Глава 39
23 августа 2025 г., 17:05
Раскрыв глаза, Тэхён почувствовал, что он наконец-то по-настоящему проснулся. Туман, окутывающий голову, отступил. Боль, скрывающаяся под ним, стала ощущаться ярче. Пусть так, лучше испытывать боль, чем находиться в забытьи, не понимая, спишь ты или бодрствуешь, жив или мёртв.
Светлые стены палаты окрасились красным светом закатного солнца, проникающего через большое открытое окно. Оно было настолько огромное, что Тэхён не удивился, если бы увидел весь мир, выглянув в него. Вечерело.
Краем глаза заметив силуэт, омега повернул голову. Перед кроватью на стуле сидел Чонгук. Сложил руки на груди и вытянул ноги, уткнулся подбородком в грудь, еле слышно посапывая.
Тэхён приподнял уголки губ в улыбке. Приятно было увидеть Чонгука, стоило ему только раскрыть глаза. Он нисколько бы не расстроился, если бы альфы не было, когда он очнётся, но всё же его присутствие дарило тепло, заставляющее думать о том, что перед ним любящий и любимый человек.
Нарушать пусть и сомнительный, но покой не хотелось. Спать на стуле в такой неудобной позе тяжело было назвать большим удовольствием. Однако в горле пересохло, защипало и закололо так сильно, что Тэхён закашлялся.
Чонгук в один миг подскочил, чуть не запутался в ногах и не полетел на пол. Он взволнованно огляделся, будто ему колоколом по голове ударили, крича о том, что его вот-вот сожрут демоны. Секунду, не более, он находился в прострации, после чего заметил и осознал направленный на него взгляд пробудившегося. Выдохнул. Облегчённо. И застыл, не веря, что омега правда раскрыл глаза.
— Привет, — сказал Чонгук, двигая стул ближе к постели и садясь на него.
— Привет, — прозвучало в ответ неловко, с той же лёгкой улыбкой.
— С возвращением, — Чонгук подался вперёд, наклонился над омегой и прижался сухими губами к его щеке, задерживаясь.
— Меня долго не было? — Тэхён высунул руку из-под одеяла и коснулся плеча альфы. Хотелось ощутить его, убедиться, что это взаправду, а не очередной сон.
— Сегодня пятница, — выдохнув, сказал Чонгук и отстранился.
— Оу, — Тэхён нахмурился, пытаясь восстановить размытые кусочки воспоминаний. — Ты пропустил занятия?
— Не появлялся в академии с того дня, как тебя увезли.
Тэхён шумно сглотнул, хотя во рту было сухо. Повисло молчание.
Омега подтянулся на постели повыше, пытаясь сесть и стараясь не показывать того, насколько сильно его пугает слабость в теле. У него совершенно не было сил. Казалось, что если ему понадобиться встать и немного пройтись, он просто не сможет этого сделать.
— Чонгук.
— М-м? — альфа не отрывал глаз от Тэхёна.
— Дай воды. Пожалуйста.
— Конечно!
Он подорвался, отошёл к столику в углу палаты, налил воды и вернулся, поднося стакан к губам омеги. Тэхён не стал его брать в руки, только придержал за дно, выпивая всё до последней капли.
— Спасибо.
И снова молчание. Не неловкое, но с отголосками напряжения. Растерянное.
— Красивые цветы, — сказал Тэхён, замечая на тумбочке рядом с постелью большой цветной букет. Крайне необычным казалось то, что южане срезают цветы и держат их дома. В вазах они быстро теряют свою красоту, вянут и засыхают.
В Таглене так никто не делал. У них не росло цветов.
— Помнишь, когда мы лежали в больнице после сражения с демонами на фестивале выпускников, нам в палату часто приносили цветы.
— Помню.
— Тогда я не рассказывал тебе о том, что это традиция, не думал, что ты можешь не знать.
— Не слишком ли срезать цветы, которые могут куда дольше прожить на улице?
— Их специально выращивают для продажи. А больным приносят, чтобы подарить немного радости и приободрить во время выздоровления.
— Мило. Моя невежественная северная душа не может отделаться от чувства, что это излишество, хотя мне приятно, что они тут. Это ты принес?
— Сегодня. У первого букета опали лепестки, его убрали. Тэ, как ты себя чувствуешь?
Тэхён задумался, прислушиваясь к ощущениям. То, что он принял в первые мгновения за боль, скорее было ноющими спазмами во всём теле и непреодолимой слабостью. Ничто серьёзно не беспокоило.
— Чувствую, и это уже радует. Прошло столько дней, а я не помню их. Мне кажется, что я пропустил всё, но в то же время ощущения, будто я вообще не засыпал.
— Эффект от лекарств. Когда доктора решили, что тебе ничего не угрожает, то снизили дозировку.
— Значит, меня скоро отпустят?
— Куда ты всё время рвёшься? — Чонгук улыбнулся и взял ладонь омеги, сжимая своей. — На какое-то время придётся остаться под наблюдением. Ради твоей же безопасности. Понимаешь, что произошло? Ты чуть не убил себя.
Тэхён прикрыл глаза и кивнул. Ему не хотелось смотреть на Чонгука. Было невыносимо видеть боль, проявляющуюся нахмуренными бровями и складками между ними, напряженной челюстью, поджатыми губами. От понимания, что он стал причиной проблем для любимого человека, напугал его, на душе скребли кошки.
— Меня кое-что очень волнует, Тэхён.
— Почему я это сделал?
— Нет. То есть это не то, что беспокоит меня в первую очередь. Почему ты ничего не рассказал, не пришел ко мне? Мы бы нашли выход из этой ситуации. Не допустили бы того, что случилось. Знаю, что Сону наговорил тебе, и догадываюсь, чего ты мог опасаться. Когда я узнал обо всём, то подумал, что ты не считаешь, что можешь на меня положиться.
— Это не так, — поспешил объяснить Тэхён, всё же смотря на альфу.
— Тогда что?
— Наверное, — замялся, — не хотел делать тебе больно. Думал, что смогу избавить от лишних переживаний.
— Поэтому подверг себя такому риску?
— Я не предполагал, Чонгук. Если бы я знал, что это может закончиться тем, чем закончилось, не выпил бы зелье. Никогда не было ничего подобного, когда я готовил зелья. Омеги заболевали ненадолго, а после излечивались.
— Обычные омеги, но не маги. Именно поэтому я так зол на Сону, он куда лучше понимал, что к чему, но позволил тебе сделать это.
— Не сердись на него, он ни в чем не виноват. Сону отговаривал меня как мог, но ты же знаешь, — Тэхён пожал плечами. — Меня бывает непросто переубедить.
— Это точно.
— Ты не скажешь ничего про ребёнка? — спросил Тэхён, когда понял, что Чонгук не спешит переходить к этой теме.
— Хочешь что-то услышать?
— Даже не спросишь, почему я это сделал?
— У меня есть предположение.
