Бремя крови

      Ранним утром студенты академии организованно прибыли к пункту сбора и были распределены в отряды опытных боевых магов. Лошади уже стояли запряженные и готовые выдвигаться. Для богатой Алджанны не стало проблемой быстро подготовить тысячу скакунов для магической армии.       Накануне поздним вечером в академию прислали необходимое снаряжение: форму и магическое оружие. На месте с указаниями от командиров маги получали обезболивающие и поддерживающие зелья. Чтобы преодолеть столько расстояния за короткое время, потребуется много сил. Устанут не только люди, но и лошади. Кто знает, кого первее придётся опаивать зельями.       Указание правителей Хэвениса было предельно чётким и понятным: магам во что бы то ни стало как можно скорее нужно добраться до Дургара.       Прошли сутки с тех пор, как поступила информация о готовящемся тагленцами нападении при помощи демонов. За это время в столицу, к счастью, не пришло других дурных вестей. Это обнадёживало. В противостоянии нависшей над ними угрозе время играло, пожалуй, самое важное значение. От того, сумеют ли маги вовремя прибыть на остров, зависел не просто исход сражения, от этого зависела судьба всего Хэвениса.       Операцией командовал целый совет могущественных военных магов. Чонгук, несмотря на то, что являлся студентом АВМ, до отправления в путь большую часть времени находился среди высшего офицерского состава. Позже он присоединится к своему отряду, наряду с товарищами будет продвигаться к Дургару и вступит в бой. В командовании был Кан Гвансон, преподающий в академии. Именно он взял на себя обязанность подробно ввести Чонгука в курс дела и дать ценные напутствия.       Чонгук был не просто студентом, посланным в качестве поддержки магической армии, он был принцем Хэвениса, членом королевской семьи и представителем власти. Он тот, кто в этом походе не только маг, способный вести бой, а связующий мостик между короной и её преданными военными. Его Высочество, стоящий в одном ряду с остальными военными магами, яркий символ, напоминание о том, что правители Хэвениса не расчетливо кидают в бой ресурс и расходный материал, а дорожат каждым человеком, относятся к армии как к живым людям, которых дома ждут близкие. Жизнь своего любимого сына они не ставят выше жизни остальных людей лишь оттого, что ему повезло родиться принцем.       — Обещали поддержку с юга, но ожидается, что до Дургара мы доберёмся первыми и должны будем принять бой, если такой случится, — Кан Гвансон прищурился, смотря на принца. — Глаза бегают. Ищешь кого-то?       — Товарищ генерал, вы не видели Чимина? А Хосока и Сону?       — За друзей беспокоишься, — альфа понимающе кивнул. — В каких отрядах Хосок и Сону, не скажу, а Чимин в противопожарной группе. Он ведь владеет водой. Может пригодиться, если огонь разбушуется.       — Я видел капитанов, — Чонгук кивнул на военных магов, среди которых то и дело замечал знакомые лица.       — Все старшие из академии тут. Часть преподавателей тоже. Ты нормально себя чувствуешь, Чонгук?       — Да.       Кан Гвансон был в курсе истории, связанной с Ким Тэхёном, и по-человечески сочувствовал принцу, понимая, что тому сейчас должно быть совсем скверно. Затрагивать эту тему прямо он не стал. Гвансон поддерживающе похлопал молодого альфу по плечу, без слов передавая единственный важный сейчас посыл: прорвёмся.       — До наступления темноты мы должны добраться до начала косы. Там сменим лошадей и устроимся для ночлега, к нашему приезду всё должны подготовить. Дорога будет изматывающая, сам понимаешь, как придётся гнать, но завтра будет ещё хуже. Мы пройдём по косе и, возможно, сразу столкнёмся с врагом.       — Будем надеяться, что на этот марш-бросок и битву нам хватит сил и восстанавливающих зелий. За нами последуют врачеватели?       — Да.       — Если окажется, что мы опаздываем и враг уже выступил?       — Молись, чтобы этого не случилось, — со всей удручённостью произнёс Гвансон. Командование ожидало, что в любую минуту могла прилететь бабочка со страшными вестями. — Тогда ни на сон, ни на отдых не будет надежды. Перепрыгнем с седла в седло, напившись зелий. Лучше даже не представлять, что такое больше суток ехать верхом без сна и отдыха, а потом вступать в бой. Всё равно ничего не поделаешь. Реальность такова, что лучше мы доберёмся измотанными и из последних сил будем биться, чем если мы прибудем отдохнувшими и встретим пустынное пепелище.       Диалог Гвансона и Чонгука прервал старший командующий операцией. Это был генерал, с которым Чонгук, как и со многими, был знаком.       — Стройтесь, мы выдвигаемся.       Чонгук почтительно склонил голову и покинул офицеров. Взволнованно перепроверил инвентарь, всё было при нём, оседлал лошадь, нашёл своё место. Он и его группа шли в первой линии. Как и полагалось, принц Хэвениса вёл свой народ за собой, а не прятался за чужими спинами.       Чонгук оглянулся, наблюдая за тем, как быстро беспорядочная толпа людей превратилась в чёткий строй. Вскоре они были готовы и отправились в путь.       Дороги, пролегающие по маршруту войска, перекрыли, в столице и вовсе полностью остановилось движение.       