Глава 48
7 ноября 2025 г., 10:00
Примечания:
Дорогие, не забывайте, обратная связь очень важна!
Джунхуна оберегали от потрясений всеми силами. Бал закончился, как и планировалось, поздней ночью. Гости в большинстве своём покидали дворец, разъезжаясь по домам, и ещё ничего не знали о том, что произошло. Уже через пару часов, к утру, весь Хэвенис будет гудеть от страшных известий.
Скрыть от омеги произошедшее оказалось невозможно. Несмотря на то, что Джунхун устал и был вымотан, он не мог не задаться вопросами, когда собственный муж после длинного дня и долгих развлечений вместо тёплой постели и отдыха выбрал рабочий кабинет.
— Что же теперь будет? — еле выдохнул слова Джунхун, сжимая пальцы Тэхёна, который остался при нём.
Узнав, что Таглен выступил с целым флотом кораблей, Джунхуну поплохело, конечности ослабли, колени подкосились, и он чуть не рухнул. Тут же набежали доктора, стали успокаивать омегу, накапали ему капель для скорейшего и крепкого сна, говоря, что сейчас будущему папе стоит лежать в постели, отдыхать и не волноваться, что бы в мире ни случилось.
— Всё будет в порядке, — говорил Тэхён и сам себе не верил. Это лишь зыбкие надежды, звучащие наивно и глупо, неспособные утешить хоть немного развитого человека. Что делать, что говорить? Не может же он вконец довести Джунхуна. Ему нужно унять его вспыхнувшее беспокойство. — Хэвенис не первый год ждал и готовился к нападению Таглена. Правители, товарищ главнокомандующий, генералы — умные люди, которые знают, что делать. Оставь это им. Думай про себя, слышишь? Про своё здоровье, про здоровье вашего с принцем Чонсу ребёночка. Постарайся уснуть, не мучайся переживаниями. Я побуду с тобой.
— Как же не думать, Тэхён?
— У каждого своя задача. Твоя самая главная и первостепенная сейчас — взять себя в руки и растить здорового малыша. Я понимаю, как тяжело справиться с эмоциями, их бывает совсем не подчинить, но у тебя получится, ты сильный.
Король Доун с сыновьями отправился в кабинет, где в эту минуту собралась вся военная верхушка Хэвениса, очень кстати оказавшаяся в одном месте. Никого не приходилось вырывать в поздний час из постелей, ни одна важная голова не успела коснуться подушки. Хмель мгновенно отступил. В помещениях стоял переполох.
Карты раскинули на столах, диванах, даже на полу. В час приходило по несколько новых отчётов. Как только поступали сведения, голоса затихали, адъютант главнокомандующего громко зачитывал письмо, и всё начиналось по новой. Военные переговаривались, сверялись с картами, писали бабочек и высылали в различные учреждения, вызывали посыльных и отправляли их со срочными поручениями на разные концы города.
— Откуда пришло первое донесение? — сурово спросил Яран у помощника. Было совсем не до нежностей.
— Из наблюдательного пункта на одном из карликовых островов, прилегающих к Аиту.
— Сверхскоростной бабочке нужно семь-восемь часов, чтобы преодолеть расстояние от Аита до Алджанны, — прокомментировал Чонсу, склонившись над столом отца и разглядывая карту Хэвениса. Бабочки, которыми пользовались военные, отличались от гражданских, были значительно быстрее. — В ней говорилось, что тагленский флот появился в зоне видимости. На момент обнаружения они должны были быть примерно здесь, — Чонсу взял красную шайбочку и поставил на нужную координату.
Яран поднял взгляд, посмотрел на часы на стене и хмыкнул. Указательным пальцем он накрыл отметку и передвинул в юго-восточном направлении, останавливая в море между Аитом и Безымянными островами.
— При худшем раскладе вражеский флот уже дислоцируется тут.
— Отделения синоптического управления Фруиса и Аклоса отписались об экстренной перемене погоды в связи с вторжением. С местным командованием согласовано, — адъютант передал бабочку от службы погодного управления главнокомандующему.
— На Фруисе и Аклосе огромное множество синоптиков, но даже им понадобиться время на то, чтобы изменить направление ветров и течений, — король Чондэ посмотрел на Ярана. — Левентик задержит тагленские корабли, лишь бы не стал помехой для наших.
— Ещё ни одному судну не было удобно идти против ветра. С попутным Таглен может быстро проскочить в залив, избежав боя, а там и до берегов Скаоза недалеко. Мы не должны допустить того, чтобы они высадили свои войска на наши земли, — Яран позвал короля Доуна и обратился к обоим правителям: — Мы объявляем военное положение?
Чондэ и Доун посмотрели друг на друга, понимая с полувзгляда, что решение могло быть только одно.
— Да, — кивнул Его Величество Доун. — Я займусь оформлением указа и всеми сопутствующими мероприятиями.
— Боюсь, что в этот раз мы не обойдёмся малой кровью, — сказал Чондэ, возвращаясь к картам. Он взял снятые копии с пришедших донесений, перечитал, анализируя ту информацию, что была у них к этому часу.
Яран нашёл за соседним столом секретаря и прервал его диалог с одним из своих министерских заместителей.
— Энн, готовь официальные приказы. Все войска Северных, Безымянных островов, Фруиса, Аклоса и северной половины Скаоза переводятся в боевую готовность. Остальным войскам объявляется режим постоянной готовности. Через час жду на подпись. После езжай в министерство, направьте письма отделениям военных комиссариатов, пускай собирают военнообязанных магов, не занятых на службе.
— Будет исполнено, — ответил Лив Энн, тут же пропадая и принимаясь за работу.
Яран шумно выдохнул и присоединился к мозговому штурму, устроенному королем Чондэ, Чонсу и нескольким высокопоставленным офицерами.
Чонгук, оказавшийся в кабинетах, недолго оставался сторонним наблюдателем. У него не было должного опыта, чтобы суметь оказать помощь и принести пользу отцу или главнокомандующему, зато он всегда ловко обращался с пером и чернилами, умел выводить ровные буквы быстро и четко. Его усадили за столы к писцам, которых глубокой праздничной ночью в королевском дворце критически не хватало и которые не справлялись с объёмами информации. Им совали под нос листы, живо надиктовывали сообщения и, не давая поставить последнюю точку в конце, вырывали, кладя на стол чистые бумаги. И так словно по бесконечному кругу.
Дворец, где недавно весь Хэвенис праздновал, обернулся министерством обороны.
— Бабочка! — почти вскрикнул адъютант. Все вмиг замолкли.
— Читай, — приказал Яран.
Молодой мужчина прокашлялся и громким голосом, чтобы все присутствующие услышали, зачитал:
— По предварительной оценке зафиксированный тагленский флот включает в себя более тридцати корабельных единиц, семь из которых являются транспортными судами, остальные относятся к силам эскорта.
— Тагленские транспортные суда способны перевозить около тысячи солдат, — невольно озвучил вслух Чонгук, привлекая к себе внимание всех присутствующих.
— Бери больше, — Яран столкнулся взглядом с Его Высочеством. — С недавних пор предполагается, что они увеличили вместимость до тысячи ста-ста пятидесяти солдат.
— Восемь тысяч солдат всё равно меньше, чем мы рассчитывали, — отозвался Чонсу, хмурясь.
— Верно. И я уверен, что это не просто так.
— Уж не полные корабли демонов они везут.
— Хотелось бы верить, что нет, — Яран указал на карту, обводя её взмахом руки. — С огромной вероятностью они разделили силы. Я бы рассмотрел северо-восточное направление как вторую цель. Пока мы заняты отражением одного удара, Таглен может миновать Северные острова по внешней стороне и выйти прямо к Скаозу с точно таким же войском, если не более многочисленным.
