Бремя крови

      Глаза щипали и горели, будто под веки засыпали соль. Между бровями залегла глубокая складка. Тэхён постоянно зевал, прикрывая рот ладонью, не мог сдержаться. Он не спал целые сутки. Светало, первые лучи золотистого солнца скользили по каменной стене темницы, проникая внутрь через узкое окно под самым потолком.       После того как их команду обнаружили поздно вечером посреди леса, борющимися с оравой опасных демонов, ребят, раненых и измученных, отправили обратно в академию, прежде оказав первую помощь. Задачу справиться с нежитью преподаватели взяли на себя.       Раньше в академию прибыли полицейские. Творился переполох. Студентов разогнали по своим комнатам, но это нисколько не ослабляло взволнованной суеты. АВМ заполонили люди в форме, переговаривающиеся с администрацией и преподавательским составом.       Стоило только переступить порог академии, полицейские взялись за них. Ребят разделили, увели в учебный корпус и посадили каждого в отдельную аудиторию, приставив стражу. Благо, прежде чем начать допрашивать, показали медработникам и накормили.       Тэхён сидел за учебной партой, потерянным взглядом смотря на крепкие фигуры молчаливых стражников. Лёгкой, практически незаметной рябью в мыслях возникли воспоминания о том, как много лет назад он сидел в доме своего растлителя. Тогда охрана стояла за дверью и не совалась к нему в комнату. Сейчас надзиратели не отрывали от него взглядов. Мало разницы. И то, и то заключение.       Мозг превратился в желе, мысли в кашу. Нечто оформленное мелькало в голове, однако скорее напоминало глухой шум, который слышишь и на который не обращаешь внимания.       В академии Тэхёна не стали допрашивать.       Спустя несколько часов сидения в классе, глубокой ночью, после отбоя, задремавшего омегу разбудил звук открывающейся двери. В кабинет вошёл представительный мужчина средних лет, остановился посреди помещения перед партами, осматривая Тэхёна, и кивнул на выход.       — Против тебя дали показания, — сказал следователь, держа в руках папку с бумагами. — Ты едешь с нами в город.       Класс сменился коляской экипажа.       С двух сторон его зажали те же крепкие стражники, что дежурили в аудитории. Оков никто не накладывал. Не видели нужды. В таком состоянии Тэхён не представлял опасности, учитывая, как много служащих было вокруг.       Вскоре городские пейзажи за окном превратились в сплошную черноту. Тэхён не знал точно, что это за место, но понимал, зачем его сюда привезли. Его быстро вывели из кареты и, с силой давя на плечи, подтолкнули в нужном направлении. Вокруг раздавалось множество голосов. Несмотря на поздний час, служащих в учреждении было не меньше, чем днём.       Омегу привели в небольшую комнату. Дверь за ним захлопнулась, щёлкнул замок. На время он остался в одиночестве.       Первое, что бросилось в глаза — в комнате стоял стол и два стула. Не твёрдая скамейка без подстилки для сна заключённого, а место, где можно расположиться и заняться допросом. В некотором роде это приободряло. Как минимум могло означать то, что ему не придётся слишком долго ждать, когда к нему придут.       Так и случилось. Очень скоро появился тот представительный мужчина.       Тэхён сидел за столом. Следователь сел напротив и стал молча смотреть на него, постукивая пальцами по папке, которую принёс с собой.       — С чего начнём?       Тэхён нахмурился. Пускай он в общих чертах понимал, что происходит, но совершенно не представлял, что от него ждут.       — Рассказывай.       — Что? — Тэхён отвёл взгляд, не желая смотреть на следователя.       — Всё, — мужчина несколько минут молчал, давая возможность заговорить первым. Ничего не услышав, усмехнулся и кивнул. — Если хочешь, я могу начать. Пятеро твоих товарищей рассказали примерно одну и ту же историю, не думаю, что у шестого она может сильно отличаться.       Мужчина начал перечислять по порядку сухие факты:       — На сегодня у вас было запланировано прохождение предэкзаменационного испытания по демонологии. Незадолго до начала испытания Шин Йёрим, преподаватель демонологии и жнеческой магии, подошёл к вашей группе и обратился лично к тебе, сказав, что ты знаешь, что он ждёт от тебя.       — Он спросил, понимаю ли я, что он от меня ждёт, — поправил Тэхён.       Всё, что говорил ему Йёрим, до безобразия чётко врезалось в память. Он помнил каждое произнесённое слово, зачастую они были мерзкими, помнил его выражение лица, ужасающие улыбки.       — После короткого диалога ты и твоя команда отправились по заданному маршруту. Вы продвигались глубже в лес. В какой-то момент ты остановился, призвал команду отказаться от прохождения испытания, уверяя, что это может быть опасно. Когда товарищи не впечатлились твоим предложением, ты сказал, что Шин Йёрим — убийца из Таглена. Всё верно?       — Да.       — После твоих слов случилось нападение. Классификация 3.2. Восемнадцать демонов. Продолжишь молчать или наконец-то объяснишь, что произошло?       Тэхён поджал губы, чувствуя, как слова в голове разлетаются в разные стороны мелкими искрами, словно при стихийном взрыве. Что делать? Во всём признаться? Рассказать то, что он скрывает? Или не трепать слишком много языком? Он может озвучить только часть правды?       Перед ним следователь, который заинтересован раскрыть конкретное дело, а не копаться во всей его мутной биографии. Нет, не стоит говорить ему лишнего, ни к чему хорошему это не приведёт, если что-то хорошее вообще теперь может случится. Если Тэхёну покажется необходимым признаться в том, кто он есть на самом деле, в том, что он успел сотворить за эти годы, то в первую очередь он должен открыться перед Чонгуком. Быть с ним честным. Помимо того, что омега чувствует не угасающую вину за ложь именно перед Чонгуком, Его Высочество — единственный, кто способен захотеть помочь ему, защитить.       — Тэхён, ты понимаешь, что происходит? После тех показаний, которые мы получили, ты не такой же свидетель, как твои товарищи, а подозреваемый в серьёзнейшем преступлении.       — Я не имею отношения к тому, что произошло, — ответил омега, кладя руки на колени под столом и ковыряя кожу вокруг пальцев. Он хватал мелкие заусеницы и рвал их, не чувствуя ни дискомфорта, ни боли. Ничто не могло его сейчас отвлечь от усталости и страха.       — Ты знал, что Шин Йёрим из Таглена. Откуда?       — Он мне сказал.       — Тэхён, — голос следователя зазвучал строже. — Время и ситуация не располагают к глупостям и шуткам. Ты не ребёнок и должен понимать это.       — Я серьёзен. Он сказал мне это, потому что знал, что я сам из Таглена.       На мгновение в глазах следователя промелькнул интерес. Мужчина старался держать лицо, не позволяя себе и тени лишних эмоций. Однако Тэхён ещё в детстве научился наблюдательности. В детдоме он и остальные дети различали самые тонкие настроения преподавателей и воспитателей, по одному их взгляду понимали, как далеко можно зайти в своих забавах, что стоит делать, а что нет.       — Тогда объясни, зачем ему открываться перед тобой, откровенничать? Это опасно, особенно беря во внимание твою близкую связь с королевской семьёй.       — То были не откровения, а запугивания. Товарищ следователь, — Тэхён оторвал небольшой кусочек кожи, чувствуя острую щемящую боль и выступающую из ранки тёплую кровь. — Вы понимаете, что представляет из себя характер северян?       — Что же?       — Люди в Таглене суровые, во многом жестокие, порой беспощадные. Они не прощают, товарищ следователь. Никого. Я сбежал из Таглена и стал припеваючи жить в Хэвенисе, связался с королевской семьёй. В глазах Йёрима я был тварью и мне не было прощения. Я стал сродни страшному предателю, которого нужно покарать.       Тэхён говорил без волнения. Ему столько приходилось врать, что для него это стало обычным делом. Раз плюнуть. Какая бы большая ложь ни была, он умел преподнести её убедительно. Совершенно другое дело, что он чувствовал. Его голос не дрожал, взгляд не бегал, он не путался в придумках, но всё это было ему не по душе.       — Шин Йёрим — тот, кто убил магов, которые участвовали в обвалах на каменоломнях в Таглене. Спросите откуда я знаю? Ответ тот же. Он сам мне сказал. И знаете, этого достаточно, чтобы испугаться.       — Как он мог узнать, что ты из Таглена? Разве об этом много кому известно?       Тэхён пожал плечами.       — Чего хотел добиться своими откровениями?       — Хотел меня использовать, — ответил омега. — Я вхож в королевскую семью, товарищ следователь, вы знаете это.       — Какую информацию ты раскрыл ему? Не говори, что это не так, тебя бы уже не было в живых. Во всяком случае, судя по твоему рассказу. Что такого ты дал чокнутому убийце, что он не разделался с тобой? Ты боялся за себя и сохранил в тайне его сущность, но этого мало.       Тэхён внутренне замер. Вот и настал момент, когда ему нужно признаться. Не во всем, не в самых крупных его преступлениях, но какая разница, всё равно чертовски страшно. Сердце в груди завелось, заколотилось, разгоняя кровь, работая на износ, будто в последний раз. Внезапно окатило жаром. На коже проступил пот от волнения. Что дальше? После того, как он скажет правду, дороги назад не будет. Он не уйдёт безнаказанным.       Выдохнул.       Пускай его накажет власть Хэвениса по закону, нежели Шин Йёрим по личным представлениям о том, как нужно расправляться с теми, кто нарушает каноны верности и преданности.       Тэхён признался.       Рассказал о том, как собирал информацию для Йёрима, о том, что передал, когда и каким образом. В омеге включился защитный механизм. Он пытался убедить следователя и себя в том, что не мог поступить иначе, не мог никому рассказать, что его шантажируют, запугивают угрозами, уверял, что боялся и не хотел, чтобы случилось что-то ужасное с ним или его близкими.       — Товарищ следователь, я хочу сотрудничать, готов рассказать всё, что знаю про Йёрима. Взамен на… на смягчение наказания. Я признаю, что виноват, однако прошу учесть, что я пошёл на это из-за угрозы моей жизни. У меня есть полезные сведения, я следил за ним.       — Прямо двойной агент. Следствие примет во внимание чистосердечное признание и готовность к сотрудничеству. Рассказывай всё, что знаешь.       Тэхён озвучил то, что не навлекло бы на него дополнительных подозрений. В частности, рассказал о том, с кем и где Йёрим встречался вне академии, какими навыками владел и что был связан напрямую с самим императором Таглена.       — В твоих интересах говорить правду, Тэхён. — По ходу рассказа мужчина делал пометки в бумагах. — Я хочу вернуться к тому, что случилось на испытаниях. Пока опустим то, что ты скрывал владение некоторыми стихиями, мне интересно другое. На тебя не нападали демоны.       — Да.       — Понимаешь, как это выглядит?       — Вполне. Я не знаю, почему на меня не нападали.       Следователь усмехнулся, смотря на омегу тем самым взглядом, которым лжецов пытаются расколоть. Глаза так и кричали: «Я знаю, что ты врешь, я вижу тебя насквозь». Это было не так. Тэхён был уверен, это попытка его продавить. Никто не догадывался о правде, иначе с ним не стали бы разговаривать, взяли бы под стражу и без долгих процедур накинули бы на шею петлю за все совершённые грехи.       — Думаю, Йёрим хотел меня подставить.       — Зачем?       — Наказание для предателя. Хоть я и пошёл на преступление, чтобы он не трогал меня, этого недостаточно для такого урода, как я. Рассчитывал ли он, что мы погибнем или нет, не могу вам сказать.       — Восемнадцать невосприимчивых свирепых демонов. Тот, кто это сделал, очень хотел, чтобы вы не просто умерли, а чтобы вас одномоментно растерзали на части.       — Если бы выжил только я, — продолжил развивать мысль Тэхён, — все подозрения легли бы на меня. Если бы мы все выжили, на меня бы указали. Что и случилось. Как ни крути, я в заднице. К счастью, пострадавших нет.       — Есть. Два капитана, находившиеся в лагере, убиты.       Внутри Тэхёна больно ёкнуло.       — Мне жаль.       — Потому вам никто не пришёл на помощь, когда вы запустили сигнальный огонь. Убийца всё продумал. Он знал, что вероятность увидеть его из академии ничтожно мала, потому устранил тех, кто должен был оставаться в лагере до окончания прохождения испытаний как раз на случай внезапных проблем.       Две смерти. Если бы он решился всё рассказать раньше, думал Тэхён, их можно было бы избежать. Эти молодые, полные энергии парни были бы живы. Они были убиты не его руками, но это не значит, что его молчание не стало злодеянием.       Следователь долго мучил Тэхёна расспросами. Он несколько раз уходил и возвращался вновь, чтобы без конца спрашивать, спрашивать и спрашивать. Мужчина и дальше бы не оставлял омегу, если бы дверь в комнату резко не распахнулась.       — Ваше Величество, — альфа поднялся, почтенно склоняя голову перед королем.       — Оставьте нас, — властно произнёс король Доун, входя в камеру.       — Мы ещё не закончили допрос.       — Я попросил оставить нас наедине, — суровее повторил омега, и следователя как не бывало. Доун посмотрел на Тэхёна, хмыкнул и сел напротив него, где недавно находился служащий. — Я опасался, что всё может прийти к этому. Одно твоё появление в Хэвенисе было тревожным знаком. Мне известны подробности произошедшего, доложили.       — Тогда зачем вы пришли?       — Посмотреть на тебя. В глаза твои взглянуть. Чистосердечное признание? Ты думаешь, что это как-то поможет? Такой мерзавец, как ты, если ему дорога жизнь, должен был упасть на колени, как только увидел меня, в ногах у меня нужно ползать и молить о помиловании.       Тэхён молчал. Оба прекрасно знали, что он ни за что в жизни не станет этого делать. Лучше умрёт, но не будет опускаться, не унизится перед тем, кто имеет больше власти, не поддастся и не покажет свои слабости. Гордый и безрассудный.       — Ты у меня под суд пойдешь, — король поднялся, обходя стол и приближаясь к омеге. Схватил его за волосы, задрал голову и с холодной ненавистью заглянул в глаза.       Тэхён храбрился, пытался казаться уверенным, но ему было страшно, как загнанному животному. Он боялся приговора. Раньше не думал о том, что будет, если его поймают, потому что верил, ему помогут, его вызволят. Сейчас надежды не было. Прознав про то, что он переметнулся на другую сторону, Таглен ему не поможет, наоборот, попробует закопать поглубже. Чтобы страдал, ревел, умолял о прощении, визжал от боли и точно знал, какую ошибку он допустил.       — Я не понимаю, у тебя могло быть всё. Тебя любил не абы кто, а принц Хэвениса, ты пользовался доверием королевской семьи, учился в лучшей академии. Любая дверь была тебе открыта. Ты сам разрушил свою жизнь, — Доун с такой силой толкнул его голову, что тот чуть не повалился со стула. Омега налетел на острый угол стола боком и ушибся, шипя. — По-хорошему, от тебя нужно избавиться. Давно пора. Надо было сделать это сразу, как стало известно, что ты из Таглена.       — Так избавьтесь! Чего вам это стоит? — Тэхён вскочил на ноги, с грохотом роняя стул.       Двери в допросную раскрылись, на шум обратила внимание стража, но тут же проход оказался закрыт. Его Величество толкнул дверь порывом воздуха, захлопывая её.       — Дурной мальчишка, как ты только смеешь открывать свой рот после того, что сделал? Мы пригрели змею на груди, — Доун замахнулся и влепил омеге звонкую пощечину. Злости не хватало. В мыслях не укладывалось, как этот зверёныш, натворив непоправимого, грязно изменив, мог позволить себе возникать.       — Хотите знать как? — Тэхён прикоснулся пальцами к горящей болью щеке и засмеялся, чувствуя, что в нём не осталось тормозов.       Чего говорить об измене, его можно подвести под суд только за одно неуважительное обращение к Его Величеству.       — Вы бы сделали то же самое, окажись на моём месте.       — Не смей этого говорить! — Доун ударил по второй щеке омеги, желая заткнуть его. — Я прошёл через такой кошмар, который ты не можешь даже вообразить, и был не старше тебя. Ты не понимаешь, на кого разинул пасть.       — Если бы я этого не сделал, если бы только подумал сдать его вам, когда обо всём узнал, от меня бы ни кусочка не осталось. Скажете, что меня смогли бы защитить? Ни черта подобного! Вы знакомы с деталями случившегося? Тогда знаете, кто такой Йёрим. В курсе, что это он перебил несколько десятков магов. В одиночку! Вы прекрасно знали, после того зверства, что Хэвенис устроил на каменоломнях, Таглен не оставит это безнаказанным. Знали, что вашим подданным угрожает смертельный ужас, когда случилось первое убийство. Тех магов, ваших верных военных, смогли защитить? Они страдали от зверских пыток этого психа долгие часы и сдохли в мучениях. Забыли, что этот демон делал с их телами? Какими зверствами причинял боль? Могу напомнить. Это не бравая смерть в бою и даже не кончина из-за голодного демона, это намного хуже. Я виноват и раскаиваюсь в том, что случилось! Я признался и готов понести наказание! Посадите, повесьте, если угодно. Я с охотой выберу смерть от ваших рук, только не от рук Шин Йёрима. Он не человек, он монстр во плоти.       