Бремя крови

      Предаваться долгой печали, нервам и страданиям у Тэхёна не было ни сил, ни возможности. От проблем и испытаний, выпавших на его долю, он был настолько морально истощён, что единственное, чего хотел — бесследно исчезнуть с лица земли. Жаль, что у него не было такой привилегии.       — Мне не нужен сейчас ребёнок, — после долгого молчания сказал Тэхён, вдруг поднимаясь с постели и не зная, куда себя деть.       Внутренности колотило от возрастающей тревоги, он не мог усидеть на месте, в теле откуда-то взялось множество энергии, которую срочно нужно было потратить, иначе точно рванёт. Тэхён стал ходить кругами по комнате, ощущая на себе сочувствующий взгляд Сону.       — Как это, чёрт возьми, могло произойти?! — Тэхён остановился и со всей серьёзностью посмотрел на друга.       — Ты всегда пьёшь зелья, когда вы с Чонгуком?..       — Конечно!       — Возможно, однажды забыл? — Сону робко повёл плечами и вздохнул, поднимаясь вслед за Тэхёном. Сейчас, как ему казалось, самым главным было успокоить омегу и не дать ему довести себя до нервного срыва. Было видно, он опасно близок к такому состоянию. Внешне храбриться, да только потерянный несчастный взгляд выдаёт. — Тэ, это не важно.       — А что важно? — вскрикнул Тэхён, теряя контроль над чувствами.       Сону ни в чём не был виноват, он уж точно не заслуживал того, чтобы на него кричали и вымещали эмоции, но в этот момент Тэхён по-другому не мог. Даже если бы захотел, у него не получилось бы говорить нормально. От непонимания, что делать и за что ему такое наказание, хотелось разорвать себя, всех окружающих, сделать другим также больно, чтобы страдал не он один, чтобы кто-то хоть на одну долю прочувствовал то, что приходится чувствовать ему.       — Что мне делать, Сону? Я не знаю. Это всё какой-то кошмар, ужасный сон, от которого никак не избавиться. Ну сколько можно! Сколько всё это будет продолжаться? — Тэхён быстро заговорил, не отдавая отчёта, что именно он произносит.       — Тэ.       — Да?       — Вдохни поглубже.       — Что? Это тут причём?       — Просто делай, что говорю, — мягко попросил Сону и перехватил ладони Тэхёна, сжимая.       Тэхён повиновался, кивая. Глубоко вдохнул и выдохнул, как велел омега, потом ещё раз и ещё. Не сказать, что в его состоянии что-то от этого изменилось, легче уж точно не стало, но он больше не порывался кричать и не ходил судорожно по комнате.       — Тэ, беременность — это не приговор.       — Я не могу сейчас завести ребёнка, — Тэхён отрицательно закачал головой, понимая, что никакие слова тут не помогут. Он не может ничего рассказать, вынужден носить все проблемы глубоко в себе и справляться с ними в одиночку. — Какие дети, когда вот-вот может начаться война? Мы учимся в академии, мы её ещё даже не закончили!       — На академии свет клином не сошёлся. АВМ всего лишь небольшой этап, а ребёнок и семья — то, что будет с тобой до конца, это вся жизнь.       — Нет. Нет, нет, нет.       — Хорошо, — Сону потянул Тэхёна и усадил обратно на постель, успокаивающе поглаживая ладони. — Я понимаю. Всё в порядке. У всех разные ценности и желания, если ты не хочешь детей, то ты в праве не иметь их.       — Я не могу, не могу, — вырвалось из Тэхёна. Он опустил голову, пряча остекленевшие глаза за чёлкой, зажмурился и постарался не впасть в истерику.       Разве не об этом он мечтал? О том, чтобы жить как все, тихо, мирно и спокойно. Не таким уж плохим вариантом казалось оставить академию, все политические игры, найти свой маленький уютный уголок и заняться повседневными делами и воспитанием детей. Он мог бы думать о том, что приготовить на ужин, что сшить из красивого отреза ткани, завалявшегося в шкафу, и какую историю рассказать малютке перед сном, чтобы тому приснились только добрые сны, а не о том, что он шпион, который погряз во лжи, предатель для всех и вся, которого рано или поздно настигнет расправа.       Очередная попытка обмануть себя, решил Тэхён. Всё это несбыточные глупости, наивные мечты. Он может хотеть чего угодно, но этого у него никогда не будет. Не случилось с ним спокойной и обычной жизни, судьба решила повести его по извилистому тёмному пути. Какие дети, какой уютный угол? Можно забеременеть, можно родить, но это никогда не даст ему того, о чём он мечтает. Он никогда не будет принадлежать себе в полной мере, его сила манит всех вокруг, из него хотят сделать удобное оружие или игрушку, которую непременно нужно втянуть в разборки. Он ресурс, который пытаются заполучить сильные мира сего, считающие, что имеют право распоряжаться. Одни делают это напрямую и не скрывают намерений, другие надевают приветливые маски и хотят того же, пряча интерес за красивыми словами. Все одинаковые.       С такой простотой люди вокруг используют его силы, слабости будет ещё проще обернуть против него.       — Тебе нужно рассказать всё Чонгуку.       — Ни за что, — без малейшего сомнения ответил Тэхён. — Не стоит ему о таком знать. Зачем давать лишний повод для переживаний?       — Тэ, он имеет право знать.       — Не будет никакого ребёнка, зачем мне травмировать его? — Тэхён неопределённо взмахнул руками, строго смотря на омегу. — Попробуй только проболтаться. Я не шучу. Ты можешь считать что угодно, что так будет лучше, что он должен знать, но это не твой секрет, Сону.       — Да я бы никогда, ты же знаешь!       — Знаю, — прозвучало с виной. Тэхён поджал губы, невольно прикасаясь к животу и тут же отдёргивая ладонь. — Обычно тошнота начинает проявляться после первого месяца беременности.       — Если ты хочешь прервать её, то нельзя затягивать. Я не доктор, но даже я знаю, что омегам отведён на это очень маленький срок. Тэ, подумай ещё раз хорошенько. Можешь злиться, гневаться на меня, но думать нужно вместе с Чонгуком, а не в одиночку.       — Я всё сказал на этот счёт. Мне нужно зелье. Знаешь, где его можно купить?       — Купить? — удивился Сону и с непониманием посмотрел на Тэхёна. — Ты нигде не купишь таких зелий, их можно получить только у медработников по рецепту.       — А что тогда делать?       В Таглене всё было намного проще. В прошлом он уже сталкивался с тем, что омеги пытались прервать беременность, никто из них не обращался к врачевателям, все знали, что нужно идти к магам. К нему самому за таким не раз приходили.       — Самым разумным будет обратиться к доктору. Он осмотрит тебя, проведёт необходимые исследования, решит, насколько безопасным будет прибегать к абортным зельям.       — Чёрт, я не смогу пойти к нему посреди учебной недели, — Тэхён постепенно умерил пыл, почувствовал, как голова становится холодной и ясной. — Придётся ждать до выходных.       — Тэ, тут такое дело, — Сону показался нерешительным. — Возможно, мне не стоит говорить этого, но ты мой друг, мне хочется уважать твоё решение и мнение. Есть один момент, о котором ты, судя по всему, не догадываешься.       — Сону, прошу, не тяни.       — Ты как студент академии прикреплён к определенному медицинскому учреждению.       — Ну это понятно, а в чём проблема? — Тэхён действительно не понимал.       — Всем, кто хоть как-то связан с академией, известно, что ты и Чонгук вместе. Я ни в коем случае не хочу тебя накручивать, но я уверен на все сто, если ты обратишься к доктору, который лечит студентов, то это повлечёт за собой некоторые проблемы, не говоря уже о том, что пойдут грязные сплетни. Подумай, как скоро информация о том, что ты беременный, дойдёт до родителей Чонгука? Ты считаешь, что эти люди позволят тебе сделать что-то с их внуком?       По лицу Сону было понятно, что нет. Он дал немного времени на то, чтобы Тэхён переварил полученную информацию, и продолжил.       — Не сомневаюсь, что Чонгук при любых обстоятельствах будет на твоей стороне, но не факт, что и его семья. Принцу Чонсу и его супругу Джунхуну уже больше тридцати, у них до сих пор нет детей. Не берусь утверждать, что слухи правдивы, но люди говорят о том, что у них не получается. Знаю точно одно, Его Величество Чон Доун обеспокоен вопросами деторождения. Если до него дойдёт информация, что ты в положении, боюсь, с твоими чувствами никто не станет считаться. Тебе не дадут избавиться от наследника. Это не просто ребёнок Чонгука, — Сону указал на живот Тэхёна. — Это ребёнок короны Хэвениса, которая до сих пор не обзавелась юными сыновьями.       — Ты сейчас шутишь? — с надеждой спросил Тэхён. — Чёрт, мне и без этого проблем по горло хватает!       — Хотелось бы, но нет. Ты должен понимать, что если воспользуешься абортным зельем, то тебя обвинят в том, что ты убил члена королевской семьи.       — Сону, ты понимаешь, что нет ничего, что звучало бы более глупо? Это мой ребёнок, он в моём теле, какое право они на него имеют?       — Не важно, что мы думаем об этом. Я просто обрисовываю то, что будет, Тэ. Если тебя не обвинят в том, что ты избавился от королевского отпрыска, то в том, что ты неверный и нагулял дитятку где-то на стороне, наставив рога Его Высочеству.       — Замечательно, — язвительно отозвался Тэхён, ненадолго теряясь. Казалось, что хуже быть уже не может? А нет, может! Не стоит забывать, в какой бы глубокой яме ты не оказался, под дном всегда есть что-то ещё. — Хорошо. Я понял. Спасибо, что предупредил.       Тэхён пересел за стол и стал искать среди учебников и тетрадей чистую бумагу. Он вытащил листок из-под стопки учебников, взял чернила и принялся писать.       — Поэтому я считаю, что нужно как-то попасть к доктору, который никак не связан с академией, — сказал Сону, внимательно наблюдая за происходящим.       — К чёрту докторов, — ответил Тэхён, отмахиваясь, и обернулся, когда закончил. Протянул листок Сону. — Я наслышан о том, какие очереди в Хэвенисе, в особенности в Алджанне, ко врачам. Тут столько народу, что не пробиться, ещё и деньги огромные дерут, неважно, приходишь ты с простым насморком или с чем-то похуже. Я знаю, как сделать нужное зелье.       — Откуда? — Сону взглянул на написанный список, вычитывая знакомые названия ингредиентов, которые они изучали на уроках зельеварения.       — Мне приходилось варить такие зелья. В прошлом ко мне обращались беременные омеги, которые не хотели рожать. В изготовлении это зелье не такое сложное, как можно подумать, загвоздка лишь в некоторых травах. Их может быть непросто достать.       — Почти всё из этого можно без проблем купить, — сказал Сону, изучив список и указав лишь на два пункта. — Вот этого я никогда не встречал в лавках, но не значит, что это не продаётся. Тэ, ты уверен в том, что это хорошая идея? Это не зелье для предохранения и даже не обезболивающее, это намного серьёзнее.       — Уверен. Ты что, сомневаешься во мне как в маге?       — Нет, но… ты же не врачеватель, магия мастеров и тем более зельеварение не твой профиль.       — Говорю же, я уже готовил такие зелья. Всё было в порядке. Да, после их приёма может быть не очень хорошо, нужно время, чтобы прийти в себя, зато оно точно работает. Никому не приходилось рожать после него.       — А последствия, Тэ? Это может быть опасно. Ты можешь потом никогда не забеременеть.       Тэхён слегка улыбнулся.       — Я не верю в такое. К тому же я сам видел, как парень, после того как выпил вот это, — показал на рецепт, написанный на листе, — через пару лет был уже с пузом.       — Все разные. Исключение только подтверждает правило.       — Можно поспорить, что в данном случае является правилом, а что исключением. Всегда есть риски, Сону, я понимаю и готов пойти на них, если другого выхода нет. А его, похоже, не предвидится на горизонте.       — Давай переспим хотя бы одну ночь с этим. Один-два дня ничего не решат. Если не изменишь мнения, то сделаешь зелье.       — Ладно.       — Тэ, пожалуйста, поговори с Чонгуком.       Тэхён отвёл взгляд. Сону понял всё до того, как услышал ответ.       — Я подумаю.       Он ничего не скажет Чонгуку.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Ты твёрдо намерен сделать это? — спросил Сону через несколько дней за завтраком.       — Да.       — А с Чонгуком так и не поговорил?       — Сону, — Тэхён посмотрел на друга, а тот поднял руки, мол, сдаётся, — мне нужна твоя помощь.       — Меня потом не посадят в тюрьму за преступление против короны? — пошутил омега, но по хмурому выражению на лице напротив понял, что шутка оказалась совсем не к месту. — Я тебя слушаю.       — В пятницу сразу после занятий я побегу в город и куплю ингредиенты для зелья, какие смогу, но что делать с теми, которые не продают повсеместно?       — Признаться честно, я уже думал на этот счёт, — Сону придвинулся ближе к Тэхёну и понизил голос, чтобы за соседними столиками никто не мог их услышать. — У меня есть одна идея. Скажу сразу, она очень рисковая. И не уверен, что получится.       — Больше решительности. В чём смысл?       — В кабинете зельеварения есть перечень всех разрешённых в Хэвенисе трав и ингредиентов, которые используют при приготовлении зелий. Я видел этот огромный список, когда приходил на дополнительные занятия на первом курсе. Преподаватель сам рассказывал, что в академии есть то, что в дефиците в городе, или продажа чего строго регламентируется.       — Получается, вопрос в том, как проникнуть в кабинет незамеченным и добыть то, что нужно?       — На твоём месте я не стал бы так рисковать.       — А что ты предлагаешь? — С учётом того, что Тэхёну приходилось проникать в куда более охраняемые места, обычный учебный класс на фоне тех же помещений королевского дворца его совсем не пугал.       — Можно попросить первокурсников вынести немного нужных нам трав.       — То есть ты считаешь, что проникнуть в кабинет преподавателя и выкрасть травы своими силами — это плохая идея, а втянуть в преступление других людей, к тому же ещё и первокурсников, вполне себе?       — Я оцениваю риски. Вот смотри, — Сону встрепенулся, в голосе зазвучало больше уверенности. — Если ты попытаешься залезть в кабинет преподавателя, то это почти наверняка плохо закончится. Тебя поймают.       — С чего ты взял?       — Мне подсказывает опыт наблюдения за тем, что происходит в академии. Почти всегда тех, кто вытворяет такое, ловят. В лучшем случае им назначают суровое дисциплинарное, в худшем — исключают с позором. К младшим курсам ещё могут отнестись снисходительно, нам же такой «глупости» не простят. Первокурсники постоянно ходят на дополнительные занятия по зельеварению, их появление в кабинете у профессора не вызовет ни удивления, ни подозрений. Вспомни, как они проходят! Студенты сами подготавливают столы, инвентарь, сами берут то, что им нужно, потому что все приходят отрабатывать совершенно разные зелья. Никто и не заметит, если один человек позаимствует пару щепоток одной и другой травки.       — Никто в своём уме не станет вписываться в такую авантюру и рисковать. Особенно перваки, которые и так всего боятся, — Тэхён отрицательно покачал головой, испытывая чуть ли не шок от того, что такое предложение поступило именно от Сону. Беспринципно, ничего не скажешь. Совсем не в его стиле. Тэхён скорее поверил бы в то, что такая идея могла возникнуть, например, у Чимина, но никак не у его соседа-лапушки.       — У меня есть несколько знакомых-первокурсников, которые не откажутся помочь за простое спасибо от тебя. Ты забываешь, что нас окружает куча одиноких, молоденьких и ведомых альф.       — Никогда бы не подумал, что ты такой хитрый, Сону.       — Мы столько лет живем вместе, Тэ, мне казалось, что ты достаточно хорошо меня знаешь, — омега дружелюбно усмехнулся. — Дело твоё. Я всего лишь предлагаю варианты. Если ты передумал и решил сохранить ребёнка, я тебя всецело поддержу в этом и от души порадуюсь.       — Я не поменял решения.       — Тогда ты лучше меня знаешь, что нельзя с этим тянуть.       — Что за знакомые-первокурсники? — нехотя поинтересовался Тэхён. Нехорошо было вовлекать посторонних людей, но он далёк от святого, столько всего наделал, что не ему и не теперь испытывать муки совести. — Среди них точно найдётся тот, кто сможет помочь? Не разболтает, не подставит?       — Я уверен. Одного парнишку хорошо знаю, он сын знакомых моих родителей. Ему можно доверять. Если его буду просить я, может и отказать, но тебе не посмеет.       — Почему?       — Тебе правда нужно объяснять, или ты как всегда притворяешься? — Сону вздохнул. Они будто бы вернулись в те времена, когда Тэхён строил из себя полного дурачка и делал вид, что не понимает очевидных вещей. — Ты буквально влажная мечта любого альфы в академии. То, что ты пара Чонгука, только накидывает тебе очков власти в глазах общественности. Любой с охотой прибежит тебе на выручку, другое дело, что тебе обычно не нужна помощь, сам прекрасно справляешься. Какой альфа откажется выслужиться перед таким влиятельным омегой? Именно. Никакой.       Незадолго до того, как начались занятия, Тэхён и Сону выловили в толпе нужного первокурсника и под внимательные взгляды его одногруппников и заинтересованные перешептывания отвели в сторону.       — Баньян, привет, — Сону улыбнулся совсем юному альфе, что был на целую голову выше него. — Знакомься, это мой друг Тэхён.       — Привет, — с слышимой учтивостью и нескрываемой долей восхищения ответил парень, во все глаза смотря на самого обсуждаемого омегу академии и лишь изредка и мелко поглядывая на Сону.       — У нас есть к тебе небольшое дело.       — Да, — Тэхён перехватил ведущую роль в разговоре и подошёл к парнишке ближе, доброжелательно ему улыбаясь и на миг оглядываясь, чтобы посмотреть на его пораженных товарищей. Ещё бы, не каждый день с тобой заговаривает сам Ким Тэхён! — Нужна помощь.       — Конечно. Я всегда готов, — возбуждённо закивал Баньян и тут же растерялся. — А чем такой как я могу быть вам полезен? Это скорее первокурсники должны просить помощи у старших, а не наоборот.       — В жизни бывает по-всякому, — Тэхён сложил руки на груди и опёрся плечом о стену, смотря со всем очарованием на Баньяна. Ему не раз приходилось хлопать ресничками и строить глазки в личных целях, но не сказать, что это получалось очень хорошо. Сону и Чимин были куда большими экспертами в этом, а с небезызвестным повелителем мужчин по имени Рики никто из них и вовсе не мог сравниться. — Скажи, Баньян, на дополнительные по зельеварению ходишь?       — Иногда.       — Отлично. Тебе не составит труда достать нам несколько трав? — вопрос прозвучал как ни в чём не бывало, будто кража магического имущества академии — плёвое дело.       — Достать так, чтобы об этом никто не узнал? — уточнил альфа.       — Именно, — кивнул Тэхён, не разрывая контакта глазами с мальчишкой.       — Ну… Я могу попробовать, если очень надо.       — Я буду тебе крайне признателен.       Тэхён назвал необходимые травы, а Сону принялся объяснять, как лучше провернуть это дело.       — Посмотришь по каталогу, в какой секции они находятся, и спокойно отсыпешь немного. Нужна стандартная порция.       — Если вдруг преподаватель заметит и начнет скандалить, то смело говори, что я тебя попросил. Проблем не должно возникнуть, но, как я уже сказал, в жизни бывает по-разному.       К счастью, Баньян оказался достаточно благоразумным и умным альфой, чтобы не совать свой нос, куда не надо, не стал спрашивать, зачем омегам понадобились травы из кабинета зельеварения.       — До пятницы успеешь?       — Думаю, да.       Тэхён протянул альфе руку и крепко сжал чужую ладонь, не отпуская. По распахнутым глазам Баньяна было видно, что он не ожидал такой силы.       — О том, что мы о чём-то тебя попросили, ни с кем не болтай, надеюсь, и сам понимаешь, что не следует чесать языком.       — Конечно.       — Иначе мы уже будем не товарищами, Баньян. Лучше же дружить, чем враждовать, не правда ли?       — Так точно, — кивнул альфа и только тогда почувствовал, что его рука свободна.       Стоило им разойтись по разным сторонам, Сону притянул к себе Тэхёна и пораженно уставился на него, желая объяснений.       — Что?       — Ты угрожал ему.       — Всего лишь дал понять, что нужно быть осторожнее.       — Не ты ли мне недавно говорил, что не хочешь втягивать в это других людей?       — Раз я решил втянуть, то должен позаботиться о том, чтобы всё прошло гладко. С теми, кто слишком много болтает, никакие дела делаться не будут. Если он, говоря твоими словами, где-то по глупости проболтается, то подставит не только нас, а в первую очередь себя. Даже то, что он первокурсник и то, что это мы на него надавили и велели выкрасть важные ингредиенты, не спасёт его от дисциплинарки.       Через несколько дней, в четверг, Баньян подошёл в столовой к омегам во время ужина, сел с ними за один стол и невзначай, за повседневным трёпом, положил на стол несколько бумажных пакетиков.       — Всё прошло без сучка и задоринки, — гордо сообщил альфа.       — Было так просто? — спросил Сону. Тэхён убрал пакетики в карман куртки.       — Эти травы располагались в специальной секции, но, кажется, никто не увидел, что я их взял. К тому же я брал оттуда другую штуку для своего зелья, так что даже если меня и заметили, то не возникло никаких подозрений.       — Молодец, — похвалил парня Тэхён, замечая, как лицо того повеселело и порозовело, а плечи как будто расправились. — Буду должен.       — Сочтёмся.       — Вот так и обрастают связями, — усмехнулся Сону, тут же меняя тему разговора. Одногруппники Баньяна обзавидуются ему. Мало того, что он, зелёный юнец, оказался за одним столом с шикарными омегами, так удостоился чести ещё и поговорить с ними! Не каждому дано такое счастье.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Что ты сказал Чонгуку? — Сону с кровати наблюдал за Тэхёном, которому пришлось убрать все книжки со стола, чтобы расположиться там для варки зелья.       — Что хочу провести выходные с тобой, — ответил Тэхён, перепроверяя ингредиенты, необходимые для абортного зелья. — Он уехал домой сразу после занятий. Вернётся, как всегда, вечером воскресенья. Надеюсь, за выходные я отлежусь и приду в себя.       — Хотелось бы верить, что будет именно так. Тэ, ты точно знаешь, что делать?       — Сону, ты так часто спрашиваешь, клянусь, я еле сдерживаю желание треснуть тебе. Я же не раз уже объяснял. Уверен, что всё будет в порядке. Я делал это не единожды.       — Зелье выпивали другие люди, а не ты.       — Поверь, заливать в себя вонючую жижу не так волнительно, как в других.       — Расскажи мне подробнее, чего ждать, чтобы я поменьше переживал.       — Я сделаю зелье, — Тэхён начал распаковывать пакеты с травами, постепенно засыпая их в котёл. — Выпью его, лягу спать. Завтра, скорее всего, буду чувствовать себя крайне хреново. Может начаться жар, тело, в особенности живот, будет болеть. Выйдет немного крови.       — Чёрт, Тэхён, ты понимаешь, что это ужасная идея! — взвыл Сону, откидываясь на кровать и зарываясь с головой под одеяло. — А если что-то пойдёт не так?       — Я обязательно сообщу тебе, если начну умирать.       — Тэ!       Тэхён рассмеялся, поворачиваясь к омеге и замечая его недовольно-возмущённое личико, которое он высунул из-под одеяла.       — Это не смешно.       — Как по мне, так очень.       Сону ничего не сказал, предпочитая громкое молчание, по которому было ясно его отношение к проводимому мероприятию. Он не раз давал понять, что независимо от решения Тэхёна постарается помочь ему во всём, в чём сможет, но это никак не унимало его беспокойства. За Тэхёна было банально страшно! Он слишком блистал своей уверенностью. Бесспорно, лучше всем видом показывать, что ты точно знаешь, что делаешь, чем трястись в панике, но забываться в легкомыслии не есть хорошо.       С первого курса Сону видел в Тэхёне авторитет. Они были одного возраста, но Сону никогда не мог отделаться от чувства, будто Тэхён умнее и больше понимает. Он казался ему старшим братом, готовым всегда заслонить крепкой спиной и защитить, подставить плечо в трудную минуту. Да, в вещах, которые касались светской жизни, он ничего не смыслил, однако это нисколько не делало из него глупца.       Сону привык доверять омеге, во многом полагался на его мнение, потому долго не спорил, принял на веру то, что ему говорили.       — Ну и вонь, — Сону поднялся с постели и открыл окно в надежде, что с улицы влетит порыв ветра помощнее и заберёт с собой неприятный запах. — Боюсь представить, каково оно на вкус.       — Желаю, чтобы тебе никогда не приходилось пить ничего подобного. Нужно подождать, пока остынет, — Тэхён закончил варить зелье. Далее предстояло наделить сомнительного вида жижу магической энергией и мужественно проглотить. Неудивительно, что жизнь, зародившаяся в омеге, после такого снадобья захочет навсегда покинуть его тело. Воняло просто отвратительно.       В магической зарядке не было ничего интересного и нового. Абортное зелье наделялось энергией точно так же, как все остальные. Пожалуй, единственным отличием было то, что в него требовалось вложить чуть больше сил, чем обычно. Для Тэхёна это не было сложностью, недостатка в магической энергии он никогда не испытывал.       — Ну что, готов? — спросил Сону, когда время настало.       Вместо ответа Тэхён запрокинул голову и разом выпил всё. Неприятный, тошнотворный вкус заполонил рот, скользнул в горло и заставил содрогнуться. Лицо Тэхёна скривилось, он закашлялся, прикрывая губы и борясь с резко возникшим рвотным рефлексом. Захотелось отмотать время вспять и никогда не пробовать то, что он только что с трудом и выступившими на глазах слезами проглотил.       Редкие зелья обладали приятным вкусом, все были очень своеобразными, но это худшее, что ему приходилось пробовать.       — Мерзость, — не своим голосом сказал Тэхён, глубоко дыша. Чувство, что его вот-вот вывернет, никак не отступало. — Боюсь, не стоило ужинать.       — Мне самому стало дурно, хотя я только наблюдал со стороны, как ты выпил это. Как себя чувствуешь?       — Никак. Оно не действует мгновенно.       — Я не про физическое состояние.       Тэхён только пожал плечами, принимаясь за уборку.       — Со мной случались вещи и похуже, потому я чувствую себя нормально. Ребёнок усложнил бы всё. То, что я не рожу его, к лучшему для всех.       В том состоянии, в котором омега находился в последние месяцы, он не смог проникнуться тем, что способен стать папой. Беременность для него ничего не значила, казалась сплошной проблемой, желающей как можно скорее разрушить то, что и так трещало по швам. Было слишком много того, что не оставляло его душу в покое, заставляло страдать и изнывать от боли.       Случись это в другое время, при других обстоятельствах, скорее всего, он не пошёл бы на столь отчаянный шаг.       Но жизнь одна, в ней не существует «если бы». Можно долго думать о том, что могло бы произойти, только в этом нет никакого смысла. Это не принесёт ни удовлетворения, ни облегчения. Есть лишь настоящее, здесь и сейчас, с которыми приходится жить. Такая участь человека. Ничего не поделаешь.       Глубокой ночью сквозь сон Сону услышал стоны. Он еле-еле разлепил глаза, привставая с постели и смотря на кокон из одеяла напротив. Он не двигался. В комнате было темно и тихо. На миг омега подумал, что ему это приснилось. Неудивительно, даже во сне его никак не отпускала тревога.       Когда Тэхён застонал вновь, стало ясно, что ему не послышалось и не приснилось.       Сону вылез из-под одеяла и подошёл к Тэхёну, проверяя его. Ладонь коснулась горячего мокрого лба. Омегу настигла не просто высокая температура, у него был ужасный жар.       — Вот чёрт, — выругался Сону, не зная, что делать.       Он выскользнул из комнаты и побежал в умывальни, намочил полотенце холодной водой и вернулся, прикладывая его к лбу омеги. Тэхён тут же застонал громче, завертелся и засопротивлялся. Сону никак не мог понять, спит он или нет.       — Холодно, — пробормотал Тэхён.       — Продержишься до утра? Перед завтраком сбегаю в город, куплю что-нибудь от жара и обезболивающее. У тебя что-нибудь болит?       — Всё болит.       Сону, чувствуя нестерпимый страх и нарастающую панику, пригладил растрепавшиеся волосы друга и поправил съехавшее с его лба полотенце.       — Ты очень горячий. Это плохо.       — Я говорил, что так будет, нормально, — еле слышно произнёс Тэхён, чем никак не успокоил Сону.       — Не думал, что это начнётся так скоро.       — Сону, — позвал Тэхён.       — Да?       — Можно тебя попросить? Намочи ещё полотенце, только тёплой водой. Я чувствую кровь между ног.       — Чёрт! Я мигом, — Сону подорвался и уже не думая о тишине, о том, что его может кто-то услышать, вылетел из комнаты.       Когда вернулся, то помог Тэхёну протереть себя и уложил обратно в постель, поплотнее закутав в одеяло. Озноб никак не отпускал. Сону дал выпить Тэхёну нечто похожее на сироп, который всегда пил во время течки. Он не мог оказать сильного эффекта, слегка снимал спазмы и притуплял боль. К счастью, этого хватило для того, чтобы Тэхён снова смог уснуть.       