Работа во дворце не утихала до рассвета. Чонгук покинул кабинет с первыми лучами солнца, главнокомандующий уехал в министерство, кто-то из военных последовал за ним, кого-то отпустили. Отец и Чонсу не могли оторваться от дел.
Придя в покои, Чонгук не нашёл Тэхёна. Вспомнив, что он остался с Джунхуном, отправился за ним. Слуги сообщили, что омега в спальне Его Высочества. Чонгук тихо приоткрыл дверь и заглянул в комнату, видя мирно спящего Джунхуна на постели и свернувшегося котёнком в кресле Тэхёна. Чувствуя невероятную усталость и нестерпимое желание закрыть веки, Чонгук неслышно прошёл к омеге, коснулся его плеча, тут же получая в ответ протяжное мычание.
— Гук? — Тэхён приоткрыл сонные глаза.
— Пойдём, — шёпотом. — За Джунхуном присмотрят.
Тэхён и Чонгук ушли спать. Заснули быстро, сон пришел крепкий и спокойный.
Проснулись к обеду. Никто не будил их, никто не приходил, от молодежи не ждали помощи, их присутствие только отвлекало и доставляло бы проблемы.
— Всё плохо? — спросил Тэхён. Они лежали в постели, не желая вставать, и обсуждали нападение Таглена.
— Ничего хорошего, Тэ. За ночь и утро, должно быть, дошли сотни бабочек. Боюсь даже представить, сколько всего переменилось за это время.
Чонгук сел на постели, потягиваясь. Взгляд упал на окно. Он не сразу понял, что было не так, будто бы даже подобной мысли не мог допустить.
— Сегодня нет солнца, — помолчав, сказал Чонгук, смотря на серое небо. Поднялся, подошёл к окну, выглядывая на улицу. — Пасмурно.
— По прогнозу дождя не планировалось, — заметил омега. — Это тоже из-за нападения?
— Да. Синоптики оставили свою привычную работу и стали менять течения и ветра, чтобы задержать тагленский флот. Тучи, висящие над Тагленом, больше не скованы, они хлынули в нашу сторону. Прохладно, как ночью, — Чонгук открыл окно и высунул наружу руку, чувствуя себя непривычно. Каждый раз, когда днём не светило солнце и не грело кожу теплом, возникало ощущение неправильности, странности.
Тэхён подошёл к нему сзади и обвил талию руками, прижимаясь щекой к плечу.
— Гук, наши страны когда-нибудь начнут жить без войны?
— Мне хочется в это верить, — Чонгук не знал, сможет ли Таглен и Хэвенис примириться, пока они живы. Никто не знал. — Я не могу ответить тебе по-другому. Надо надеяться и делать всё, что в наших силах, чтобы закончить это. Чонсу и Джунхун придут к власти. Не знаю, как много поменяется при них, но перемены точно будут. Стабильность, которую обеспечили Хэвенису родители, это неплохо. Плохо, что она превращается в застой. Плохо, что они поддержали путь угнетения старого врага, потому что это способно и дальше работать и обеспечивать нам сытую жизнь, вместо того, чтобы искать и пробовать другие варианты. Они идут по удобной, протоптанной дороге. Нельзя так вечно жить. Нападение Таглена тому яркое подтверждение.
— Ты не думаешь, что из-за начавшейся войны всё так и продолжится? Ненависть будет множиться, конфликт усугубится. Таглен напал на Хэвенис, подтверждая статус мерзкого врага. Снова битвы, снова вечный ужас вокруг.
Чонгук развернулся в руках омеги и прижал его к своей груди.
— Война — это не только поле боя. Хэвенис отразит удар, выдержит нападение, другого выхода нет, и наконец-то осознает, что он нуждается в переговорах и мире не меньше Таглена. У войны огромные последствия, Тэ, не только для проигравшей стороны. Порой победы достаются страшной, совершенно неоправданной ценой.
— И в такое время я слышу в твоих словах оптимизм, — Тэхён слабо улыбнулся, поднимая голову и заглядывая в глаза альфы. — Ты правда веришь в это, я чувствую. Ты не притворяешься. Мне бы хотелось также искренне верить в то, что кошмар однажды закончится, а я не могу. Я не верю, Гук. Не верю, что всё это прекратится, что вы, твоя семья, министры, военные, все, у кого в руках есть власть, действительно заинтересованы. Мне кажется, если бы вам надо было навсегда закончить войну, вы бы уже что-то сделали. В том, что у тебя и твоего брата есть светлые намерения, я не сомневаюсь, вы с Чонсу хорошие люди, но вы не весь Хэвенис. Чонсу и Джунхун не короли и неизвестно, когда ими станут. Что если они кардинально противоположно изменят своё мнение за это время? Вина за то, что столько лет полыхает, лежит не на одном Таглене.
Чонгук поджал губы. На фоне случившегося нападения Таглена слова Тэхёна были слишком вызывающие, другой человек посчитал бы их оскорбительными, такое нельзя говорить вслух, когда на страну напали. Подрывал ли он авторитет Хэвениса? Дискредитировал его силы, нагло очернял власть, пока на границах служащие давали отпор неприятелю?
— Я сказал лишнее, — Тэхён горько хмыкнул и отстранился из-за хмурого лица напротив. Чонгук внимательно на него смотрел, и его взгляд впервые пугал, будто был опасен.
Чонгук всё ещё принц, человек власти, он часть этой машины. Каким бы прогрессивным, каким бы понимающим и влюблённым в него, Тэхёна, ни был, он вечный муж своей страны.
— Тэ, послушай меня, — Чонгук взял лицо омеги, что опустил глаза в пол, заставляя смотреть на себя. — Я не стану тебе возражать, потому что согласен с тем, что в твоих словах есть правда.
— Но? — сказал Тэхён, зная, что альфа не закончил. Должно быть продолжение. Не может не быть.
— Но тебе так лучше не говорить при других людях. Особенно сейчас. Я не хочу, чтобы у тебя появились проблемы, а они появятся.
— Оттого, что я говорю неудобную правду? — Тэхён вырвался из рук Чонгука, возвращаясь к постели.
— Чего ты хочешь? Чтобы я согласился? Ты и так знаешь, что я во многом согласен с тобой. Я всего лишь пытаюсь тебя предостеречь.
— Не хочу жить в войне, Чонгук, не хочу, чтобы в ней жили другие. Так не должно быть, не должно, — Тэхён упал на матрас, закрывая лицо руками. Горло сжало спазмом, глаза обожгло.
— Я тоже не хочу. И сделаю всё, что будет от меня зависеть, чтобы войны не было, — альфа сел рядом с любимым, касаться не стал, оставляя пространство свободы. — Война разрушает города, уничтожает людей, одних убивает, других ломает и изворачивает. Давай не будем давать ей еще больше власти. Нельзя, чтобы она влезала между нами, чтобы рушила то, что у нас есть. Я ведь люблю тебя, Тэ.
Чонгук осторожно придвинулся ближе. Плечом к плечу. Руки тянуть не стал. Тэхён сам прижался, сохраняя молчание. Не мог заговорить, нужно было немного времени. И Чонгук рядом очень нужен. С Чонгуком легче и лучше.
— Не поддавайся унынию, ладно? — прошептал, целуя кудрявую макушку. — Держись. И верь в лучшее. Не верится, а ты верь. Это сложно, я знаю. Не думай, что мне легко сохранять надежды. Просто помни, белая полоса обязательно будет. Это придаёт силы, поддерживает дух.
Тэхён закивал. Он не мог говорить. Слова Чонгука приглушали душевную боль, его присутствие рядом, крепкие руки, тепло тела успокаивало быстро бьющееся сердце. Тэхёну повезло, что у него был такой человек. Если он справится с обволакивающей гадкой тьмой, то только благодаря альфе.