— Это был твой ребёнок, Чонгук. Просто… сейчас не время.
— Я не сомневаюсь в твоей верности, Тэ. Другие люди могут думать что угодно, они тебя не знают.
— А твои родители? Как они отреагировали?
— Тебе так хочется это знать? Они недовольны, разгневаны, жёстко осудили этот поступок, осудили нас.
— Нас? Они осуждают и тебя, но ты не имеешь к этому никакого отношения, выбор сделал я один.
— О родителях не думай, я разберусь с ними. Никому не позволю, чтобы тебя задевали. Я твой альфа, Тэхён. Если ты выбрал прервать беременность, значит, я должен поддержать тебя в этом, а не пойти против, особенно когда ты в столь уязвленном положении. Возможность продолжать род природа возложила на плечи омег, на ресурсах ваших тел возрастают новые люди. Альфе может не нравиться идея того, что от зарождающейся жизни можно избавиться, но в конечном итоге не ему приводить в этот мир маленького человека. Мы ничем не рискуем, в то время как вы, особенно маги, часто ставите на кон своё собственное существование.
— Это позиция, которой ты придерживаешься, а чувства?
— На фоне того, что ты с собой сделал, из-за страха потерять тебя навсегда, я не так уж взволнован тем, чего не случилось. Для меня ты и вовсе не был беременным. Когда узнал о том, что мог быть отцом, быть им уже не мог. Странная формулировка, но точная.
— Ты хотел бы им стать?
— Однажды, как и все. Я не желал, чтобы это произошло именно сейчас, но я бы не расстроился, если бы мы стали родителями.
— Все так сложно, Чонгук, — Тэхён перевернулся на бок, не отпуская руки альфы. — Ты даже не представляешь насколько.
— Мы справимся, — Чонгук погладил ладонь омеги и переплёл с ним пальцы в замок.
— Похоже, иного выбора нет.
— Пожалуйста, Тэхён, никогда не подвергай себя опасности только ради того, чтобы уберечь чьи-то чувства, особенно мои. Не скрывай ничего важного. Мне не хочется переживать подобного вновь. Я чуть с ума не сошёл. Боюсь, нам придётся, как в сказках, умереть в один день, потому что я не переживу твоей смерти и не захочу доставлять тебе муки своим уходом.
Тэхён улыбнулся, прикрывая глаза. Хоть он и чувствовал себя лучше, он всё ещё был измождён. Помимо физического недомогания на месте сердца зияла дыра, в которую рисковала упасть его забитая душа, пропав там навеки.
— Есть вещи, о которых я не могу рассказать, — признался, чувствуя, как только от одного захода на эту почву у него начинает взволнованно биться сердце, а в висках от страха пульсирует.
— Иногда даже самым близким мы не можем о чём-то рассказать. Просто знай, что я всегда тебя выслушаю. Несмотря ни на что.
Поверить, что Чонгук сможет выслушать то, что Тэхён мог ему рассказать, не получалось. Слишком высока цена обмана. Это предательство, после которого ему нужно срубить голову с плеч на месте без объяснений.
— Ты точно принц, — Тэхён совершенно по-детски хихикнул. — О таких людях, как ты, я слышал лишь в сказках. Они только там и могут существовать, слишком нереалистично их появление в жизни.
— Получается, ты самый прекрасный омега на свете, самый красивый и самый могущественный. У принцев из сказок всегда именно такие.
— Могущественный? — Тэхён покачал головой. — Если бы эти омеги были могущественными, принцам не нужно было бы их спасать.
— Я буду принцем из сказки, если нужно. Готов спасти своего суженного. Просто позволь мне это, Тэхён. Спасать, когда надо. Подставлять плечо и протягивать руку. Не отворачивайся. Знаю, что ты сильный, сам способен на всё, но вечно держать себя в тисках этой стойкости сложно.
Тэхён ничего не ответил. Язык не поворачивался. Он не мог ни кивнуть, ни сказать ни слова. Не хотелось врать. А это было бы именно ложью. Если им не быть вместе, если в один момент им придётся расстаться, если однажды всё раскроется и Тэхён станет врагом народа, то как, зная об этом, он может сейчас поддерживать невинный и приятный образ? Разве он может активно соглашаться с Чонгуком, давать ему обещания, выстраивать призрачные замки перед ним, которые впоследствии жестоко разрушит?
— Совсем не подходящая обстановка для того, о чём я думаю. Не то время, место и состояние. Возможно, я гад, раз позволяю себе сделать это сейчас, совсем не так, как обычно мечтают омеги. Но чувствую, что момент настал, — Чонгук, не отпуская руки омеги, другой достал из внутреннего кармана рубашки кольцо. Спустился со стула на колено перед постелью и с нежной трепетной улыбкой, тихим голосом, как говорят только о самых сокровенных вещах, произнес: — Тэхён, ты выйдешь за меня?
Чонгук видел, как расширились красивые глаза напротив, чувствовал, как пальцы омеги ослабли и отпустили его руку, а на любимом лице застыло потрясение.
— Не отвечай сейчас, ладно? Подумай. Замужество, свадьба, если это и случится, то не скоро.
Тэхён прокашлялся и приподнялся, бегая взглядом по лицу Чонгука, смотря то в глаза, то на кольцо в руках. Ему на голову словно надели колокол и хорошенько по нему ударили, оглушая и вгоняя в оцепенение.
— В таком случае, — медля, заговорил Тэхён. Мысли разбегались, как муравьи. — Зачем ты предлагаешь выйти за тебя, не желая услышать ответ сразу?
Омега поджал губы, видя, что не только его захлестнули эмоции. Чонгук волновался. Он пытался скрыть чувственные порывы, не зная, что Тэхёну многое понятно. Удивительно, что Его Высочество с детства учили держать лицо, но Чонгуку это так и не далось. В минуты напряжения и эмоционального всплеска его можно было читать как открытую книгу.
— Не хочу обременять тебя необходимостью скорого ответа. Ты прав в том, что я принц, Тэ. Придворная жизнь рядом с человеком вроде меня может быть очень непростой. Тебе такое не по душе, а замужество к тому обяжет. Этим шагом я хочу показать серьёзность намерений. Дать понять, что ты можешь рассчитывать на меня не просто как на альфу, а как на мужа. Можешь доверять мне и во всём полагаться. Я хочу разделить с тобой жизнь навеки. Отсутствие брака для настоящей любви — не беда, зато его наличие — традиционный символ чувств двух людей.
— Сомневаюсь, что после вот этого, — Тэхён махнул рукой, имея в виду госпиталь и те причины, по которым он оказался в нём, — твои родители будут рады союзу со мной.
— Их право не радоваться, не могу их заставить, так же как они не могут заставить меня взять в мужья другого омегу. Помнишь мои слова о любви к тебе, Тэхён? Судьба может разлучить нас, нет ничего невозможного в этой жизни, но она никогда не убьёт во мне чувств к тебе, не заставит выбрать никого другого. Если высшие силы не дадут мне быть с тобой, значит, я не буду ни с кем.
