Бремя крови

      Утро Даниэля началось не с сладкого пробуждения и понимания, что он наконец-то выспался, и не с ощущения сковывающего и хватающего за пятки холода. За ночь дом промерзал, тепло от натопленной печи растворялось в морозном воздухе. Омега проснулся из-за прыгнувшего в кровать мальчишки и громкого детского крика.       — Папа! Папа! Проснись, папа!       Даниэль промычал, не желая разлеплять глаза, и слабо кивнул неугомонному с раннего утра сыну.       — Папа, ты должен это увидеть. На улице.       — Что там?       — Солнце! — вскрикнул мальчик и резво спрыгнул с высокой постели, когда папа открыл глаза и недовольно посмотрел на него. Даниэль всегда говорил сыну, что нельзя обманывать, а порой начинал гневаться и ругаться, если ему бесстыдно врали прямо в лицо.       — Смотри! — мальчишка затопал ножками, залез на стул, стоящий у окна, и прижался лицом к стеклу, выглядывая на улицу.       Даниэль встал с намерением отругать ребёнка, да так и застыл на месте, поражённо глядя в окно, где от ярких солнечных лучей ослепительно искрился мириадами блёсток сухой белый снег.       На нетвёрдых ногах омега подошёл ближе и испуганно задержал дыхание, не веря своим глазам. На улицы хлынул народ, люди повыходили из домов и замерли, прикрывая лица руками в тёплых рукавицах, спасали глаза от слепящего сияния. Жмурились, низко опускали головы, но не могли перестать смотреть на внезапно явившееся чудо.       Зимой в Таглене никогда не светило солнце, и никто не знал, что снег может так ослепительно блестеть.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Для Ким Тэхёна, в чьей жизни происходило чёрт пойми что, нахождение в камере следственного изолятора под стражей не стало в новинку. Омега, застонав от ноющей боли, поразившей каждую мышцу и косточку, перевернулся со спины на бок и уронил руку со скамьи, на которой спал. Безжизненный взгляд упёрся в каменную стену напротив. Глазу не за что было зацепиться.       В последние дни, которым Тэхён потерял счёт, он только и делал, что спал и пялился в пустую стену. Спать по всем пунктам было приятнее. Во сне он не чувствовал, как болит тело, не прокручивал из раза в раз воспоминания о Юнги и его трагической смерти, не думал о том, что между ним и Чонгуком всё разрушено. Пока он спал, грудь не сжимало от ноющей печали. Во сне не было ни растерянности, ни сожалений, ни стыда. Одно спокойствие и умиротворение.       Он с наслаждением погружался в сон и не выходил из него до тех пор, пока его не будили. В нормальном состоянии не получилось бы быть в отключке настолько долго, но Тэхён был истощён. Если полное отсутствие сил позволяло ему сбегать в царство Морфея от неутешительной реальности, в которой, как в зимнем Таглене, через серо-чёрное низкое небо не видно ни лучика солнца, он не желал приходить в себя. Каждый час, проведённый в сознании, походил на пытку.       Тэхён знал, что несколько раз в день ему приносили еду. Когда это происходило, его растрясывали, поднимали со скамьи и практически насильно совали ложку в рот, сам он толком поесть не мог.       Сейчас, когда с битвы прошло достаточно времени и тело болело уже меньше, причины его обессиленного состояния крылись не в том, что все энергетические резервы были истрачены. Жизненные соки высасывали душевные раны. Они вечно ныли и кровоточили. Любая возникающая в голове мысль сводилась к тому, что Тэхён устал. Он больше так не может. Всему есть предел. И его настал.       Всё, что было раньше, он чудом преодолел и смог пережить. Вот только волшебство закончилось. Не осталось того, что поддерживало его и заставляло выбираться из любого дерьма. Юнги мёртв, мечты о светлом будущем и счастливой жизни давно разрушены, а то нежное и трепетное, что пробивалось и росло между ним и Чонгуком, перетёрто в пыль. Ничего не осталось, ради чего следовало жить.       Порой, пока Тэхён смотрел в стену и думал, его пробивало на скупые, нерешительные слёзы. Даже плакать не мог. Он вспоминал тёплые моменты, случавшиеся в его непростой жизни, возвращался к множеству ошибок, которые совершил и из-за которых сжимались внутренности, дышать становилось тяжело и хотелось исчезнуть из этого мира.       