·•°•·✧·✦·✧·•°•·
С введением военного положения занятия в академии не прекратились, однако Джунхун отказывался отпускать от себя Тэхёна и Чонгука. Чонсу с отцом чуть ли не переселился в министерство обороны, на плечи короля Доуна легли все дворцовые проблемы и заботы. Беременному омеге никто противиться не решился. Джунхун в силу положения стал эмоциональнее и чувственнее, он особенно болезненно переживал все новости, случайно долетавшие до него. Омегу пытались ограничить в информации, не хотели травмировать вестями, продолжающими бесконечно поступать с севера, однако заточить его в пузыре было невозможно. Кое-что до него доходило. Зачастую рядом с Джунхуном был Тэхён. Чонгук же старался помогать папе. Король Доун делегировал часть дел, с которыми альфа уже мог справиться, и ценил его помощь, что была теперь нужна как никогда сильно. Прошло почти двое суток с первого донесения, когда в столице стало известно, что тагленский флот вошёл в залив между островами и схлестнулся с силами Хэвениса в прямом бою. Северяне стремились продвинуться глубже, прямиком к берегу самого крупного острова. Они были тщательно подготовлены, совершенно не уступали Хэвенису в боевой мощи. Кого ни спроси, каждый знал, что армия Таглена озлоблена, сурова и агрессивна, а самое страшное — многочисленна. Та часть, что сейчас принимала участие в нападении, — толика от общего числа. Воинов на севере всегда было больше, чем на юге. Маленький Хэвенис трещал от народа, населявшего его, только вот даже в процентном соотношении солдат к гражданским проигрывал, не говоря уже о количестве. Преимущества в бою югу всегда давали маги и высокий уровень подготовки бойцов. Однако, как ни старайся, как ни учись, если одному человеку приходится сражаться с пятью, шанс одержать победу стремительно снижается. Острова, вступившие в бой с тагленцами, запрашивали поддержку. Главнокомандующий Пак Яран повёл войска на север. Опасаясь наступления с северо-востока, в пути силы разделились. Не прошли они и пары часов после разделения, как пришло очередное нерадостное донесение. Подтвердились самые страшные предположения. Вражеские войска проскочили мимо Северных островов и подступали к Скаозу. На первом боевом участке Хэвенис стойко держал позиции и не подпускал врага. На втором неприятель наседал и давил попытки противостоять. Тагленцы пёрли напролом, и вскоре солдаты высадились на берег. Война перешла с моря на сушу. Сколько бы дней ни проходило, во дворец и в министерство каждый час продолжали поступать бабочки. Чонгуку в числе первых приносили снятые копии, и каждое новое известие обрывало сердце в его груди. — Что там? — глухим голосом спросил Тэхён. Они сидели одни в огромной столовой и обедали. Никто больше не мог составить им компании. Джунхун спал, потому Тэхён смог оставить его. Чонгука отпустили ненадолго передохнуть. Ребята снова, как недавно на Аите, стали видеться только по ночам в постели. — Солдаты Таглена высадились на Скаоз с северо-западной стороны, — с обречённой усталостью вздохнул Чонгук и кинул листок с копией донесения на стол. Тэхён перехватил бумагу, пробегаясь глазами по строчкам. — А что на первом участке? — Оттуда пока приходят более приятные новости. — Чонгук, тебе ничего не кажется странным? — Тэхён отложил бумагу и с отсутствием аппетита посмотрел в тарелку перед собой. Есть перехотелось. — Где демоны? Чонгук ничего не ответил, нервно стуча пальцами по столу. Они смотрели друг на друга, и каждый в глазах напротив видел одно и то же. Сколько бы солдат Таглен не засунул в свои корабли, сколько бы не хотел высадить на берега Хэвениса, не это должно было быть самым страшным в начавшейся войне. — Столько разговоров ходило о том, что север будет использовать демонов, — Тэхён выдвинулся вперёд и невольно заговорил тише, будто их кто-то мог услышать. Вокруг не было даже прислуги. — А слухи о том, что они отменили запрет на демонизацию в военных целях, помнишь? Таглен использовал демонов, чтобы создать в Хэвенисе переполох, нападал при помощи них на высокопоставленных людей, и что? Где теперь нежить, когда идёт война? Разве не на демонов был весь расчёт? — Исходя из тех данных, что нам поступали, на кораблях первого боевого участка так же, как на втором, люди, — уверенно сказал Чонгук. — Это невозможно на сто процентов достоверно установить до тех пор, пока они не высадились, — возразил Тэхён. — Вдумайся, при намеренной демонизации умерших у Таглена почти все подконтрольные демоны должны быть второго класса. Человек умирает, и вместо ритуала успокоения и погребения они проводят демонизацию. Душа тут же возвращается в тело. Труп может и вовсе не успеть деформироваться. — Если на транспортных кораблях, что сражаются в акватории первого участка, демоны, тогда в случае их прорыва и высадки на сушу у нас возникнут проблемы. Ближний бой против демонов истребит уйму солдат. Бороться с упырями не то же самое, что с человеком. Магов много, но может статься, что их будет меньше, чем нужно для битвы. Всё же я сомневаюсь в том, что на кораблях демоны. Во всяком случае, не на всех. Солдаты с той стороны тоже подступают. — Демоны должны быть, — стоял на своём Тэхён. Он слишком хорошо знал Таглен, слишком осведомлён был о планах Ночного Огня, от которого не было ни слуху ни духу, как и Юнги. Что с хёном? Где он? В порядке ли? Почему так и не написал? Что если его уже убили? Нет, об этом думать никак нельзя. Тэхён старался мыслить здраво. Если бы с Юнги что-то произошло, он наверняка был бы в курсе. В голову приходило несколько вариантов. Первый, при котором с Юнги случилось какое-то несчастье. Ночной Огонь не оставил бы пропажу альфы без внимания, он нашёл бы его, а значит, и артефакт, который хён всегда носил при себе. Генерал отписался бы, сообщил бы об этой трагедии Тэхёну. Второй — Ночной Огонь сам убил Юнги. Убить его он мог, только если бы узнал об измене Тэхёна и о том, что Юнги был в курсе, «поощрял» подобное и сам был предателем. А если так, то следующей целью должен быть сам Тэхён. Тагленский военный не отказался бы от мести и наказания. Ночной Огонь мог написать письмо с угрозой и насмешкой, мог подослать убийц даже в королевский дворец, никакая охрана не спасла бы. Поскольку ни того, ни другого не случилось, Тэхён надеялся, что его хён жив. Чонгук же говорил, что нужно верить? Омега пытался, заставлял себя. Верить в жизнь Юнги ему хотелось сильно больше, чем в его смерть. — Я знаю, — слабо кивнул Чонгук. — И меня пугает, что демонов до сих пор нет. Весь обед прошёл за размышлениями о том, откуда ждать демонов. Ни к чему стоящему ребята так и не пришли. От Таглена можно было ждать чего угодно.·•°•·✧·✦·✧·•°•·