Тэхён протянул руку, в которую Чонгук вложил кольцо. Он мирно наблюдал за тем, как омега разглядывает простое, лишённое всякой выразительности украшение. Тэхён вдруг усмехнулся и глянул на Чонгука непривычно озорным взглядом. О, этот взгляд! Как же Чонгук соскучился по весёлым искоркам в глазах омеги.
— Сам выбирал? Позволь предположить, кольцо никто не видел.
— Один Джунхун, пришедший в ужас. Клянусь, он был близок к тому, чтобы запереть меня в чулане, только бы не дать мне вручить тебе это кольцо.
— Представляю. Твоих родителей хватил бы удар. Ни одного камушка, даже не золото. Беспредел.
— А общество меня бы засмеяло, — Чонгук приник ближе к омеге. — Обозвали бы скупердяем, заявили бы, что я жалею денег на своего возлюбленного, выставляю его в дурном свете, унижаю.
— Не боишься, что люди так и подумают? — Тэхён поднёс кольцо ближе, разглядывая слова, выгравированные изнутри. «Моей бессмертной любви».
— Насмешки над собой стерплю, лишь бы про тебя никто ничего не говорил.
— Мне нравится, — Тэхён сжал украшение в кулаке и подполз ближе к Чонгуку, роняя голову рядом с его.
Смотрели друг на друга молча, не говорили, пока в глазах омеги не показались слёзы.
— Почему ты плачешь? — Чонгук прикоснулся к красивому лицу, большим пальцем стёр слезинку, за которой последовал целый ручеёк. Рука легла на пышные волосы, ласково приглаживая кудри.
— Я устал, — прошептал, прикрывая глаза. Пальцы с зажатым в них кольцом не расслаблял. Металл неприятно впился в кожу. — Так устал, Чонгук. Слёзы сами льются. Порой мне хочется просто исчезнуть. Ты когда-нибудь чувствовал, будто всё становится только хуже, что бы ты ни делал? Как бы ты ни поступал, что бы ни выбирал, ты закапываешь себя глубже.
— В шахматах есть такое понятие, как цугцванг.
— Интересное слово. Как будто бы заклинание из жнеческой магии.
— Как хорошо, что это не оно, — Чонгук усмехнулся, успокаивая омегу одним своим голосом. — Цугцванг обозначает положение в игре, когда любой ход ведёт к ухудшению ситуации. При цугцванге дела идут, мягко говоря, скверно. На доске выйти из него практически нереально, но в жизни возможно. Иногда кажется, что судьба загнала в клетку, из которой нет освобождения, а потом всё же получается вырваться на свободу.
— Ты говоришь это только чтобы приободрить меня?
— Нет, искренне верю. Я же романтик, забыл?
— Помню, — Тэхён закусил губу, сдерживая истерический поток, поднимающийся из недр его души.
Омега приласкался к руке Чонгука, тёплая ладонь скользнула на его щеку. Ему не так много было нужно, хотелось простой человеческой нежности, хотелось выдохнуть и избавиться от всех демонов, что терзали изнутри. Чем дальше по жизни он продвигался, тем более страшные сущности выпадали на его долю.
— Думаю, одна только вера многое решает. Без веры в то, что у тебя всё получится, шанс на счастливый исход куда меньше.
— Я не верю, Чонгук. Было время, когда я осмелился поверить в то, что я со всем справлюсь, но оно прошло. Все надежды раздавили.
— Надо верить. Пока у тебя не получается, Тэ, я буду делать это за нас двоих. Есть что-то такое, чего я не понимаю в твоём состоянии, о чём-то ты до сих пор не можешь мне рассказать, и это делает тебя несчастным.
Вместо ответа Тэхён весь искривился, зажмурился в слезах и шмыгнул носом. Кто бы знал, что он однажды станет плаксой.
— Иди ко мне, — Чонгук поднялся с колен, сел на постель к омеге и прижал его к груди, укрывая от всего мира. Крепкий, сильный Тэхён, состоящий из мышц и отваги, показался таким маленьким и беззащитным, будто новорожденный котёнок.
Тэхён всхлипывал. Тихо. Слёз внутри было много, но энергии на то, чтобы плакать во всю, не осталось. Чонгук его обнимал и укачивал, словно в его руках оказался младенец. Возможно, он много не знал об омеге, но ему не нужно было быть в курсе всего, чтобы ощутить его всепоглощающую печаль.
·•°•·✧·✦·✧·•°•·
— Не вижу радости в лице, — сказал Намджун, разбирая завалы на столе и поглядывая на Чимина, устроившегося на его постели. Чимин давно потерял всякий стыд, решив, что может позволить себе ночевать не в своей комнате, а прямиком в кровати капитана. Намджун, как сотрудник академии, конечно, должен был хотя бы попытаться воспротивиться этому, но суровое альфье сердце плавилось, когда он чувствовал тёплое тело рядом, прижимающееся к его боку под одеялом. Что ж, Намджун никогда не был примерным мальчиком, ни во время обучения, ни после. Ни тогда, ни сейчас он не стал бы спорить с утверждением, что некоторые правила созданы исключительно для того, чтобы их нарушать. — А чему радоваться? — Как же? Конец учебной недели, чем тебе не повод для праздника? Чимин только отмахнулся, переворачиваясь на бок и подминая под себя одеяло. Мышцы гудели. Сегодня был один из тех противных дней, когда все занятия проходили на тренировочном поле в крайне интенсивном режиме. Никаких посиделок в кабинетах за учебниками и прослушиванием лекций преподавателей. Всё чаще он скучал по первому курсу, когда никто и не думал их столько гонять. Удивительная штука, сколько ни тренируйся, научить тело не ныть не получается. — Чонгук бабочку прислал. — Что пишет? — Тэхён очнулся, доктора говорят, что его жизни больше ничего не угрожает, но его оставят под наблюдением на какое-то время. — Наконец-то хорошие новости. От плохих уже тошно, — Намджун сел на постель, поворачиваясь к омеге, касаясь его ног и поглаживая. — Не пойми меня неправильно, у тебя такое лицо, будто ты расстроен тем, что Тэхён выздоравливает. — Что? — Чимин то ли удивился, то ли возмутился. Цокнул языком, качая головой. — Не говори глупости. У меня характер, может, и не очень, но я не из мразей, чтобы радоваться чужим болезням. Просто… — Просто? Чимин вздохнул, резко садясь на постели и смотря на альфу. — Мне грустно. И на это в том числе повлияло то, что случилось с Тэхёном. — Поделишься? Чимин пожал плечами и закивал, будто иного варианта и быть не могло. Намджун не пытал его, не настаивал на том, чтобы он ему обязательно обо всём рассказывал. Это было и не нужно. С альфой самому хотелось делиться тем, что на душе. Намджун раскрыл руки, и Чимин с удовольствием прыгнул в его крепкие объятия. — Я всю неделю думаю про папу. Тяжело без него. Скучаю безумно. Страшно, что практически не помню его. С каждым днём образ в голове размывается всё сильнее. Остались только чувства, но этого так мало. — Утрата