Тэхён сорвался на хриплые вскрики. Его тело забило дрожью, внутренности забурлили. Возможно, он сделал самую большую глупость. Сам подвёл себя к краю. Может, он и правда должен был молить короля о пощаде и его простили бы? Может и так. Но он уже не мог.       Никто бы не вынес столько и не смог бы дальше бороться. Не в том состоянии, когда нет сил после длинного дня, завершившегося кровавым сражением, когда не дают сомкнуть глаз целые сутки.       Столько времени он жил в страхе и сомнениях, столько тревожился и опасался, ошибался, поступал неправильно и корил себя. Весь последний год варился в стрессе и боли. Его, как закуску, жрали демоны на тренировках, шрамов с Йёримом прибавилось. Его мололо изнутри оттого, что он не знал, как правильно поступать, где светлое и доброе, а где тёмное злое и чью сторону ему нужно принять. Как двигаться к лучшему и не позволять себе упасть в пучину зла, когда всё перемешалось? Непонятно, где властвует ужас, а где царит мир и здравие.       Он потерял дорогого близкого, отказался от родины и единственного родного человека, что у него остался, вечно врал возлюбленному, друзьям и загнивал под слоями лжи, убил неродившегося ребенка, а вместе с тем и свои скромные мечты об уютном доме, покое и любящей семье. Кто бы, чёрт возьми, такое вынес, не оступившись ни разу и не упав? Вся его жизнь, его появление на свет — это ошибка. Он родился из страдания своего папы, он рос, не зная ничего светлого.       В этот миг хотелось выложить вообще всё. Тэхён был в шаге от того, чтобы не сказать, что он не просто собирал информацию для Йёрима, не низко предал своих южных «покровителей», а с самого начала был врагом, который по насмешке судьбы попробовал отказаться от всего, что имел, и решился перейти к тем, о чьем уничтожении должен был мечтать.       Но он этого не сделал. Тэхён прикусил язык. В какое безумство бы он ни впадал, он не мог осмелиться. Признание в шпионаже для Йёрима, угрожающего ему расправой, — это преступление, за которое его должны наказать по всей строгости закона. Признание во всём остальном — чистого рода самоубийство. Когда он вздумает, что земля больше не способна носить его на себе, быть может, тогда расскажет. Не сейчас. Сейчас ему всё ещё хочется жить, как бы судьба ни была к нему жестока.       Доун выкрикнул что-то стражникам за дверьми. Тэхён не разобрал, до того сильно звенело в ушах. Он почувствовал, как омега снова оказался рядом и больно схватил его за руку. В теле что-то рушилось, мешало реагировать на происходящее вокруг так, как Тэхён мог бы. Он попросту не поспевал.       Король сжал запястье омеги, рассматривая поддельную определяющую метку. В темнице будто из ниоткуда появилось ещё несколько человек.       — Нанесите ему настоящую, — приказал Доун.       Тэхёна усадили обратно за стол. Он не сопротивлялся, также как не уклонялся от пощёчин короля. Разве то, что происходило, не было закономерно? Похоже, что было. Издёвка высшей силы в том, что Тэхён заслуживал всего этого. Обстоятельства, страхи — ничто не прощает совершенных ошибок.       Маг, который должен был нанести подлинную определяющую метку на косточку на запястье, обращался с омегой с чрезмерной жёсткостью, будто он маленький ребенок, который непременно постарается вырваться. И когда на коже проступила первая стихийная метка, Тэхён дёрнулся, желая сбежать. Он застонал, чуть не заплакал, огромными глазами смотря на короля.       — Да, это больно, — кивнул Доун, видя, как на глазах омеги проступают слёзы. — Ты бы знал, если бы твоя метка была настоящей.       Боль от нанесения определяющей метки отсылала Тэхёна к укусам демонов. Такая же резкая, колючая, она разливалась по телу и парализовала, не давая даже вздохнуть лишний раз. К счастью, пытка быстро закончилась.       Ему нанесли метку на чистое запястье, оставляя поддельные знаки на другой руке нетронутыми, как вечное напоминание об его лжи.       — Ваше Величество, — обратился маг к королю, в голосе слышалось возбуждение от встречи с чем-то невероятным. — Все стихии подтвердились.       Его Величество завис над столом, внимательно рассматривая проявившиеся яркие отметки в виде небольших точек, которые со временем потускнеют.       Тэхён опёрся о твёрдую спинку неудобного стула и отвернулся, смотря в скучную каменную стену. Перед глазами плыло. В эту минуту ему казалось, что происходящее никогда не закончится. Усталость брала своё. Измотанность превращала каждую прожитую секунду в невыносимо тягучий час.       — Найдите Хонъиля, хочу видеть его через час во дворце, — обратился король к подозвонному приближенному слуге, заговаривая о главном советнике. Доун не сдержался, тихо выдыхая слова: — Это невероятно.       Невозможно было оторвать глаза от вспыхнувшей метки. Как только стали известны подробности происшествия, первым же делом их сообщили правителям. Когда речь зашла о том, что, по словам студентов академии, Ким Тэхён владеет всеми стихиями, никто из услышавших это не мог поверить. Такого не бывает. Маги, управляющиеся со всеми стихиями, остались в старых легендах, в современной жизни их не существовало. Было много причин, препятствующих их появлению.       Однако такой маг сидел сейчас прямо перед Доуном. Дикий мальчишка из северной глубинки, вырвавшийся из морозной тюрьмы, очутившийся в волшебном тёплом крае и глубоко в жизни двух могущественных стран.       