— Какие у нас новости? — спросил генерал, поднимая голову к подошедшему к нему магу-омеге с сигарой в руках. — Поддайте огоньку, генерал. Ночной Огонь рассмеялся и воспользовался стихийной магией, поджигая сигару. Омега расположился у небольшого окна, затянулся и выпустил дым на улицу, разглядывая нескончаемую зелень вокруг. Не первый день находятся в Хэвенисе, а никак не привыкнуть к тому, что вокруг столько цвета, столько жизни. — Те войска, что главнокомандующий Яран увёл на север, встретились с нашей армией. С восточной стороны, как и планировалось, солдаты высадились на сушу. С западной суда продолжают биться в заливе. — Отлично. Тогда этой ночью жнецы расходятся по позициям. Свяжись с ними. Скоро выступаем. — Так точно, — отозвался омега, а позже усмехнулся, разворачиваясь корпусом к генералу. — А что же с вашим пленником и его дружком-шпионом? Я уже говорил, генерал, что не понимаю, почему вы так к ним привязаны. Всего-то два глупых предателя. Какие ещё надежды вы на них возлагаете? Не пора бы покончить с этим делом? — омега вскинул руку и ярким жестом провёл ладонью поперёк шеи. — Голову с плеч обоим. — Как ты относишься к выпивке? — Как и все. — Значит, неравнодушен. Объясню на бутылке. Представь, что в кабаке ты заплатил за дорогой бренди. Ты пьешь стакан за стаканом, тебе хорошо, весело. В какой-то момент ты понимаешь, что выпил уже достаточно, только бутылка ещё не опустела. Ты ведь ни за что не оставишь последний стакан, за который отдал деньги, и не уйдёшь, не допив. Сравнение, конечно, не слишком точное, но ты понимаешь, к чему я клоню? — Что в этих ребятах осталось такого нужного, что вы не можете избавиться от них? — Ты знаешь, кто такой Ким Тэхён? Что он из себя представляет? — Уникальный, сильный маг из Таглена, о чём в Хэвенисе на удивление многим известно, снюхавшийся с младшим принцем и его семьёй, — омега потушил сигару, кинул окурок в пепельницу и сел в мягкое кресло, глядя на генерала. — У них любовь и все дела. Для нас он навсегда предатель, переметнувшийся на сторону врага и крепко закрепившийся при нём. Что вы хотите получить от Ким Тэхёна? Его силы и возможности больше не имеют значения. Эта мерзость променяла родину и не будет за неё биться. — Сражаться против Хэвениса Ким Тэхён не станет, — неспешно проговорил Ночной Огонь, не впервые обдумывая эту тему. — Но прибежит к нам по первому зову. — С чего бы? — Чтобы спасти своего хёна. Я подвергал сомнению верность этого омеги Таглену, но подвергать его верность Юнги просто нелепо. Между ними крепкая, нерушимая семейная связь. — Семейные связи трещат не хуже всех остальных. Через одного близкие люди отворачиваются друг от друга. — Они семья не по крови, — объяснил Ночной Огонь. — Скорее названные братья, ничем не обязанные по факту рождения, а сознательно взвалившие на себя ответственность друг за друга. Люди, способные установить такие отношения, не бросают в беде, что бы ни случилось. Ни у одного, ни у второго нет больше родни. Ким Тэхён может быть хоть тысячу раз влюблён в любого принца, а всё равно оставит его, если хёну нужна будет помощь. — Допустим, и что с того? Ну прибежит он на выручку, что тогда? Для чего столько усилий, если есть другой вариант? — От твоего варианта на наши головы ляжет только больше проблем, — менее дружелюбно ответил мужчина. — Знаешь, что случится, если убить Ким Тэхёна, особенно сейчас, когда началась война? Королевская семья придёт в ярость. Не оттого, что они слишком любят этого омегу, а оттого, что Таглен посмел пойти ещё и на убийство их человека. Ким Тэхён предстал перед всем Хэвенисом как официальная пара Его Высочества. Покушение на него сравнимо с покушением на принца или самого короля. Йёрим пытался избавиться от мальчишки, напомнить, как он кончил? Его казнили без суда. Для прогрессивного Хэвениса это вопиющий случай. — Я по-прежнему уверен, что мороки слишком много, — сказал омега. — Возня с ним может быть оправдана. Как думаешь, сколь сильно по королевской семье ударит факт того, что Тэхён вражеский шпион? Разгар войны, враг не сдаёт позиций, и бах! Выясняется, что он давно уже в самом сердце Хэвениса, так близок, что поверить невозможно. Это кольнёт любого. Здешние короли на удивление нежно привязаны к своим детям. Их младший сын до беспамятства влюблён в Ким Тэхёна, правда разорвёт ему сердце, а страдания сыночки станут для родителей личной непереносимой болью. — Да вы интриган, — маг широко улыбнулся, задумываясь над тем, что услышал. С такой стороны и правда виделся некий смысл. Пускай в общей канве противостояния это происшествие станет маленьким стежком, да только даже такая мелочь может не на шутку переменить ход глобального сражения. — Королевская семья узнает о том, что Тэхён шпион, сам он подтвердит это или мы поможем, не важно, и тогда никому уже не будет особого дела до его смерти. — В общем и целом да, — согласился Ночной Огонь. — Юнги напишет письмо, в котором призовёт Тэхёна обратно к себе. И он придёт. — Вы так уверены, что напишет? — Куда он денется? По-хорошему не захочет писать, так напишет по-плохому. Правда, есть одна важная деталь. — Какая? — Ким Тэхён до жути силён и неверен нам, его будет непросто убить. Избавиться от него получится только в том случае, если мы застанем его врасплох. Он должен быть спокоен и уверен в себе. Полагаю, он придёт как спаситель и захочет вызволить любимого хёна из нашего коварного плена. Стоит дать Ким Тэхёну возможность увидеть целого и невредимого Юнги, позволить броситься ему на шею и в момент слабости и неосмотрительности прикончить. Убьём Юнги первым — и голов нам не снести. Йёрим недооценил мальчишку, потому и поплатился. Я же смотрю наперёд. — Как вписывается убийство этих двоих в наши основные планы? — решил уточнить омега. — Ночью жнецы отправляются в путь и расходятся по позициям. Завтра утром Юнги пишет письмо. Я отправлю посыльного в столицу с подробной характеристикой того, кто такой Ким Тэхён на самом деле. К тому времени, как Тэхён прибудет к нам, а в королевском дворце станет известно о его предательстве, жнецы во всю развернут активную деятельность на Дургаре. Мы устраним Тэхёна и Юнги, после чего присоединимся к нашей новообразованной демонической армии. Хэвенис общается бабочками, самым быстрым из них нужны часы, чтобы доставить сведения. — Ночной Огонь взял со стола лист, с помощью которого общались Тэхён и Юнги. — Хороший артефакт, с бабочками не сравнится. — Наши мастера так и не смогли воссоздать его или сделать нечто подобное? — Нет. Жаль, что отец Юнги погиб раньше, чем явил своё изобретение и его тайны. Будь у нас такие артефакты в достатке, мир был бы другим, — генерал положил забитый словами с одной стороны лист обратно на стол. — Когда дворец получит доклад о появлении армии демонов на Дургаре, будет уже слишком поздно. Дургар — крупный остров, тут много войск, но без поддержки Скаоза они вряд ли справятся с тем, что мы приготовили. А Скаоз направил большую часть своих сил на север. — На словах звучит складно, — сказал омега и поднялся, засобиравшись. — Что ж, постараемся, чтобы и в деле всё прошло гладко. Пойду извещу жнецов о том, что ночью они выдвигаются. — Иди, — кивнул Ночной Огонь, отпуская мага. На следующий день, рано утром, как только солнце показалось из-за горизонта и осветило землю первыми лучами, в комнату, в которой содержали Юнги, вошло три фигуры. Среди них альфа узнал одного человека, двое других были демонами. — Что за нездоровые пристрастия к умершим. Они теперь и за вышибал? — нахмурился Юнги, когда его под руки подхватили мертвецы, подняли с матраса, служившим его постелью, и вывели из каморки, ставшей ему новой камерой. Мало кому понравится контактировать с живыми