Бремя крови

      В кабинете, где собрались правители Хэвениса и их сыновья, звенела напряжённая тишина. Чонгук только кончил докладывать об ужасных новостях и опустил голову, подперев её кулаком. Младший принц сидел в кресле напротив отца и знал, как на него смотрят. Выдержать взгляды близких людей он не мог. Невозможно было смотреть на них и видеть в лицах злость, смешанную с неверием, растерянность и усталость, скорбное подтверждение самых жутких опасений и страх.       — Как ты мог его отпустить? — первое, что спросил отец, постепенно приходя в себя.       Чонгук резко, тоном, не терпящим возражений, оборвал родителя. Голос его был хриплым и бесцветным.       — Я не собираюсь говорить об этом. Сейчас это меньшая из тех проблем, с которыми нам нужно справиться.       — Как ловко Таглен всё устроил, — Доун залпом осушил наполненный до краёв стакан воды. — Подослали к нам этого мальчишку, ударили там, где мы оказались совсем не защищены. Отлично сработано. Ким Тэхён вызывал столько подозрений, зарабатывал множество обвинений, а что бы ни происходило, каждый раз как-то выкручивался. Ох, чёрт, этот мерзавец околдовал твоё сердце, влюбил в себя, и всё ради того, чтобы шпионить. В голове не укладывается.       — Папа! — Чонгук резко стукнул кулаком по столу, так, что стоящие на нём вещи задребезжали. Альфа вздёрнул голову и со злостью посмотрел. — Я не хочу ничего об этом слышать. Забудь о том, кем был для меня Ким Тэхён. К нам приближается кошмар во плоти. Мы стоим на пороге ужаса, а ты предпочитаешь думать о моих отношениях, а не о том, что, быть может, уже в эту минуту наши земли полыхают в разрушительном пожаре, а на людей безжалостно нападает множество демонов?       — Итак, — вступил Чонсу, пока на взрывной порыв Чонгука родители не успели ничего ответить. — Ким Тэхён имеет связь с командованием Таглена благодаря артефакту, позволяющему мгновенно обмениваться письмами. Сегодня утром ему поступило сообщение о том, что Хэвенису угрожает нашествие как минимум полсотни тагленских жнецов, собравшихся жечь населённые пункты, убивать наш народ и демонизировать людей. Они собираются пройти с Дургара прямиком на Скаоз к Алджанне через косу.       Чонгук кивнул, подтверждая, что брат понял всё правильно.       — Можем ли мы доверять этим сведениям, учитывая связь Тэхёна с Тагленом? Что если это очередная ложь, которая должна нас спутать?       — Так можно было бы подумать, — Чонгук вздохнул, стараясь собраться с силами и обуздать ворох эмоций, бушующих внутри. Он посмотрел на хёна, чувствуя в одном его присутствии рядом незримую поддержку. — Мы ждали появления демонов, но этого не происходило. И вот. Вот те демоны, которых мы так боялись. Всё оказалось страшнее, чем предполагалось. Таглен отвлёк нас сражением с северной стороны, чтобы зайти с тыла и больно ударить в спину.       — Бабочки с Дургара добираются в столицу за пару часов, дурных вестей оттуда пока не поступало, — король Чондэ собрал со стола бумаги, откладывая их в сторону и открывая взору подробную карту Хэвениса. — Хочется надеяться, и не поступит. Мы сейчас же известим Дургар о возможной угрозе, — Чондэ раскрыл ящик стола и достал из него чистую бабочку, принимаясь за перо.       — Дурные вести могут прийти в любой момент, — Доун, рассматривая карту, указал на направление, по которому неприятель должен пройти в Алджанну. — Этот участок косы удобно соединяет Дургар и Скаоз, выходя прямиком к столице. По нему любой очень быстро может передвигаться между островами, не утруждаясь переправами по воде. И Дургар, и Скаоз густо населены. Если демоны хлынут на них и начнут свирепствовать… — омега не стал заканчивать, всем и так было ясно, что тогда случится.       — Не одни демоны представляют угрозу, — Чонсу склонился над столом. — Таглен желает жечь наши земли. Помимо поселений и городов на южной стороне много полей. Выйдя с Дургара, северяне могут распространить пожар на Скаоз. На выжженной земле ничего не будет расти. Пусть и со стихийными магами, на восстановление почвы уйдут годы. Если не демонами, наш народ погубят голодом. Дургар большой остров, на нём есть крупные военные части, но в большинстве своём они раскинуты вдоль береговой линии, там много магов, но их будет недостаточно для того, чтобы справиться и с бушующей стихией, и с буйствующими демонами. Враг уже на острове, он выступит изнутри, а не нападёт снаружи. Дургару нужна срочная поддержка.       — У нас есть солдаты, — сказал Чондэ, закончив с бабочкой. — Однако катастрофически недостаёт магов для отражения этого удара. Основная часть ушла с Яраном на север.       — Чёрт, — выругался Чонсу и нервно зашагал по кабинету, ведя мысленные подсчёты. Его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. — Уверен, расчёт был именно на это.       — Самое главное — не допустить разрушения Дургара и проход Таглена на Скаоз. Это ознаменует начало конца. Нам нужно направить всех военных магов, каких мы только можем, к Дургару. Даже самые особые подразделения, — Доун взглянул на хмурого супруга.       — Мы не можем оставить Алджанну и Скаоз без защиты.       — Перетасовка сил. В Алджанне, может, ничего и не случится, с охраной столицы управится стража, городская полиция и подрастающие маги.       Ненадолго в кабинете снова зависла тишина. Король Чондэ размышлял над словами супруга, смотря на старшего сына, меряющего широкими шагами помещение.       — Все военно-магические силы Алджанны отправятся на Дургар. К ним присоединится пятый и четвёртый курс академии. Студенты с первого по третий курс будут задействованы в столичных службах, — сказал Чондэ, поднимаясь из-за стола.       — Нам нужно отправиться в путь как можно скорее, на счету каждый час, — решительно ответил Чонгук.       В голове не проскользнуло ни тени сомнения, непонимания или неудовольствия. Чонгук всегда знал, что в случае любого конфликта окажется в рядах тех, кто будет ценой своей жизни защищать народ. Он был принцем Хэвениса, стихийным магом и учился в академии именно для этого.       — Выдвинетесь на рассвете. За это время мы устроим все необходимые приготовления, — отец на мгновение замер, взглянул на Чонгука, будто рассматривая в нём что-то ранее неведомое. — Доун, мы с Чонсу отправимся в министерство. Свяжись с академией. Впрочем, ты знаешь, что делать.       — Конечно.       Чондэ подошёл к младшему сыну и крепко обнял его, словно тот как и прежде был ребёнком. Для родителя любимый ребёнок всегда будет маленьким мальчиком, как бы он ни вырос и ни возмужал.       Чонгук с любовью обнял отца в ответ.       — Береги себя, — шепнул ему Чондэ. — И других береги. Мы будем за вас молиться перед судьбой. Поддерживай дух товарищей, будь для них опорой. Ты тот, кто должен не дать погибнуть их вере в предстоящем ужасе.       — Я обещаю, отец, — кивнул Чонгук, прикрывая глаза.       Когда отец отпустил его, Чонгука обнял Чонсу. А после альфы удалились.       — Пойдём, Чонгук, — папа грустно улыбнулся, касаясь плеча сына. — Нам нужно в академию.       — Позволишь мне от себя сказать несколько слов старшекурсникам?       — Да. Так будет правильно.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Впереди себя король Доун отправил директору академии бабочку. Когда он с Чонгуком прибыл в АВМ, оторванные от занятий старшекурсники собрались в просторном зале для мероприятий. Ребята расселись по креслам, взволнованно обсуждая, зачем их могли так резко созвать. Род их деятельности давал ясное понимание, что в условиях военного положения их сбор не значил ровным счётом ничего хорошего. Все знали, что их ждёт, и боялись произнести это вслух, желая оттянуть столкновение с реальностью как можно сильнее.       Появление Его Величества с сыном заставило всех подняться. Студенты почтительно склонили перед королём и принцем головы.       Короткая и лаконичная речь, произнесённая Его Величеством, не стала неожиданным потрясением, только принесла за собой прискорбие и удручённость. Молодые люди сохраняли напускное спокойствие, не желая показывать королю во всей красе, как им волнительно и страшно. Доун всё видел в их потерянных глазах. Он не сдержал себя и взглянул на рядом стоящего Чонгука. В позе, в выражении лица сына была стойкость и крепость, за которыми скрывалась острая боль. Не один обман Тэхёна был тому причиной, но именно он стал точкой невозврата, той раной, что после заживления навсегда оставит глубокий шрам.       — Завтра на рассвете вы выдвинетесь в путь. Забудьте о занятиях. Отдохните. Свяжитесь с близкими. Если ваши семьи живут в Алджанне, встретьтесь с ними и попрощайтесь. Мы все будем ждать вас и надеяться, что вы вернетесь как можно скорее целыми и невредимыми. Вас разделят и определят во взводы к более опытным магам. Все подробности и детали поступят в течение дня. Будьте уверены, Хэвенис справится. Враг, что посмел напасть на нас, будет разбит.       — Победа будет за нами, — поддержал Чонгук слова папы, громким голосом разрезая абсолютную тишину в зале. Он видел встревоженные лица своих друзей и товарищей, с которыми прожил не один год бок о бок. Казалось, что совсем недавно, буквально вчера, их главными заботами были утомительные тренировки, нудная зубрежка мантр и заклинаний из жнеческой магии, мысли о том, что подадут на ужин, а теперь им предстояло отправиться на Дургар и дать отпор кровожадному врагу. — Знаю, что вы сейчас чувствуете. Волнение, панику, страх. Я ощущаю то же самое. В нас с вами есть та стойкость духа и характера, которые поддержат наше мужество и дадут силы справиться со всеми трудностями на пути. Если бы это было не так, мы не стояли бы здесь, не дошли бы практически до выпуска из академии. Мы справимся. Дадим решительный отпор и убережём близких от злодеяний. Не позволим врагу творить беспорядки и рушить наш дом.       Чонгук сделал паузу, переводя дыхание и охватывая взглядом всех присутствующих в зале. Он всегда это делал, нёс в сердце надежду на лучшее и делился ею. Вместе с тем, как он жаждал приободрить других, в груди креп собственный дух. Его плечи распрямились, голова поднялась выше, а в голосе звучно показался стержень, что был внутри.       — Да покорится Таглен, — во весь голос произнёс Чонгук. — Да здравствует Хэвенис!       В первый миг робко, после всё более и более уверенно студенты его поддержали. Зал наполнили множество голосов, сливающихся в единый мощный голос тех, кто храбро и мужественно, плечом к плечу встанет на защиту родной земли и людей.       — Да покорится Таглен. Да здравствует Хэвенис! — скандировали студенты, за громкостью голосов не слыша страха и волнений.       После собрания Его Величество покинул академию. Чонгук остался. Он быстро скрылся в своей комнате, уходя от внимания толпы.       Закрыв за собой дверь, Чонгук скинул мундир и сел на постель, чувствуя, как быстро в одиночестве подобранные маски начинают трещать и сыпаться. Эмоции брали верх. Боль стремилась вырваться наружу.       Дверь, как минутой ранее, раскрылась вновь, и на пороге показались друзья. Хосок и Чимин ступили в комнату. Омега, стоило ему только взглянуть на перекошенное от страдания лицо Чонгука, кинулся к нему на постель и обхватил руками. Он не знал, что так ранило Чонгука, дело точно было не в новом нападении Таглена, но один его болезненный вид давал понять, случилось нечто по-настоящему горькое и раздирающее душу.       — Гук-и, — тихо позвал Чимин, поражённо смотря на растерянного Хосока, когда Чонгук напрягся в объятиях, превращаясь в камень, и уткнулся лицом в плечо омеги. Никогда прежде они не видели его в таком состоянии. — Что случилось?       Чонгуку было сложно говорить. Чимин провёл рукой по его волосам, опустил ладонь на спину, успокаивающе поглаживая. Хосок сел на постель с другой стороны.       — Тэхён — тагленский шпион, — единственное, что смог озвучить Чонгук, вдруг отстраняясь от Чимина и опадая всем телом, уменьшаясь в разы.       — Что? — беззвучно зашевелил губами Чимин, бегая взглядом по Чонгуку.       Даже ему, никогда не любившему Тэхёна, вечно подозревающему его во всех грехах мира, было тяжело поверить в услышанное.       Чонгуку пришлось рассказать снова. В этот раз каждое его слово было мучительно. Он то срывался почти на крик, то опускал голос до шёпота, к которому приходилось прислушиваться. Говорил чувственно, совсем не так сухо, как с родителями. В середине рассказа подскочил с постели, замахал руками. Чонгук дикими глазами, полными слёз, смотрел на ребят.       Чимин и Хосок были в ужасе. Не от той правды, что им раскрылась, а от того, до какого состояния правда довела их друга. С ними Чонгук не боялся показывать чувств, был откровенным и честным, и то, сколько печали, тяжести и болезненной жгучести было в нём, сжимало грудь и вызывало ломоту во всём теле.       — Правда вскрылась как нарыв, — Чонгук горько усмехнулся. — Только когда гной вырвался наружу, я осознал его наличие, до того будто не замечал, что что-то не так. Понимание оказалось таким последовательным. Ведь я сразу понял, что это правда. Я сразу поверил, несмотря на то, что верить не хотел. До сих пор не хочу. Разрозненные кусочки пазла, идеально подходящие друг к другу, которые я и не думал складывать, моментно соединились, составляя целое полотно. Собралась ясная картина, и, видя её своими глазами, я не могу сказать, будто её нет. Мне хочется, хочется орать о том, что всё всплывшее наружу — заблуждение или ошибка, но я не могу, знаю, что мой крик не превратит камень в золото. Он признался. Не попробовал отрицать и переубеждать меня. Тэхён был со мной, с принцем Хэвениса, и шпионил в пользу Таглена. Можно врать, можно говорить ложь вместо правды, но как возможно подделать чувства? Наверное, я дурак, раз тешу себя верой в то, что он искренне меня полюбил, как полюбил его я.       — Не говори так, — возразил Хосок.       — А как же, Хо? Кто я, если не дурак? Есть факты, а моё сердце противится им. Я не готов принять то, что он был со мной только ради того, чтобы выведать нужные сведения, а разум об этом твердит. Есть то, что невозможно сымитировать. Я видел в нём любовь ко мне, в которой сможет сомневаться только лишённый всяких чувств и жизни человек.       — Он тебя любит, — сказал Чимин, и это прозвучало для Чонгука утешением. Жизнь показывала, к тому, что говорит омега, стоит прислушиваться. — Я привык сомневаться в Тэхёне, он мне не нравится, но что бы я к нему ни испытывал, я уверен, что его чувства по отношению к тебе настоящие. Ты считаешь, то, что он лгал тебе и оказался тагленским шпионом, обязательно противоречит его любви, а я так не думаю. Я последний, кто станет оправдывать Ким Тэхёна, но всё может быть сложнее, чем кажется. Ты же сам знаешь, Чонгук, как мир устроен, он хуже запутанного клубка. Насчёт этого можешь не сомневаться. В любом случае любовь Тэхёна к тебе не спасает его от того, что он шпион. Извини, я прозвучу грубо, было бы куда проще и лучше, если бы он тебя не любил, а желал лишь узнать нужную информацию.       — Ты ждёшь, что Тэхён вернётся? — спросил Хосок.       Чонгук пожал плечами и покачал головой.       — Не знаю. Не могу думать так далеко. Все мысли только о том, что случилось и угрожает случиться вот-вот. Пожары, смерти, демоны. И нам придётся с этим столкнуться.       — Придётся, — когда Чонгук вернулся на кровать, Чимин взял его ладонь и поддерживающе сжал. — И справиться придётся. В зале ты сказал хорошие слова, Гук. Они всех приободрили.       — Вы боитесь? — Чонгук нервно поджал губы.       — Да, — первым ответил Хосок. — Навряд ли найдется кто-то, кому не страшно. Мне страшно за себя, а за вас и за Сону ещё страшнее. Вдруг с вами что-то случится.       Чимин нахмурился, видя, что альфы одновременно обратили к нему взгляды.       — Не смотрите на меня так.       — Мне не хочется, чтобы ты бился, — сказал Чонгук. — Ты ведь омега, ты любим и дорог, тебя надо защищать и оберегать. Твой отец будет в ужасе, когда узнает, что ты оказался на передовой.       — Я понимаю вас, ребята, — Чимин вздохнул и влез между Чонгуком и Хосоком, чтобы обнять их обоих. Он притянул к себе альф и сжал, желая ощутить их рядом, совсем близко, горячих, полных крови и жизни. — Началась война, и я больше не омега. Я военный маг, тот, кто сознательно выбрал этот путь, возложил на себя долг, от которого нельзя отказаться. Я не подумаю бежать от обязанностей, пускай и мог бы при желании. Папа, как и я, был дорог и любим, но бился и сражался. Он боролся и знал, что должен себя беречь, чтобы вернуться обратно домой. Я буду осторожен и внимателен.       — Он бы гордился тобой, — Хосок с нежностью потрепал омегу по волосам, тут же приглаживая пряди.       — Мы сделаем всё, что должны, а после вернёмся домой вместе. Слышите? Обещайте, что вернётесь! — Чимин крутил головой, смотря то на одного, то на другого.       — Ты серьёзно? — Хосок слегка улыбнулся, считая такое рьяное требование по-детски наивным и забавным.       — Обещай, Чон Хосок, — Чимин сжал руку на шее альфы и притянул его вплотную, давая понять всю серьёзность своих слов.       — Обещаю! Только отпусти, — раздался хриплый смех. — Не посмею погибнуть, а то как же я на том свете буду жить без такого вредины как ты.       — Сплюнь, дурак, — омега щипнул Хосока, а после посмотрел на Чонгука взглядом без единой смешинки. — Твоя очередь.       — Я обязательно вернусь, Чимин.       — И я, ребята. Обещаю.       Ненадолго друзья замолчали, давая себе и друг другу необходимую тишину и возможность всё осмыслить.       — Вы съездите к родным, пока есть время? — первым подал голос Чонгук, когда молчание затянулось.       — Да. Надо найти Сону и заглянуть домой. Не знаю, успею ли перехватить отца. Теперь и не поймёшь, когда он бывает дома, вечно то во дворце, то в министерстве, то ещё у кого.       — А ты, Чимин?       — Поехали со мной к братьям, Гук. Намджуну после известий о Дургаре, боюсь, до ночи не получится оторваться от дел. Да и тебя в таком состоянии не хочется оставлять одного.       — Поехали, — согласился Чонгук.       В глубине души ему хотелось остаться в одиночестве, зарыться в душащей боли, утонуть в страдании, но он понимал, сейчас не время для этого. У него нет права отдаваться во власть грусти. Нельзя раскисать и давать слабину, наоборот, нужно собраться.       Мысли о Тэхёне его убьют раньше остальных угроз, а он слишком многим нужен здесь и сейчас.       И он собрался, настолько, насколько вообще мог быть собранным в своём состоянии. С Чимином поехали к нему домой. Увидеть младших Паков оказалось неожиданно приятно. В сердце встрепенулась радость от общения с альфами. В силу нежной юности те были легки, задорны и полны светлой энергии, несмотря на рушащийся привычный мир. Их общество на время залатало глубокие сердечные раны.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Из дворца Тэхён вылетел стрелой, он нёсся по коридорам с такой скоростью, что десяток встретившихся слуг испуганно прижимались к стенам и хватались за грудь, боясь, что их сшибут с ног. Он взял лошадь на конюшнях, там его знал каждый конюх, никого не удивило появление омеги, и верхом помчался из столицы прочь.       Королевские скакуны были лучшими из тех, которых можно сыскать в целом Хэвенисе, но даже они не способны выдержать тот темп, что задавал Тэхён. Он гнал лошадь во весь опор и мысленно извинялся перед кобылой за свою горячность.       Тэхён был не в себе. В его голове не осталось ни капли разумности, им управлял животный страх и желание защитить самого близкого. Он ощущал себя диким волчонком, оторванным от стаи. Стая, а ею для Тэхёна всегда был Юнги, в опасности. Стае не на кого рассчитывать, кроме Тэхёна. Он не мог бросить Юнги, даже если Юнги не ждал от него помощи и не желал, чтобы Тэхён рисковал собой, пытаясь его спасти.       Выехав из Алджанны, омегу попустило, и он понял, что если ему нужно доехать до Дургара и не загнать кобылу до смерти, то придётся замедлиться. У него не было ни денег, что позволили бы сменить лошадь во время пути, ни зелий, которыми он мог бы опоить животное и прибавить ему сил и выдержки.       После того как Тэхён дал ответ Ночному Огню, генерал написал, где его будут ждать встречающие на Дургаре. Путь до острова через косу займёт сутки, если не больше. Как удачно он выспался на мягкой перине в королевском дворце. Навряд ли ночью ему удастся толком поспать.       Предстоящие часы верхом следует потратить на составление плана. Тэхён не может действовать как вздумается. Не с тагленскими военными и магами, не когда жизнь Юнги и его собственная находятся в опасности.       Когда-то Тэхён верил в наивные представления о том, что, достаточно выслужившись перед Ночным Огнём, он и Юнги смогут оставить верную службу воинственному Таглену и зажить обычной счастливой жизнью. Надежды давно разбились и превратились в прах. Их никогда и ни при каких обстоятельствах не отпустили бы. А с тем, какую роль они на себя приняли, их непременно убьют. Смилуются высшие силы, палачи не прибегнут к мучительной кончине и пыткам.       Судьба провела Тэхёна через столько дерьма, что он не знал, что ещё его может напугать. Что ему придётся пережить такого, с чем он не сталкивался? От собственной значимости ничего не осталось. Для самого себя он превратился в мелкую песчинку, с которой неважно, что решат сотворить на этот раз.       Но Юнги песчинкой не был.       О своей боли Тэхён не думал, боль, доставленная Юнги, приводила его в ужас. Своя смерть не пугала его так же сильно, как гибель хёна. Его не способны убить ни демоны, ни стихии, ни острые клинки, над ним не властна ни болезнь, ни хворь, его может растоптать и перетереть в пыль только уход Юнги, гибель единственного родного человека.       Один смазанный мимолётный мысленный образ того, что хёна может не стать, что Ночной Огонь его может убить, приводил Тэхёна в истерику. Глаза щипало от выступающих слёз, горло сжимало спазмом и саднило, рёбра давили на чувствительное сердце в груди, кровь вскипала и ритмично пульсировала во всём теле. Он рвано хватал воздух губами, дышать было тяжело. Что делать? Что ему делать?       Спустя долгие часы, что будто намеренно медленно растягивались и замедлялись, Тэхён обуздал чувства и стал приводить в порядок мысли. Могло произойти всё, что угодно, нельзя подготовиться ко всему, но общий план действия понемногу вырисовывался.       Несколько раз омега останавливался близ воды, чтобы напоить лошадь. Когда солнце склонилось к горизонту и на небе появился яркий месяц, Тэхён решил, что нужно устроить привал. И ему, и лошади требовалось нормально отдохнуть.       