всегда ощущается горько, особенно утрата настолько близкого человека. Со временем отпускает, уже не хочется скорбеть день и ночь, продолжаешь жить, как и раньше, но хватит одной случайной мысли, чтобы печаль захватила с головой. — Да, — согласился Чимин. — Почему Тэхён выжил, а папа нет? Не подумай! Мне не хотелось бы, чтобы Тэхён умер, я не обвиняю его ни в чем. Совсем не его. Наверное, жизнь? — Жестокость жизни, несправедливость. Ты про это? — Именно. Хён, ну как так? Папа всегда ответственно относился к своему здоровью, он готовился ко второй беременности, долгие месяцы провёл в сопровождении докторов, соблюдал их предписания, принимал лекарства. Он родил, и всё уже было хорошо. А потом умер. Взял и умер! И никто ему не успел помочь. — Мне хотелось бы знать, Чимин, — Намджун поцеловал омегу в макушку, сжимая в своих руках сильно-сильно, чтобы точно почувствовал, что он не один, что люди приносят друг другу не только боль, но и приятные чувства. — Но я не знаю. — Тэхён сделал такое, после чего выжить было невозможно. Чёрт, просто вдумайся, хён! Он, являясь до ужасного сильным стихийником, а значит больше всех подверженным опасности, сделал сам зелье непонятно из чего, выпил его, провалялся при смерти несколько дней, потом его откачивали целую вечность, и он выжил. Сошлись все условия для того, чтобы он умер, а он выжил. Как работает наша жизнь, я не понимаю! — Хвала докторам Хэвениса, которые способны вытащить с того света. Часто говорят про то, что наука не стоит на месте. К магии это тоже применимо. Не забывай, твой папа подвергся куда большей нагрузке и опасности. Он выносил и родил двух человек, даже не одного. Он герой не только по меркам магов, по меркам всех людей. — Хён, — прошептал Чимин, утыкаясь в шею альфы. — Вдруг я тоже умру при родах? — Этого не случится. — Ты не можешь знать наверняка. — Специально накручиваешь себя? — Намджун посмотрел на омегу, подцепив его лицо за подбородок. Мягко чмокнул в губы. Видя, что Чимин по-прежнему кислый, чмокнул снова. — Я буду это делать, пока ты не улыбнёшься. — Значит, придётся очень долго держать хмурую мину, — потребовалось немало усилий, чтобы застыть, словно камень, а не начать улыбаться во все тридцать два. Намджун хитро хмыкнул и одним движением завалил омегу на постель, одаривая его лицо и тело десятками ласковых поцелуев. У Чимина не было шансов выстоять перед напором альфы. Его пухлые губки улыбнулись прямо в поцелуй, который он углубил, не позволил мужчине на себе отстраниться. — Ты меня раздавишь. Намджун рассмеялся, слыша писк омеги. Он навалился на него, придавливая к постели и не давая пошевелиться. — Постой, — альфа вдруг приподнялся, позволяя Чимину вновь воспользоваться лёгкими и наполнить их воздухом. — Ты хочешь родить от меня? — Ну а от кого ещё? — закатанные глаза. Всё как полагается. — Раз так, то, может, встретимся с твоей семьёй? Братья, отец. Нужно же сближаться с будущими родственниками. — Мне не слишком нравится эта идея, — ответил Чимин. — Потому что ты считаешь, что твой отец не принимает меня. — Именно так и есть! — Но у него до сих пор не было возможности узнать меня, нормально познакомиться. Думаешь, суровый товарищ главнокомандующий не растает, увидев, как ты счастлив со мной? Либо можно попробовать взять в оборот твоих братьев. Я научен находить язык с молодежью. — Они хуже демонов. — Такие же вредные, как ты? — Я самый примерный мальчик по сравнению с ними. — Зная, какая из тебя может быть заноза в заднице, я только больше хочу пообщаться с твоими младшими. По-человечески интересно взглянуть на тех, кто вреднее тебя. А вдруг мы споёмся? — Боюсь даже представить. — Поговори с отцом, — Намджун вернулся к делу. — Мы можем хотя бы поужинать. Он сейчас в городе? — Да. Недавно вернулся из поездки. Прошу, давай только не в эти выходные. Мне нужно морально подготовиться. — В следующие? Чимин мученически вздохнул и неопределённо дёрнул головой. — Обсужу с ним встречу, но ничего не обещаю! — Ты самый лучший у меня, — Намджун подцепил губы омеги своими и очевидно прижался к нему бедрами, потираясь. — Потренируемся делать детишек? — Думаешь, что не справишься, когда придёт время? — Чимин усмехнулся, опуская руки и расстёгивая ширинку на брюках мужчины. — Дополнительная репетиция не бывает лишней. Зелья ещё остались. — Надеюсь, тебя хватит на парочку прогонов.·•°•·✧·✦·✧·•°•·
Все выходные Чонгук провёл с Тэхёном, после был вынужден вернуться в академию. Он и так пропустил целую учебную неделю, чуть ли не сутками находясь в родовом госпитале и ожидая новостей о состоянии возлюбленного. Статус Его Высочества позволил ему без проблем оставить учебу, на что другие при схожих обстоятельствах могли не рассчитывать. Вспоминая свои юные убеждения о том, что он не станет чрезмерно прибегать к положению принца, не будет пользоваться данной с рождения властью для личных интересов, его пробивало на смех. Как быстро меняются люди. Тэхён остался в палате один, но скучать не планировал. Чонгук принёс ему целую стопку книг, потому омега собирался коротать заточение в больничных стенах в приятной компании текстов. Время от времени, довольно часто, его проверяли медработники, поэтому, когда дверь в десятый раз за последние пару часов открылась, пропуская внутрь посетителя, он не обратил внимания, увлекшись книгой. — Цветы, пожалуйста, на тумбу, и оставьте нас, — раздался строгий голос. Тэхён оторвал взгляд от букв и поднял голову, смотря на вход. Рядом мелькнула фигура мужчины, он поставил пышную корзину цветов рядом с постелью, выдвинул стул для гостя и без лишних слов покинул помещение, плотно закрыв за собой дверь. Тэхён, чувствуя, как внутри органы сжались от напряжения, опустил книгу на колени и сел, здороваясь. — Доброе утро, Ваше Величество. — Здравствуй, — Доун сел на стул, отказываясь от успевших стать привычными приветственных поцелуев в щёки. — Как самочувствие? — Уже лучше, — Тэхён звучал робко и неуверенно. До сих пор ему ни разу не приходилось оставаться с Его Величеством наедине. Рядом всегда был кто-то ещё. Этот омега заставлял замирать всех вокруг. Обычно Тэхён содрогался в немом восхищении, теперь же в молчаливой тревожности. Чон Доун наверняка пожаловал не для милой беседы. В том состоянии, в котором был Тэхён, он не знал, сможет ли защитить себя в словесном противостоянии. Король не кинется на него с