Бремя крови

      На выходных, за неделю до бала, Тэхён встретился с Джунхуном. Вместо дворца омеги выбрали уютную чайную, где провели время друг с другом и вкусными пирожными. От прогулки отказались, доктора велели будущему папе побольше отдыхать и не перенапрягаться.       Тэхён ожидал от разговора всего, был уверен, что у него непременно есть какая-то цель, однако в реальности Джунхун просто с ним говорил. Болтал о погоде, вкусном креме в корзиночке из песочного теста, спрашивал про учёбу, рассказывал про своё самочувствие и переполох, которым жил дворец последнее время. На предстоящем торжестве задержались надолго. Джунхун, испытывая к Тэхёну симпатию старшего товарища к своему подопечному, давал напутствия и морально готовил омегу к первому выходу в свет.       — Хоть праздник и посвящён моей беременности, я уверен, что внимания к тебе будет обращено не меньше. О загадочном возлюбленном принца Чонгука многие наслышаны, и мало кто встречался с ним или знаком. Люди очень тобой заинтересованы.       — Волнительно. Я не знаю, как себя правильно вести среди высшего общества.       — Побольше улыбайся, поменьше говори — незамысловато и всегда работает. На бал приглашено много ребят из академии с семьями, будь с ними, в кругу со знакомыми легче и комфортнее. Ты всегда найдёшь о чём поговорить с людьми, с которыми пять лет живёшь под одной крышей. Когда станут подходить знакомиться, будешь ощущать больше уверенности, находясь с кем-то рядом. Ничего не бойся, это всего лишь бал, где соберётся народ, чтобы покутить. Поначалу обстановка может казаться чересчур помпезной и официальной, но это быстро пройдёт, когда все пропустят по бокальчику-другому. Ты уже был на финальной примерке наряда?       — На завтра назначена встреча с портным.       — Костюм, должно быть, сядет отлично. У тебя прекрасная фигура. Поскорей бы уже увидеть своими глазами. Может, ещё по пирожному? Когда омеги говорят, что при беременности приходится есть за двоих, не верь, это неправда, хочется есть за десятерых.       — Благодаря нашим нагрузкам в академии могу представить, что такое возможно. После тренировок голод обуревает безумный, — позволил себе добродушный смешок Тэхён, вызывая у собеседника улыбку.       Недели до бала будто и не бывало. Назначенный день всё приближался и приближался, пока одним утром Тэхён не проснулся и вдруг для себя не осознал, что это случится сегодня. Вечером он войдёт в огромный бальный зал королевского дворца, предстанет перед самыми знатными и состоятельными персонами Хэвениса в качестве спутника Его Высочества. Он будет под прицелом множества глаз, его будут рассматривать, оценивать, о нём станут говорить, и нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы не выставить Чонгука в дурном свете. Тэхён не должен позориться и позорить своего альфу, раз уж согласился появиться на балу.       Пара предусмотрительно покинула академию вечером пятницы, чтобы на следующий день, в субботу, на которую был назначен бал, не сходить с ума и спокойно успеть ко всему подготовиться.       Тэхён ощущал, что волнуется. Это был мандраж, какого он давно не испытывал. Учёба и экзамены не вызывали в нём столько беспокойств. А вот дела прошлого, когда из него готовили шпиона и отправляли в логово неприятеля, напоминали, схожим образом заставляли в груди всё сжиматься.       — Ты уже проснулся, — пробормотал Чонгук, перекатываясь со своей половины постели на чужую, когда почувствовал копошение рядом. Альфа прильнул к тёплому родному телу, ткнулся губами в острое плечико и жалобно вздохнул, оттого как сильно не хотелось раскрывать глаза. — Пора вставать?       — Поспи ещё немного, — Тэхён извернулся в объятиях, приобнял возлюбленного и скользнул ладонью в его растрёпанные волосы, перебирая пряди и поглаживая голову. Чонгук расщедрился на стон, так приятна ему была ласка омеги. — Я уже не усну.       — Ты плохо спал ночью. Ворочался. Переживаешь?       — Конечно, — Тэхён откинул голову назад на подушку, рассматривая расписной потолок в спальной комнате королевских покоев младшего принца.       — Я буду рядом, всё пройдёт хорошо, Тэ.       — Знаю. Только это никак не помогает успокоиться. Я впервые окажусь в подобной обстановке.       — Когда-то ты впервые оказался во дворце, когда-то впервые появился в академии. Я уже не говорю про то, что весь Хэвенис для тебя был в новинку. Погляди, ты со всем справился. Так что и какой-то бал без проблем одолеешь.       — Ты считаешь?       — Я уверен, — Чонгук кивнул и заскользил руками по подтянутому телу омеги, опуская их на крепкие ягодицы, ладони мягко легли на бархатную кожу, и пальцы ощутимо сжали округлости. У Чонгука, как у любого взрослого альфы, были свои слабости. Тэхён казался ему сплошным великолепием, а его попа так и манила к себе, отказаться от удовольствия мять её, мять всего Тэхёна он не мог. — Раз уж мы проснулись и про нас пока никто не спешит вспоминать, я знаю, чем мы можем заняться.       — Правда? И чем же?       — Расслабимся, успокоимся. Кажется, именно это тебе сейчас и нужно.       — Знаю я твои способы расслабления, — рассмеялся Тэхён и томно выдохнул, сглатывая, когда почувствовал, как руки Чонгука скользнули ему под бельё и мяли уже в других местах.       — И тебе они нравятся.       — Очень.       Разрядка и волна чистейшей эйфории поумерили волнение. А после волноваться уже было некогда. Началась суматоха.       Пара спустилась к завтраку, провела утро в кругу семьи Чон, после чего все разбежались. У Его Величества Чон Чондэ и Его Высочества Чон Чонсу оставались незавершённые дела, которые хорошо было бы успеть закончить до обеда. Король Доун и Джунхун же сразу, закончив с завтраком, отдались на попечение слугам, омежьи приготовления, как ни крути, требовали больше времени. Слуги захватили и Тэхёна с Чонгуком.       Предстояло многое.       Их для удобства сборов разделили и развели по разным покоям.       Тэхён толком не понимал, что с ним будут делать следующие часы, потому каждая новая манипуляция вызывала в нём напряжение. Первым делом его сунули в горячую ванную с цветочными маслами. Благо, не стали тереть, с этим омега справился самостоятельно. Однако, за его волосы взялись основательно. Его кудри намылили, хорошо промыли, вычесали и высушили. После он долго сидел в кресле перед зеркалом, словно распятый. Двое молоденьких омег тянули его за руки в разные стороны, наводя ногтям красоту. Третий принялся колдовать над причёской. Чуть позже из ниоткуда взялся четвёртый с чемоданчиком, полным кисточек и косметических средств. Тэхёну на миг показалось, что ему на лицо хотят нанести не макияж, а боевой раскрас.       Подготовка растянулась на долгие часы, прошло столько времени, что Тэхён успел заново проголодаться.       — Неужели все так готовятся к балам? — скромно спросил Тэхён у омег, которые то и дело вздыхали и восхищались его красотой, расхваливая и осыпая комплиментами.       — Готовятся, ещё как готовятся. Все хотят произвести впечатление и выглядеть на сто из ста, — отвечал один.       — Кто-то и за несколько дней может начать активную подготовку, — продолжал второй.       — Но вам это не нужно.       — Что? Почему? — не понял Тэхён, хмурясь.       — Вы так прекрасны, такого красивого омегу не нужно долго собирать, чтобы он заставил своим появлением всех замереть от восхищения.       — Вы мне льстите, — щёки покраснели не от румян, это нарастало смущение.       — Нисколько, — противились слуги, звонко хохоча и продолжая уверять Тэхёна в его неотразимости.       — Его Высочеству придётся нелегко. Как только он появится с таким эффектным омегой перед общественностью, все альфы шеи посворачивают. От вас взгляд невозможно будет отвести. Господам-альфам сильно повезло, что вы заняты, иначе они бы передрались, переубивали друг друга за ваше внимание.       Под конец Тэхён уже не находил, что отвечать, не мог придумать, как оправдаться, и смирился, принимая всё, что говорили омеги. Те, похоже, не лукавили и были с ним совершенно искренни.       В обед к нему прорвался Чонгук. Альфа зашёл с широкой улыбкой и застыл в дверях, когда Тэхён к нему обернулся. Слуги тут же понимающе захихикали.       — Надеюсь, ты замер от восхищения, а не от ужаса, — отшутился Тэхён, еле усиживая на месте. Внутри всё трепетало от реакции альфы, ему хотелось вскочить, взлететь, превратиться в пушинку и закружиться по воздуху.       — Вздор, — качнул головой Чонгук и подошёл ближе, потрясённо рассматривая омегу. Оказывается, он может быть и таким. — Ты невероятен. Безумно красив. Ты всегда красив, в каком бы виде ни находился, но сейчас… Вся твоя красота прямо светится. Ты словно картина великого художника, что начинает ярче играть, если поместить её в резную раму. Чёрт возьми, у меня сейчас остановится сердце.       