Он вышел со Скаоза на один из карликовых островков косы, съехал с дороги и нашёл водоём в спокойном месте. Дал лошади напиться и нащипать травы, а сам устроил лагерь. Поначалу думал не разводить костёр, чтобы огнём ненароком не привлечь ничьё внимание, но к ночи на улице стало непривычно холодно. Обычно в это время в большей части Хэвениса и днём, и ночью можно было не переживать о том, что замёрзнешь. Теперь же воздух стал прохладным, хотелось накинуть на плечи рубашку поплотнее, а то и вовсе лёгкую куртку.       Рядом с огнём Тэхён замёрзнуть не мог. Он скрутил рубашку и подложил её под голову на манер подушки, лёг на ковёр мягкой травы, что этой ночью была ему постелью, и позволил себе задремать. Ему нужно хотя бы немного поспать, чтобы иметь силы вызволить Юнги из плена.       За день Тэхён ничего не съел, но голод его не мучил. Он чувствовал, что в животе было пусто. В нём играли настолько сильные тревога и страх, что, будь у него самые вкусные блюда, он не смог бы и крошки положить в рот.       Проснулся Тэхён в утренних сумерках. Открыв глаза, увидел низкое серое небо. Экзотика для солнечного Хэвениса. Тучи раньше него дойдут до Дургара. Медлить смысла не было. Тэхён омыл лицо, утолил жажду и снова двинулся в путь.       Во второй половине дня, ближе к вечеру, он достиг Дургара. Лошадь шла медленнее, чем вчера. Устала. Тэхён её более чем понимал.       Тэхён проехал несколько небольших поселений и среднего размера город. Он вглядывался в окружающую обстановку, улицы, встречающихся людей и пытался заметить тревожные знаки, но жизнь текла своим чередом. Либо Ночной Огонь и его жнецы не приступили к исполнению задуманного, либо известия о идущем кошмаре не успели дойти из глубины острова.       Благодаря учёбе в академии Тэхён досконально знал карту Хэвениса. Ни разу не бывав на Дургаре, он в деталях представлял, куда ему двигаться. Встречающих, как писал Ночной Огонь в сообщении, омега узнал сразу. Его ждали двое крупных альф. Мужчины попытались перевоплотиться и слиться с массой местных. Оделись и причесались по моде островитян, но Тэхён сходу мог сказать, что перед ним были чужаки.       То ли дело в природной наблюдательности омеги, то ли в том, что за годы жизни в Хэвенисе он впитал в себя образ жизни и повадки народа, Тэхёну сходу бросалось в глаза, что мужчины не так держались, не так двигались, не так смотрели, даже говорили не так, хотя у севера и юга был один язык. Их окутывала мрачная и холодная аура Таглена, растопить которую теплу Хэвениса было не под силу.       Незнакомцы не были с ним грубы, хоть и приветливостью не отличались. Тэхён заметил, как внимательно они осмотрели его и лошадь, переглянулись, будто без слов пытались что-то обсудить.       Говорили мало. Мужчины повели за собой омегу. Тэхён болтать не решался. Присматривался к альфам и к окружающей местности, пытаясь понять, куда они могут двигаться.       В теле наконец-то разыгрался голод. Казалось, что от пустоты стенки живота стремились прилипнуть друг к другу. Из-за долгого пути, отсутствия еды и стресса реакция Тэхёна становилась всё заторможеннее и заторможеннее. Одного сна под открытым небом было недостаточно, чтобы восстановить силы. И как он в таком состоянии будет вызволять Юнги? Может быть, получится сначала перехватить хоть что-то из съестного у Ночного Огня, а потом развязывать битву и устраивать побег? Хотелось бы.       От мыслей Тэхёна отвлёк тихий, глухой и очень знакомый звук. Топот копыт, что быстро становился всё громче и громче. Кто-то приближался. Когда наездник показался из-за поворота, скрытого порослью деревьев и кустарников, Тэхён был обострённым нервом.       На занятиях в академии преподаватели часто говорили о том, что военному магу нужно развивать в себе особое чутьё, они учили доверять своим ощущениям, прислушиваться к мелким, незаметным реакциям тела. Тело не глупее разума, которым руководствовались люди во всех делах. Часто совершенно магическим образом тело куда быстрее мозга в черепной коробке откликается импульсом на происходящее вокруг. Не каждый может сходу расшифровать его сигналы, но те, у кого это получается, оказываются убережёнными от многих напастей.       Внутренности Тэхёна странно сжались. Он решил, что в его положении мнительности не может быть много. Держась на позволительном расстоянии от сопровождающих его альф, чтобы не вызвать подозрений или недовольства, Тэхён прибегнул к магии. Вытворять такие вещи верхом было рискованно и очень неудобно, не каждый справился бы. Омега воззвал к воздушной стихии и уплотнил вокруг себя и лошади воздух, будто оградил их невидимой стеной. Самым сложным было поддерживать равномерное движение защиты относительно их скорости. Не хотелось, чтобы лошадь с разбегу врезалась в воздушную преграду. К тому же приходилось следить за тем, чтобы случайно не зацепить границей защиты кого-то из альф. Им об этом знать было не нужно.       Их и всадника, выскочившего из-за кустов, разделяло несколько десятков метров.       Чутьё Тэхёна кричало, что что-то было не так. Мужчина в седле держался странно, неестественно. Он мчался прямо на них, словно вовсе ничего перед собой не видел.       Тэхён глянул на спутников, уверенно движущихся по обе стороны от него и даже не думающих съезжать к обочине дороги, чтобы пропустить безумца, что точно налетит на них. Тэхён попытался увести лошадь вбок, но один из альф преградил ему путь, не давая шанса отступить от угрозы. На лицах мужчин не проступало ни тени эмоций.       Тэхён резко натянул поводья, тормозя лошадь, и за миг до того, как чумной наездник вскочил с седла, прыгнул и кинулся на них настоящим зверем, окружил себя самым твёрдым воздушным куполом из возможных. Человеческое тело ударилось о невидимую стену, рухнуло наземь и не испытало никакого дискомфорта. Демоны не чувствуют боли. Когда тело поднялось и снова натолкнулось на преграду перед собой, Тэхён уже не сомневался в том, что перед ним был мертвец.       