трупами. — Они выглядят получше некоторых людей, демонизированы чуть ли не сразу же после смерти, так что не возникай, — усмехнулся маг, управляя каждым движением демонов. — От них даже не пахнет. Не чудо ли? — Не то слово, — хмыкнул альфа, но сопротивляться не стал. Демоны провели его по короткому коридору, раскрыли дверь одной из комнат и втолкнули в неё. Там за столом сидел Ночной Огонь. Он приветственно кивнул альфе и прошедшему внутрь магу. Демоны остались снаружи. — Доброе утро, — генерал поднялся с места. Маг, как днём ранее, сел в кресло, наблюдая за происходящим. — Как спалось, Юнги? — Как всегда. — Позавтракаем вместе? Нам есть что обсудить. Буквально через минуту в кабинет вошёл один из помощников Ночного Огня и внёс еду. Юнги знал его, на службе неплохо общались, можно сказать, дружили. Ничего примечательного в тарелках не оказалось, обычный завтрак, тот же, что каждое утро ел Юнги. Видимо, генерал не считал нужным, чтобы кто-то из его приближенных, а с ним в Хэвенисе был только самый ближний круг, отвлекался на такие незначительные вещи, как изысканность блюд. Троица устроилась вокруг небольшого кофейного столика. Генерал и маг, бывший в кабинете, вели себя так, будто ничего не происходило. Юнги был напряжён. В последнее время Ночной Огонь ни разу не виделся с ним просто так, каждый раз у него к нему был гадкий разговор или пара крепких ударов кулаком, дающих понять необходимое и без слов. — Пора связаться с Тэхёном, — сказал Ночной Огонь. Юнги молчал, жуя завтрак. Он вообще старался больше слушать, меньше говорить, раскрывал рот тогда, когда от этого действительно могла быть польза. Несмотря на то, что был пленником у Ночного Огня, он смог разузнать кое-что важное. То обрывки разговоров долетали, то помощники и приближенный, которые много лет считали Юнги своим близким товарищем, невольно роняли пару слов. Пазл понемногу складывался. Пока они преодолевали путь от Таглена до Хэвениса, генерал с другими людьми порой обсуждал что-то из своих планов. Либо они полагали, что Юнги постоянно был в отключке и не слышал их, либо не считали нужным фильтровать речь, вовсе не считая его за угрозу. — Засиделся мальчик в своей академии. Он ведь её почти закончил, правда? — Ночной Огонь слегка улыбнулся. — Пора послужить, показать, чему его научили. Вместо ответа Юнги зачерпнул ложку каши и снова отправил в рот, устало смотря на генерала. Ни еда, ни тепло, ни сон не избавляли его от вечной тяготы. После того, как с ним обошлись в Таглене, тело заболело, организм не справлялся с хворью и истощением. — Ты напишешь Тэхёну, что ты чудным образом добрался до Хэвениса и с нетерпением ждёшь скорейшей встречи с ним. Напишешь, что ему срочно нужно бросить все свои дела и приехать к тебе. — Он не приедет. Даже если я напишу. — Кого хочешь обмануть, Юнги? Себя или меня? Не знаю, что глупее. Мы оба прекрасно понимаем, что Тэхён тут же прибудет, как только узнает, что у него есть возможность тебя увидеть. — Для чего, скажите мне? — Будете отрабатывать свои проступки, — произнёс с учительской строгостью. Юнги посмотрел на генерала исподлобья, не зная, верить или нет. Было что-то такое в его лице, что заставляло внутреннее чутьё орать во всю мощь об опасности. Юнги за столько лет прекрасно узнал мужчину, он всегда наблюдал со стороны методы, к которым тот прибегал, его реакции, характерные черты поведения. Ночной Огонь сам не знал себя так хорошо, как знал его подчинённый. — Сражаясь с южанами? — Не самый дурной способ загладить вину. — Вы уверены в нашей победе? — спросил Юнги. Ночной Огонь не показал реакции на вопрос. Прежним тоном ответил: — Безусловно. А ты сомневаешься? — В Хэвенисе сильные маги, они научены бороться с демонами. — Вот и поборются, покажут свои умения, уж мы дадим им такую возможность. — Я людей убивать не хочу, товарищ генерал. Даже южан, — весьма честно признался Юнги. Ночной Огонь не был достоин того, чтобы перед ним раскрывали душу, но прежде чем что-то делать, альфа решил поговорить, точно убедиться в чужих намерениях. — Тем более для того, чтобы демонизировать их и собирать армию нежити. — Никто не хочет, но в нашей жизни всё до ужаса просто: либо ты, либо тебя. Жалко южан? А своих соотечественников не жалко? Тех, которых они задавили обвалами на каменоломнях, тех, что каждый год тысячами замерзают насмерть, потому что наши земли по воле Хэвениса скованы нечеловеческими морозами. Ты видел их, Юнги. Забыл трупы стариков, трупы детей, умерших от переохлаждения? Ты посмотри, как они живут, пока наши дети обмораживают себе пальцы, — Ночной Огонь схватил Юнги словно котёнка за шкирку и подвёл к окну, раскрывая створки. — Чувствуешь? А у нас всё ещё снег лежит, хотя месяцы зимы кончились, у нас ветра пробирающие до костей дуют, земля промёрзшая холодит. И солнца не увидишь, потому что как потеплеет и сойдёт снег, так польют дожди из чёрных туч. Нравится тебе это? Боишься убить врага, которому тебя совсем не жаль? Ну что ж, тогда сдохни и не порть настрой товарищам. Генерал резко отпустил альфу, отчего Юнги покачнулся, налетая на стену. Ночной Огонь пытался казаться искренним. Веры ему не было. Юнги отвернулся, будто бы размышляя. Взгляд зацепился за письменный стол, на котором лежали карты и планы. Он стоял не так уж далеко, прищурившись можно было разглядеть общую картину. Порой ему казалось, что географию чужой страны он изучил лучше своей. С чтением карты Хэвениса и ярких отметок на ней с такого расстояния проблем не возникло. — Ты либо на нашей стороне, либо на том свете. — Я напишу, что скажете, — спустя время согласился Юнги, кивая. Он посмотрел на Ночного Огня, видя на глубине его глаз триумф. Вернулись к завтраку. — Прочитай пока, что тебе тут понаписал Ким Тэхён, — под конец трапезы генерал передал альфе артефакт. Юнги резко схватил листок, поднося его к глазам. Как мелко написано, не разобрать. Он раз за разом проходился по строчкам, вчитываясь в слова. В горле встал плотный комок, глаза защипало от слёз. Тэхён всё это время не находил себе покоя, не мог вдохнуть полной грудью от волнений. Закончив с едой, Ночной Огонь усадил Юнги за свой стол. Больше не было удобных мест для письма. Сгрёб в кучу все бумаги и убрал. За несколько случайных секунд Юнги успел разглядеть важные детали на планах. Прежде чем дать алые чернила и перо, Ночной Огонь несколько раз зачитал текст необходимого письма. — Переписывай, — на стол легла заготовка. Юнги вполне уверенно взялся за перо, глянул на текст и, бормоча себе под нос слова, вывел первые предложения, чувствуя нависшего над собой мужчину. Здравствуй, дорогой Тэхён! Прости, что так долго не отвечал на твои письма, был занят трудной и долгой дорогой. Я в Хэвенисе. На лице Ночного Огня проступила улыбка. Он взял портсигар, лежащий на краю столешницы, вынул сигару, приглядываясь к тому, что пишет Юнги, и отступил назад, закуривая. Взгляд метнулся к омеге, сидящему в кресле. Маг был серьёзен. Они посмотрели друг на друга. Генерал с ликованием в лице кивнул. Всё шло именно так, как было ему нужно. — Не удивляйся, — продолжал вслух озвучивать Юнги, глядя то в заготовку письма, то в волшебный лист. — Все подробности расскажу лично. Я