Чонгук склонился, он не мог сдержаться и в моменте не постеснялся слуг, накрыл своими губами губы Тэхёна, со страстью его целуя. Омеги чуть не запищали от увиденного.       — Прошу прощения, — сказал Чонгук, отстраняясь от Тэхёна с довольным лицом и обращаясь к слугам. — Виноват. Я съел всю помаду с этих чарующих губ.       — Не извиняйтесь, Ваше Высочество, — ответил омега, руководящий всеми сборами. — На таких омегах, как ваш, помада не должна долго держаться.       — Вы все меня жутко смущаете, — пробормотал Тэхён, вздыхая.       После обеда сборы продолжились, и к началу бала все были готовы.       — Мне ни на мгновение отходить нельзя, вокруг тебя точно соберётся толпа ухажёров, не прорваться будет, — улыбнулся Чонгук, бегая глазами по омеге и любуясь. Каждая ресничка, каждый локон доставляли ни с чем несравнимое наслаждение.       — Ты что же, планировал оставить меня в одиночестве?       — Ни в коем случае, — Чонгук мягко взял ладонь омеги и поднял к лицу, касаясь губами запястья, приникая к косточке с подлинной определяющей меткой. — Эти перчатки меня выводят.       — Тебе не нравится? — удивился. Чонгук ведь сам участвовал в подборе наряда.       — Напротив, они лишают меня способности мыслить. Они чертовски соблазнительные.       — Это просто перчатки, Гук, — рассмеялся Тэхён, высвобождая руку и смотря на неё, не находя ничего столь примечательного.       Бордовые, винного цвета короткие перчатки с тонкой вышивкой обтягивали его пальцы, но не скрывали запястий. Маленький участок голой кожи между рукавом светлой струящейся блузы из шёлка и перчатками путал мысли сильнее, чем глубокий вырез, открывающий вид на острые ключицы и спортивную грудь. Тэхён не желал показывать спину, плечи и руки, испорченные неприглядными шрамами, а о шее и груди речи не шло.       Его талию сжимал широкий пояс-корсет в цвет перчаток, по длинным ногам привлекательно струились самые обычные тёмные брюки. Когда Джунхун помогал с нарядом, он сказал, что с яркой внешностью Тэхёна одежда не должна соревноваться. Вещам нужно подчеркнуть то, что уже есть, а не затмить. Его не стали обвешивать десятками украшений, однако небольших клипс с яркими алыми камнями на ушах и нескольких тонких длинных цепочек, мелькающих в разрезе блузы и холодящих грудь, хватило, чтобы приковать к себе взгляды.       Что немаловажно, наряд Тэхёна не резонировал с тем, во что был одет Чонгук. Ему, как альфе и члену королевской семьи, было положено облачиться в парадный мундир.       — Перчатки не могут быть простыми, если надеты на твои руки.       В бальном зале уже собирались гости. Они входили, бегло осматривались и тут же замечали знакомых, подходили к ним, приветствовались, начинали разговоры. Между ними мелькали юркие официанты, подавая первое вино и закуски.       Чонгук и Тэхён почти незаметно появились в зале в тот момент, когда внимание гостей целиком и полностью занялось виновниками торжества и правителями. Чонгук хотел дать хотя бы пару спокойных минут омеге, чтобы привыкнуть к обстановке. Однако, их заметили быстрее, чем хотелось.       Гости один за другим стали подходить. Каждый высказывал удивление и не скрываемую радость от встречи с принцем и его спутником, многие говорили о том, что на балах Его Высочества решительно не хватало и ему следовало появляться чаще. Тэхёна не обделяли вниманием, его заваливали комплиментами, омеги хотели перекинуться хоть парой слов с ним, альфы считали за милость увидеть его невесомую улыбку, те самые приподнятые уголки губ.       В разрастающейся толпе показались знакомые лица. Хосок и Сону, обходя собравшиеся кружки, подошли к ним. Вскоре показался и Чимин. Он был один.       — Нам нужно приветствовать родителей, — сказал Чонгук, извиняясь перед ребятами за то, что они вынуждены покинуть их.       Того требовали приличия. Поскольку Чонгук и Тэхён появились на балу отдельно от королей и принца с супругом, они должны были присоединиться к ним хотя бы ненадолго.       За тем, что происходило вокруг королевской семьи, когда та показалась полным составом, стали наблюдать особенно усиленно. Люди глядели со стороны и тихо переговаривались в своих компаниях.       — Тот самый Ким Тэхён, о котором ходит столько разговоров? — спрашивал один знатный омега у своего кузена.       — Он самый. С кем же ещё мог появиться принц Чонгук?       — На лицо не дурен, даже красив.       — Не прошло и десяти минут с его появления, а я уже слышал, как альфы обсуждали его вдоль и поперёк, если ты понимаешь, о чём я.       — Сложно не понять, мой дорогой. Посмотри на него и подтверди или опровергни мои ощущения, неужто король Доун с ним холоден?       — Хм, — протянул кузен, приглядываясь. Они расположились в отдалении от королевской семьи, но и с такого расстояния было видно достаточно. — Очень холодно между ними для тех, кого в будущем могли бы связать семейные узы.       — Кажется, Его Величество недоволен выбором принца. Иначе как объяснить, что даже с сыном главнокомандующего он вёл себя теплее. Тут точно имеет место быть разлад. Король Доун, похоже, терпеть не может этого юношу.       — И всё же Его Высочество спустя много лет отсутствия на балах явился именно с этим омегой. И всем известно, их связывает не просто дружба.       — Ох, мой дорогой, не будь так наивен. У молодого альфы в полном расцвете сил могут быть разные связи. С разными молодыми омегами, — со знанием дела заявил аристократ.       — У молодого альфы, но не у принца Хэвениса.       — Не подумай, я не хочу ни в чём уличить нашего принца, просто совершенно глупо полагать, что мужчины его возраста и положения не желают немного человеческой ласки. Не всегда те, кто даёт им ласку и утешение, впоследствии становятся мужьями.       Подобного рода разговоры звучали во многих группах и не были единичным явлением. Пока альфы глядели на Тэхёна с вожделением, правда находя его чарующе привлекательным и соблазнительным, их омеги отзывались о паре Его Высочества весьма фривольно.       На самом же деле явной холодности в общении короля Доуна и Тэхёна не было. Люди намеренно искали, за что зацепиться и о чём пофантазировать. Его Величество Доун был сосредоточен на празднике и самом дорогом ему сейчас Джунхуне, который растил в себе его внука. А встреча с Чимином оказалась чуть более эмоциональной только по той причине, что омегу в последний раз он видел так давно, что уже не мог вспомнить когда, в то время как с Тэхёном встречался утром за завтраком.       Спустя некоторое время Чонгук и Тэхён вернулись к друзьям. Их компания разрасталась, подходили ребята из академии и оставались с ними. Периодически в круг вторгались чужаки, конечно, в основном для того, чтобы повидаться с принцем.       Когда ко дворцу прибыли все приглашённые гости и были высказаны первые необходимые приветствия, правители выступили с короткой неформальной речью, отмечая, как важен день, когда все они собрались, чтобы отпраздновать зарождение новой жизни. Слова Его Величества Чон Чондэ вызвали бурную реакцию, публика рукоплескала и восхваляла их короля-батюшку за особенную чуткость, которая дана не каждому альфе.       Джунхун и Чонсу активно принимали поздравления и пожелания лёгкой беременности.       После речи королей и благодарственных слов, произнесённых будущими родителями, музыка переменилась, обозначая начало танцев.       Бал открывала главная пара вечера. Несмотря на щепетильное положение, Джунхун двигался великолепно. В руках супруга он был тонок, лёгок, листиком летал в пространстве. Король Чондэ и король Доун вступили следом. После них в круг вошли Чонгук и Тэхён.       И только тогда начались настоящие танцы. Альфы приглашали омег и вовлекались в безудержный поток движения.       Для Тэхёна это был первый бальный танец в жизни. До бала они с Чонгуком уже приходили в зал, чтобы порепетировать. Репетиции не походили на реальность, во время тренировки вокруг не было людей, не кружились другие пары, музыка не играла так громко, отлетая от стен и распространяясь чистейшим волшебством по роскошному залу.       Омега волновался, он был скован в руках Чонгука, в голове крутилось множество мыслей. Он знал, что Доун, танцуя со своим супругом, краем глаза скользит по нему, наблюдает, оценивает. Что суждения множества незнакомых людей против вердикта одного этого омеги? Пыль, не больше.       — Тэ.       — Да? — Тэхён отвлёкся от мыслей, смотря на альфу.       В этот миг его взгляд был так чист, что будь глаза омеги родниковой водой, Чонгук желал бы выпить её всю.       — Ты моя любовь, ты жизнь моя. Я не сделал ни глотка вина, а пьян, будто употребил несколько бутылок. Я знаю, что бы ни случилось, ты навсегда будешь в моём сердце. — Чонгук растянул губы в улыбке, отчего на его лице появились счастливые морщинки. — Танцевать с тобой этим вечером замечательно. Также как во все остальные вечера. Во все те дни, что мы учились танцам, я наслаждался каждым мигом. Мне не важно, в бальном зале мы среди кучи людей или в маленькой комнате, при параде или в пижамах, если ты рядом, значит всё правильно.       — Гук, — глаза омеги намокли и заблестели. Видеть слёзы Тэхёна для Чонгука было странно, в его глазах отражалось разное, порой злость, ярость и ненависть, порой радость, благодарность или жалость, но слёзы в них были редкими визитёрами.       На Тэхёна нашло столько чувств в один миг, что он ничего не мог вымолвить. Его губы раскрылись, а голоса не было.       — Я знаю, Тэ, — Чонгук мелко кивнул, не ожидая никакого продолжения.       Ответ был в лице напротив, в том, как расслабилось тело омеги в его руках, кожей ощущалось, что напряжение пропало. Не было больше дела до чужих оценок и взглядов, до возможных разговоров, пропала сжимающая потребность соответствовать принятым законам и страх опозориться. У Чонгука в отношении Тэхёна нет законов и требований, всё остальное значения не имеет.       Музыка зазвучала громче, свет стал ярче, и даже золото на стенах заблестело сильнее. В движениях не осталось тяжести и скованности, только задорная весёлость и беззаботность.       Тэхён по-прежнему не был превосходным танцором. Люди, что следили глазами за их парой, летающей по залу, видели, как он сбивается с ритма и как Чонгук подхватывает его, берёт ощутимое шефство и втягивает обратно в плавное движение. Они видели и то, как омега неправильно шагал, из-за чего заметно запнулся, нарушая идеальную фигуру. Благодаря надёжной поддержке не упал и не травмировался. Не ускользнуло ни от одного взгляда и то, как оба громко рассмеялись от этого, словно малые дети.       — Такая любовь случается не с каждым, — высказался король Чондэ, передавая супругу бокал вина. Правители вышли из танцевального круга, оставляя это дело молодёжи.       — Наш мальчик пропал, — кивнул Доун, щурясь и приглядываясь к паре. — И это взаимно. Вопрос: к счастью или горю?       — Ты по-прежнему сомневаешься в нём? — Чондэ метнул короткий взгляд на сына и его омегу, имея в виду последнего.       — Он непрост во всех отношениях, ты знаешь. И какие из этих отношений имеют большее значение, мне тяжело сказать. Я думал, он совсем не сможет держаться в обществе, но он не так уж плох. Только это не единственная проблема. Тех, кто знает, с чем и с кем он был связан, не мало, Чондэ, — говорили тихо. — Для них Чонгук не любимый сын, которому они желают счастья, а принц Хэвениса, не имеющий права связываться с теми, кто оступился. Тем более подобным образом. Вспомни хотя бы, что думает Яран.       — Помню, — Чондэ кивнул, сделал глоток вина и с задумчивой хитринкой хмыкнул. — Однако Ким Тэхён сегодня здесь в качестве пары Чонгука с нашего позволения. Тебе хотелось бы, чтобы они были вместе.       — Как ты сам верно сказал, такая любовь случается не с каждым.       После активных танцев молодые люди решили передохнуть и выпить вина. Тэхён и Чонгук устроились на мягкой софе с бокалами и искали взглядами друзей. Сону и Хосок продолжали танцевать. Если они и перестанут плясать, то только тогда, когда ноги будут гудеть от усталости.       Чимин, закончив танец с незнакомым молодым мужчиной, сел к ребятам. Они заговорили о каких-то мелочах, и Чонгук бесконечно радовался, что между омегами не чувствовалось вражды.       — Я отойду буквально на минутку, увидел моего строгого учителя, поприветствую его и вернусь, — сказал Чонгук, оставляя на щеке любимого поцелуй. Альфа с мольбой посмотрел на Чимина и незаметно указал на Тэхёна. Чимин с подобием недовольства хлопнул ресницами и слабо кивнул. Чонгук безмолвно просил его приглядеть за омегой.       Когда юноши остались одни, между ними случилась неловкая тишина. Говорить им было не о чем. Правда, Тэхён пребывал в настолько хорошем расположении духа, что даже с Чимином хотел наладить контакт.       — Будешь еще вина? — спросил, видя, что бокал омеги опустел.       