Лошадь, на которой скакал демон, чудом не налетела на воздушную преграду и ушла в сторону.       Судя по всему, Ночной Огонь больше не ждал Тэхёна в гости.       На поддержание обороны уходило слишком много сил, которых сейчас и так не было в достатке. Тэхён опустил воздушную стену и обратился к воде. Мощной каплей он оттолкнул упыря дальше от себя, валя на землю. Следом с ладони сорвалась огненная стрела. Попала в ногу. Тэхён еле успел отвести лошадь назад, прежде чем раздался взрыв. Несильный. Комья земли разлетелись, присыпая оторванную ногу. Огненная стрела не уничтожила демона полностью, но теперь он двигался не так проворно и быстро.       Альфы, встретившие его по прибытии на Дургар, оказались стихийниками и вступили в бой. Словно из ниоткуда появились ещё демоны.       Мгновенно Тэхён лишился всех эмоций. Пропала тревога, страх, не было злости и агрессии. Он превратился в пустую оболочку, машину, заточенную на выполнение определённых задач.       Один из альф владел стихией земли. Тэхён понял это, когда лошадь засуетилась и чуть не скинула его с себя от того, что толстые корни деревьев прорвались сквозь почву и схватили ее ноги. Омега крепче схватился за кобылу, практически слетая с неё, и, не успев осознать, что делает, вновь прибегнул к огненной стреле, целясь в мага.       Он выпустил одну, и она врезалась в ствол дерева, взрываясь. Альфа успел увернуться. Раздался треск древесины, зашелестела листва. От разрушающего взрыва ствол треснул и упал. Благо не на дорогу. Кандалы из корней ослабли.       Вторая стрела попала в землю. Снова взрыв.       Третья задела лошадь мага в бок. Животное Тэхёну было искренне жаль.       Четвёртая, сразу выпущенная за третьей, достигла цели. Стрела попала в голову альфы и снесла её, разорвав на части. Брызнула кровь. Обезглавленное тело упало на землю.       Демоны окружили Тэхёна и его лошадь. Омега выругался. Он не мог позволить мертвецам одержать над собой верх и не мог отдать им на растерзание кобылу. Только вот второй стихийник всё ещё был жив. Тэхён не знал, за кого взяться в первую очередь.       Он отбивался от демонов, держа внимание на маге. Появлялась одна секунда возможности, и Тэхён тут же пытался атаковать человека. Люди страшнее нежити.       Когда стрела, предназначенная альфе, чуть не задела его, мужчина, кажется, испугался. Он владел водой и как стихийник ничего из себя не представлял, раз не мог нейтрализовать атаки огня. Вода огонь тушит. Не наоборот.       Какой-то мертвец цапнул Тэхёна за ногу, порвал штанину и вспорол когтями кожу. Выступившая ароматная кровь сильного мага раздразнила мертвецов. Демонов было три или четыре, они все крутились вокруг, Тэхён никак не мог сосчитать. Он был сосредоточен и на них, и на сражении с магом, пытающимся его атаковать. К счастью, совсем неумело. Ему бы в академию, там бы научили, как обращаться со стихиями.       Видя, что скоро демоны больше не будут преградой для Тэхёна, маг сорвался и поскакал прочь. Однако омега не собирался его отпускать.       От активного боя сил в Тэхёне поубавилось. Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он избавился от демонов. Те его изрядно потрепали. К несчастью, успели ранить лошадь. Радовало только, что не серьезно.       Однако кобыле, которую омега ударил огненной стрелой, повезло меньше. Лошадь упала на землю, скрежетала зубами, не могла двигаться. Ей разорвало бок, но она всё ещё была жива и мучилась от страшной боли.       — Я… — Тэхён сглотнул вязкую слюну, чувствуя головокружение и тошноту от взгляда на животное. — Я не хотел…       Глаза обожгло горячей влагой.       Видя, как вздрагивает в болезненных судорогах кобыла, он сам испытывал боль. Кости заломило, шрамы на спине заныли, словно были открытыми ранами.       — Прости, прости меня, — Тэхён до боли в пальцах сжал поводья, искажаясь в лице. Слёзы не удержались, упали с ресниц и покатились по щекам.       Он не мог вынести страдания лошади. Ей уже было не помочь. Моля судьбу о том, чтобы подарила самый спокойный сон этой несчастной душе, Тэхён добил животное, снова прибегнув к стихии. Прервал пытку.       Тэхён рванул за ускакавшим магом. Перед мысленным взором вспыхнула подробная карта Дургара, красной линией растянулся маршрут, по которому он передвигался с тех пор, как ступил на остров. Впереди не должно было быть ни городов, ни сёл. По тем дорогам, что он ехал, передвигались нечасто. Чёткие следы от копыт лошади на рыхлой земле вели омегу за сбежавшим альфой. Он не думал, зачем скачет за ним, что его может ждать по прибытии, он просто не мог оставаться на месте. Так он Юнги не найдёт. А ему было нужно.       Когда сквозь лес стала проглядывать просторная опушка, Тэхён притормозил, прислушиваясь и приглядываясь к обстановке. Было слишком тихо. Такая тишина неестественна. Омега медленно повёл лошадь вперёд и вскоре увидел очертания одиноко стоящего в лесу дома. Он был наготове. В любой момент откуда угодно могли появиться демоны или кровожадные убийцы, желающие с ним покончить.       В своих предположениях Тэхён был недалёк от истины. Приблизившись ещё немного к дому, словно из-под земли на него снова выскочили демоны. Они появились сбоку, бросились на лошадь, отчего та встала на дыбы, грозно заржала. Тэхён не знал, отчего он погибнет скорее, оттого, что его сожрут демоны или скинет и затопчет кобыла.       