Следующий день прошёл отвратительно. Тэхён не вставал с постели, не просил помощи, не хотел утруждать, но только бесчувственный поганец способен игнорировать чужую болезнь. Сону не обязан был сидеть с ним день и ночь, заботиться, пытаться облегчить боль и привести в чувство, но они были друзьями, он не мог оставить своего близкого человека в беде.       Сону смотался в Алджанну, вернулся с целым пакетом снадобий, из столовой принёс еду и пытался накормить Тэхёна, но тот ел неохотно, казалось, что не мог даже жевать.       — Пожалуйста, ещё немного.       — Меня сейчас стошнит, — Тэхён мотнул головой.       Лекарства нагоняли сонливость. Большую часть субботы Тэхён проспал. Сон был беспокойный, не приносящий сил. Несмотря на то, что омега был в отключке, он мычал, что-то неразборчиво бормотал и тяжело дышал. Видя, что ему не становится лучше, Сону начинал сходить с ума, не зная, что делать. Он сам плохо спал, не потому что Тэхён ему мешал, а потому что от беспокойства не мог сомкнуть глаз.       К воскресенью не стало лучше. Казалось, что всё только усугубляется. Тэхён был бледный как луна, жар не проходил, ему по-прежнему было холодно и очень больно. Кровотечение остановилось и больше не открывалось. Он говорил мало, поэтому Сону не представлял, что и как у него болит. Один вид на омегу давал понять, что бы это ни было, ему очень плохо.       Вечером кто-то приходил. Возможно, Чонгук, возможно, Хосок. Омеги дверь не открыли. Ломиться к ним не стали, постучали пару раз и ушли, не получив ответа.       Собираясь утром понедельника на разминку, Сону понимал, что-то пошло не так, как рассчитывал Тэхён. Ему наконец-то стало получше, температура как будто спала, но он по-прежнему был без сил. Сначала порывался подняться и пойти на учёбу. Сону его остановил, не встретив сопротивления. Пускай его состояние начало стабилизироваться, но то, что он не стал возражать и рваться на занятия, говорило о том, что всё по-прежнему чертовски хреново.       Очевидно, хворь Тэхёна не могла пройти сама. Сону велел омеге лежать и не дёргаться, а сам пошёл на разминку с тёмными мыслями. Нельзя больше тянуть! Нужно рассказать о том, что случилось, нужно срочно обратиться к докторам, чтобы Тэхёну помогли. Чёрт, как же страшно.       Омега, заметив Чонгука издалека, постарался избежать встречи с ним. Он сможет худо-бедно объяснить всё капитану или кому-то ещё, но только не альфе. Как ему в глаза смотреть? Как сказать о том, что Тэхён лежит чуть ли не при смерти? Сону опасался самого страшного, невольно думал о худшем.       Высшие силы будто решили вмешаться, облегчить страх и иррациональный ступор, заставляющий Сону медлить. Не прошло много времени, практически сразу после начала разминки к нему подошёл капитан Джин.       — Привет. Я что-то не вижу Тэхёна, где он?       Не услышав ответа, Сокджин нахмурился и внимательно посмотрел на Сону, увидев серое, измождённое и невыспавшееся лицо, опухший нос, искусанные губы, блестящие от подбирающихся слёз глаза.       — Сону?       — Капитан, — проблеял омега. Голос сорвался на писк. Он не смог бы объяснить, что с ним происходит. От страха начало колотить. Было страшно за Тэхёна и его состояние, было страшно за себя. Почему он, тот, кто должен был думать головой, сложил лапки и выбрал плыть по течению? Почему он, зная, что самолечение опасно, что дети всегда связаны со сложностями для организма и проблемами со здоровьем, позволил Тэхёну самолично прервать беременность?       — Что случилось? — с нажимом спросил Сокджин, видя, что омега на пределе.       Студенты стали оборачиваться на них, прислушиваться. Капитан взял его за локоть и вывел из строя, кивая Намджуну, чтобы тот продолжал вести разминку. Они отошли в сторону, и тут Сону прорвало. Слёзы потекли по щекам, он не мог контролировать их. Мысли путались, язык заплетался, но он заставил себя говорить, вдруг осознав, что его молчание может стоить близкому человеку жизни.       — Тэхёну плохо.       — Почему я не знаю об этом? Он показывался медбрату?       Сону замотал головой, утирая слезинки и борясь со всхлипами, мешающими ему говорить.       — Сону, хватит реветь, — чуть ли не гаркнул Сокджин, раздражаясь. — Скажи мне внятно, что с Ким Тэхёном.       — Капитан, он сделал аборт, — как на духу произнес.       — Что? — Сокджин замер, словно громом поражённый.       — Он узнал, что беременный, поэтому выпил абортное зелье и… и… капитан, он все выходные не вставал с постели, он говорил, что всё будет в порядке, но… но… капитан, я не знал, что делать! Я обещал ему, что ничего не расскажу, дал слово.       — Вы… — Сокджин встряхнул головой, отгоняя холодок, прошедший по коже и поманивший за собой табун мурашек, и прошипел: — Вы чем думали? Вы… у меня слов не находится. Намджун!       Сокджин обернулся к полю и крикнул, зовя альфу. Намджун велел студентам выполнять упражнение и оставил их, подходя к омегам с видом человека, который ничего не понимает, но чувствует, что они оказались в полной заднице.       — В чём дело?       — У нас катастрофа, — Сокджин резко выдохнул. Сердце заколотилось быстрее, его на мгновение повело. — Ким Тэхён сделал аборт.       — В смысле? — Намджун посмотрел на коллегу, перевёл взгляд на Сону, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Сам?       Горький всхлип Сону был однозначным ответом.       Им потребовалась секунда на осознание, на миг вся жизнь остановилась, но тут же они очнулись от потрясения.       — Хаюн! — позвал Сокджин омегу, который вёл первокурсников на пробежку. — Возьми наших.       — А? Что-то случилось? — омега с группой притормозил.       — У нас ЧП! — только и сказал Сокджин, хватая за руку Сону и несясь в сторону жилого корпуса.       Намджун отдал команду их группам присоединиться к группе Хаюна и сорвался следом за омегами, быстро их нагоняя.       — Беги к медбрату, пускай он срочно вызывает экстренную бригаду докторов, а сам поспешит в вашу комнату, понятно?!       — Так точно, капитан Джин, — Сону утёр сопли и закивал.       — Давай, мальчик, не реви. Сделанного не воротишь, — Сокджин подтолкнул омегу в сторону крыла, где располагался медкабинет, а сам с Намджуном резво побежал по лестнице на нужный этаж.       Капитаны ворвались в комнату омег. Тэхён стоял у шкафа, мёртвой хваткой вцепившись в открытую дверцу. Его подхватили под руки за мгновение до падения, оттащили к кровати и уложили.       Сокджин и Намджун переглянулись, разделяя общий ужас на двоих. Пока Сокджин пытался выяснить что-то у Тэхёна, Намджун осмотрел комнату омег, видя стол, заваленный лекарствами. Среди упаковок и снадобий нашёл листок бумаги с рецептом зелья.       В комнату в сопровождении Сону вбежал медбрат с тяжёлым чемоданчиком. Ему хватило одного взгляда на больного, чтобы тут же измениться в лице. Он с тревогой посмотрел на присутствующих, пугая их только больше.       На тренировке тем временем происходило чёрт знает что. Студенты галдели, возбуждённо переговариваясь. Чонгука не отпускало плохое предчувствие. Казалось, что Хосок испытывает то же самое.       — Они говорили о Тэхёне, — сказал Чимин, который растолкал студентов, чтобы подобраться к друзьям поближе. — Я спросил у ребят, которые стояли рядом с Сону, когда к нему подошёл капитан Джин.       — Когда они убегали, он крикнул, что у них какое-то ЧП, — задумчиво произнёс Хосок и не успел моргнуть, как Чонгук нарушил строй и вместо направления пробежки развернулся и стартанул обратно к академии, вызывая среди студентов только большую волну разговоров.       Чонгук показался в дверях комнаты омег и обмер. В глаза бросились тёмные бурые пятна крови на откинутом в сторону одеяле. Медбрат склонился над Тэхёном, потерявшим сознание, проверяя его пульс. Чонгук подскочил, заставляя капитанов охнуть из-за внезапного появления, чуть не сшиб медработника и упал на колени перед постелью омеги.       — Что с ним? Что случилось? — схватился Чонгук за холодную ладонь омеги и сжал.       — Что он принял? — спросил медбрат у капитанов, одаривая принца недовольным взглядом.       — Вот это, — Намджун протянул рецепт с зельем.       — Прошу, отойдите, — обратился медбрат к Чонгуку, наклоняясь к чемодану и вместе с тем изучая написанное на бумаге. — Вы мне мешаете.       — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?! Хён? — альфа посмотрел на сконфуженного Намджуна. — Сону? — Чонгук увидел омегу, забившегося в угол на своей кровати, и направился к нему. — Сону, прошу, не молчи!       Тот низко опустил голову, не в силах посмотреть Чонгуку в глаза. В горле встал ком. Он не мог вымолвить ни слова, не мог признать альфе в том, что случилось. Чувствовал вину за то, что не уберёг Тэхёна и позволил ему сотворить с собой такое. Чонгук его убьёт, разорвёт на части.       — Да что здесь происходит, чёрт возьми?! — Чонгук не выдержал, заорал так, что все общежитие задрожало.       — Тэхён прервал беременность, — взял на себя смелость сообщить Сокджин.       — Что? — альфа оглушённо застыл, слыша, что ему говорят, но не понимая смысла. Совершенно не хотелось верить.       — Когда он выпил зелье? — медбрат достал из ящика флаконы с медикаментами.       — Вечером в пятницу, — сипло раздалось со стороны Сону.       — Будем отталкиваться от того, что прошло около шестидесяти часов. Я вызвал бригаду, доктора скоро прибудут.       Медбрат взглянул на часы, прикидывая в голове время, и кивнул сам себе. Поднёс к лицу омеги пахучую жидкость, которая должна была заставить его очнуться. Тэхён нахмурился, застонал, вскинул руку и оттолкнул от себя зловонное вещество подальше.       — Тэхён, ты слышишь меня? — медработник сел на край постели студента и вздохнул, когда Чонгук снова оказался рядом. Альфа определённо был не в себе. Никто не посмел бы его осуждать, но в эту минуту от него не было никакой пользы, только проблемы.       — Да, — на выдохе, совсем тихо.       — Ты выпил зелье вечером пятницы, сейчас утро понедельника.       — Разве вы не видите, в каком он состоянии? — Чонгук звучал грубо и надрывно. Он указал на омегу и с осуждением посмотрел на медбрата. — Почему вы ничего не делаете? Почему вы просто сидите и никак не помогаете ему?       — Если вы продолжите мне мешать, Чонгук, ему уже никто не сможет помочь! Пожалуйста, помолчите и не лезьте под руку, если хотите, чтобы ваш омега остался жив. Я пытаюсь собрать анамнез, чтобы докторам не пришлось тратить драгоценное время, которого может быть очень мало.       — Я мешаю? А по-моему, вы бездействуете! Если с ним хоть что-то случится, я вас своими собственными руками…       Сокджин поймал взгляд Намджуна и указал ему на Чонгука, а после на дверь. Альфа оперативно сгрёб заводящегося, срывающегося на бесконтрольную и беспочвенную агрессию Чонгука в охапку и вместе с ним вышел за коридор, захлопывая дверь.       — Когда открылось кровотечение? — медбрат нашёл бланк и стал записывать важные данные.       — В ночь с пятницы на субботу, — заговорил Сону.       Тэхён молчал, смотря в одну точку и хмурясь, будто не мог ничего вспомнить. Все дни смешались, единственное, что он знал, что боль не отступает, а сил становится всё меньше.       — Что он принимал после того, как выпил зелье?       — Мы пытались сбить жар, — Сону поднялся и стал копаться в лекарствах, показывая их. — Ещё он пил обезболивающее.       — От всего этого ему не становилось лучше?       — Верно. Только сегодня утром немного полегчало, но сами видите, каков он, — Сону поджал губы, избегая злого и вместе с тем волнующегося Сокджина.       — Что ж, это даже хорошо. Если бы ему полегчало, он бы посчитал, что выздоровел. Решить, что всё осталось позади — самое страшное, что может быть в данном случае. После аборта омеги могут слечь, обычно к третьим суткам они выздоравливают, но с магами сложнее. Последствия прерывания беременности ощущаются острее, переносятся тяжелее. Маги при беременности подвержены особому виду лихорадки. Недостаточное или неправильное лечение ведёт к летальному исходу. Тэхён, — медбрат увидел закрывающиеся глаза омеги и склонился над ним, шлёпая по щекам. Сильно, без жалости. Завидев это, Чонгук в нынешнем состоянии точно бы сорвался и наломал бы дров. — Не спим. Смотри на меня.       — Глазам больно, слишком ярко, — Тэхён зажмурился и натянул одеяло на лицо.       — Что с ним будет? — спросил Сокджин.       — Хочется верить в лучшее, — медбрат влил в губы Тэхёна лекарство и заставил его проглотить. — Это быстро снимет симптомы, ненадолго умерит боль. Как я и сказал, на третьи сутки после аборта омеги ощущают себя лучше. С магами тоже происходит нечто подобное. К сожалению, зачастую это ложное выздоровление. Начавшаяся лихорадка не проходит. Скажем так, она прячется и маскируется, продолжая тайно сжирать запасы организма, который решает, что болезнь исчезла и можно перестать с ней бороться. Организм Тэхёна продолжает борьбу, поэтому я смею думать, что с должным лечением он сможет одолеть эту напасть и восстановиться, точнее скажут доктора. Всё, что связано с беременностью, крайне опасно для мага-омеги, по любой мелочи нужно консультироваться с докторами, а тут аборт кустарными зельями! Как до этого вообще можно было додуматься?       — Хороший вопрос, — Сокджин вздохнул, качая головой, и сел на кровать Сону, смотря на омегу.       — Тэхён был уверен, что всё будет хорошо. Я поверил ему, — Сону робко поднял голову, встречаясь с взглядом Сокджина.       — Он отчаянный и самоуверенный дурак, но ты-то куда, Сону! Ты вырос в магическом сообществе, ты не мог ни разу не слышать о том, что такое беременность для мага.       — Простите, капитан, — омега прикрыл ладонями лицо, содрогаясь.       — Ладно, — Сокджин смягчился. — Я перегибаю. Прошу, впредь помни, что у тебя тоже есть голова на плечах, ты умный мальчик, Сону, не думай, что все разбираются в жизни лучше тебя.       Вскоре в комнате появилась группа докторов. Они уложили омегу на носилки, вошли в курс дела, получив необходимые сведения от медбрата, и увезли больного, которому требовалось экстренное лечение.       Когда Намджун с Чонгуком оказались вне комнаты омег, капитан оттащил альфу в конец коридора и усадил на подоконник, единственное место, куда можно было присесть.       — Хён, — произнёс Чонгук, не понимая, что может сказать.       У него не было слов, но молчание ощущалось невыносимо. Неизвестность душила, перекрывая кислород, вгоняла в ужас, заставляла чувствовать себя не то, что не в своей тарелке, а как в самом пугающем кошмаре, когда никак не получается проснуться.       — Он не умрёт?       — Что ты такое говоришь? Конечно, нет! Тэхёну обязательно помогут врачи.       — Не могу отделаться от чувства, что у его постели я видел, как он умирает. Это же не так? Он не может умереть.       Намджун замялся, не зная, как лучше ответить. В таком состоянии любое неосторожное слово может добить Чонгука.       — Не понимаю, как такое могло произойти, почему он не рассказал, не пришёл ко мне.       — Думаю, всё, что можно было узнать, ты уже понял, — ответил Намджун, касаясь плеча подопечного и ободряюще похлопывая. — Я не смогу рассказать тебе что-то ещё, сам толком ничего не знаю.       — Больше всего в жизни я ненавижу видеть любимого человека страдающим и понимать, что не могу ему помочь. Это чувство бессилия, бесполезности, ничтожной слабости убивает. Я альфа, я должен быть для него опорой и защитой, должен спасать его от всех бед. Разве он не должен ощущать себя со мной в безопасности? Почему? Что я делаю не так?       — Я знаю вас, ребята, уже достаточно долго, кое о чём могу судить. Тэхён не тот человек, который поступает тем или иным образом, потому что ему так вздумалось. У него на всё есть свои причины, обычно крайне веские, порой даже суровые. Я не берусь утверждать за него, однако скажу. Возможно, он посчитал, что проще тебе не говорить, если не хотел ребёнка. Сообщить о положении, к тому же нежелательном, любому омеге будет непросто. Вдруг боялся, что ты воспротивишься его желанию прервать беременность.       — В этом всё и дело, хён, — Чонгук подтянул колени к себе, залезая на окно с ногами, схватился руками за голову, пальцами сжал волосы, издавая мучительный стон. — Я не успел ещё осознать факта, что он был беременный, как ребёнка уже нет. Это какое-то безумие. Но мне отлично ясно, что он не доверяет мне настолько, насколько бы я хотел.       — Чонгук, не перекручивай всё, — Намджун отнял руки альфы от головы и заставил его посмотреть на себя. — За тебя говорят собственные страхи. Не нужно было мне начинать строить домыслы, ведь мы ничего толком не знаем о том, что случилось, как и почему. Наберись терпения. Сейчас самое главное, чтобы Тэхёном занялись доктора. Вы обязательно со всем разберётесь, но позже. Постарайся не унывать. Тяжело было не заметить, что в последнее время Тэхён был нестабильный, хмурый и нервный. Его состояние могло сыграть немаловажную роль в том, что он сделал. Знаю, может быть очень сложно держаться, у каждого сильного и мужественного альфы такая же живая и чувствующая душа, как у остальных людей, но нужно. Твоему омеге необходим крепкий и непоколебимый якорь, за который он сможет зацепиться, когда ему станет лучше.       — А ему станет лучше? Ты слышал, что сказал медбрат.       — Верь, что станет. Тэхён сильный, придёт в себя.       — И всё равно это невыносимо больно, — признался Чонгук. — Я многое понимаю головой, но сердцу от этого не легче.       — Я знаю.       — Неужели я мог стать отцом? — спросил Чонгук. Кажется, до него постепенно стал доходить факт того, что Тэхён понёс.       — Ох, не сомневаюсь, что ты ещё станешь. Нарожаете детишек. Если мелкие пойдут характером в папу, то вы, семья, а значит, и весь Хэвенис будете ходить у них по струнке ровно.       Чонгук горько усмехнулся. Он знал, что, вероятнее всего, после того, что случилось, у них с Тэхёном больше не будет детей, однако то, как Намджун пытался подбодрить его и утешить, грело. В душе зарождались угольки тепла.       — Это странное чувство, — Чонгук вдруг с нежностью улыбнулся, представляя, каково быть родителем. — Наверное, я ещё слишком молод. В голове не укладывается, что такое могло бы быть в реальности. Я сам недавно был ребенком.       — В определённый момент жизни ты вдруг останавливаешься ни с того ни с сего и понимаешь, что повзрослел. До этого можно ни разу не задумываться о том, как быстро летит время, как всё меняется, можно жить, как всегда жил, но у всех однажды происходит такое озарение. Просто понимаешь, что детство прошло, оставшись где-то позади, что на место маленькому мальчику пришёл взрослый мужчина.       — Не грустно ли от этого?       — Бывает иногда, чего скрывать. Пока ты маленький, жизнь ощущается иначе, мир кажется добрее и светлее. Мы, взрослые, погрязшие во тьме, с нежностью вспоминаем, как хорошо было в детстве, желаем туда вернуться. Просто не знаем, что тогда происходило всё то же самое, что и сейчас, а мы не замечали этого в силу возраста.       — Вы не говорили с Чимином о детях?       — Не припомню, бывало, затрагивали схожие темы мимоходом.       — Будь осторожнее с темой детей и родительства, — посоветовал Чонгук. — Для него это очень болезненно.       — Из-за потери папы?       — Да.       — Я чувствовал это.       В другом конце коридора появились доктора, вошедшие в комнату омег. Очень скоро они вышли с носилками. Чонгук порывался последовать за ними, но крепкая хватка альфы не дала.       — Ты будешь мешать. Позволь им сделать свою работу. Пошли лучше узнаем у наших, что к чему.       Только стоило подумать об этом, как из спальни омег показался Сокджин и направился в их сторону.       — Тэхёна повезли в родовой госпиталь. Доктора поддержали предположения нашего медбрата о том, что после лечения с ним всё будет в порядке. Говорят, повезло, всё вовремя вскрылось. Если бы ему вдруг полегчало, вместо докторов, возможно, пришлось бы вызывать жнецов.       — Мы тут и так на взводе, ты совсем не успокаиваешь, — сказал Намджун, с укором смотря на омегу.       — Иди к себе, Чонгук. На занятия сегодня можешь не идти.       — Хён, я должен быть с ним. Можно покинуть академию?       Сокджин ненадолго задумался и кивнул.       — Только после обеда. Соберись, приди в себя и дай нам немного времени, чтобы уладить этот вопрос. Я разберусь с бумагами и бюрократией, но нужно переговорить с директором. Это не делается мгновенно.       — Хорошо. Спасибо вам.       — Прорвёмся, — сказал Сокджин, позволяя показать легкую улыбку, наполненную надеждой на светлое будущее. — Главное что? Правильно, верить. Ты веришь, Чонгук?       — Тут же только один правильный вариант?       — Умный парень, — Сокджин по-братски приобнял альфу за плечи и вместе с Намджуном повёл его прочь с этажа, пока сюда не набежали утомлённые разминкой омеги.       