кулаками, но язык может ранить нисколько не меньше. Доун долго молчал, разглядывая юношу перед собой. Тэхён не осмеливался нарушить тишину. — Самое безобразное, — неспешно начал правитель, — что мой сын до помешательства влюблен. Любой вред, который случается с тобой, ломает не одного тебя, но и его. Тэхён сжал книгу, в горле резануло. Как бы ему хотелось не выслушивать то, что он и так знает. Будто без того ему не погано. Однако он не мог заткнуть Его Величество. — Вокруг тебя происходит слишком много того, чего происходить не должно. Ты неплохой мальчик, Тэхён, даже нравишься мне, но ты рушишь жизнь Чонгуку. — Жизнь, которую вы придумали ему? — Жизнь, которая ему положена по крови, — резко ответил старший. Тэхён замер, стоило быть осторожнее в высказываниях. — Скажи, кто из вас двоих пойдёт на жертвы? О, я не говорю сейчас о чём-то особенном, о самом банальном. Пока вы молодые, учитесь в академии, проводя там дни и ночи, вы не задумываетесь, что вовне другой мир. Ты был бы хорошим мужем Чонгуку, в первую очередь потому, что он тебя любит. Однако слишком много «но» в вашем союзе. Пообщавшись с тобой побольше, я убедился. Он принц, и дворец — его родной дом, а для тебя — золотая клетка. Хэвенис — его отчизна, а для тебя случайное пристанище. Он богат и умеет разумно использовать достаток, а ты во многом аскет. Я могу долго продолжать, но самое главное не это. Он пожертвует всем, что у него есть, и сумеет приспособиться к новой жизни, а ты никогда не войдёшь в его круг по-настоящему, только будешь страдать. Не потому, что тебя не пустят в высшее общество, а потому, что твой дух противится. На лицо можно нацепить разные маски, иногда даже получается искренне наслаждаться тем, в чём обычно приходится притворяться, но в общем всё это самоорганизованная пытка. А как мы выяснили, твои муки мучают Чонгука. — Что вы хотите донести до меня, Ваше Величество? — Вы слишком разные. — Я знаю, — кивнул Тэхён. — Жаль, что понимание проблемы никогда от неё не спасает, — Доун хмыкнул и пронзительно посмотрел на омегу. — Ты прервал беременность, ничего не сказав Чонгуку. Не находишь, что это недостойный поступок? — Я уже это сделал, Ваше Величество, — Тэхён крепко сжал губы, не думая, что говорить будет так сложно. Он не хотел этого ребёнка, но это не лишало его чувств, не превращало в ледышку, которая равнодушно примет что угодно. Он не мог проглотить в один раз любую трагедию и даже не подавиться. — Считаешь, что можешь подобным образом избегать этой темы? — Меня теперь до конца дней будут судить, как прокаженного? Всё! Всё, понимаете?! Назад время не отмотать. Повесьте меня за то, что я сделал. Давайте! — Тэхён откинул одеяло, сбросил книгу на пол и опустил ноги с кровати, готовый встать. Люди, видевшие его невозмутимый вид, не могли представить, что творится у него в сердце. Они думали, он бесчувственный чурбан, а он полжизни проходил с каменным лицом, потому что в нём было столько всего, что невозможно было показать ничего. Всему есть предел. Он и так много терпел и долго сдерживался. Тэхён оглянулся, не зная, куда себя деть, увидев упавшую книгу, собрался встать. — Сиди, — приказал король и поднялся со стула, обходя постель больного и поднимая с пола томик. Он взглянул на обложку, пролистал несколько страниц и положил книгу обратно на кровать. — Я не желаю тебе зла, мальчик. Есть вещи, от которых не отмыться, есть ошибки, которые не исправить. Слышал когда-нибудь фразу «не так дорог подарок, как внимание»? Можно переиначить её, сказав, что стремление имеет не меньшее значение, чем результат. Если ты любишь Чонгука также сильно, как он тебя, то постарайся сделать для него как можно больше. Крепкие отношения не строятся на том, что только один вечно отдаёт другому, это должно быть взаимно. — Вы не будете противиться тому, что Чонгук хочет быть со мной? — спросил Тэхён, ожидая чего угодно, но не этого. — Сейчас я не вижу, что что-то хорошее может получиться из вашего союза, но я не чудовище, которое настроит против себя родного сына. Вы или справитесь, или время расставит всё по местам. Я не желаю боли своему ребёнку, потому, несмотря на всё, что ты натворил, буду рад, если у вас получится. А теперь послушай меня, как омега омегу. Ты хочешь в будущем детей? Тэхён замялся. Болезненный вопрос, похожий на издевку. Хотя после того, что уже было сказано, жалкими будут попытки уколоть его посильнее. — Да. — Прекрасно. Значит, будешь выполнять все указания докторов, пить лекарства, какие скажут, и лечиться. Не неделю, не месяц, а годы, если понадобится. Конечно, речь не о том, чтобы лежать прикованным к кровати столько лет. Тебе составят план, будешь регулярным посетителем лучших врачевателей мира. Про противозачаточное зелье забудь. Ни капли не должно на язык попасть, понятно? — Да, — тупо повторил омега, пытаясь осознать то, что вкладывали в его голову. — Ты изнутри себя сжёг, для тебя эти зелья — лишняя морока. После такого прерывания беременности шанса забеременеть нет. Доктора говорят о том, что это невозможно. Знаешь, что люди подразумевают под «невозможно»? Часто чертовски крохотную вероятность. Один шанс из десяти тысяч для многих — нечто невозможное. Так что вам стоит побольше сил тратить на постель. Наслаждайтесь друг другом. Кто знает, из этого может что-то выйти. Щёки Тэхёна порозовели. Он не был дурачком, хорошо понимал, что имеет в виду Его Величество, оттого и чувствовал себя до ужаса смущённым и скованным. Кто о таком вообще говорит?! Ему с Чонгуком непросто откровенничать, с его родителями он точно не желает этого делать. — Я понял, — выдавил из себя омега. — Надеюсь, — сказал Доун, решив, что разговор на том закончен. Он попрощался с Тэхёном и, перед тем как выйти, пожелал: — Выздоравливай, мальчик.·•°•·✧·✦·✧·•°•·