Пожалуй, только опыт езды на строптивых тагленских лошадях спас Тэхёна от падения на землю. Он мальчишкой залезал на самых упрямых коней и обкатывал их, а после выслушивал гневную тираду от Юнги. Хён всегда переживал, что если омега будет излишне самоуверен, то однажды непременно расшибётся. Главное, чтобы именно сегодня его опасения не решили превратиться в жизнь.       Тэхён прибегнул к приёму, который он сотню раз отрабатывал, водному кнуту, разом откидывая несколько демонов подальше. Усмирил лошадь и вынул меч Чонгука из ножен, который только альфе и ему давался в руки. Непрекращающиеся стихийные атаки тянули из омеги силы, пора было показать, что и мечом он превосходно владеет.       Сильные удары клинком по незащищенным демонам отрубали им руки и головы. Магическим оружием было проще избавить нежить от цепких когтей и головы с угрожающе раскрытой пастью, но те всё равно продолжались рваться в бой, пока их тела не превращались в разорванные куски и не лишались способности двигаться. Подконтрольные демоны тянули энергию из своего мага-хозяина, и лишить их силы было значительно сложнее, нежели обычных, неприкаянных мертвецов.       Где-то были маги, что управляли этими демонами. С тем, как упыри остервенело не желали подпускать Тэхёна ближе к дому, не тяжело было догадаться, что появление омеги кого-то напугало. И этот кто-то, похоже, прячется за стенами, надеясь, что его не достанут.       Когда с очередной группой демонов было покончено, Тэхён слез с лошади, решая, что с неё хватит. Ей и так не на шутку досталось. Если вдруг снова появятся демоны, то животному они угрожать не будут, к чему нападать на зверя, когда совсем рядом сильный маг.       Тэхён решительно, но с должной осторожностью приблизился к дому. Взгляд бешено метался вокруг и зацепился за разбитое окно, бурые пятна на стенах и земле, похожие на кровь.       В дом войти омеге не дали. Из-за дверей показались альфы. На этот раз это были люди. Мужчины не стали ждать и сходу напали на Тэхёна. С каждой минутой на борьбу было всё меньше сил. Чувствуя, что произошло страшное, что никакого счастливого исхода не предвидится, Тэхён впал в состояние дикой паники, его начало колотить изнутри. Чувств было так много, что энергия сошлась в один плотный комок и вспыхнула, требуя высвободиться. Теория магии называла это состояние энергетическим саботажем.       Его хватали, в него целились и пытались ударить, а он бездумно и жёстко отбивался. Он был мощной морской волной, безжалостно откидывающейся от себя всех, кто пытался приблизиться. В моменте в голове не было понимания, что перед ним люди. Тэхён не просто противостоял попыткам альф его поймать и задержать, он стремился убить их, навсегда стереть с лица земли возникшую угрозу. Тэхён метал стрелы и попадал, людей разрывало на части, бил нападающих крепкими стихийными хлыстами, и им ломало кости.       Как только путь перед ним освободился, он, не оглядываясь назад, ринулся внутрь дома. Сзади кто-то пытался его безуспешно остановить. В доме были люди. Тэхён это слышал. Он толкнул одну дверь, не находя никого, пнул вторую.       Очередная дверь привлекла его к человеку, что в миг, когда их взгляды встретились, попытался его убить. Ночной Огонь метнул в него огонь, от которого Тэхён ловко увернулся.       — Где он?! — вскрикнул Тэхён, не пытаясь нападать на генерала и не замечая его напряженного лица.       Сзади Тэхёна хотел кто-то схватить, но он не смог прорваться. Его и омегу разделяла плотная воздушная заслонка, вставшая ровно в дверной проём, ведущий в кабинет.       Ночной Огонь был удивлён и пытался не показывать, что напуган. Каким бы человек ни родился способным, каким бы умелым магом ни был и сколько бы ни тренировался, он оставался человеком. Пускай в бой вступит хоть самый сильный во всём мире, он не выстоит, если против него пойдут десятки людей и демонов. Всегда можно задавить количеством. Израненный Тэхён, в порванной и окровавленной одежде, будто и вовсе не понимал, против скольких борется.       Вместо того, чтобы тратить время на генерала, Тэхён вылетел из комнаты, не замечая, как убил ещё одного альфу, и продолжил изучать дом, раскрывая двери и заглядывая во все комнаты. Сзади него что-то происходило. Кто-то, кого омега атаковал, хрипел и боролся за жизнь, кто-то бежал и кричал, создавая шум и грохот. Творился хаос, чертовщина, безумие.       — Хён! — крикнул Тэхён, мечась по коридору и не зная, где искать альфу. — Хён, я здесь! Я пришёл! Хён! Юнги!       Тэхён наткнулся на маленькую запертую дверцу, та не поддавалась. Омега выругался и даже не думал, просто вышиб её, ударив таким воздушным толчком, что отдачей его откинуло в стену напротив. Дверь сорвало с петель. Тэхён с надеждой заглянул внутрь, ища старшего, и застыл, не в силах пошевелиться.       В маленькой комнате, размером с небольшую кладовку, лежал Юнги.       На одежде пятна крови, голова рассечена. Он лежал так, как люди лежать не должны.       Тэхён отмер и упал на колени перед альфой. Первое прикосновение было робким, Тэхён боялся неосторожным движением причинить хёну боль.       Под руками сквозь слои одежды он ощутил тонкое, иссохшее тело. Увидел не крепкого альфу, каким Юнги был в его памяти, а больного и измученного старика.       — Хён, — позвал Тэхён, захлёбываясь слезами. Те вдруг взялись откуда-то и водопадами хлынули из глаз.       Горло свело, и дышать стало невозможно.       В голове было пусто. Сознание омеги не успело разобраться, что произошло, но его тело, всё его физическое существо пронзило острой, нечеловеческой болью. Дух, живущий в плоти, завопил горестным плачем, сжимая и сотрясая все органы.       В его руках было бездыханное тело, покинутое жизнью. Юнги был мёртв.       