Несмотря на превосходную физическую подготовку и натренированную выносливость, даже самые стойкие маги к концу дня страдали от боли в мышцах. Войско добралось до раскинутого лагеря, где им предстояло переночевать и сменить лошадей. Дурных новостей по-прежнему не было. Магическая армия могла рассчитывать на отдых. Уставшее войско отужинало, часть служащих была выставлена в дозор, счастливчики же сомкнули глаза и быстро заснули, не представляя, с чем им совсем скоро придётся столкнуться.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Живой — первое, что почувствовал Тэхён, когда очнулся. О его живости громче всего свидетельствовало безумно болящее тело. Хотелось надеяться, что на том свете ничто так болеть не может, иначе никакого покоя для умерших не существует.       Во рту было сухо, голова трещала, ноги, руки, туловище ныли так, будто он попал под камнепад и получил сотню ушибов. Омега медленно приоткрыл слипающиеся веки и тут же зажмурился, свет, пробивающийся через окно, казался слишком ярким и бил по глазам. Взгляд зацепился за потолок и стены. Судя всему, он лежал на полу.       Тэхён со стоном перевернулся со спины на бок, приподнимаясь. Сердце тут же болезненно сжалось. Рядом лежал Юнги. Его мёртвое тело.       Хёна больше не было. Он погиб. Его убили.       На глазах тут же выступили слёзы. Иногда, когда человек много плачет от горя, впоследствии слёз не остаётся. Тэхён знал, сколько бы он ни плакал по Юнги, в нём никогда не закончатся эти слёзы.       Омега шмыгнул носом и сел, стирая солёную влагу локтём. Ладони все были в засохшей крови. Он не знал, что делать, хотя не мог избавиться от чувства, что что-то делать нужно. Кое-как собрав себя в кучу, первым делом Тэхён перенёс Юнги из маленькой комнаты в соседнее помещение и уложил на диван. Не мог мириться с тем, что тело хёна валялось на полу, словно бесхозная вещь. Это было неправильно.       Проходя по коридору, Тэхён заметил и другие тела. Всюду была кровь и трупы. Он не узнавал убитых. Когда отбирал чужие жизни, то вовсе не видел ни в ком живых существ. Его взор застилала яростная кровавая пелена, жажда мести и желание поквитаться с теми, кто зверски убил его родного человека.       Омега вышел на улицу, и на полянке перед домом его ждала картина не лучше. Рассветало. На траве, покрытой росой, лежали мертвецы и останки демонов. Было плевать, сколько погибло в сражении. Десять, сто, тысяча смертей не могли затмить гибель одного Юнги.       Словно в трансе Тэхён вернулся в дом и занялся обычными делами. Никакой суеты. Нашёл воду и умылся, пришлось повозиться. Он будто искупался в алом море. Сейчас как нельзя кстати был бы академический душ. Он бы с радостью скинул с себя всю одежду, залез под горячие струи и смыл кровь и грязь.       Впрочем, одежду точно нужно было сменить. Блузка, рубашка, которую некогда ему дал Юнги, даже штаны — всё было изодрано. При виде испорченной рубашки хёна Тэхён с трудом сдерживался от того, чтобы не заплакать. Эта вещь была больше, чем просто рубашка.       Тэхён стал ходить по комнатам и рыться в шкафах, искал одежду. За делами омега задумался о том, сколько он проспал, как так получилось, что до сих пор его и груду трупов посреди леса никто не обнаружил? Если сюда не могли пожаловать местные, то кто-то из приспешников Ночного Огня должен был обеспокоиться его пропажей. Тагленских жнецов было много, сильно больше, чем Тэхён убил.       Все штаны оказались велики и спадали с бёдер. Дырок в ремне не хватало. Пришлось сделать парочку новых. Когда Тэхён стал выглядеть как человек, о себе дал знать голод. Сколько дней он уже не ел? В одну секунду он так оголодал, что был готов съесть всё, что подвернётся. Грешным делом в голове промелькнули отвратительные мысли о том, что он будет делать, если не найдёт ничего съестного.       Благо этого не случилось. В одной из комнат Тэхён нашёл еду и накинулся на неё, набивая щёки. Тэхён ел, ел, ел, пока не понял, что ещё немного и ему станет плохо. Заставил себя остановиться, хотя голод по-прежнему играл в нём, несмотря на забитый до отказа желудок.       Потом обнаружил аптечку с лекарствами и приличные запасы магических зелий. Точно из дома посреди глухого леса северяне сделали штаб.       Тэхён вернулся в комнату, где оставил Юнги, сел рядом с ним и стал осматривать себя и обрабатывать ранения. Фронт работ был приличным. Он латал свои раны, как мог, промывал, смазывал, накладывал повязки. Когда с лечением было покончено, обратился к зельям. Имелись все самые нужные. По одному бутыльку обезболивающего и восстанавливающего силы сразу залил в себя, остальные решил, что ещё пригодятся.       Взгляд метнулся к Юнги.       Тэхён опустился на пол и подполз к альфе, склоняя рядом с ним голову. Он не мог на него спокойно смотреть. В груди разрасталась такая боль, что хотелось снова пропасть в темноте и ничего не чувствовать.       — Прости, хён, я опоздал, — Тэхён робко коснулся тонких пальцев альфы, боясь сжать слишком сильно, будто те могли рассыпаться песком от любого неосторожного движения. — Чёрт, — слёзы не удержались, полились из глаз. — Столько лет я мечтал о том, чтобы увидеть тебя, чтобы снова оказаться рядом, но… это не должно… не должно было случится так. Как же я всё это ненавижу.       Тэхён уткнулся лбом в худое угловатое плечо Юнги и тихо заплакал, сотрясаясь всем телом. Постепенно боль отступала, и ему становилось лучше. Это действовали зелья. Жаль, что ни одно зелье не могло облегчить страдания души.       