Перед мысленным взором вставали картинки из детства, проведённого в приюте. Ведь там тоже бывало неплохо, звучал весёлый смех и мелькали счастливые улыбки. С Юнги было ещё лучше. А потом появился Чонгук и ребята. Такой полной и яркой жизнью, как с ними, омега никогда не жил.       Больше ничего не будет. Ни на что не осталось надежды. Тэхён снова подумал про Чонгука. Мечтателя и романтика, который верил в жизнь до того сильно и искренне, что всегда твёрдо стоял на ногах, никогда не утрачивал крепкую и поддерживающую его опору. Альфа был путеводной звездой в тёмном небе. Он не только ослепительно горел сам, но и вёл за собой других, делясь спасительным светом. Было бы с ним немного света его принца, и, может, Тэхён ожил бы.       Ни о каком свете не могло быть и речи. Все связующие их ниточки оборвались. То, что могло сохраниться, с концами лопнет в скором времени, когда пройдёт следствие, станет известно о всех прегрешениях Тэхёна и ему вынесут официальный приговор.       К Тэхёну постоянно приходили какие-то люди, следователи, военные, он не различал. Ему что-то говорили, о чём-то спрашивали, порой орали и грозились, разницы не было. Он шпион и предатель. Изменник и здесь, в Хэвенисе, и у себя на родине, в Таглене. Везде, где бы он ни был, ему уготована одна дорога, к виселице.       Нет дела до того, что Хэвенис никогда его не простит, единственное, что теперь тревожит омегу, — так только то, что в глазах Чонгука он навсегда останется предателем.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Вернувшись в Алджанну, Чонгук первым делом увиделся с друзьями. Он заранее списался с Чимином, и в назначенный час они встретились перед госпиталем, в котором разместили Хосока.       — Чёрт, а с тобой что? — с слышимой печальной усталостью спросил омега, осторожно обнимая Чонгука и смотря на перебинтованную руку. Неужели все его близкие пострадали в сражении?       — Мелочи, — Чонгук отмахнулся и кивнул на вход в госпиталь, пропуская Чимина вперёд. — Демон цапнул. Сам-то как? Как хён?       — Более-менее. Восстанавливается после операции. Он как приехал, так доктора сразу за него взялись.       Пока Чонгук с другими магами спасал Дургар от разрушительного огня, поглощающего всё на своём пути, зачищал остров от демонов и разыскивал жнецов, стоявших за нападением, его друзья, слегка окрепнув и набравшись сил, покинули полевой госпиталь и отправились в столицу. В Алджанне ими занялись лучшие доктора в пригодных для лечения условиях. К его неудовольствию в столицу, прямиком в арестантскую, отбыл и Тэхён. Чонгук знал, что об этом распорядился лично главнокомандующий.       — Не видел Сону?       — Видел.       — Как он?       Чимин, зная дорогу, повёл Чонгука по длинным светлым коридорам, которые пахли стерильной чистотой и лекарствами, и остановился недалеко от палаты, где лежал друг. Вздохнул. Этот вздох о многом говорил без слов. Чонгук изменился в лице, понимая, что ничего хорошего не услышит.       — Ему непросто. Хо старается не унывать, храбрится, юморит, никак не показывает того, что чувствует на самом деле, только вот Сону от этого лишь больнее. Он не умеет притворяться, расстраивается. Хо, видя это, гневается сам на себя. Ему не нравится, что всем его жаль и страшно от того, что ему пришлось пережить.       — Всё настолько плохо? — тише спросил Чонгук, будто говорить об этом во весь голос было непозволительно. Громкость голоса не могла заставить чувствовать большую боль от того, что случилось с их другом.       — Повреждения ужасающие. Демоны изожрали его. Правая нога пострадала сильнее всего, магия спасла её, но не излечила полностью. Просто невозможно этого сделать. Последствия травмы останутся с Хо на всю жизнь. Он со мной об этом не говорил. Не пытайся у него ничего узнать, если не хочешь разозлить. Я видел его родителей, они мне рассказали подробности. Врачеватели обещают, что со временем он крепко встанет на ноги и будет ходить. Скорее всего, останется хромота, от неё уже не выйдет избавиться. Ну и периодические боли. Представляешь, они называют это позитивными прогнозами.       — Да уж, — Чонгук потёр рукой лицо, закрывая ладонью половину, и ненадолго погрузился в тёмные мысли. — Ладно. Сейчас не время унывать. Хосок правильно делает, что не даёт грустить ни себе, ни нам. Каково будет ему, если мы все падём духом.       — И то верно.       