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Ну и где его черти носят? — сказал Хосок, выходя из пустой спальни, в которой Чонгука не было. Возникали сомнения в том, что он вообще там появлялся.       — Намджун сказал, что он должен быть в академии.       — Может, он не стал ждать обеда и рванул в госпиталь сразу, как его оставили одного?       — Не знаю.       — Заглянем к Сону, пока занятия не начались?       — Пошли.       Не успели ребята дойти до комнаты омег, как услышали ругань. Чей-то громкий голос яростно кричал. Чем ближе они подходили, тем чётче слышали, что крик раздается из-за нужной им двери. К счастью, в такое время практически никто не мог стать свидетелем чужой ссоры. Все студенты были в столовой на завтраке.       — Это Чонгук, — Чимин нахмурился, узнавая голос друга.       Хосок сорвался, толкнул дверь в комнату омег, запихивая приличия куда подальше.       — Ты ведь надоумил его это сделать? Ему бы в жизни не пришла в голову мысль, что при обращении к доктору у него могут возникнуть какие-то проблемы! — орал Чонгук на сжавшегося, уменьшившегося в два раза Сону.       — Какого хрена, Чонгук? — Хосок схватил друга за плечо и оттолкнул его от заплаканного омеги. — Прекрати сейчас же!       — Не лезь, Хо, я должен разобраться с тем, что произошло.       — Разбирайся сколько душе угодно, но срываться на моего омегу я тебе не позволю.       — Я подумать не мог, что всё случится так, Чонгук, — Сону быстро утёр катившиеся по щекам слёзы, стараясь объясниться с альфой. Не зря он боялся гнева Его Высочества. Тот пришёл к нему для разговора, который очень быстро перерос в брань и вымещение злости.       — Ты хоть можешь представить, что он чуть не умер? Не известно, что с ним будет. Он мог умереть, Сону! И в этом есть твоя вина, хочешь ты признавать это или нет, — Чонгук дёрнулся вперёд, но его тут же откинуло назад грубым толчком Хосока. Альфа полетел на письменный стол, сбивая стул и роняя его с грохотом.       В оглушающем громе конфликта и разборок упавший стул не привлёк ничьё внимание.       — Что я мог сделать? Что, Чонгук? Я должен был его заковать, должен был насильно его отвести к доктору? Ты говоришь так, будто не знаешь своего собственного омегу.       — Не строй из себя невинного и наивного идиота. Ты прекрасно знаешь, что нужно было сделать всё, но только не дать ему сотворить это с собой, а вместо этого ты взял и помог ему. Думаешь, без тебя бы у него получилось? Чёрта с два!       — Я сейчас врежу тебе, Чонгук, если ты не прекратишь, — Хосок сжал кулаки. Он может проглотить крики Чонгука, его агрессию, может понять, каково тому знать, что его любимый человек оказался в лапах огромной опасности, но ничто не позволяет ему оскорблять и поливать грязью любимого омегу Хосока. — Он насильно влил Тэхёну в рот зелье? Нет? Тогда почему ты спускаешь всех собак на Сону, будто это было так.       — Он должен был мне рассказать.       — Как я мог рассказать тебе об этом, если Тэхён не хотел, чтобы ты знал? Он не меньший друг для меня, чем ты, я должен был предать его? — Сону всхлипнул и неожиданно для себя увидел протянутый Чимином платок. Омега нашёл их на столе, в который чуть не угодил Чонгук.       — Да, потому что это вопрос жизни и смерти. Его жизни, Сону!       — Я знаю, что виноват, знаю. Что ещё ты хочешь от меня? Думаешь, я не чувствую вины? Не сжираю себя за то, что довёл до такого? Он не только твой омега, он ещё и мой друг. Я тоже за него переживаю, места себе не нахожу, молю судьбу, чтобы он поправился.       — Если бы ты был его другом, ты бы поступил как друг, а не как жалкий трус, который слова против никому сказать не может.       Слова Чонгука стали последней каплей. Хосок замахнулся и со всей дури, которой из-за раздора в нём было немало, ударил альфу в лицо. Чонгука пошатнуло, он выругался, хватаясь за челюсть, и в следующий же миг дал сдачи. Альфы вцепились друг в друга, как два диких зверя. Все горькие, грубые слова превратились в сжатые кулаки и сильные удары.       — Эй, вы совсем обезумели! — Чимин решительно вклинился между друзьями, пытаясь их разнять и образумить, но те никак не поддавались.       Сколько времени не трать на тренировки, когда дело доходит до грубой силы, омеге довольно непросто сопротивляться альфе. Если альф ко всему прочему ещё и двое, они раздражены и озлоблены, то только бесстрашный человек подумает лезть к ним.       — Пришёл тут! — Хосок ударил Чонгука в плечо, шипя. — Разбирайся со своим Тэхёном, а не с нами в том, что произошло.       — Защитничек нашёлся, — хмыкнул Чонгук и врезал другу в живот.       — Нашёлся. Мой омега знает, что я не дам его в обиду, ему всегда есть на кого положиться. Ему не приходится ничего скрывать от меня, — последние слова Хосока прозвучали неразборчиво из-за прилетевшего жёсткого удара.       — Чёрт! — вскрикнул Чимин.       В ворохе бесконтрольных ударов со стороны обоих альф ему неплохо прилетело.       Стоило раздаться его крику, как Чонгук и Хосок замерли, смотря на омегу. Поняли, что случилось, испугались, ощущая прилив стыда и вины, опустили кулаки. Затрепетали в извинениях, поумерили пыл, но во взглядах была та же ненависть, с которой они глядели друг на друга во время драки.       — Придите в себя, придурки, — Чимин, не испытывая ни жалости, ни сочувствия, дал звонкую пощёчину и одному, и второму. — Может, ещё глотки начнёте друг другу грызть? Пожалуйста! Сону, открой дверь.       Взволнованный и обессиленный последними тяжёлыми днями Сону подчинился, не желая и дальше продолжать этот ужас.       Чимин, чувствуя в себе небывалую силу, схватил друзей за шкирки и вышвырнул их в коридор, как провинившихся щенят, захлопывая дверь в комнату и закрывая её на замок.       — Пусть хоть убьются, если так хочется, — намного тише сказал Чимин и посмотрел на совершенно расклеившегося омегу. — Не воспринимай близко к сердцу то, что наговорил Чонгук. Его бесы покусали, он не в себе.       — Он ведь во многом прав, Чимин, — Сону закусил губу и вернулся на постель, опуская голову. Более невыносимых дней жизни тяжело было припомнить. — Всё действительно могло быть иначе, если бы я проявил твёрдость.       — Возможно, — не стал отрицать Чимин, вздыхая и садясь рядом.       — Из-за меня Тэхён решил, что лучше сделает зелье сам, теперь из-за меня поссорились Хосок и Чонгук.       — Ты не такой исключительный, чтобы все беды в мире происходили из-за тебя.       Сону поднял на омегу красные заплаканные глаза, и Чимин неловко прокашлялся, теряясь.       — Грубо получилось?       — Даже слишком.       — Неважно, главное, что суть ясна. Все сейчас на эмоциях, потому говорят всякий бред, что приходит в голову. Чонгук очень напуган, он в панике. Не думаю, что он действительно хочет обвинить тебя в том, что случилось с Тэхёном. Так получается, потому что он не знает, что будет дальше, ему нужно справиться с напряжением и стрессом, найти выход своим переживаниям и чувствам, но делает он это, откровенно говоря, хреново! Тяжело его осуждать, потому что, окажись я в такой ситуации, не знаю, что творил бы.       — Доктора сказали, что Тэхён должен справиться.       Чимин притих, ничего не отвечая. Он впал в задумчивость и только спустя время слабо кивнул, отвечая:       — И эти двое помирятся, я не сомневаюсь.       Сону растёр опухшее лицо руками, надеясь, что это хоть немного поможет ему взбодриться. Голова шла кругом.       — Получается, всё будет хорошо? Как раньше? — спросил он.       Чимин, не зная, верить своим собственным словам или нет, сказал, что да. Всё обязательно будет хорошо. Когда Чонгук уверял его в этом, было намного легче согласиться с ним. Сейчас Сону нужны были эти слова, его должен был кто-то успокоить и вселить надежду. Удивительно, что единственным человеком, оказавшимся рядом и способным это сделать, стал именно Чимин.       — Так тихо, — Сону кивнул на дверь, имея в виду коридор. — Неужто убили друг друга?       — Вот уж не думаю. Пусть решат всё один на один, как альфа с альфой. А мы пока пойдём и позавтракаем. Если, конечно, не хотим остаться голодными.