Чимин удивленно глянул на Тэхёна, хмыкнул и кивнул.       — Давай.       Тэхён, не поднимаясь, взял с рядом стоящего столика полные бокалы и один передал Чимину.       — Ты великолепно танцуешь.       — Я знаю, — Чимин сделал крупный глоток и развернулся к омеге, смотря на него с лёгкой усмешкой. — Что ты делаешь? Пытаешься начать разговор? Это не обязательно, мы с тобой не друзья.       — Я и не набиваюсь, — хмыкнул Тэхён, вздёргивая бровями. Чимин есть Чимин, как он мог про это позабыть. — Просто стараюсь быть вежливым и общаться, как принято.       — А ты знаешь, как принято? Что ты вообще понимаешь, Тэхён? — Чимин улыбнулся мягче и окинул взглядом зал, наполненный людьми. — Высшее общество Хэвениса не такое простое, как ты думаешь. Тебе, наверное, кажется, что все здесь интеллигентные, воспитанные, добропорядочные, все пытаются выставить себя в лучшем свете, что существует единый свод правил, как нужно общаться и что делать, но это не так. Хотя иногда кажется, что было бы неплохо его составить.       — О чем ты?       — В этом зале собрались очень разные люди. Ты впервые среди них, впервые на балу, просто не можешь знать и понимать, что к чему. А тебе следует, чтобы не добавлять проблем ни себе, ни Чонгуку. Мы-то постигали эту науку с самого рождения, а ты барахтаешься как можешь.       Несмотря на то, что Чимин всем видом показывал, что не заинтересован в общении с Тэхёном, он начал с ним говорить. На бал он прибыл вместе с отцом и братьями, без пары, пока его друзья проводили время со своими половинками, он был вынужден коротать вечер с теми, кто был совсем не по душе, так что на их фоне и Ким Тэхён не казался таким уж плохим собеседником.       — Есть типичные аристократы, которые праздно живут на средства, доставшиеся им по наследству, помешаны на порядках и мнимых приличиях. Особенно иностранные приезжие. Это те самые богачи, о которых думаешь в первую очередь. Они увлечены пережитками прошлого, придерживаются показной морали, пока за закрытыми дверьми творят чёрт-те что, в лицо говорят одно, а за спиной распускают слухи, день и ночь думают о том, какие связи помогут им приумножить состояние, трясутся над тем, как их семья выглядит в обществе и какое положение занимает, ищут удобных знакомств, подбирают выгодную партию для заключения брака и бегают на каждый бал и ужин, чтобы посветить лицом. Таких большинство.       — Ты относишь себя к ним? — с шлейфом издёвки спросил Тэхён. Проявлять дружелюбие с Чимином невозможно, он убивает всякий светлый порыв.       Читаемое презрение в словах Чимина о типичных аристократах давало понять, что он им не уподоблен, совершенно другой человек. Сравнение с ними не могло быть приятным.       — Я стихийный маг и сын главнокомандующего армии, — спокойно ответил Чимин. Он ощущал внутри собственное превосходство над Тэхёном, потому что знал, что понимает, с чем они сейчас имеют дело, в отличие от омеги. Это превосходство дарило внутреннюю уверенность и не требовало того, чтобы его откровенно выпячивали напоказ. — Стихийные маги относятся к совершенно другому кругу. Они не то же, что обычная аристократия. Стихийники общаются и живут проще, имеют меньше заморочек и выбирают свободу. Наверное, потому что они заняты делом, а не вечными развлечениями. Принадлежность к одним институтам вроде АВМ и прочих заведений объединяет. Сам посмотри, сколько присутствующих тут молодых людей учится в академии. А представь, сколько тех, кто уже выпустился. Аристократия, лишённая магических способностей, бесится оттого, что не способна войти в наше общество. Так и нравы магов кажутся им слишком свободными, и поведение развязным. Понятно дело, что мне или Чонгуку можно не ждать, что они станут надоедать или доставлять проблемы, но таким, как ты, нужно привыкать.       — Привыкать к чему? — Тэхён слабо понимал, о чём рассказывал ему Чимин. Ему совсем были не интересны социальные игры, в которые всех и каждого пытались втянуть.       — К тому, что ты отличаешься от них, ты выше. С именем или без, с карманами полными золота или пустыми, ты стихийный маг. Магам нет нужды поддаваться интригам аристократии, нас пытаются вовлечь, но мы без зазрения совести плюём на них с высокой колокольни. У нас и своих козней хватает.       Чимин говорил, не прерываясь.       — Есть военные маги и обычные военные, что тоже вхожи в высшее общество. Что те, что те в силу специфики деятельности люди своеобразные. Их и того меньше волнует, что там напридумывали богачи, просиживающие штаны в своих особняках. Конечно, все люди, вне зависимости от того, кто они, забравшись так высоко, соблюдают базовые приличия и этикет, но к общественной жизни отношение у них кардинально различается. Представления о мире разнятся до невозможного сильно.       — Я не понимаю этого, — Тэхён покачал головой. Пока Чимин рассказывал ему об обществе Хэвениса, он успел прикончить бокал вина, и постепенно голова впадала в пьяную лёгкость. — Разве можно на полном серьёзе делить людей на расплывчатые категории? Приписывать им некие черты и качества. Все ведь разные.       — Ты поймёшь, что я имел в виду, если посетишь хотя бы пару-тройку балов. Смотри, кажется, нами кто-то заинтересовался, — Чимин кивнул вперёд, и когда Тэхён обернулся, то увидел подошедшего альфу.       Высокий, но не слишком крепкий, молодой, лет на пять старше, симпатичный. Альфа улыбнулся им, представился именем, которое тут же вылетело из головы, Тэхёну пришлось услышать столько новых имён за вечер, что он чуть не позабыл своё собственное. Мужчина протянул руку. Чимин намеренно не придал этому значения, увлекаясь вином. Тэхён видел, что при встрече все протягивают руки, и посчитал, что оставить этот жест без ответа было бы страшной грубостью. Он всё же не Чимин, у которого отсутствует всякий стыд и совесть, ему не хотелось ставить незнакомца в неловкое положение. Его ладонь подхватили, склонились над ней и прижались губами, целуя. Сидящий рядом Чимин расхохотался, расслабленно откидываясь на спинку дивана.       Тэхён поспешно вынул руку из руки мужчины, однако не потому, что Чимин смеялся, а потому, что губы альфы коснулись не пальцев, скрытых тканью перчатки, а намеренно скользнули выше к голой коже. Стало неприятно. Тэхён особенно не любил такого рода проявлений в свой адрес.       — Прошу прощения, — альфа с вызывающим интересом посмотрел Тэхёну в глаза. — Я не мог подумать, что вы отрицаете традиционные проявления уважения и внимания альфы к омеге. Вам неприятны поцелуи?       — Мне приятны поцелуи только одного альфы, — скупо ответил Тэхён, чувствуя, как растёт неприязнь к собеседнику.       Он первый за вечер, кто схватил его ладонь и поцеловал. Все те, кого он повстречал до этого, не позволяли себе ничего подобного. Несколько человек касались его рук своими и слегка сжимали пальцы, но не более. Возможно, потому, что до сих пор рядом был Чонгук. При принце оказывать традиционные знаки внимания его омеге, пускай только из уважения и почтения, могло быть попросту неприлично, вызывающе и опасно. Чонгук старался сохранять разумность, но на самом деле был жутким ревнивцем.       — Я, пожалуй, тоже откажусь от ваших проявлений, — вступил в разговор Чимин, переключая внимание мужчины с Тэхёна на себя. Они перекинулись несколькими фразами, Чимин очевидно и даже слишком прямо намекал на то, что они не ищут его компании, благодаря чему альфа, к счастью, их покинул.       — Что нужно было сделать? — спросил Тэхён. — Он протянул руку, разве тут, на балу, можно было просто проигнорировать это?       — Я считаю, что можно. Он, должно быть, думал наоборот. Некоторые альфы пользуются старыми традициями, чтобы получить своё. Раньше, пару десятилетий назад, подобные жесты, может, и считались хорошим тоном, но сейчас другое время. Ты пара Его Высочества, не случайный любовник, а официальный спутник, раз даже на публике открыто появляешься с ним. Если твои руки у всех на виду будет целовать каждый встречный мужчина, люди с превеликим удовольствием начнут говорить гадости. Для многих интимный поцелуй в губы и приветственное касание ладони недалеко стоят. Особенно для завистников, которым хочется вылить свой яд.       — Как во всём этом можно разбираться? — Тэхён нахмурился, глядя в пустой бокал. — А если бы я не был парой принца? Принятие такого приветствия было бы менее вызывающим?       — Возможно. Одинокий омега может быть заинтересован в поиске спутника, отчего же ему не протягивать ладони и не принимать поцелуи?       — Это слишком сложно.       — Говорю же, целая наука.       