В академии про Тэхёна всегда ходили разговоры, а после скандального происшествия, о котором очень быстро узнала общественность, языки и вовсе не умолкали. Слухов и пересудов было много, каждый считал своим долгом перемыть ему косточки. Стоило Тэхёну вернуться к учёбе после непомерно долгого больничного по меркам АВМ, студенты уже не так охотно болтали. Пока рядом не было главного участника событий, все бесстрашно говорили любые глупости, которые приходили им в головы. Теперь же попросту не решались, понимая, что омега не тот, кто будет церемониться и терпеть. А если не он оторвёт им голову, то его альфа, принц Чонгук. Переходить дорогу королевской персоне — верх безумия. Больничный сильно сказался на Тэхёне, отсутствие регулярных тренировок и постоянной нагрузки привело к тому, что влиться в прежний режим оказалось трудно. Тэхён видел, как обычно безжалостные преподаватели закрывают глаза на его промахи и делают поблажки. Конечно, это не будет продолжаться вечно, однако один факт того, что ему вынуждены делать послабления, раздражал. Ущемлённая самооценка заставляла трудиться в усиленном режиме. — Слабовато, — сказал Йёрим после боя с демонами, подойдя к Тэхёну ближе. — Забеги ко мне в обед, хочу немного пошептаться. Тэхён увидел мерзкую, нарочито беззаботную улыбку мужчины и слабо кивнул. На большее был не способен. Уж точно не с Йёримом ему хотелось любезничать. — Что сказал? — спросил Чонгук, когда Тэхён покинул тренировочную площадку, предоставляя возможность следующему сразиться с мертвецами. — Разве этот чёрт способен сказать что-то хорошее? Кличка «чёрт» успешно вышла из выражений одного лишь Чимина и закрепилась за новым преподавателем демонологии и жнеческой магии среди остальных студентов. Судя по всему, хватало народу, которые, как и известная компания, не шибко жаловали и радовались Шин Йёриму. Называть его чёртом хотелось куда больше, чем прибегать к имени. Общаться с Шин Йёримом тет-а-тет не было никакого желания, но противится и отказывать этому человеку намного более опасно, нежели подчиниться. Потому после тренировки по общей физической подготовке, пока все скрылись в раздевалках, Тэхён направился в академию в нужный ему кабинет. Голодные студенты проходили мимо, спеша в столовую, а омега, желающий закинуть в себя что-нибудь съестное не меньше остальных, должен был тратить драгоценные минуты перерыва на непойми что. Сущее безобразие. Войдя в кабинет Йёрима и не найдя там никого более, Тэхён, в привычно для себя манере, заговорил. Хотел поскорее перейти к делу, а не ходить вокруг да около. — О чём будем шептаться? У меня не так много времени. — Боишься остаться голодным в плодородном Хэвенисе? — усмехнулся Йёрим, встречаясь с безэмоциональным лицом омеги. — Садись. Тэхён последовал строго за кивком и сел за парту, на которую указал преподаватель. — Я до последнего сомневался в тебе, Ким Тэхён. Не был уверен даже после того, как ты безропотно исполнил парочку моих просьб. — И что же теперь изменилось? — Что же? — Йёрим улыбнулся, поднимаясь из-за стола. Как хищник, загоняющий свою жертву, приблизился. Всегда так делал. Нарушал границы, оказывался непозволительно близко, лез, трогал, будто ему всё было можно. — Не буду скрывать, я впечатлён. Не каждый омега решится убить своего ребёнка. Пусть он и был бы южным отродьем. Тэхёна словно ударили под дых. Душевные травмы и раны, оставшиеся от прерывания беременности, ещё не зажили и заживут нескоро. Каким бы мерзавцем ни был Йёрим, давить на это было бесчеловечно. Он был не человеком, а монстром, в котором нет ничего светлого. Он не умел сочувствовать, ему было безразлично то, что окружающие — такие же живые люди, а не доставучие мошки, которые везде летают и не дают покоя. Южное отродье. Эти слова снова ворвались в жизнь Тэхёна. Когда-то он без стыда сказал бы такое, выплёскивая накопившуюся ненависть и агрессию. В то время ещё не знал, что сам относится к тем, у кого нет права на существование, кому лучше было бы не рождаться, чем жить. Примерять на себя мерзкое оскорбление было не так болезненно, как на неродившуюся крошку, на человека, который даже не пришёл в этот мир, не запятнал его одним своим существованием. Казалось невозможным и диким знать, что столько ненависти может быть заключено в нескольких жалких словах по отношению к тому, кто не заслуживал ничего плохого. Несмотря на всё, что случилось, этот ребёнок мог появиться на свет только из любви и нежности, никак не из насилия и черноты. — Омеги порой слишком сентиментальны, — продолжал Йёрим, наблюдая за тёмным, напряжённым лицом Тэхёна. Тот держался, терпел, сжав кулаки и зубы. — Почти четыре года ты проучился в академии. — Да, — сказал Тэхён, только бы что-то произнести. Казалось, что если он продолжит молчать, то взорвётся. — Ты научился всему, что мог взять от Хэвениса, — в этот раз Йёрим не стал переходить черту. Он отошёл, расхаживая по кабинету. — Тренироваться дальше можешь и вне этих стен, я всё равно не увидел, чтобы на выпускном курсе изучали что-то новое. Тебе было бы полезно обучиться настоящей жнеческой магии, а не тому смеху, что изучают в АВМ. — Настоящая жнеческая магия, по-вашему, это не упокоение душ, а их разжигание? Демонизация, управление и дальше по списку. — Считаешь, что это бесполезные навыки? Упокаивать души может научиться любой дурак, было бы в нём чуть-чуть магии. Поверь мне, Тэхён, в том, что нам предстоит, придётся использовать те жнеческие инструменты, которым тебя тут не научат. Пора домой. Родина ждёт. — Когда? — только спросил омега. — Скоро. Очень скоро, — Йёрим остановился и повернулся к Тэхёну, смотря ему в глаза. — Нам нужно будет устроить кое-что напоследок, после чего мы вернёмся домой. — Что нужно делать? — Тебе, считай, ничего, — махнул рукой Йёрим. — Вовремя унесёшь ноги, и дело с концом. Можешь писать своему ненаглядному дружку, пусть готовится встречать. Йёрима Тэхён покинул в странных чувствах. В задумчивости омега добрался до столовой, и тут уже не получилось заниматься размышлениями. Живот заурчал, стоило вдохнуть приятные ароматы еды. Всеобщий гул и гам нисколько не располагал ни к чему важному, что нужно обдумать в тишине и одиночестве, лишь к мелкому повседневному трепу. Омега положил еду на поднос, нашёл одинокого Сону, который тут же приободрился, стоило ему завидеть друга. Тот сразу начал тараторить, болтать, а Тэхёну ни с того ни с сего стало легко. Он подпёр голову рукой и не заметил, как заслушался. Не мог уловить мыслей, не успевал переключаться с темы на тему, просто наслаждался тем, к чему успел привыкнуть. Может ли он отказаться от всего этого? От товарищей, друзей, любимого человека? Может. Но ему не хочется. В этот миг Тэхён ясно это понял, честно признался себе. Он способен бросить всех, вернуться в Таглен к Юнги, чувствует, что должен, однако в глубине души желает остаться в Хэвенисе с теми, кто стал ему дорог. Таких людей оказалось немало. Только вот долг