Его Величество, не прощаясь, покинул темницу. Как бы тяжело ни было признать, четыре стихии Тэхёна существенно меняли дело. Им всем придётся хорошенько подумать, прежде чем принимать какое-либо решение в отношении омеги. Его проступок вопиющий и недостойный прощения, но его сущность и природа слишком редка, дорога и интересна, чтобы избавляться от мальчика. Он словно живое воплощение древнего всемогущего мага из легенд. Изучение такого человека может оказаться куда дороже, нежели наказание за совершенное преступление.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Сону сказал, что в их комнате провели обыск, — подал голос Чонгук, сидя в столовой за накрытым столом и не притрагиваясь к ужину.       Прошло ровно два дня с тех пор, как их обнаружили в лесу.       — Не ходи вокруг да около, если хочешь что-то сказать или спросить, так и сделай, — отец взял полный бокал вина и крупными глотками выпил половину, встречаясь взглядами с младшим сыном.       — Во время обыска что-нибудь нашли?       — Нет.       Чонгук постарался не показать очевидного облегчения.       О Тэхёне долго ничего не было известно. Альфа не мог найти себе места от тревожных мыслей. В ту ночь люди вокруг носились с огромными глазами, будто сошли с ума, но никто не мог ничего вразумительно объяснить.       Приходилось из раза в раз прокручивать в голове воспоминания о сражении. Образы были смазанные и слабые, в схватке не легко концентрировать внимание и подмечать мелочи. Чонгук знал, что с Тэхёном не всё так просто. Чем больше он думал, тем быстрее смирялся с самыми ужасными вещами, потому что каждое новое предположение было страшнее предыдущего. Когда казалось, что хуже уже некуда, мозг подкидывал нечто такое, что точно можно было сравнить с сущим кошмаром.       — Зато в доме, где проживал ваш преподаватель, нашли бумаги с информацией от Тэхёна, — сказал Чонсу с сожалением. Ему было по-братски жаль младшего. Он не мог представить в полной мере тот кавардак, который разразился в душе Чонгука, но точно знал, что переживать случившееся одним словом невыносимо.       К тому моменту, как Чонгук узнал о предательстве Тэхёна, его это уже не поразило так, как должно было. Вызвало лишь горечь. Он мог притвориться идиотом и не поверить, потому что верить в это не хотелось, но у него отлично работала голова. Сопоставить факты было нетрудно.       За Тэхёном наблюдались странности, он точно что-то скрывал и чувствовал за это вину. Чонгук отлично помнил его потерянные глаза, тихие извинения, которым никогда не находил объяснения. Их сумбурный разговор с Йёримом незадолго до испытаний был ярким подтверждением тому, в чём в итоге признался омега.       Чонгук думал о том, что Тэхён сдался. И не знал, что чувствовать.       — Сегодня я ездил к следователю. Он не дал мне увидеть Тэ. Сказал, что у него приказ не пускать меня. Почему?       — А ты не понимаешь? — Чонгук удостоился откровенно возмущенного взгляда от папы. — Не будь слепым, глухим и глупым. Ты уже взрослый мужчина, а не наивный мальчик.       — Верно, потому я и хочу увидеть и услышать его сам.       — Он предатель, который нанёс вред твоей родине, твоему народу, поставил всех под угрозу, обманул и тебя, и нас, — заявил отец.       — Я знаю, — Чонгук опустил голову, ощущая внутри дыру. Он был пуст. Из него утекло всё, что его наполняло. — Прошу вас, просто примите, что я должен встретиться с ним. Умоляю, не противьтесь. Я понимаю всю серьёзность происходящих сейчас событий и их значение. Но поймите и вы меня. Для вас он был просто омегой, которого вы знали, с которым встречались во дворце, для меня же он совершенно иное.       — Отец, папа, — Чонсу положил приборы, отрываясь от еды, и обратился к родителям, решая вступиться. — Вины Чонгука в случившемся нет. Не будьте так жестоки к нему. И без того его влюблённое сердце сейчас разрывается от боли.       Правители не желали говорить на эту тему.       После тяжеловесной и неуютной молчаливой паузы заговорил Джунхун.       — Вы уже решили, что с ним делать?       Вместо ответа на этот вопрос омега получил только большее недовольство со стороны старших. Особенно от Его Величества Чон Доуна.       — Следствие ещё ведется, — неопределённо ответил король Чондэ, не желая развивать разговор.       — Разве судьба Тэхёна зависит от итогов следствия? — Джунхун не отступал, не боясь ни злости, ни гнева королей. — Он вернётся в академию, после того как его отпустят?       Чонгук еле заметно нахмурился, мало что понимая. Альфа перехватил взгляд Джунхуна, смотря на него с вопросом, но тот только еле заметно улыбнулся, легко, словно дарил надежду на лучшее.       — Кажется, оправдательный вердикт в его деле уже не является тайной, разве не так? — Джунхун позволил себе произнести это вслух.       Пускай он попадёт под немилость правителей, зато увядающий и засыхающий Чонгук услышит то, что его успокоит, и сможет скинуть с себя хотя бы малую долю переживаний. Это не залечит его душевные раны, но снимет страх за сохранность жизни возлюбленного. Как бы он не страдал, не печалился или не злился из-за того, что сделал Тэхён, он по-прежнему любил его. Мучился от страшной боли и любил.       Не слыша ответа от родителей, Чонгук, не контролируя возбуждения от новостей, спросил:       — Тэхён оправдан?       — Наказание отменено, поскольку Тэхёна признали пострадавшим. Некоторое время он проведёт в изоляторе, а после его отпустят. — неохотно объяснил король Чондэ. — Однако решения о его судьбе пока нет. Закон не станет привлекать его к ответственности, но наше доверие к нему подорвано.       — Я бы сказал, полностью уничтожено, — добавил король Доун.       — Вопрос о продолжении Тэхёном обучения в академии и дальнейшего пребывания на территории Хэвениса пока на обсуждении.       — Его хотят выслать из страны? — уточнил Чонсу.       — Такое предложение поступило от одного из членов созванного совета, — подтвердил кивком старший альфа, замечая, что в лице Чонгука совсем не осталось живительной краски. Одна смертельная бледность.       — Этого не случится, — сказал Доун, серьёзно глядя на супруга и удивляя всех остальных членов семьи. Тяжело было не увидеть неприязни, которая поселилась в короле по отношению к Тэхёну, потому настолько необычными показались столь уверенное высказывание, звучащее как попытка защитить.       — Ты не отказываешься от своих идей?       — Ни в коем случае.       — О чём вы? — Чонсу продолжал говорить с родителями, пока Чонгук только слушал.       — О четырёх стихиях этого мальчика. Ваш папа слишком увлечён исследованиями по части магии. Не хочет упускать возможность изучить интересный случай.       — Что бы поганец не натворил, это не имеет отношения к науке. Раз уж произошло то, что произошло и нам стало известно больше о его личности, нужно выжать из этого максимум. Хорошенько послужит на благо Хэвениса и, быть может, однажды мы забудем то, как он ударил нас ножом в спину.       — Поскольку Тэхёна скоро выпустят, я вне зависимости от вашего позволения увижусь с ним. От вашего разрешения зависит только то, сколько дней я не буду находить покоя, — вернулся Чонгук к интересующему его вопросу.       — Спать не будешь? Есть перестанешь? — король Чондэ кивнул на пустую тарелку сына, намекая не отказываться от ужина. — Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили, если ты появишься в изоляторе.       — Спасибо, отец, — искренне поблагодарил Чонгук.       — Ни у кого не получится тебя заставить его разлюбить. Даже ты сам не способен приказать сердцу перестать чувствовать. Но быть вместе и любить — это разные вещи. Ты принц, Чонгук, и у тебя есть долг по крови, первостепенный и самый важный. Ты верный муж Хэвениса. Может ли Его Высочество находиться с таким человеком, как Тэхён? Думаю, ты и сам знаешь верный ответ.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Ранним утром следующего дня Чонгук покинул дворец, направляясь в город. Путь до изолятора, в котором содержался Тэхён, не занял много времени. Когда альфа прибыл в учреждение, никто не стал ему препятствовать. Родители пошли на встречу и отменили запрет на свидания. Это заставило Чонгука улыбнуться.       К Тэхёну его провели не сразу, пришлось ждать, и каждая минута ожидания была мучительна, жестока и сладка. Он боялся этой встречи больше всего на свете и также сильно ждал и жаждал её. Как же он скучал по омеге. Как же сильно хотел увидеть, убедиться, что с ним всё в порядке.       Главный следователь Хэвениса, занимающийся делом о нападении демонов на студентов АВМ и серией жесточайших убийств южных магов, лично повёл принца вглубь изолятора, в сопровождении нескольких стражников. Они прошли через несколько дверей, петляя по запутанным коридорам-лабиринтам, и вскоре вступили в отсек с темницами.       Помещения, в которых содержались подозреваемые, очень условно можно было называть таковыми. Темницами их именовали скорее из-за привычки. В этой части учреждения в допросных всегда горели магические фонарики, а в индивидуальных камерах, где спали заключенные, днём более чем хватало солнечного света, проникающего через окно под потолком.       Изолятор во многом напоминал подземелья в академии, в которых находились демоны, необходимые для занятий и тренировок.       — Внутрь не пущу, — сказал следователь, открывая ключом из огромной связки последнюю дверь, ведущую непосредственно в коридор с камерами. — Будете говорить через решётку.       — Так точно, — безропотно кивнул Чонгук.       Мужчина раскрыл дверь и указал принцу проходить внутрь. Вслед за ним зашла пара крепких стражников.       На мгновение Чонгук растерялся, не зная, куда следовать дальше, но слух уловил знакомый шорох. Он пошёл на звук, вызывающий в нём воспоминания о тренировках. Не зря он об этом подумал.       Чонгук остановился на достаточном расстоянии от камеры, в которой был заточён омега, при этом ему хватало обзора, чтобы всё видеть. Тэхён упражнялся. Он шумно дышал, похоже, что долго тренировался. Одежда шуршала от активных движений. Омега его не замечал, сосредоточенный целиком и полностью на выполнении упражнения, а Чонгук не подавал голоса, любуясь возлюбленным. Он обожал смотреть на то, как Тэхён занимается. Слишком уж был красив омега, глаз невозможно оторвать.       — Кхм, — прокашлялся один из стражников, нарушая маленькое удовольствие Его Высочества.       Тэхён заметил новоприбывших, прекращая тренировку. Выпрямился, застыл неловко, не зная, как справиться с вдруг ослабевшим телом.       По коридору пролетел стук каблуков о каменный пол. Чонгук подошёл ближе, становясь напротив решётки и осматривая омегу, словно никогда его не видел, будто тот был незнакомцем.       — Привет, — нерешительно поздоровался Тэхён, опуская голову и стыдясь от взгляда тёмных глаз, что показался осуждающим, в какой-то степени ненавидящим.       Чонгук молчал.       — Я… Я рад тебя видеть.       Тэхён поджал губы и глянул забитым зверьком на альфу из-под чёлки.       По-прежнему ни слова.       — Ничего не скажешь?       — Я не знаю, что говорить, — ответил Чонгук, судорожно метаясь взглядом по Тэхёну с ног до головы.       — Разве встречи со мной не запрещены? Как тебя пропустили?       — Я просто очень хотел тебя увидеть.       