жду тебя. Срочно собирайся, не медли, нам нужно встретиться. Зачитывая с черновика одно, на артефакте своей рукой Юнги писал совершенно иное. Он не поверил ни единому слову Ночного Огня. Как бы тот ни пытался воззвать к преданности Таглену и соотечественникам, как ни старался показать, что если Юнги и Тэхён послужат ему, то всё с ними будет в порядке, было очевидно, что их прикончат при первой же возможности. Из мести. Север никому не прощает предательств. И им не сделают исключений, как бы ни убеждали в этом. Начальные приветственные строчки, придуманные генералом, резко оборвались и сменились скупыми, короткими словами. Ловушка! Полсотни жнецов, жечь города и деревни по всему Дургару, убивать и демонизировать народ. Глав. направ. движ.: Дургар —> Коса —> Алджанна. Не суйся сюда. Убьют. — Генерал, — позвал маг, вдруг поднимаясь из кресла и указывая на Юнги. Ночной Огонь вернулся к столу и замер, упираясь глазами в артефакт и спешно выведенные строчки. Он сшиб стул и сидящего на нём Юнги одним сильным ударом ноги. Мебель загрохотала. За миг до падения альфа успел вывести на листе «убьют». Юнги повалился на пол и не успел опомниться, как тут его настигла резкая боль. Генерал пнул его ногой. Один раз, два, три. Бил везде, никуда конкретно не целясь. Склонился, наступил сапогом на ладонь, в которой Мин сжимал перо, давя чуть ли не до хруста костей. Юнги дёрнулся, срываясь на душащие хрипы, и снова получил. Ещё сильнее, чем прежде. — Я провожу тебя на тот свет, и твоего шлюховатого дружка, залезшего на богатенькую южную мразь, только теперь вы по полной ответите за измену. Оба. Как истинным предателям переломаю вам кости, выпущу кровь и кину на съедение демонам, вы им понравитесь, — генерал толкнул ступней попытавшегося подняться Юнги в плечо, заваливая обратно на пол, и посмотрел на мага: — Зови остальных. Связать эту тварь и глаз не спускать с него. Юнги не успел предпринять новой попытки подняться или отползти в сторону, как в кабинет тут же ворвались демоны, вслед за ними люди. Его схватили с нечеловеческой силой, прижали к полу, связали. Нечто подобное совсем недавно уже происходило. И вот снова. — Знаешь, что смешно, Юнги, — Ночной Огонь расплылся в дикой улыбке, с издёвкой шлёпая альфу по щеке, будто тот был зверьём. — Твой Тэхён-и ведь всё равно придёт. А я прикончу его на твоих глазах. Обещаю. После и с тобой разберусь. — Не придёт, — из последних сил ответил Юнги, ничего не видя перед собой. Глаза застилала кровавая пелена. Единственное, на что он надеялся, что Тэхён и в этот раз послушается его. — Примчится, — рассмеялся генерал и сел за стол, берясь за артефакт и перо. Помощникам кивнул на пленного, веля: — Увести.·•°•·✧·✦·✧·•°•·
Тэхён проснулся с неприятным ощущением волнения. Резко раскрыл глаза и положил ладонь на грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Оно стучало так сильно, что у омеги сбилось дыхание. Он тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, выскальзывая из объятий Чонгука. Кажется, ему что-то снилось. Нечто нехорошее, ужасное. Кошмар, прямо как в детстве. Тэхён попытался вспомнить сон, однако не смог, потому силился вновь уснуть. Сон не шёл. Для пробуждения было ещё слишком рано. Во дворце в это время не спали только слуги. И, возможно, король Чондэ и принц Чонсу. По той лишь причине, что до сих пор не ложились. Внутри у омеги будто что-то зудело. Он крутился на месте, не зная, как улечься. Накатила тревога. В последнее время это случалось всё чаще. В итоге Тэхён поднялся. Он ушёл в ванную, стараясь быть тихим и ничем не греметь, чтобы не разбудить мирно посапывающего Чонгука. После водных процедур залез в шкаф, в котором постепенно скапливалась его одежда. В академии, где он жил последние пять лет, не было столько нарядов, сколько уже образовалось во дворце. Тэхён перебрал блузы и рубашки, думая, что надеть. Рука нащупала ту, в которой он прибыл во дворец в последний раз. В дорогу после целого дня учёбы наряжаться не стал, вытащил из шкафа первое, что попалось под руку и было чистым. Это была его самая драгоценная рубашка, очень похожая на элемент из спортивной формы. Болотно-зелёного цвета, из грубой ткани, что с годами истёрлась и стала мягче. Когда он надевал её на первых курсах, было заметно, что она с чужого плеча. Рубашка досталась ему от Юнги. На вытянувшемся и окрепшем за годы в академии омеге она стала сидеть лучше. Тэхён прижал рубашку к груди, обнимая. Как же ему не хватало старшего. Не хватало его присутствия хотя бы в письмах, в коротких сообщениях, которыми они регулярно обменивались. Ведь так хён и правда всегда был рядом с ним, несмотря на расстояние. Груди коснулось тепло. Нет, это не огонёк зашёлся в душе, это рубашка была тёплая, словно чем-то нагретая. Тэхён распахнул глаза, на миг теряясь, а после судорожно развернул ткань, ища внутренний карман. Там лежал артефакт! Лист всегда немного нагревался, когда собеседник писал письмо. Омега вытащил волшебную бумагу, бросая рубашку обратно в шкаф, и застыл, видя рисующуюся вязь знакомого почерка. Слово появлялось за словом. С каждой новой буквой глаза Тэхёна становились больше, сердце стучало быстрее. Когда за последним проявившимся «убьют» ничего не последовало, Тэхёна пошатнуло. Колени подкосились. Он опёрся о шкаф, сбито дыша. Живот скрутило спазмом, голова закружилась, конечности свело напряжением. Всё его тело оказалось в диком ужасе. Взгляд бешено бегал от слова к слову, метался с первой строчки на последнюю, перемешивая буквы. Не суйся. Убьют. Не суйся. Будут жечь города и деревни. Не суйся. Я в Хэвенисе. Убьют. Ловушка! Смысл послания сразу дошёл, однако реакция запоздала. В голове Тэхёна яркими стрелами замелькали мысли. Ему потребовалось пару минут простоять словно оглушённым, чтобы сдвинуться с места. Он кинулся к столу, кладя письмо, осмотрелся, скользя взглядом по покоям. Ему срочно нужно ответить. Чтобы ответить, нужны перо и чернила. Перо точно есть у Чонгука. Чернила — кровь мага. Кровь. Кровь. Ему нужна кровь. Есть ли тут нож? Кажется, был. Тэхён заметался по комнатам, ища нужные ему вещи. Он не мог думать ни о чём, кроме Юнги и того, что ему срочно нужно ответить. Созданным шумом он разбудил Чонгука. Альфа услышал грохот и первым делом пошарил рукой по постели, не находя рядом с собой Тэхёна. Сонно раскрыл глаза и увидел его мечущимся с бешеным лицом, будто что-то случилось. Страх тут же обрушился на Чонгука. Он скинул одеяло, выскочил из постели, спрашивая, что случилось, но омега будто не слышал его. — Где у тебя перо? — Тэхён точно был не в себе. Он раскрывал ящики стола, вытряхивал из них вещи и грязно ругался, не находя того, что было нужно. — Вот оно, чёрт возьми! Нож. Мне нужен нож! — Что происходит, Тэ? — вместо ответа Чонгук только увидел убежавшего в гостиную омегу. В гостиной продолжился грохот. Чонгук нахмурился, ничего не понимая, и собирался проследовать за Тэхёном, но взгляд зацепился за незнакомое письмо на столе. Он взял бумагу, перепугавшись, вдруг пришли какие-то ужасные новости, пока они спали, и вчитался. Здравствуй, дорогой Тэхён! Прости, что так долго не отвечал на твои письма, был занят трудной и долгой дорогой. Я в