Тэхён не двигался, ошарашенно смотря на бледное лицо хёна, его впавшие щёки, залёгшие под глазами тёмные синяки, сухие обкусанные губы. Почему-то глаза альфы не открывались, ресницы не дрожали, и ни одна жилка на теле ритмично не билась.       Руки ослабли. Голова закружилась, и Тэхён чуть не рухнул на пол, отпуская тело хёна. Издал хрип, словно сам должен был умереть в этот момент. Грудь чуть не разорвало от нахлынувшей скорби. Чувства сбивали с ног, способны были раскрошить сердце на части. И разом всё пропало. Будто погасили лампу. Неверие, ужас, страх, боль, ярость, обида — всё ушло, упало в неведомую дыру и исчезло, оставляя за собой пустоту. Ничего живого.       По вискам заколотили надоедливые молоточки. Тэхён поднялся, вышел в коридор, осматриваясь. Пошёл обратно к входной двери, скользя глазами по пространству. У него звенело в ушах, и сквозь звон начал пробиваться внешний шум. Единственное, что его вело, это жажда крови, как та жажда, что живёт в свирепых демонах. Он хотел убивать. И больше всего ему нужно было убить того, кто отобрал жизнь у хёна, у его семьи.       Те, кто был в доме, когда он прибыл, куда-то делись. Тэхён вышел на улицу, наталкиваясь на упырей. Сколько же их вообще было?! Когти впились в его плечи, надавили на шрамы, вспарывая кожу. Тэхён не чувствовал. Было больно, щипало, кровь хлынула, но в сущности это было ничто.       Пылающие смертельной, чёрной злобой глаза нашли того, кто был ему нужен. Ночной Огонь с жнецом и окружающими их, словно стража, демонами седлали лошадей и спешили убраться.       Позволить им это омега не мог.       Он не чувствовал дрожи, поселившейся в теле, не ощущал слабости и онемевших конечностей, он двигался как машина, заведённый магией артефакт. Сильнейшие эмоции, пережить которые было невозможно, усугубляли состояние и как губку выжимали его энергию до остатка. Всегда есть что-то, что прячется. Усталость и слабость не дают магу выплеснуть из себя всё, что в нём кроется. Именно это сейчас происходило с Тэхёном. Он был непобедим, могуществен и разрушителен, в нём было столько силы, сколько не может быть у живого человека. После таких всплесков ты не жилец.       Но раньше, чем он умрёт сам, сгинут те, кто виновен в смерти Юнги. Для Тэхёна виновны были все.       Он не собирался сражаться с демонами. Ещё чуть-чуть, и кишащая стая вокруг загрызла бы его. Единственное, что нужно было омеге — чтобы Ночной Огонь сгорел.       Правда, применить стихии против демонов пришлось, иначе было не продраться через них. Тэхён откинул упырей, бросился вперёд. Маг, контролирующий нежить, был ближе. Кажется, омега. У него не было возможности сбежать. Он попытался, но ничего не вышло. Его тело снесло с лошади мощным воздушным толчком, сила удара была настолько страшной, что даже кобыла не устояла на ногах, обрушилась прямо на жнеца, задавливая.       Ночной Огонь выругался и не успел залезть в седло. Тэхён ударил по лошади, пугая её и заставляя рвануть с места.       Альфа метнул огонь. Но что его огонь был против Тэхёна? Омега поглотил атаку своим огнём, впитав в себя.       Тэхён надвигался. Этот мужчина, чёртов тагленский вояка, распоряжающийся жизнями тысяч, рушащий чужие судьбы, трясся за себя. Прекрасно понимал, что ему грозит. Хотел спастись, отбиться. Вся спесь сошла с него. Он угрожал другим, обрывал чужие жизни, не думая о том, что его может ждать такой же конец. Жестокая смерть, в которой нет ничего доблестного.       Тэхён крепко взялся за рукоять меча. Ночной огонь сделал шаг назад и наткнулся на преграду. Пути к отступлению не было. Омега резко стал терять силы. Он создал воздушную стену, задерживая генерала, но ударить его стихией уже не мог.       Поднял зачарованный меч Чонгука и, не слыша, что говорит Ночной Огонь, видя только то, как он хочет ускользнуть, собрав все силы, резко ударил, пронзая тело. Рука не дрогнула.       Глаза генерала расширились. Он раскрыл рот, но вместо слов из него вырвался стон. Тэхён с трудом вынул меч и ещё раз вонзил его в плоть альфы.       Стена за спиной Ночного Огня рассеялась. Мужчина опал на землю.       — Ты… — выдохнул генерал и засипел.       Тэхён отпустил рукоятку меча. Так же, как из генерала вытекала кровь, из него ускользали силы, опустошая тело. Меч показался неподъёмным. И как только он держал его в руках?       Омега, еле сохраняя сознание, махнул ногой, продолжая бить. Он пинал умирающего альфу. Когда сил стало так мало, что было тяжело стоять, Тэхён опустился на колени и бил его кулаками, молотил лицо, превращая в месиво и чувствуя, как к нему возвращаются все живые чувства. Снова больно, снова невозможно дышать, снова льются слёзы и рвётся зверский крик из глотки. Руки были мокрые от тёплой крови Ночного Огня. Тэхён, задыхаясь в слезах, колотил мёртвого генерала, не находя облегчения. Наоборот, буря разрасталась сильнее. Удар за ударом. Не сосчитать, сколько раз он замахивался. Больно. Как же больно. В голове прояснилось, когда Тэхён вернулся в дом, оставив за спиной зверское побоище, упал на пол подле Юнги и обнял его. Он прижал к себе хёна, ткнулся мокрой от слёз щекой в его щёку и завыл.       Он не знал, что ещё пару часов назад Юнги был жив, не знал, что хён из последних сил, несмотря на муки ноющего, больного тела и страдания истерзанной испытаниями души, попытался сбежать. Его быстро поймали, а он бился, зубами вырывал свою жизнь и свободу, пока в битве его не забили до смерти.       Хён всегда так делал. Сражался за жизнь против бессердечной судьбы, вечно стремящейся их загубить. Если бы не он, Тэхён так и не научился бы выдерживать удары, посланные свыше.       Скоро мир потух. Свет исчез, бесследно растворившись в пространстве. Сознание покинуло омегу, он упал в бездонную тьму и потонул в её одинокой глубине.