке. Шевелись, у нас не так уж много времени, — Чимин шлёпнул альфу по плечу и резвым шагом пошёл по коридору в необходимом направлении.       — Если нас опять застукают, то ничем хорошим это не закончится, — сказал Хосок, идя за омегой. — Просто напоминаю.       — Ничего страшного не случится. Кто нам что сделает?       — Дисциплинарку впаяют за то, что мы покинули занятие, — вздохнул Хосок. — Я не хочу снова драить клетки демонов.       — И всё равно ты идёшь за мной? А мог бы вернуться обратно в зал, — Чимин глянул через плечо, смотря с улыбкой на друга.       — Конечно. Тебя нельзя одного отпускать, ты точно вляпаешься в какие-нибудь неприятности. Кажется, сюда, — Хосок кивнул на лестницу, ведущую на этаж ниже. — К тому же я и сам соскучился по Коту. Без него академия не академия.       Ребята с должной осторожностью петляли по запутанным коридорам, стараясь запомнить путь. Вскоре показались первые двери, ведущие в просторные и не очень комнатки, в которых располагались клетки с разными демонами. В каждой содержалось строго определённое количество, класс и прочая важная информация обозначалась на табличках перед входом.       — Думаешь, в академии есть помещение специально для демонов четвёртого класса? — спросил Хосок, внимательно вчитываясь в то, что было написано у дверей в темницы.       — Не уверен. Разве нормальные люди стали бы ограничивать свободу разумного существа, если он не совершил никакое правонарушение? Для этого существуют тюрьмы, а не темницы АВМ, — Чимин остановился у одной из дверей, толкнул её и заглянул внутрь, слыша мертвецкий рёв. — Здесь его нет.       Пришлось потратить немало времени на заглядывание во все подряд комнаты. Они продвигались всё дальше и дальше по коридору, пока за очередной дверью не обнаружили тёмное помещение с пустыми клетками. В самом углу стоял совсем маленький решётчатый куб. В такой черноте невозможно было ничего разглядеть, света из коридора катастрофически не хватало.       — Кот, ты тут? — спросил Хосок и вздрогнул, когда внезапно во мраке зажглись три красных огонька.       — Наконец-то! — Чимин втащил Хосока внутрь и подошёл ближе к клетке, присаживаясь на корточки и стараясь рассмотреть хоть что-то. — Герман, это мы. Как ты тут?       — Как на курорте. Что за идиотские вопросы?! — гаркнул демон, дёргаясь. Только по светящимся глазам можно было определить, что тот пришёл в движение. — Эта сволочь, эта гадкая тварь засунула меня в долбанную конуру!       — Согласен, Шин Йёрим та еще скотина, — кивнул Чимин, находя ладонями кованные прутья и пытаясь на ощупь оценить масштабы нового жилища демона. — За что он тебя так?       — Да чтоб я знал! Появился тут весь такой важный хрен, взял меня и засунул непонятно куда. А вы? Вы долго задницы собирались просиживать? Какого чёрта никто из вас не пришёл раньше?       — А как он вообще тебя сюда определил? — задумчиво спросил Хосок. — В том смысле, что тебя попробуй поймай. Ты своими когтями разорвать можешь.       — Подчинил меня, идиота ты кусок! — в знакомой манере ответил Кот.       — Тебя? — удивился Чимин. — Ты же разумный, четвёртый класс.       — И что с того, я от этого перестаю быть демоном? — ответил Герман и несчастно вздохнул, шлёпнулся на кошачью задницу и взмахнул хвостом, острым кончиком ударяя по металлу. Комнату наполнил характерный глухой звук. — В два счёта взял меня под контроль, я и пикнуть не успел. Баи так не мог. Нет, у него, конечно, получалось, но нужно было чуть больше времени.       — Признавайся, ты как-то насолил Йёриму? Поэтому он тебя заточил? — спросил Чимин.       — Если бы! Сейчас бы с радостью. Я бы его… ух, такого бы сделал. Самое обидное, что я даже прополоскать не успел, не обозвал, не побранил, хотя стоило. А он со мной так обошелся. Один раз его увидел, во второй уже тут оказался.       — Всё страннее и страннее, — негромко сказал Хосок. — Зачем ему сажать тебя в клетку?       — Я думал об этом, — кажется, яркие эмоции Кота чуть подуспокоились, и он заговорил нормально. Испугался, что его посетители от грубого отношения решат поскорее уйти. — Ничего конкретного не надумал. Не нравится мне эта гадина, с первого взгляда на него почувствовал, что что-то не так. Пахнет от него гнильцой. Я, ребята, в прошлом вполне умелый жнец, так что понимаю, что он из себя представляет. Что-то тут нечисто. С такими способностями люди не возникают на пустом месте. Я никогда о нём не слышал, что тоже заставляет задаваться вопросами. В наших кругах маги с таким уровнем умений часто знают друг друга в лицо.       — Может, он из твоих старых врагов, кто решил с тобой поквитаться? — предположил Чимин.       — У меня так себе репутация, но врагов я не имею.       — Слабо верится, — хмыкнул Хосок.       — Он объявился слишком внезапно, — сказал Герман, смотря на ребят. — Я мог ему мешать — единственное, что приходит на ум. Меня много, и я везде. Поскольку он жнец, пришедший на место Баи, нам пришлось бы общаться. Если человек что-то скрывает, то он не хочет, чтобы вокруг него вечно кто-то крутился и наблюдал.       — Чимин, нам пора. Занятие скоро закончится, — заметил Хосок, с сожалением смотря на Кота. Им нужно было уходить.       — Потерпи ещё немного, ладно? — Чимин на свой страх и риск просунул ладонь в узкое пространство между прутьями и аккуратно коснулся гладкой кожи демона. — Мы что-нибудь придумаем, вытащим тебя отсюда.       — Ребята, — Герман прозвучал на удивление робко и нерешительно. Красные глаза заметались от одного к другому. — Вы ещё придёте?       — Постараемся, — Хосок последовал примеру Чимина и, не чувствуя страха, просунул пальцы в решётку, почесывая Кота за ухом. — Тебе нужно что-нибудь? Может, ты тут голодаешь.       — Мяса! Мяса хочу, — тут же заявил демон. — И пульните в меня стихией.       — Чего? — не понял Чимин.       — Шин дрянь Йёрим питает энергией скверно, я чувствую жуткую слабость из-за нехватки сил. Метни в меня стихийную атаку. Забыл уже? Я восприимчив к магии. Только не огонь! И не воду.       — Не в твоём положении выбирать, — омега вскинул руки, сгущая воздух, и направил несильный приём прямиком в демона.       Герман отшатнулся, приложился головой о прутья сзади и вместо болезненного стона издал вздох, полный блаженства и наслаждения.       — Как заново родился. Можно ещё?       — Я и так магическое законодательство только что нарушил, — Чимин поднялся, распрямляясь. — Нам нельзя питать тебя таким способом.       — Когда тебя останавливали запреты? — Кот с вызовом посмотрел на омегу, но был вынужден смириться с тем, что больше он не получит. — Ладно.       — Я рад, что с тобой всё в порядке, Герман, — сказал напоследок Чимин.       Демон заторможено моргнул, красные глаза как будто остекленели. Неужто он мог заплакать?       — Будьте осторожны, — предостерег Кот, смотря на уходящих ребят. — Не сомневаюсь, этот подонок опасен.