Тэхён плакал до тех пор, пока мысль о том, что так не может продолжаться вечно, не стала невыносимой. Он отстранился от Юнги, смотря на него красными глазами. Ладони прикоснулись к холодному лицу, волосам, ласково погладили. В его памяти Юнги сохранился совсем другим. Видеть то, что сотворили с хёном, было мучительно.       — Что мне делать, хён? Я привык полагаться на тебя. Даже в моменты, когда ты сам не знал, как нам быть, я верил, что ты обязательно придумаешь, как справиться. Мне всегда казалось, что ты такой умный, такой сильный, мудрый и взрослый. Теперь-то я понимаю, что такое эта взрослость. Кажется, в голове что-то должно перестроиться, встать на правильное место, а этого на самом деле не случается. Я устал. Очень устал. Моя жизнь не имеет больше ни смысла, ни ценности. Всё, что у меня было, разрушено и убито. Чонгук узнал, кто я такой. Ты… тебя больше нет. Я остался совсем один. В Хэвенисе мне жизни не будет. Никакие дедушки и связи не помогут. Мне хочется исчезнуть. Перестать быть. Как думаешь, судьба будет рада, что наконец-то смогла от меня избавиться? Она меня всё била, била, а я каждый раз отбивался от кулаков и выживал ей на зло.       Тэхён развернулся и облокотился спиной на диван, упёрся локтями в колени, схватился за волосы и жалостливо застонал.       В голове внезапно вспыхнул образ. Тэхён задумчиво посмотрел в стену, потом нерешительно глянул на Юнги и замотал головой. Нет. Нет. Нет.       Он думал о Германе. Кот был разумным демоном. Он демонизировался и сохранил память, личность, если можно было жить после смерти, то он жил.       Тэхён знал, как демонизировать. Изучая контроль и управление демонами, он коснулся этого запретного раздела жнеческой магии. Не так уж сложно было вернуть дух в мертвое тело и заставить его ожить. Другое дело, что это не давало гарантий того, что получится сохранить личность умершего. Разумные демоны появлялись в ходе хитрого ритуала. Тэхён не был уверен, что с Юнги это вообще возможно сделать. А если и возможно, у него бы, вероятно, не получилось. Кот рассказывал о том, сколько ему пришлось практиковаться, сколько человек из-за него погибло. За свои тренировки он впоследствии загремел в тюрьму.       Тэхёна тюрьма не пугала. А вот мысли о том, что Юнги не хотел бы становиться упырём — очень.       Демонизировать людей аморально. Что бы ни считали вояки на севере, испокон веков поколения стремились упокоить и рассеять души погибших, отправляя их в вечный мирный сон, а не эксплуатировать в своих целях. Будь намерения хоть благими, хоть злостными, умерших надо отпускать и провожать из бренного мира, а не задерживать тут.       Решение могло быть только одно.       Побыв с Юнги ещё немного, Тэхён взял себя в руки, поднялся и приступил к обряду.       Омега перенёс Юнги на улицу. Тот был так худ и сух, что это не оказалось особой сложностью. А ведь альфы почти всегда крепче и тяжелее омег.       На чистом клочке земли Тэхён начертал руны, поверх которых положил тело хёна. Нужная мантра и заклинания мгновенно вспыхнули в голове. Тэхён сел рядом с Юнги и замер, не зная, как начать. Он смотрел на хёна и не хотел ничего произносить, понимая, что нужно будет сделать дальше. Упокоение души никогда не вызывало ментальных проблем и последствий, чего не скажешь о погребении тела, оно всегда воспринималось особенно болезненно.       Решимости омеге придала мысль, что никто кроме него не проводит душу Юнги в мир иной. Он будет с хёном до конца. Вместе даже в последнем его пути. Альфа говорил, что всегда рядом с Тэхёном. А это значит, что и Тэхён всегда рядом с ним.       Руки сами сложились, пальцы задвигались. Слово за словом, жест за жестом. Тэхён был сконцентрирован как никогда. Он не мог допустить ошибки. Он чувствовал груз ответственности за то, что случится с душой после смерти. Хён умер плохо, в боли и насилии. К настолько травмированной и несчастной душе нужно подходить терпеливо и деликатно. Спешка и волнение помешают.       Тэхён был превосходным жнецом, этого у него не отнять. Он провёл ритуал упокоения и вздохнул с тяжестью всего мира. Настало время погребения. Снова слёзы, рёв, рыдания, Тэхён не мог, у него дрожали руки. Когда он начинал думать о том, что должен сжечь хёна, у него отнимались ноги. И всё же это нужно было сделать.       — Он не обретёт покой, если ты не закончишь, — убеждал сам себя омега. — Прекрати сопротивляться. Уже ничего нельзя изменить. Хён достоин мирного сна на том свете, дай ему хотя бы это, раз не смог его спасти.       Тэхён попрощался с Юнги. Он прикрыл глаза и мысленно обратился к судьбе, отмаливая перед ней альфу. Просил прощения за все допущенные им ошибки, надеялся на благосклонность.       Многие люди верили в существование единой высшей силы, большей, чем есть человек. Тэхён не верил ни в существование чего-то большего, ни в его отсутствие. Он часто обвинял судьбу в том, что она сотворила с ним и его жизнью, но не от веры в то, что над человеком властна некая сила, а от невозможности принять и смириться, что все горести и беды в его жизни — совпадения, неудачно сложившиеся обстоятельства. Легче винить нечто, что намерено выбрало тебя козлом отпущения, чем жить с тем, что мир может быть до такой степени хаотичным, безумным и несправедливым.       Омега вздохнул и склонился над Юнги, касаясь губами его лба. Последний раз посмотрел на хёна. А после встал и разжёг погребальный костёр. Наблюдать за тем, как стихия сжирает родного человека, он не мог. Ушёл.       