не обязан вписываться в его желания. Он просто есть, и ему нужно следовать. — Тэ, ты чего застыл? — Да так, задумался. — Ешь, — Сону указал на нетронутую еду. — Обед скоро закончится. — Ем, — Тэхён кивнул, взялся за приборы, зажевал. С полным ртом заговорил. — Я так и не извинился перед тобой. За то, что подставил и доставил проблемы. — Не стоит. Главное, что теперь всё в порядке. Я и сам завязан в том, что случилось. Не хочу считать, что кто-то виноват. Знаешь, как говорят? Звёзды сошлись. Если вдуматься, то именно это и случилось. Одно наложилось на другое, и по итогу ты пострадал. Не переживай ни о ком, Тэ. Думай о себе. Тэхён кивнул. А потом рассказал Сону о том, что Чонгук дал ему кольцо и сделал предложение, о том, что к нему приходил Его Величество Чон Доун и обо всем остальном, что с ним случилось в госпитале. Одного перерыва на обед не хватило, потому рассказывал до самого вечера, и во время занятий, и после. Уж слишком хотелось поделиться. Ночью, когда уже легли спать, Тэхён решил, что важнее всего сейчас восстановить силы. И понять, что же задумал Шин Йёрим.·•°•·✧·✦·✧·•°•·
Понимание пришло раньше, чем он мог подумать. До экзаменов оставалось не так много времени, пора было начинать усиленно готовиться. Во время очередного занятия Шин Йёрим объявил, что буквально на следующей неделе пройдёт предэкзаменационное испытание. Что-то вроде практики перед настоящим экзаменом. Подробности не раскрывал, лишь обмолвился о том, что проходить оно будет в командном формате. Тут же огласил состав команд и график прохождения. Изучая имена сокомандников, Тэхён не мог отделаться от чувства, что вот оно. То, о чём говорил Йёрим, случится именно на испытаниях. В первую очередь на это намекал состав команды. Чон Чонгук. Пак Чимин. Чон Хосок. Сон Джихо. Ян Ынби. Младший принц Хэвениса. Сын главнокомандующего армией. Сын главного королевского советника. Сын главы магического управления. Сын министра экономики и торговли. И засланный шпион Ким Тэхён. Отличная компания. Подозрительно похоже на то, что однажды уже случалось несколько лет назад. Во время фестиваля выпускников под удар попали дети статусных персон. Неужели опять? Команда до смешного очевидно собрала в себе самых именитых студентов курса. Но зачем? Какой в этом смысл? Тэхён вопросительно глянул на преподавателя, сталкиваясь с ним взглядами, и рассчитывая разглядеть в чужих глазах намёк. Йёрим предпочел не обращать на него никакого внимания. Нужно было обсудить это с Юнги. Тэхён гнал от себя мысли о том, чтобы рассказать хёну о беременности и том, как он её прервал. Возможно, он хотел бы, чтобы Юнги знал, но не представлял, какими словами можно сообщить об этом. Да и стоило ли? Это уже в прошлом. Быть может, когда они наконец-то увидят друг друга, он расскажет. Не только об этом, а вообще обо всём, через что ему пришлось пройти за эти годы. Они увидятся. Несомненно. Какие бы желания у Тэхёна ни были, он был не готов отказаться от долга, отказаться от Юнги, даже если это сломает ему жизнь. Его в любом случае перемолет в этой мясорубке, кого бы ни выбрал, он столкнётся с болью и потерей, потому что судьба не позволяет выбрать всё и сразу, от чего-то нужно отказаться. Он пошёл на столь страшные, непростительные вещи, чтобы воссоединиться с Юнги. Как он может теперь отступить? Получится, что всё было зря. Вечером Тэхён написал Юнги и крайне обрадовался, очень скоро увидев ответ. Полагаю, это одна из провокаций, о которых я писал. Таглен усиленно пытается навредить экономике Хэвениса, через Агрон в том числе, но дефицит некоторых товаров или взлетевшие цены заставляют страдать народ, а не верхушку власти. У этих есть деньги и связи для всего. Экономические атаки подводят к обрыву обычных людей, но это слишком долгий процесс, который может не возыметь должного результата. Некоторые в Таглене хотят начать войну как можно скорее. Кажется, всё до ужасного просто. Тех, кто принимает решения в Хэвенисе, заставят вступить в бой, затронув личное — их семьи. В прошлый раз получилось, несмотря на то, что жертв было меньше, чем предполагалось. Что бы ты ни писал мне насчет обвалов на каменоломнях, Тэхён, я придерживаюсь того, что это была месть. Пускай не согласованная с верхушкой, спонтанная, но злобная месть. Южане не бьют первыми, зато если их случайно задеть плечом, они перережут в ответ глотку. Я не знаю точно, хоть Ночной Огонь и держит меня при себе, относится он с особенной осторожностью. Мне кажется, что тех, кого ты перечислил, убьют. Йёрим способен на это. Ты сам знаешь, от скольких он избавился, а его так и не поймали, хотя он буквально под носом у военных. Хэвенис не будет сомневаться, чьих это рук дело, Таглен же легко будет убедить в том, что они не имеют к этому отношения. Если всё произойдёт в академии во время тренировочного задания, вполне вероятно, что север будет гнуть линию того, что это несчастный случай. Трагичный учебный момент. А их намерено клевещут. Тэхён задумался над письмом Юнги, вздыхая. Личность омеги оказалась в эпицентре политических распрей, пускай он и скрывался в тени. Он слишком большой простак, чтобы действительно освоиться в том, что его окружает. Все ходы той или иной стороны разбиваются о потребность в обычной спокойной жизни без кровопролития. Честно говоря, иногда он отказывался вникать, просто делал, что требуется. Слишком тяжело становится при попытках задуматься. Проще распрощаться с жизнью и избавиться от этого груза, чем вынести его. Хён, я писал, что вернусь в Таглен. Я до сих пор придерживаюсь этого решения. Однако, я не вынесу, если с ребятами что-то случится. Я не хочу. Не хочу, чтобы они погибали. Не хочу, чтобы погибал Чонгук. Я смогу смириться с тем, что мы не можем быть вместе, но не с тем, что его не станет. Тэхён не спрашивал, что ему делать, предполагая, что Юнги не знает. Не хотелось снова заставлять его чувствовать вину. Я не знаю, что будет дальше, Тэ. И даже если бы была возможность заглянуть в будущее, я бы побоялся делать это. Мне хочется с тобой быть честным. Конец не будет хорошим. Ты родной для меня человек, моя семья, мой младший братишка. Стойкость твоего духа, твоя преданность мне, бесконечно трогает моё сердце, которое болит за тебя, малыш. Каждый день и каждую ночь. Надеюсь, ты помнишь о том, как обещал, что сделаешь всё, что я посчитаю нужным, даже если это будет тебе