Задержавшийся Чонгук вскоре вернулся, и к порядкам высшего общества и причудам поведения на подобных мероприятиях больше не возвращались. Появились и запыхавшиеся от быстрых танцев Хосок и Сону. Атмосфера тут же переменилась в лучшую сторону.       — Эй, Чимин, — Хосок улыбнулся и придвинулся к другу, желая его расспросить. — Почему ты без капитана? Вы что, поругались?       — Не неси бред, — Чимин шутливо оттолкнул от себя друга подальше. — Отец сказал, что мы не на той стадии отношений, чтобы вместе появляться на балу. Да и, если честно, Намджун не слишком заинтересован в подобных мероприятиях. Я не стал настаивать.       — Что с отцом? Вы примирились? — спросил Чонгук.       — Скорее достигли перемирия. Он больше не выступает против того, что мы с Намджуном вместе. Кажется, даже пытается узнать его лучше и привыкнуть. В своей манере, конечно, а не как нормальный человек.       — Прекрасные новости! Совет да любовь молодым! — громко рассмеялся Хосок и звонко чокнулся бокалами с Сону. — Ну как сказать молодым, наполовину.       — Сону, найди способ закрыть Хо рот, иначе я рано или поздно его прибью, — шутливо ответил Чимин, прекрасно понимая, что шутки ребят на тему их с Намджуном разницы в возрасте вовсе не злобные и не стремятся уколоть.       — О, я знаю способ, но тут так нельзя, — захихикал охмелевший омега, розовея щеками.       Задорная музыка стихла, и музыканты в зале заиграли трогательную, чувственную мелодию. Чонгук пригласил Тэхёна на медленный танец, отказать ему было невозможно.       — Ну что, оказалось не так страшно? — спросил Чонгук на ухо, медленно покачиваясь с Тэхёном под плавную музыку и обнимая его.       — Всё это какой-то другой мир. Я пока не понимаю, как он функционирует.       — Однако он не так уж плох, правда? Иногда можно в него входить.       — Думаю, да, — согласился омега, кивая.       Вечер был превосходен. Несмотря на новизну, непривычность обстановки, Тэхёну понравилось. И танцы, и знакомства, и разговоры, и прочие развлечения увлекали.       Тэхён положил голову на плечо Чонгука, пытаясь оказаться к нему ещё ближе, и на миг прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Люди на них смотрели, впрочем Тэхён также смотрел на всех в ответ. Бегал глазами от одного к другому, рассматривал, кто как одет, с кем общается, что делает, что пьёт и ест. Все были разными, яркими и уникальными. Хотелось разглядывать.       Незаметно для себя Тэхён зацепился взглядом за фигуру, быстро обходящую собравшиеся компании людей и куда-то устремлённую. Человек в военном мундире, правда не в праздничном, больше похожим на повседневный, прошёл к Пак Ярану, вырвал его из диалога и начал быстро что-то говорить. Лицо главнокомандующего в тот же миг переменилось, покраснело будто от злобы и нахмурилось.       Он решительно кивнул, отсылая незнакомца, а сам торопливо направился к королевской семье. Вместе с королём Чондэ они отошли от компании и взволнованно заговорили.       Посторонний наблюдатель навряд ли бы заметил перемены, Тэхён же, привыкший наблюдать и цепляться за мелочи, знавший и отлично понимавший обстановку, в которой они жили в последние годы, не мог оставить возникшее в верхах Хэвениса возбуждение без внимания.       — Чонгук, — тихо позвал. — Что-то происходит. Что-то случилось.       — М-м? — протянул разнеженный альфа.       — Посмотри, — Тэхён слабым кивком указал в сторону родителей альфы и главнокомандующего.       Яран и Чондэ поспешно засобирались и постарались покинуть бал без шума. Доун остался в зале с Чонсу и Джунхуном.       По пути к выходу Ярана и Чондэ настиг Чимин. Главнокомандующий что-то шепнул омеге и отмахнулся от него, исчезая с королём в коридоре.       — Пойдём узнаем, — вместо того, чтобы отправиться к папе, Чонгук взял Тэхёна за руку и сквозь людей прошёл к Чимину.       Они столкнулись, идя друг к другу навстречу. Чимин вызывающе близко приблизился к принцу, притянул его к себе и, не думая, что среди людей пойдут разговоры, вплотную прижался к его уху.       — Пришло донесение. Погранвойска зафиксировали тагленский флот, вошедший в акваторию Хэвениса. Они выступили, Гук.       Услышав это, Чонгук непроизвольно сжал руку Тэхёна, которую держал в своей руке, сильнее. Тэхён зашипел от боли, и альфа резко разжал пальцы, чувствуя, что земля под ногами пошатнулась.       Мир закончился. Началась война.