Хэвенисе. Ловушка! Полсотни жнецов, жечь города и деревни по всему Дургару, убивать и демонизировать народ. Глав. направ. движ.: Дургар —> Коса —> Алджанна. Не суйся сюда. Убьют. Ниже, другим почерком прямо на глазах Чонгука появилось: Юнги соскучился по тебе, Тэхён. Таглен тоже. Ты хорошо послужил в логове врага. Пора бы позаботиться о судьбе родины. Отпишись мне в ближайшее время. Я сообщу, где мы ждём тебя. Не получу ответа — твоя встреча с хёном никогда не случится. Ночной Огонь. Чонгук в один миг проснулся. Он повертел в руках бумагу, рассматривая с разных сторон, и ещё раз прочитал письмо. Брови надломились. Когда Тэхён влетел обратно в спальню, капая кровью из пальца в пиалу, в голове крутилось так много вопросов, что было неясно, с какого именно начать. Тэхён не сразу заметил, что Чонгук прочитал письмо. Стоило их взглядам встретиться, омега замер на месте, будто его заколдовали, превратив в камень. Алая кровь текла по пальцу, крупными каплями падая в пиалу. Тело сковал страх такой силы, что нельзя было пошевелиться. Он испугался, как маленький ребёнок, который целиком и полностью зависел от родителя, имеющего полную власть над его жизнью и судьбой. — Что происходит, Тэхён? — повторил вопрос Чонгук, опуская глаза к листу в своих руках. — Что это значит? — Я… чтоб черти меня съели, я не представляю, как тебе всё объяснить, Чонгук, — Тэхён сделал шаг к альфе. Чонгук отшатнулся назад, заставляя омегу остановиться. — Я взял письмо, — не своим голосом произнёс Чонгук. — И на бумаге на глазах появились слова. — Что? — Тэхён подался вперёд, желая забрать письмо и взглянуть, но Чонгук отвёл руку, не отдавая артефакт. — Что там написано? Дай! — Ответь на вопрос, что происходит, Тэхён? Что это такое? — альфа махнул листком, имея в виду и написанное на нём, и сам магический артефакт. — Как всё это понимать? И что с тобой? Ты будто сошёл с ума. — Ты сказал, на листке появились слова, покажи мне, Чонгук, я их не видел! — чувствуя замешательство альфы, Тэхён кровавыми пальцами перехватил его руку и вырвал артефакт. Написанные Ночным Огнём строки вызвали у Тэхёна стон раненого зверя. Лица коснулась гримаса боли и чистейшей ярости. Руки задрожали. Из глаз тут же полились водопады слёз. На мгновение он позабыл про всё, даже про Чонгука, стоящего перед ним и от непонимания происходящего впадающего в крайнее недовольство, практически злость, которой нет никакого контроля. Всегда сдержанный Чонгук не мог маскировать чувств. — Твой хён, близкий тебе человек. — Чонгук, — омега поднял мокрые глаза, видя перед собой не одно лишь непонимание и злость, которые ожидал. В лице напротив было всё: мрачность, жгучая обида, неверие с проблеском слабой надежды и боль от предательства, которому не было объяснения. — Ночной Огонь. Так прозвали тагленского генерала, владеющего стихией огня, после того, как в годы ранней молодости он ярко показал себя в одном из сражений, — без чувств проговорил Чонгук, словно зачитывая сухую заметку о враге. — Чонгук, молю, выслушай меня! — Говори, — кивнул альфа. У самого не находилось никаких слов. В ушах зазвенело, в голове будто случился взрыв, уничтожив все мысли. Прочитав письмо, мозг воспринял предложения несвязным бредом. Более глубинная часть сознания будто бы в секунду связала написанные слова со всеми знаниями, полученными за жизнь, со всем, что происходило в прошлом. Чувства были быстрее мыслей. Не успев осознать до конца, прийти к какому-то выводу, понятно сформулировать происходящее, Чонгука ударило ворохом тяжёлых, нестерпимых эмоций. Изнутри в тело будто бились стайки бесов, противно грызли кости, рвали мышцы. Его обдало мощным приливом сил, таким, что в теле не хватало места для энергии. Захотелось выпустить её, вцепиться в Тэхёна напротив и хорошенько встряхнуть его, кинуться на стену и замолотить по ней кулаками, схватить что-нибудь, что первым подвернётся под руку, и бросить, разломив. Чонгук не сделал ничего, прирастая к полу. Только глаза двигались, судорожно бегая по омеге и цепляясь за его исказившиеся черты лица, за бурные потоки слёз, на которые невозможно смотреть. Эти красивые глаза не должны были снова плакать от страдания. — Ты молчишь, — сказал Чонгук, не слыша чужого голоса. — Что это за штука? Какой-то артефакт? — Да, — Тэхён кивнул, плотно сжимая бумагу пальцами и боясь помять. Был благодарен Чонгуку, что он спросил именно про это и дал возможность начать, связно обо всем рассказать, наконец-то признаться и озвучить ту правду, от одной мысли о которой у Тэхёна бежали мурашки по коже. — Эта вещь позволяет мгновенно обмениваться письмами. Есть два таких листа, и они связаны. Пишешь на одной стороне, и всё, что начертал человек, отображается у другого. — Такой же артефакт у Ночного Огня, вражеского офицера, с которым ты переписываешься? — горько хмыкнул Чонгук, смотря на омегу перед собой и не веря. Не веря, что это возможно. Нет! Всё не так. Не может быть, чтобы это было правдой. Разве тагленский генерал может быть связан с его Тэ? С его омегой, с его самым дорогим человеком, которого он знает, которому доверяет, которого любит больше жизни. Тэхён же не мог, просто не мог быть связан с тагленскими властями! Ужасно, но мог. Самое страшное — осознавать, что Тэхён мог. Причин надеяться на то, что это ошибка и он всё не так понял, значительно меньше, чем полагать, что омега плотно связан с вражеской стороной. Было столько знаков, столько свидетельств, а Чонгук не замечал. Находил объяснение всему, принимал каждое слово за истину, потому что верил и любил. Он не думал сомневаться, был не способен вообразить, что человек, которого выбрало его сердце, человек, которому он распахивал душу, человек, с которым он был близок, как ни с кем другим, тот, кто составлял весь его мир и всю жизнь, на самом деле был не тем, за кого себя выдаёт. — Нет, — Тэхён быстро замотал головой, стирая со щёк слезы. — У Юнги. Он всегда был у Юнги. — Ты общался с ним все эти годы, — понял Чонгук. Грудь сжало с такой силой, что рёбра заныли, сердце противно защемило. Ему врали. Ему во всём лгали много лет. Не день, не два, не неделю. Ни раз, не парочку. Постоянно. Не случайно, не от страха, намеренно кидались бессовестным враньём. Его обвели вокруг пальца. — Вы как-то связаны с Ночным Огнём. Чёрт, ты всегда был связан с Тагленом! С самого начала. Потому тебе пишут, что ты хорошо послужил в логове врага? Кто ты такой, Ким Тэхён? Кто ты, чёрт возьми, такой?! — Чонгук, послушай. Умоляю, выслушай всё, что я тебе скажу, — Тэхён поставил на стол пиалу с кровью, кинул письмо и схватил Чонгука за руки, готовый упасть пред ним на колени. Тэхён боялся, что его не станут слушать, что принесенная им боль всецело захватит альфу, искоренив любое желание связываться с ним. Он затараторил, пытаясь быстро рассказать как можно больше, пока ему дают возможность говорить. — Это так, Чонгук. Про приют, про забравшего оттуда меня офицера, всё правда. Юнги убил его и других людей убил. Он был на службе у офицера, спас меня, и мы сбежали. Я стал жить с ним и его папой. Но на нас вышел Ночной Огонь. В тот день, когда Юнги меня спас, моя стихия пробудилась и вырвалась, по моей вине случился пожар. Не знаю