Тэхён с отчаяньем и страданием вздохнул. Ноги сами повели его ближе к решётке. Их с Чонгуком разделяли толстые прутья металла и много лжи. Тэхён, не чувствуя в себе ничего кроме страха и безумно колотящегося сердца, просунул ладонь между прутьями и вытянул руку, кончиками пальцев касаясь плеча альфы. Хотелось убедиться, что это не сон, что перед ним реальный человек, а не фантазия, придуманная его больным сознанием.       Кожи коснулась плотная ткань рубашки. Тэхён нажал пальцами на плечо, чувствуя крепкие мышцы. Всё же не сон.       Чонгук резко подался вперёд и схватил ладонь омеги, отнимая её от своего плеча и прижимаясь к пальцам щекой. Он прикрыл глаза, с наслаждением ощущая холодные, как ледышки, обжигающие морозом пальцы. Горячие губы коснулись запястья, целуя косточку, на которой раньше ничего не было, а теперь красовалась подлинная определяющая метка.       Альфа слегка отвёл ладонь омеги от лица и посмотрел на четыре символа-точки, обозначающие стихии.       — Ты всё знаешь?       — Да, — сказал Чонгук.       — Прости. Я понимаю, что после всего глупо извиняться, но что ещё можно сделать.       — Знаешь, я ужасный принц, — Чонгук снова приник к ладони омеги, чувствуя себя ласковым котом, который долго не видел хозяина.       — Что? Почему?       — Не должен себя так вести. Настоящий принц, как говорит мой отец, верный муж своей страны, не был бы так слаб. Он бы мог хранить верность принципам и устоям, мог бы вести себя достойно, не поддавался бы прихоти чувств. А у меня не получается. Я слишком влюблён. Мое глупое сердце сильнее разума, твердящего о долге. Из-за этого я куда больше думаю не о том, какое значение твоё преступление имеет для Хэвениса, а о том, что ты снова ничего не рассказал мне, снова побоялся довериться. Твое недоверие ко мне, Тэхён, подрывает моё доверие к тебе.       Чонгук отпустил руку омеги.       — Кольцо? — запоздало заметил альфа. — Ты его надел и так пошёл на испытания.       — Да.       — Совсем на тебя не похоже. Ты не носишь украшения. Тем более на занятия.       — Оказывается, это жутко неудобно, когда у тебя постоянно что-то на пальце. Оно мне помогало держать связь с реальностью. Не давало поддаться панике и окончательно забыть о том, что я выбрал. Сейчас я его совсем не ощущаю, привык. Чувство, будто кольцо — часть руки.       — Ты выбрал меня? Согласился с предложением?       — Теперь это не имеет значения, — намеренно беззаботно отмахнулся Тэхён, будто это его совсем не ранило.       Чонгук ненадолго задумался, медленно расплываясь в нежной улыбке. Дурак он. Кошмарно влюблённый дурак.       Ладонь Тэхёна снова оказалась в его мягком плену.       — Ты хотел взять меня в мужья, правда, больше это невозможно.       — Для меня не столько важен сам брак, сколько твоя готовность к нему.       — Я тебя подвёл, Чонгук. Обманул. Не сказал о Йёриме, изменил, передав ему сведения. Мне страшно это говорить. Я бы не смог рассказать, даже зная, к чему приведёт молчание. Этот страх больше меня. Я хочу быть честен, хочу доверять тебе не только на словах, но я не могу. Дело не в том, что я сомневаюсь в тебе, я просто… просто очень боюсь. До дрожи, до пропадающего голоса. Ощущение, будто, сказав, я умру.       Чонгук внимательно слушал Тэхёна, видя по взволнованному, неспокойному лицу, как сложно ему говорить об этом. Любые разговоры и признания, в которых нужно было быть откровенным и требовалось доставать из себя наружу что-то глубинное, были для омеги пыткой.       — Я понимаю, Тэ. Понимаю, почему ты скрыл то, что Йёрим угрожал тебе, и выдал ему сведения. Знаю, что это неправильно, что это преступление, я должен это осуждать, и во мне есть доля разочарования и злости по отношению к тебе. Но не могу. Мотив мне ясен. И если задуматься, то я не знаю, что бы делал на твоём месте. Хочу сказать, что, судя по всему, не одному мне понятно это. Тебя переквалифицировали в пострадавшего и планируют отменить наказание. Скоро должны отпустить.       — Ты шутишь? — Тэхён не мог поверить в услышанное.       Он уже готовился к тому, что его отведут на гильотину.       Среди взбушевавшейся радости и облегчения, накрывшего его сильной волной, промелькнула маленькая, язвительная, но искренняя мысль: избавлять от наказания и отпускать его опрометчиво.       И всё же, какая бы мысль ни возникала в его голове, ни одна из них не могла умалить его счастья. Он будет жить! Он будет свободен! Это чудо. Он не упал в ноги королю и не молил его о пощаде, а тот и без этого оказался милосердным и благосклонным.       — Я не бес, который позволит себе о таком шутить в твоём положении.       — Да чтоб черти меня съели!       — Окстись. Ты нужен мне живым.       Тэхён поумерил свой восторг, взял себя в руки. Помилование, несомненно, радость, но есть кое-что более дорогое, что он боится потерять больше свободы. Чонгук.       — Я всё ещё тебе нужен?       — Мне больно, — честно признался Чонгук. — Грустно. Наверное, даже обидно. И всё это никак не противоречит тому, что я по-прежнему люблю тебя больше жизни. Скажи мне, чего ты хочешь на самом деле?       — Чего я хочу? — Тэхён задумался. Нет, на этот раз он не думал, какие слова подобрать, как соврать или перевернуть всё сверх на голову, чтобы ему поверили, он правда попробовал найти в себе ответ. Который в нём был. Его от Чонгука он не скрывал. — Хочу жить как человек, быть с тобой, много чего ещё, и мир, и спокойствие, но от мечт об этом я устал.       — Мне нужно о многом поговорить с родителями, поскольку сейчас то, как обернется твоя жизнь, всецело зависит от них. Я сделаю всё, чтобы она была такой, какой ты хочешь. Пока не буду загадывать далеко. Для начала разберёмся с самыми насущными проблемами. Как выберешься отсюда и сдашь экзамены, а ты это сделаешь, не сомневайся, поезжай на остров к дедушкам на все каникулы. Я найду корабль.       — Ты думаешь, меня не выпрут из академии? Позволят закончить год?       — Тэхён, — Чонгук прозвучал строго, властно и решительно. — Я часто бросаю слова на ветер?       — Нет.       — Я говорю, что ты выйдешь отсюда и сдашь экзамены, значит, так и будет. Доверься мне наконец. Я расшибусь, только бы всё было так, как обещал. И до острова дедушек доберёшься без проблем. Отдохнёшь, придёшь в себя. А я буду ждать тебя тут, в Алджанне.       — Ты не поедешь со мной?       — Нам нужно немного времени и расстояния, чтобы побыть наедине и до конца разобраться со всем, что надоедливо жужжит в голове. Один на один подумай, ладно? Ты любишь называть меня принцем из сказки, а я всё же человек, не идеальный персонаж. Я делаю шаг навстречу. Один. Второй. Чтобы нам наконец сойтись, тебе нужно бежать не прочь, а навстречу. Хоть вечность буду идти за тобой, но мы никогда не встретимся, если ты не поменяешь направление движения.       — Хорошо, — Тэхён оттолкнул от себя стеснение, чувство вины и уверенно кивнул. Поддержал предложение альфы, понимая, для чего оно.       — Вот и умница, — Чонгук улыбнулся и по примеру омеги просунул руки между прутьями, касаясь его тела. Взгляд метнулся за спину, рассматривая пустую комнатку. Ничего кроме простой скамьи и ведра для справления нужды не было. — Местечко — жуть. Нужно тебя поскорее отсюда вызволять.       — Чонгук, — Тэхён улыбнулся, переключая внимание альфы с суровых условий на себя. — Спасибо. За то, что ты есть.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Покинув изолятор и приступая к сдаче экзаменов, Тэхён опасался того, что Чонгук всё же расшиб себя в лепёшку.       Возвращение омеги в академию могло бы быть фееричным, сопровождаемым громкими обсуждениями и нескончаемыми слухами, если бы не экзамены. У студентов попросту не хватало ни времени, ни сил на то, чтобы перемывать косточки Тэхёну и болтать о том, где он пропадал, что скрывал и кем был на самом деле. Какие-то разговоры ходили, но сам омега их не замечал, погруженный в учёбу и тренировки.       Очень немногим были известны все подробности, связанные с делом вокруг Йёрима и Тэхёна. Их держали в секрете и лишний раз не распространяли.       К несчастью, по прошествии недели со дня трагических событий Йёрима так и не поймали. Переполох был не только в Алджанне, во всей стране творилось чёрти что.       Передвижение между островами строго ограничили, перебраться по воде между двумя клочками земли стало невероятно сложно и разрешалось редкому числу людей. На улицы хлынули тысячи стражников, патрули городской полиции и днём и ночью дежурили даже в самых тёмных и отдалённых уголках Хэвениса. Все силы были брошены на поимку убийцы Шин Йёрима. По всей стране был введён комендантский час.       Для АВМ чёткое расписание и чуть ли не поминутный распорядок жизни не был чем-то необычным.       Вечером перед последним предстоящим экзаменом, Тэхён решил выделить себе немного времени для тренировки. Ему было сложно примириться с мыслью, что он потерял свою лучшую форму. Как и все остальные студенты, он волновался перед экзаменом. Зачастую внешне по нему нельзя было сказать, что он переживает, но внутри сердце замирало, а остальные внутренности ныли.       Одна вечерняя пробежка не превратила бы Тэхёна в сверхмага. Он рассчитывал, что дополнительная физическая активность вымотает его тело и позволит крепко заснуть. Хороший сон перед экзаменом — немалая доля в успешной его сдаче.       Студентов на улице было не так уж много. Большая часть находилась на тренировочных площадках, практикуясь. Многие захватили библиотеку и судорожно повторяли материал для предстоящих экзаменов. Самые умные отдыхали в своих комнатах, прекрасно понимая, что сейчас уже ничего не сделаешь, всё решится завтра.       Тэхён свернул от жилого корпуса на дорожку, по которой он мог обежать вокруг всю академию. По ней они часто бегали по утрам на разминке. Почти вся часть маршрута пролегала параллельно возведенному ограждению АВМ. Дорожка проходила рядом с тренировочными полями, иногда проникала вглубь небольших рощиц и зарослей в дальней части территории. В той же стороне находились ворота, ведущие прямиком в лес, в котором студенты были постоянными гостями. В такой час тут никого не было. Одни звонко поющие птицы да шумящий листьями ветер.       Тэхён поглубже вдохнул свежий прохладный вечерний воздух, наслаждаясь тишиной и уединением. От вечного шума и гама в академии порой начинала болеть голова.       Пока омега неспешно бежал, то думал о Чонгуке, который жаловался на то, что новые выданные ему и неразношенные ботинки нещадно трут, о вкусном ужине и спелой груше, что была на десерт. Хотелось съесть ещё одну, настолько сахарная она была.       Его повседневные мысли резко прервались, окружающий мир завертелся, поплыл и вскоре пропал.       Что-то тяжёлое и мощное толкнуло и прижало его к земле, жестко уткнув лицом в траву. Быстрее осознания в нос ударил знакомый, противный, чуть сладковатый запах.       Так пахла разлагающаяся плоть. И человекоподобные демоны.       Слуха коснулся смешок и знакомый голос. Он будто увидел перед глазами эту улыбку.       Тэхён не мог двигаться не только потому, что его прижимали к земле тяжёлые фигуры, а ещё и потому, что тело отказало ему от леденящего ужаса.       — Какой же глупый, очень глупый мальчик.       Омегу больно схватили за волосы и задрали его голову вверх, чуть ли не ломая шею.       Перед Тэхёном был зверь, мутант и монстр, носивший имя Шин Йёрим.