Тэхён направился к тому, кто тоже был мёртв. Ночной Огонь.       Смотря на обезображенного генерала, омега ничего не чувствовал. Он забрал зачарованный меч, которым в приступе ярости заколол альфу, думая только о том, сколько времени придётся потратить на то, чтобы его отмыть.       Недалеко Тэхён нашёл сумку. Внутри лежали скрученные бумаги: карты, письма, планы. Чем больше он вчитывался, тем больше напряжения разливалось по телу. То, что предстало его глазам, было ужасно страшно. Жнецов больше чем полсотни. Полсотни лишь двинутся с армией демонов по известному пути через косу, стремясь на Скаоз и в Алджанну. А сколько будут творить бесчинства на Дургаре, задерживая местные войска и погружая остров в хаос!       Без подробностей было ясно, что от нападавших следовало ждать беды, но, видя зверски четкую стратегию действий, рисовалась такая картина, что все надежды на светлое будущее рушились. Хэвенис может не справиться с подготовленным для него ударом.       В своей жизни Тэхён не видел никакого смысла, но смысл был и оставался в жизнях других людей, самых обычных жителей Хэвениса, которые, единственно чего хотели, так жить, как все. В детстве его обуревала ненависть к южанам, что не знают страданий, наслаждаясь тёплым солнышком, пока Таглен погибает от холода. Та ненависть к людям как таковым ушла.       Ему было больно оттого, что приходится переживать его родине, он не мог спокойно думать о том, как когда-то жил сам и до сих пор живут его соотечественники, ему была ненавистна злостная разрушительная война и та огромная всеобъемлющая сила, что столько лет съедает живых и не даёт им примириться.       В Таглене люди. И в Хэвенисе люди. Ни те, ни другие не должны умирать от бесчеловечной природы или демонов, чьи души не обрели покоя. С первым Тэхён не знал, что делать. Он слишком мал и незначителен в этом вопросе, чтобы как-то повлиять. Со вторым он мог хотя бы попробовать помочь справиться.       Если злостная война снова возьмёт вверх, надежд на то, что однажды это закончится, не останется. Никто не знает, что случится в будущем. Быть может, Таглен и Хэвенис навсегда погрязли в бойне, из которой нет выхода. Оставшись на месте, не решившись на действия, не шагнув вперёд, вверх по горе к той хрупкой мечте о мире, может не быть и шанса на лучший исход.       Тэхён помнил, как и о чём с ним говорил Юнги. Хён рассказывал о борьбе добра и зла, как о подъёме в гору. Омега навсегда запомнил его слова, впитал урок в себя. Он, как любой живой человек, порой боялся, останавливался, понимая, что сил на движение нет, сходил с нужной тропы, запинался и скатывался вниз к подножью, где царствовало тёмное зло, в котором можно было утонуть.       Человека человеком, а не зверем делает упрямое движение к вершине вопреки всем трудностям, преградам и знанию, что цель может быть и вовсе недостижимой.       Тэхён понимал, ему нужно двигаться. Он тот, кто может переменить ход войны, а значит, должен. Бездействие в бурном течении жизни относит тебя далеко-далеко, а не оставляет на месте. Чтобы хотя бы сохранить позиции, нужно из последних сил барахтаться.       Омега, внимательно изучив бумаги, аккуратно сложил их обратно. Он вернулся в дом, набивая сумку зельями, что могут пригодиться, взял немного еды и флягу с водой. Он долго проспал, выпил восстанавливающее зелье и поел, потому чувствовал себя всё лучше и лучше. У него есть силы на путь и на бой.       Роясь в шкафах, Тэхён нашёл чёрный мундир. Такие носили высшие тагленские офицеры. Омега хмыкнул, рассматривая вещицу. Острым столовым ножичком, тут и такой нашёлся, он отпорол знаки отличия и приметные нашивки, оставляя пустоё чёрное полотно ткани. Он встряхнул мундир, смахнул с него пыль и ломано, еле заметно улыбнулся. Бахрома забавно вздёрнулась на эполетах. Их трогать не стал, оставил.       Тэхён надел мундир и последовал на улицу. Несмотря на то, что он был в Хэвенисе, утро выдалось прохладным. Не похоже, что станет теплее. Омега нерешительно глянул в сторону зашедшегося погребального костра и быстро отвёл взгляд. Сердце тут же застучало сильнее. Слишком больно.       — Вы, товарищ генерал, достаточно покомандовали, — Тэхён вновь оказался рядом с Ночным Огнём. Опустился, присел на корточки, совершенно цинично рассматривая тело альфы, над которым он постарался. — Полагаю, вы и подумать не могли, что всё так обернётся, да? Что, чёрт возьми, у вас, вояк, в бошках сидит? Хватает же ума на то, чтобы разрушать жизни тысяч людей, а на то, чтобы свою сохранить — нет. Зачем было убивать хёна? Зачем было призывать меня? Неужели вы не понимали, чем всё закончится для вас?       Тэхён не находил ответов на свои вопросы, потому решил ими особо не мучиться. Какая разница, чего хотел добиться Ночной Огонь и что пошло не так, если всё уже случилось. Юнги мёртв, генерал мёртв, магов в округе нет, а значит, они уже выступили и, скорее всего, прямо в эту минуту ввергают Дургар в ужас.       Человек — плодородная почва для взращивания зла. Он, точно заразный больной, вселяет зло в других, распространяя его по миру. Убьёшь одного злодея, и ничего не решится, потому что зло уже разрослось. Смерть Ночного Огня значительна, но не избавляет Хэвенис от угрозы. Есть ещё куча других мерзавцев, которые пришли за кровью.       — Южное отродье, — пробормотал Тэхён себе под нос слова, которыми в Таглене говорили о южанах, и обратился к трупу генерала. Он не мог оставлять всё в себе и продолжать молчать, хотелось выплеснуть чувства и мысли наружу. Не важно, что его слушатель был мертвецом и не мог отреагировать. — Мой папа из Хэвениса. Тут не приемлют намеренную демонизацию. А отец, вы знаете, из Таглена. Выходит, я не только южное отродье, но и северное чудовище. Меня не будут терзать муки совести после того, как я демонизирую вас, Ночной Огонь, и ваших приспешников. Вам нравилась идея использовать демонов в качестве оружия? Отлично. Вы насладитесь этим в полной мере.       Закончив с речью, Тэхён приступил к обращению мертвеца в демона. У него не было практического опыта в этом деле, потому пришлось попотеть, получилось не сразу. Когда мертвец из безжизненного трупа обернулся демоном, омега тут же взял над ним контроль. Ночной Огонь превратился в тупоголовую пустую куклу, который теперь целиком и полностью был во власти Тэхёна.       За Ночным Огнём был ещё один демонизированный, и ещё. Всех, кого Тэхён убил, он превратил в упырей. Образовался целый отряд.       Управлять таким количеством было на удивление нетрудно. Тэхён связывал это со своей повышенной энергетической плотностью. Несмотря на то, что практики в этом деле не доставало, он не испытывал особых сложностей. Казалось, он может подчинить себе несколько десятков мертвецов, а то и целую сотню.       Пока упыри были под контролем, они питались энергией омеги. Из-за плотности они тянули меньше сил, чем из обычных жнецов.       Поначалу, в первые минуты, контроль столького количества демонов сбивал Тэхёна. Демоны в управлении ощущались, как ещё одна часть тела, внезапно появившаяся третья рука или нога. Не нужно было прилагать усилия, чтобы посылать демонам сигналы. Это происходило само собой. Тэхён даже не думал о том, что демонам нужно сделать, как не думал о том, что ему надо поднять руку, разжать пальцы, схватиться и сжать их обратно, когда он хотел взять со стола какой-то предмет.       Тянуть не было смысла. Неподалёку от дома, в котором располагался штаб Ночного Огня, Тэхён увидел кобылу. Эта была та лошадь из королевских конюшен, с которой он добрался до Дургара. Больше кобыл не было. Видимо, разбежались кто куда.       Тэхён поприветствовал лошадь, погладил её по морде и с сожалеющей улыбкой осмотрел ранения. К счастью, ничего серьёзного. Омега повёл кобылу ближе к дому, нашёл там корыто, наполнил его водой, прибегнув к своим стихийным возможностям, и влил в воду зелья.       — Поборемся ещё немного? — сказал Тэхён, пока поил лошадь. — Скоро станет лучше, сил прибавиться. Их не бойся, — указал на стоящих по стойке смирно демонов. — Я больше не допущу того, чтобы тебе причинили вред. Ты тоже хочешь домой, да? Прости, что выдернул, когда покидал дворец. Я постараюсь вернуть тебя.       Вскоре лошадь и правда будто набралась сил и стала чувствовать себя лучше.       Тэхён сверился с планами продвижения тагленских жнецов, оседлал лошадь и в сопровождении десятка мертвых северных военных отправился прямиком в самую гущу событий, туда, где, он считал, Хэвенис должен встретиться с неприятелем. Тэхён надеялся и верил в то, что Чонгук не усомнился в наступающей угрозе и не дал усомниться своей семье.       Часть пути прошла спокойно. Тэхён передвигался по лесным дорогам, вокруг не было ни городов, ни сёл. Всё казалось таким мирным. Вскоре он убедился, что это не так. Запах гари и дыма, принесённых ветром, нос почувствовал раньше, чем глаза увидели бушующий огонь.       Тэхён окружил себя и лошадь демонами, свернул с широкой накатанной дороги на дорожку поменьше и подошёл ближе к поселению. Дома, открывшиеся взору, полыхали, к этому часу от них мало что осталось. Никого кроме местных среди горящих строений Тэхён не заметил. Ни жнецов, ни демонов. Только народ, борющийся с огнём.       Задерживаться омега не стал, вернулся на дорогу и продолжил путь, ведя лошадь быстрее. То, что Тэхён увидел в деревне, не было похоже на то, чего он ожидал и боялся. Он странно себя чувствовал, думая о том, что уходит и оставляет людей в беде, но ничего сделать не мог. Только молился, чтобы они справились. Он нужен был в другом месте. Помочь всем у него не выйдет.       Продвигаясь из центра острова ближе к косе, то тут, то там виделись признаки огня. Перед глазами вспыхивал план Ночного Огня. Отметки на бумаге постепенно материализовывались. Похоже, жнецы строго следовали указаниям и не думали менять намеченные курсы.       Впереди показалось крупное село, миновать которое его Тэхён не мог, дорога пролегала прямиком через него, никаких окружных путей поблизости не было. Омега недовольно выругался и быстро двинулся по центральной улице с отрядом демонов. Мертвецы, несущиеся за ним, привлекут чьё угодно внимание и напугают народ.       К удивлению, в деревне Тэхён не слышал ничего кроме треска горящего огня. Он, жмурясь от едкого дыма и дыша через раз, пытался что-то разглядеть. Дома полыхали. Никто их не тушил. Людей нет. Осознав, что деревня будто вымерла, Тэхён увидел бурые следы на земле. Кровь. Внимание пало на раскрытые нараспашку двери домов, спешно брошенные вещи и общую разруху, до которой не успел дойти огонь.       Здесь жнецы прошлись основательнее. Тэхён был уверен, что знает, куда делись жители. От этих мыслей горло сжало спазмом, по коже побежали мурашки. Страшно даже представить.       