как, Ночной Огонь установил, что это дело рук мага. Он узнал обо мне. Всё очень сложно, Чонгук, нужно много часов, чтобы поведать обо всём. Мы с Юнги оказались в его власти. Юнги хотел уберечь меня. Хён всё знал обо мне, знал, как я силён, знал о моих стихиях, знал, какая жизнь меня ждёт, если об этом станет известно и другим, он хотел помочь. Вышло так, что меня сделали шпионом, я стал служить Таглену под началом генерала. Меня отправили в Хэвенис, в академию, посчитав, что я смогу собирать полезную информацию. Тэхён говорил как на духу, выкладывал, ничего не утаивая. Его будто прорвало. Когда самое страшное случилось и Чонгук узнал то, что столько лет скрывал омега, не было смысла больше врать. — Передавать сведения с таким артефактом очень удобно, — Чонгук отнял от себя руки омеги, чувствуя, что каждое его прикосновение словно удар кулаком, беспощадно бьёт. — Тебя даже подозревали, за тобой следили и ничего не находили. — Чонгук, я знаю, как всё это звучит, понимаю, что узнавать такое мучительно, ты зол, ты разочарован, — Тэхён сжал губу зубами, прокусывая до крови, только бы снова не сорваться на слёзы. — Я виноват, я лгал, всё это так, но, Чонгук, я не знал, я совершенно не знал, что такое Хэвенис до тех пор, пока не попал сюда. Вы казались мне бесчеловечными монстрами, нас учат ненавидеть южан, всех до единого. Я был уверен, что вы самое главное зло, но когда я оказался тут, познакомился с ребятами, с тобой, мне пришлось столкнуться с тем, что южане не такие, какими их нам рисуют. В моей голове всё смешалось, мои представления о мире, о жизни оглушительно ломались, пока я был один в чужих землях, среди чужих людей. Всё, во что я верил, разрушилось. Мне жаль, мне так жаль, Чонгук, что я столько врал, что я лгал даже тогда, когда мои представления переменились. Каждый день меня тянул груз этой лжи, я хотел признаться, хотел тебе рассказать, но как — не знал. Это страшно. Так страшно, что легче умереть. Прошу, пойми меня, пойми и постарайся простить, Чонгук. Тэхён глубоко вздохнул. Он не справился. Слёз сдержать не вышло. Мир снова рушился, сгорал. В Хэвенис пришла война, что унесёт ни одну жизнь. То драгоценное и светлое, что было между ним с Чонгуком, раскололось. Юнги оказался в жуткой опасности, и Ночной Огонь его убьёт, если Тэхён не придёт. — Я прошу прощения перед тобой, уверенный в том, что мне нет прощения. Теперь невозможно верить моим словам, но, Чонгук, прислушайся только к одному. Я так же, как и ты, знал о том, что Таглен нападёт, это витало в воздухе, не больше. Мне не раскрывались детали. Юнги в последнее время не мог ничего выяснить. О нашей неверности северу знали. Сомнений нет. Я отказался служить генералу. Не знаю, как Юнги меня покрывал столько времени. Во мне давно сомневались. Йёрим меня испытывал, проверял, а по итогу пришёл, чтобы покарать за предательство. Сейчас всё это не главное, важное другое. То, что в письме написал Юнги, про демонов, про нападение на Дургар, поверь в это, Чонгук. Таглен намеревался использовать демонов, и он их использует. Полсотни тагленских жнецов, а то и больше, это страшно. Среди них сильнейшие, такие же, как Йёрим, а может и того хуже. Каждый удержит двадцать, тридцать демонов. По меньшей мере тысяча может быть под контролем, а сколько они демонизируют, чтобы погрузить Дургар в хаос. Таглен обозлён и жесток. Мы думали, они приведут армию демонов, но их планы оказались кошмарнее. Они сделают всё, о чём написал хён, я не сомневаюсь. Сожгут деревни, перебьют народ, демонизируют людей и из них соберут армию. Этого нельзя допустить, Чонгук! Чёрт, мы даже не знаем, вдруг они уже атаковали Дургар. — Собираясь сотворить такое, Таглен считает монстрами нас? — Чонгук схватился за голову, не зная, как справиться со всем, что на него обрушилось. Тэхёну хотелось расшибить себе голову от того, сколько боли он видел в Чонгуке. В горе и муке альфы он виноват так сильно, что навряд ли можно загладить вину, отмолить этот грех. Чувствуя, что не может больше медлить, время ускользало, Тэхён вернулся к столу, склонился над артефактом, макнул перо в кровь и алыми чернилами вывел всего лишь одну строчку. Омега быстро подошёл к шкафу, хватая первые попавшиеся вещи и одеваясь. Лист спрятал в карман. — Ты решил, что можешь уйти? — Чонгук приблизился к омеге со спины. Чонгук считал, самое невыносимое, что он ощущал в своей жизни, был укус демона. Та боль, когда зубы мертвеца вгрызаются в плоть, когда рвут её на части, когда горячая кровь течёт по телу, самое ужасное, самое страшное, чему человек может подвергнуться. Это больно до той степени, что можно лишиться рассудка. Оказалось, что не только укусы демонов вызывают боль тела, сводят с ума и разрывают душу. Ложь самого дорогого человека — удар, последствия которого пережить сложнее любого укуса. — Мне нужно, Чонгук, — сиплым голосом произнёс Тэхён, оборачиваясь к альфе и низко склоняя голову. Он не мог выдержать его потухшего несчастного взгляда. Слёзы снова обожгли глаза, покатились по покрасневшим мокрым щекам. Сколько внутри хранилось слёз? Почему перед Чонгуком он не мог сдержаться, почему хотелось реветь во весь голос, кричать, словно от пытки, будто в тело вместо крови влили раскалённую сталь. Тэхён, гордый, язвительный, неприступный и несломимый омега, опустился на колени, умоляя: — Юнги в опасности. Позволь мне уйти. Я должен его спасти. Я вернусь, отдамся под суд, сделаю всё, что прикажешь, буду твоим рабом до конца дней, только дай мне сейчас уйти. — Убирайся, — бросил Чонгук, отходя. Он сделал несколько шагов, и что-то громыхнуло. Тэхён нерешительно взглянул и увидел перед собой на полу зачарованный меч альфы. — Бери оружие и убирайся. Чего сидишь? Я сказал, убирайся! Чонгук сорвался на крик. Тэхён, дрожа, поднялся, зажимая себе рот, чтобы не зареветь. Взял меч, сжал его в руках до побелевших костяшек и не мог сделать ни шагу. Не получалось уйти. — Уходи, пока я могу тебя отпустить, — прошипел Чонгук, отворачиваясь и жмурясь. Он держался, терпел, пока омега был рядом, но всё, что открылось ему, нельзя было долго переживать так, запирая чувства внутри и не давая им выхода. Он вот-вот мог сорваться. Никогда ему не приходилось сталкиваться с такими потрясениями, Чонгук не знал, что с ним может случится. Его выдержки не хватало. Как человек, он был способен продержаться ещё немного, но как маг… Рвануть могло в любой момент. Он не был уверен в том, что не поднимет рук и не метнёт плотный мощный огонь. Тэхён кивнул. Чонгук чувствовал, как сотрясается воздух от шагов. Его коснулся слабый поток, когда омега проходил мимо. На короткий миг Чонгук ослаб и не отдавал отчёта своим действиям. Он развернулся, схватил Тэхёна, пока тот не исчез, и прижал к себе, чуть ли не ломая в крепких объятиях. Сухие губы столкнулись с губами омеги. Поцелуй был горьким и солёным. К слезам Тэхёна прибавились слёзы Чонгука. — Пойдёшь против Хэвениса, и я сам тебя убью, — прошептал в сердцах Чонгук в любимые губы, в их последний, прощальный поцелуй. И отпустил.
Примечания:
Порисовала на карте, иллюстрируя то, что происходит сейчас между Тагленом и Хэвенисом https://t.me/nikkookfic/4924
Визуал: https://t.me/nikkookfic/4947