не по душе? Нельзя отказываться от своих слов. Считай, что я не прощу тебя, если ты нарушишь данную клятву. Ты можешь быть счастлив. Потому постарайся для меня, ладно? Не суйся в Таглен. Оставайся в Хэвенисе, будь с принцем Чонгуком, заручись его полной поддержкой и сдай Йёрима. Уверен, тебе многое простят за него. Я сейчас улыбаюсь. Просто знай это. Пусть я не твой родитель, мы не одной крови, всё же позволь мне благословить тебя. Обещаю, что постараюсь выбраться из этой ловушки. Не сбегу, нет. Если суждено, я выпутаюсь, и мы ещё свидимся. К счастью, нам даровано то, чего нет у других. Никакие расстояния не разлучают нас. Чем дольше я пользуюсь изобретением отца, тем больше горюю по нему, понимая, что мир лишился гения. Самый бестолковый хён всегда с тобой, Тэхён. Тэхён спрятал артефакт, сейчас он не мог ответить на письмо. Изнутри подкатило. Внутренности сжались, в горло будто насыпали стекла. Глаза обожгло, и омега заревел. Невозможно плакать столько, сколько он плачет. Он знал, что не станет противится Юнги, примет его просьбу. Слёзы столь бурно проливались из глаз оттого, что он понимал, это не его верность детским обещаниям, это трусливое облегчение от подчинения другому, а значит и избавления от ответственности и душевных мук. Зачем стыдиться того, что он захотел остаться на юге, если так сказал Юнги? Юнги всегда делал для него лучшее, всегда знал, как быть. И всё равно справиться было непросто. Больно, чёрт возьми. Остатки знакомого мира, понятные цели и стремления разрушились прямо перед ним. Сону нашёл Тэхёна сидящим на полу у собственной постели, с зарёванным опухшим лицом и покрасневшими глазами. Омега упал рядом с другом и увлёк его в объятья. Перепугался, решил, что снова случилось что-то страшное. Так и было, правда он об этом никогда не узнает. — Тэ, в чём дело? — Спросил Сону, поднимая омегу и усаживая на кровать. — Тебе плохо? Больно? Прошу, скажи. — Нет, Сону, всё, всё в порядке, — Тэхён улыбнулся сквозь слёзы, замотал головой и постарался разглядеть омегу через пелену влаги на глазах. Тот расплывался пятнами. — Просто нашло что-то. Знаешь, как бывает. Сону аж выдохнул. — Если нашло, то плачь, Тэ. Ты слишком редко позволяешь себе выпускать эмоции, а это нужно делать. Тэхён проплакал весь вечер, так будто у него никогда больше не будет слёз. Спать лёг с звенящей головой. Долго не мог уснуть из-за того, что в мыслях крутилось множество вещей. Юнги, война, его отношения с ребятами, Чонгук, враньё, Шин Йёрим. А во сне, когда тот его настиг, всё равно никак не мог избавиться от волнующих образов.·•°•·✧·✦·✧·•°•·
— Хэй, постой! Услышав оклик, Сону обернулся и остановился, видя в конце коридора спешащего к нему Чонгука. Нельзя сказать, что отношения у ребят совершенно испортились, но до сих пор, прошло уже немало времени с их ссоры, они так и не нашли возможности по-человечески поговорить. Потому при встрече с Чонгуком один на один Сону ощутил лёгкое напряжение. Руки и ноги будто потяжелели, а сердце забилось сильнее, готовясь к чему-то волнующему. — Привет, — поздоровался омега. — Доброе утро, — Чонгук кивнул и перешёл сразу к делу. — Не знаешь, где Тэхён? — Он ушёл в город по делам. Сказал, что ненадолго. Ноздри альфы заметно раздулись, он хмыкнул, скорее всего не понимая, что реакции тела напугали Сону. После того, как Чонгук наорал на него, выместив весь гнев, невольно приходилось ожидать худшего. — Чонгук, — Сону несчастно вздохнул. — Ты смотришь на меня так, будто я должен ходить по пятам за Тэхёном, желательно крепко держа его за руку. — Не придумывай, я совсем не так на тебя смотрю. — Ты просто не видишь. — Тэхён мне ничего не говорил о том, что у него есть какие-то планы. Конечно, я волнуюсь, раз не могу его найти и не знаю, куда он мог деться. Как за него не волноваться, если в его голову может прийти всё, что угодно? Чонгук сильно удивился бы, если бы знал, как точно он попал. Тэхён, не ставший вдаваться в подробности своей вылазки в город, сказал Сону о расплывчатых, но срочных делах, которые заключались в необходимости проследить за Шин Йёримом и наконец-то узнать, где и с кем он встречается по выходным. Тэхён не знал, что конкретно ждать от преподавателя, из-за чего решил, что, пока есть возможность, он должен собрать как можно больше информации. Не зря же он столько лет учился мастерству шпиона и применял его на практике. Йёрим мог выкинуть всё, что угодно. Он задумал очень нехорошие вещи, а оттого даже самая незначительная мелочь могла стать ключевой в противостоянии мужчине. Идея следить за человеком вроде Шин Йёрима была не просто рисковая, по своей дурости она граничила с тем, из-за чего недавно Тэхён оказался в госпитале. Но, как и в первый раз, он считал, что особого выбора и времени на размышления у него не было. Нужно действовать, и он действовал как умел, в очередной раз подвергая себя риску. — Я понимаю, — ответил Сону. Он не мог не согласиться с Чонгуком, потому что полностью разделял его чувства. Их отличало только то, что Сону мог отвлечься от тревожащих мыслей, чего не получалось у альфы. — Ты прости меня, — сказал Чонгук после небольшой паузы. — Я виноват перед тобой. Сильно. Меня захлестывали разные чувства в тот момент, но ни из-за каких эмоций я не должен был позволять себе так обращаться с тобой. — Я не держу на тебя ни зла, ни обид, Чонгук, — Сону улыбнулся. Он был рад, что принц сделал этот шаг и пошёл на примирение. Омеге не хотелось оставлять между ними разногласий. Как-никак они были друзьями. — Мир? — Чонгук протянул Сону мизинчик, будто они были маленькими детьми. Ссорящихся ребятишек в Хэвенисе всегда мирили именно так. — Навеки, — омега крепко схватил пальцем палец Чонгука и активно потряс. Внутри сразу же стало легче. Однако по-настоящему альфа успокоился только тогда, когда ближе к обеду увидел целого и невредимого Тэхёна, вернувшегося из Алджанны. Выходные провели в академии. Тэхён был уверен в том, что теперь во дворце его не жалуют, лучше не попадаться лишний раз на глаза королевской семье и не раздражать их своим присутствием. Чонгук же слишком сильно хотел провести время с любимым, совершенно не думал оставлять его и ехать домой. Благо, в академии всегда есть чем заняться. Скучать не приходится. А после выходных настанет новая учебная неделя, которая, как и все остальные, будет наполнена занятиями и тренировками.