Тэхён практически выехал из деревни, проскакивая между горящими домами, когда услышал странный звук. Он притормозил лошадь, демоны за ним тут же застыли, и прислушался. Откуда-то сбоку доносилось чавканье.       Омега резко свернул, следуя на звук и ища его источник. В сердце зародились неприятные предположения. Лошадь шла неохотно, но Тэхён строго направлял кобылу. Ей совсем не нравилось, что наездник привёл её к жаркому пугающему огню.       Тэхён оказался близ небольшого строения. Похоже, что пожар перекинулся на него недавно, но дом уже во всю полыхал. Перед крыльцом Тэхён завидел страшную фигуру, склонившуюся над чем-то. В тот же миг двое демонов из его отряда как по команде сорвались с места и вцепились в упыря, оттесняя его в сторону. Тэхён подошёл ближе и ахнул, видя человеческую фигуру. Омега спешился, один из демонов взял лошадь, той это не понравилось, и она недовольно фыркнула, но вырываться не стала.       Человеком на земле оказался средних лет омега. Тэхён съежился, видя мерзкую открытую рану на его ноге. Очевидно, демона оторвали от обеда.       — Жив! — глаза Тэхёна поражённо расширились. Он хотел помочь омеге, но тот, стоило демону, жрущему его, пропасть, словно очнулся и, несмотря на рану и безумную боль, застонал и пополз к горящему дому. — Что вы творите?!       — Там… Там мои дети, — сквозь хриплый кашель произнёс мужчина, и у Тэхёна под ногами пошатнулась земля. — Мои сыновья.       Он замер, сердце в груди оборвалось вниз, но громко раздавшийся треск дерева и грохот вернул его в реальность.       — Где? Где они?! — вскрикнул Тэхён.       В голове безумным роем закружились мысли. Дети. Дети в огне. Пожар. Что делать с пожаром? С пожаром он ничего не мог сделать, не мог прибегнуть к стихии и потушить огонь, на это уйдёт слишком много сил. Действия были быстрее мыслей. Тэхён призвал стихию, в воздухе появилась водная сфера и разом рухнула на него, обливая с головы до ног.       Можно было бы бросить в огонь демонов, но Тэхён не был уверен, что из этого хоть что-то выйдет. Собой он владел лучше, чем упырями, взятыми под контроль.       — Прямо… по коридору… и комната справа… — сказал омега, заливаясь слезами.       Тэхён вбежал в дом, зажимая ладонью нос и рот, из ладони в лёгкие тоненькой струйкой хлынул воздух. Кожу обожгло жаром, глаза защипало от дыма. Он вспомнил первый курс, занятия по общей теории магии, на них рассказывали о том, как магия используется в жизни. Однажды преподаватель упоминал о том, как стихийные маги участвуют в тушении пожаров. Обычно это маги воды, реже маги, обладающие воздухом. Вторые мало что могут сделать, потому что воздух в пожаре чаще опасен, чем полезен. К тому же, маги воздуха практически не создают магическую материю, они обращаются к той, что сотворила природа.       Тэхён быстро прошёл по коридору до конца. Из-за дыма разглядеть почти ничего не получалось, он шёл скорее наугад. Когда перед ним показалась нужная дверь, омега толкнул её, но та не поддалась. За спиной загрохотало. Тэхён непроизвольно дёрнулся и обернулся, видя, как начал рушиться потолок.       Всем телом он навалился на дверь, ударился о дерево несколько раз, надеясь на то, что тренировки в академии не прошли даром и в нём достаточно физической силы и веса. Дверь поддалась не сразу.       В комнате он нашёл двух мальчиков. Один лет семи, другой совсем крошка, не больше года. Оба были без сознания. Похоже, надышались гарью. К счастью, огонь ещё не успел охватить комнату. Тэхён вдохнул поглубже свежий воздух, отнял руку от лица и схватил обоих детей, прижимая к себе. Рванул наружу. Он выскочил из дверного проёма на улицу буквально за миг до того, как за его спиной рухнуло потолочное перекрытие.       Тэхён вывалился с крыльца, роняя детей на землю, и закашлялся, пытаясь выгнать из лёгких дым. Он брызнул себе водой в глаза, надеясь, что так они больше не будут щипать, и поспешил к детям.       Учёба в академии дала ему общие представления о том, как оказывать первую помощь. Он не был умелым врачевателем, хотя всё лучше, чем ничего. Тэхён при помощи стихийной магии впустил в лёгкие детей свежий воздух. Взял сумку и вытащил из неё зелья. Обоим мальчикам капнул несколько капель отвара на губы. Только после те словно ожили и зашевелились. Годовалый малыш громко заревел, придя в себя, мальчик постарше слабо промычал, еле приоткрывая глаза.       — Спасибо, спасибо вам огромное, — заговорил омега. Тэхён вернулся к нему, смотря на рану, которая была совсем плоха.       — Пейте, — велел Тэхён и приставил к губам омеги бутылёк с зельем. Тот как будто пытался засопротивляться, говоря, что лекарство лучше отдать детям, но говорить ему не дали. Тэхён схватил его за щёки, разжал рот и насильно влил жидкость, заставив проглотить. — Им скоро станет лучше, всё не так страшно, как могло бы быть, в отличие от вас. Вы слушаете меня?       Тэхён звучал строго, оторопелый и перепуганный мужчина закивал, не сопротивляясь тому, что ему в рот влили второе зелье.       — На время боль отступит, и у вас появятся силы. Я перевяжу вашу рану, однако всё более чем серьёзно. Пока зелье будет поддерживать энергию, вам вместе с детьми нужно убраться отсюда. Вам нужна помощь доктора, если вы не хотите лишиться ноги. Там, — Тэхён указал на дорогу, по которой он добрался до деревни. — Есть другие деревни и должен быть город. Некоторые деревни горят, но не так сильно, как эта. А ещё там есть люди, которые смогут вам помочь.       — Люди? — омега постепенно оправлялся от ужаса и боли, осмысленнее смотря на спасителя. С глаз не пропадали слёзы, их становилось только больше. — Их убили?       — Нет. Что здесь случилось? — спросил, надеясь, что мужчина сможет рассказать ему хоть что-то внятное. Он велел тому снять верхнюю рубашку и, разорвав её, перевязал рану на ноге.       — Не знаю, что произошло. Какой-то ужас. Всё разом случилось. Появились какие-то люди, похоже, что жнецы. Демоны. Огонь. Нежить кинулась на народ и стала убивать. Без разбору, альф, омег, взрослых и молодых. А маги… маги превращали мёртвых в демонов. И всё это в огне. Мои дети спали. Я был на другом конце деревни, когда начался пожар. Я прибежал, но дом весь уже полыхал. Я хотел спасти моих мальчиков, но на меня накинулись и… и… — омега с трудом держал нить повествования. Он вдруг замолчал, смотря на Тэхёна, как на саму смерть. Глаза мужчины пугливо забегали. Он смотрел то на него, то ему за спину.       Тэхён закончил с повязкой, прекрасно понимая, в чём дело.       — Я не из них, — сказал, не зная, поверят ему или нет. — Куда ушли жнецы и увели убитых?       Дрожащей рукой омега указал направление.       — Их было много?       — Н-не знаю…       — Сколько в деревне жителей?       — Человек триста.       Тэхён ругнулся и поднялся, недолго смотря на перепуганного мужчину и его очнувшихся детей.       — Идите туда, куда я вам сказал, если хотите жить, — кивком указал в противоположное направление. — Ещё немного, и дома догорят, огонь перекинется на землю и деревья. Не медлите. Зелья не будут действовать вечно. Боль может вернуться очень скоро, и тогда вы не сможете двигаться.       Тэхён закинул сумку на плечо и забрал лошадь у застывшего демона, седлая. Он последний раз взглянул на пострадавших и развернулся, ступая на дорогу, по которой шла смерть. Демоны проследовали за ним.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Встреча южных магов с тагленскими жнецами и демонами случилась к вечеру второго дня похода. К этому времени командование уже получило подробное донесение о тех ужасах, что происходили на Дургаре. Магическое войско приближалось к выходу с косы на остров, когда впереди показалось огромное полчище нежити.       Демоны неслись на них с нечеловеческой скоростью. Их было столько, что не счесть. Среди них верхом на лошадях можно было разглядеть тех, кто управлял упырями.       От жнецов нужно было избавиться в первую очередь. Вести бой с подконтрольными демонами на порядок сложнее, чем с теми, кто как дикий зверь кидается на тебя, жаждя сожрать. Те упыри, которыми управляют, бьются как разумные. Их действия, каждое их движение продиктовано умом живого человека.       Мощные стихийные атаки полетели в приближающихся врагов. Стихийная магия давала страшное преимущество в борьбе, она позволяла атаковать с дальнего расстояния, не переходя на ближний бой. Против людей стихии были могущественным оружием, с демонами дело обстояло иначе.       Огонь метнулся в неприятелей. Попытки уничтожить жнецов не увенчались успехом. Демоны защищали своих хозяев, принимая весь удар на себя. В каких-то упырей огонь попадал так точно, что сразу разрывал на части, ничего не оставляя от тел, каких-то лишь ранил, что было недостаточно для того, чтобы вывести их из строя.       Отряды магов были сформированы таким образом, чтобы успешно поддерживать оборону и вместе с тем активно атаковать врагов. Одни маги в группе защищали товарищей, другие рьяно били по мчащимся на них демонам.       — Готовь огненные стрелы! — командовал старший маг отряду.       Чонгук с несколькими товарищами прицелился в жнеца, ведущего не меньше трёх десятков демонов прямо на них.       — Стреляй!       Огонь сорвался с рук стихийных магов, с бешеной скоростью летя вперёд. Если бы не вскочивший демон, что принял стрелу Чонгука на себя, он бы точно попал в жнеца.       — Воздушный толчок!       Маги воздуха направили потоки ветра на демонов, отталкивая и оттесняя их назад, мешая продвинуться ближе.       Демоны пёрли единой линией, готовые сметать всё на своём пути, в них не было страха, только нечеловеческая мощь. Они пройдутся по ним, затопчут и даже не заметят.       Громкие взрывы раздавались со всех сторон и били по ушам. Световые вспышки слепили.       Демоны на время замедлились, с трудом продвигаясь вперёд из-за посыпавшихся стихийных атак. Правда, ни один приём не мог заставить их остановиться. Медленно, уворачиваясь то от огня и воздуха, то от воды и земли, они надвигались, подходили всё ближе и ближе.       Несколько жнецов с частью демонов отделились и попытались обогнуть магические силы Хэвениса. То ли хотели напасть, то ли обойти и рвануть по косе на Скаоз. Ни того, ни другого у них не вышло. Стихийники обрушили на врагов свою силу.       Встреча с демонами лицом к лицу была делом времени. Сколько бы маги не атаковали нежить, они не могли устранить всех упырей. Из боя выходило слишком мало. Настанет час, и им придётся столкнуться в прямой схватке, расстояние не будет отделять магов от страшной угрозы.       Удалённый бой с демонами растянулся на часы. Благодаря мощной силе стихийных магов это стало возможным.       С правого фланга демоны быстрее прорвались через оборону и подошли к магическому войску. Нежить, чувствуя присутствие сильных стихийников, оживилась. Часть упырей оставалась рядом с хозяевами, охраняя и защищая, часть напала на магов. Демоны, невзирая ни на какие преграды, рвались в бой.       Маги были вынуждены обнажить оружие. Стихии высасывали из них множество сил. Они попеременно били упырей то зачарованными мечами, то стихийными атаками, экономя энергию.       Демоны под управлением вели себя непредсказуемо. Они могли броситься на кого-то одного, нанося человеку ужасные раны, а потом тут же разбежаться.       Непросто было признать, но Хэвенис сдавал свои позиции под натиском мертвецов, ничего не чувствующих и ничего не боящихся.       Постепенно темнело. Опускался поздний вечер. Исчезающий за плотными серыми облаками солнечный свет подрывал решительность и веру. Будто без света родного солнца не оставалось места для победы.       — С северной стороны острова, вдоль побережья подступает группа демонов, — услышал Чонгук и крепко поджал губы. Плохо дело.       Чётким движением выступив вперёд, он ударил магическим оружием одного из демонов, разрубая его на части. Перед глазами мелькали разные упыри. Он видел зрелых альф и омег, что недавно наверняка были чьими-то мужьями, и совсем юных и молодых ребят, чьих-то любимых детей. Голова знала, что перед ним не живые люди, они уже погибли, но сердце болезненно сжималось, когда ему приходилось уничтожать тела.       Чонгук ощутил, как в душе что-то звонко треснуло, когда среди толпы демонов он увидел ещё совсем мальчишек, детей, тела которых ему нужно было разрубить клинком или разорвать плотным огнём, если он сам хотел выжить.       В его руках был меч Тэхёна, который он забрал из академии. Кто бы знал, что так получится. Зачарованные особым образом мечи не давались никому в руки, кроме них. Подобным образом в Хэвенисе магическое оружие привязывали супруги. В случившемся обмене чувствовалась нахальная насмешка судьбы.       Демоны смешались с магами. В ближнем бою, к своему несчастью, стихийники страдали всё больше и больше. Нежить бросалась на них, цеплялась, царапала, стремилась укусить и кусала, причиняя безумную боль. Один раз познав, что такое укус демона, человек начинал панически опасаться повторения этого кошмара. Даже военные маги, со своим храбрым и стойким духом, с трудом справлялись со страхом быть укушенными.       Чонгук знал, что в бою его ранили, но в ярости сражения не чувствовал ни горячей крови, текущей из ран, ни острой боли. Всё это придёт позже. Пока они не выстояли, пока не дали отпор и не разбили врага, он не может придавать таким вещам значения.       Вечерние сумерки контрастно подсветили яркую полоску света на горизонте, что при свете дня была не заметна. Там, в глубине острова, растущую ночную черноту разрезал красный огонь разрушительных пожаров.       Демоны продавливали их, заставляли отступать шаг за шагом назад на косу. Бой не прекращался ни на мгновение, но с каждой секундой терял свою мощь. Ряды демонов редели, но вместе с тем и магов, сражавшихся против них, становилось меньше.       Чонгук с ужасом отгонял от себя мысли о том, что они не справляются. Демонов было слишком много, стихийники, вымотанные за долгие часы сражений, бились всё хуже и хуже. Энергия заканчивалась, никакие зелья не могли сделать из них всесильных.       Альфа ранил одного жнеца. Жаль, не убил. Он не понимал, как долго тагленские жнецы способны держать такое количество демонов под контролем. Есть ли шанс, что силы в них закончатся и демоны сорвутся? Хотелось верить, что да. Бесконтрольные демоны кинутся кто куда, так легче будет устранить вражеских жнецов. Сколько ещё им, военным магам, нужно продержаться, чтобы это случилось?       — С Дургара кто-то приближается! Не меньше сотни… — продолжения не послышалось. Во тьме вечера никто не был уверен, идут демоны или люди. Расстояние не позволяло установить сущность подоспевших.       — Опять упыри? Откуда они только берутся, — Чонгук на ходу залил в себя бутылёк поддерживающего зелья, понимая, что собственные силы на исходе.       Вдруг в небе что-то блеснуло. В следующую же секунду воздух дрогнул. Раздался громкий взрыв, и с неба градом посыпались яркие зелёные искры. Сигнальный огонь. Такой использовали силы Хэвениса. У Таглена не было достаточно стихийных магов, чтобы так связываться друг с другом.       — Наши?! — с надеждой вскрикнули маги.       Их дух тут же окреп. К ним пришли на подмогу. Вмиг открылось второе дыхание и появились силы биться дальше.       В гуще сражения неожиданно появился человек, который выдернул Чонгука из боя. Это был посланник от командования, находящегося неподалеку. Альфа, ничего не понимая, нахмурился и попытался сквозь шум битвы различить, что ему говорят.       — Ваше Высочество, вас срочно вызывает командование к себе! Пройдёмте.       — Что случилось? — Чонгук, ничего не понимая, крепче схватился за меч и поспешил за посланником прочь от эпицентра сражения, по пути отбиваясь от кидающихся на него упырей.       — С Дургара пришли демоны, больше сотни.       — Как демоны?! — удивился Чонгук. Увидев сигнальный огонь, он и товарищи уж было решили, что силы Дургара пришли им на помощь.       Принц не успел ничего более спросить, услышав то, что чуть не убило его на месте.       — Демонов привёл Ким Тэхён.