Ребята подошли к двери и, прежде чем зайти, оповестили друга о своём приходе громким стуком. Когда Хосок увидел гостей на пороге палаты, то упёрся в них внимательным взглядом и нахмурился:       — Что за кислые лица? А ну-ка выйдите и зайдите нормально.       Чимин цокнул и, не обращая внимания на весёлые усмешки больного, зашёл внутрь, тут же подходя к окну и открывая его, чтобы проверить. Он засуетился, заходил по помещению, взялся за вазу, перебирая цветы и обрывая увядшие лепестки. Хозяйничал, как у себя дома.       — Погляди, какой заботливый, — Хосок с доброй усмешкой кивнул на омегу, а после обратил всё внимание на Чонгука. — И тебя подбили.       — Как видишь, — Чонгук легко улыбнулся другу в ответ и взмахнул перебинтованной рукой, садясь рядом с больничной койкой на стул. — Ты, конечно, меня обогнал.       — И не говори, — Хосок потянул на себя тонкое одеяло, оголяя ступню, и еле заметно зашевелил пальцами на ноге. Более серьёзные движения он пока позволить себе не мог. — Думаю, теперь точно придётся перестать страдать душевными метаниями и выбрать комфортабельное кресло в каком-нибудь министерстве вместо полевой работы. Займусь бумажками. Хэй, Чимин, твоему отцу не нужен второй секретарь?       — Метишь сразу на хорошую должность? — Чимин оставил цветы и сел прямо на постель.       — Считаешь, не могу себе позволить?       — Попробуй. Наглость — второе счастье.       — Подай яблоко, — Хосок мотнул головой в сторону корзины с фруктами, до которой он мог бы дотянуться и сам.       Чимин привстал, взял румяный плод и бросил его альфе. Тот резко вздёрнул руку и ловко поймал яблоко, играючи подкидывая пару раз.       — Пора научиться жонглировать, чего время зря терять.       Чонгук слегка вздёрнул брови, удивлённый устроенным представлением. Хосок увидел его лицо и рассмеялся, кинул ему яблоко и пояснил:       — Ногу мне, может, и поломали, да это не означает, что нужно расслабляться. Реакцию всегда полезно тренировать.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чонгук, метнув яблоко обратно. Фрукт превратился в мячик, который все трое стали поочередно перебрасывать друг другу.       — Нормально. Глупо будет говорить, что я в полном порядке. Нихрена подобного, это мало похоже на порядок, — Хосок кивнул на травмированную ногу. — Так что будем считать, что состояние удовлетворительное. Я жив и радуюсь уже этому.       — Из студентов много кто погиб, — когда Хосок захрустел яблоком, Чимин обратился к Чонгуку: — До сих пор точно не известно сколько?       — К сожалению. Полностью оценить потери получится, когда ситуация на Дургаре стабилизируется. Там по-прежнему творится кошмар. Неизвестно сколько времени понадобится на то, чтобы оправиться от него. Пока не все из студентов, кто помогал на Дургаре, вернулись в Алджанну. Слышал, что их должны отправить в столицу в ближайшее время. Посмотрим, сколько прибудет.       — Что с Тэхёном и тем донесением? — неожиданно спросил Хосок и посмотрел на Чимина, мельком взглянув на Чонгука. Навряд ли Его Высочество знал больше омеги. Он трудился день и ночь на Дургаре и только-только вернулся домой.       — О каком донесении речь? — Чонгук ничего не знал, он ещё не был во дворце и не виделся с родителями. Сразу сорвался в госпиталь, как въехал в город.       — Пока нас не было, во дворец пришло анонимное донесение на Ким Тэхёна, — начал объяснять Чимин, успевший за пару дней разузнать кое-какие подробности. — В нём поразительно детально описана вся его шпионская деятельность. Судя по этому документу, из него вышел неплохой шпион. Он сумел собрать достаточно информации. Помнишь массовые убийства магов? Насколько я понял, непосредственно он и снабжал Йёрима информацией о жертвах.       Чонгук умолк. Он сидел и не знал, что говорить. Какие могут быть слова, если он не понимает, что ему чувствовать. Внутри всё перевернулось и смешалось, превратившись в неоднородную серую кашу.       Несмотря на то, что он постоянно возвращался к мыслям об омеге и тем, кем он являлся на самом деле, ему тяжело было сосредоточиться и обстоятельно всё обдумать. Все силы уходили на ликвидацию разрушений на Дургаре, не находилось лишней минуты на то, чтобы передохнуть.       — Отец говорил, что Тэхёна будут допрашивать по фактам из доноса, — Хосок протянул руку к тумбочке и взял второе яблоко.       Чимин кивнул.       — Похоже, он не собирается отрицать свою вину.       — Тэхён признался? — резко вынырнул из мыслей Чонгук.       — Я не знаю точно, — Чимин пожал плечами. — Мне известно лишь одно, всё серьёзнее, нежели можно представить. Кажется, его будут судить не просто за шпионаж, а за измену, как гражданина Хэвениса.       — Из-за присяги? — понял Чонгук.       Омега в ответ кивнул.       — Если так, вероятно, его могут казнить, — тихо и твёрдо озвучил вслух Хосок то, что ребята не решались говорить.       — Этого нельзя допустить, — Чонгук изменился в лице, впадая в унылую, чёрную задумчивость. От той лёгкой радости, что захватила его при встрече с друзьями, не осталось и следа.       Чимин и Хосок переглянулись. Оба помедлили, не произнося ни слова.       — Чонгук, я не считаю, что Тэхён достоин казни, — осторожно начал Чимин, подбирая выражения, что было ему совсем несвойственно. — Его появление во время боя и то, что он выступил за Хэвенис, определённо помогло нам справиться с нападением Таглена, я не подумаю преуменьшать значение его фигуры в битве, однако, ты же понимаешь, что никакая поддержка и подвиг не отменят того, что он шпион? Он сам тебе во всём признался.       — Да, — Чонгук кивнул, Чимин говорил очевидные вещи. — Я не могу отрицать факты. Только даже ты сказал, что не считаешь, что его нужно казнить.       — Не думаю, что его казнят. Если бы он не бился за Хэвенис при Дургаре, то могли бы, но теперь… это будет чересчур, хотя, конечно, полностью исключать такой исход нельзя.       — Мы говорим о смертном приговоре, в таких вещах нельзя просто надеяться на лучшее. Нет. Я не могу позволить этому случиться. Нужно что-то сделать и придумать, как-то вытащить его из этого кошмара.       — Ты осознаешь, что он врал тебе, предал? — спросил Чимин, пытаясь понять взгляд альфы на ситуацию и его отношение к ней.       — Конечно, осознаю, Чимин. Осознаёшь ли ты, что ему грозит? Смерть. Я должен его спасти. Об ином не может быть и речи! — в порыве нахлынувших эмоций поднял голос Чонгук и тут же постарался себя осадить, взял в руки. Не время для ссор и ругательств. — Он может быть хоть дважды предателем, трижды лгуном и лжецом, все его грехи не искореняют живущей в моём сердце любви. Понимаешь? В чём я точно уверен, так в своих чувствах. Именно они не позволяют мне оставаться в стороне, как бы больно ни было от правды о Тэхёне. Пускай всё, что было между нами, на самом деле не более чем притворство с его стороны. С моей-то всё взаправду. Этого достаточно, чтобы бороться за его жизнь и судьбу. Если погибнет он, погибну и я.       Чонгук, закончив с пылкой речью, поднялся и виновато посмотрел на Хосока. Он склонился над постелью друга, беря его за руку и прося прощение.       — Я обязательно навещу тебя ещё. Пожалуйста, выздоравливай поскорее. Ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на нас, ты обязательно справишься, мы все в это верим. Прошу, извини, мне нужно идти, я должен как можно скорее выяснить, что с Тэ, ему нужна моя помощь.       — Не говори глупости, — Хосок с братской теплотой улыбнулся и притянул к себе Чонгука за затылок, соприкасаясь лбами. — Ты всё правильно говоришь, Гук. Я тебя понимаю, я бы считал и поступал точно также, будь на твоём месте. Вызволяй его, несмотря ни на что, слышишь? В Тэхёна крепко вцепились. В теперешнее время с ним будут очень жестоки. Ты и сам понимаешь, что в таких делах власти нельзя показывать слабость. Я… Чёрт, где бы я сейчас был, если бы не Тэ? Те демоны, которыми он управлял, оттащили упырей, что чуть меня не загрызли.       — Спасибо, Хо, — кивнул Чонгук. Именно поддержка близких людей была для него важнее всего. Дорогого стоит точно знать, что ты не один, что тебя поймут и дадут опору действиями, словами или просто молчаливым присутствием рядом, покажут, что на твоей стороне.       — Я поговорю с родителями. Вдруг им что известно.       — Мне не передать, как я буду тебе благодарен. Поправляйся.       Чонгук выпрямился и поймал пристальный взгляд Чимина. Он был сосредоточен, погружён в мысли, те словно физическим дымком окутали омегу.       — Сегодня вечером отец дома, я постараюсь его разговорить. Он из тех, кто хочет самое строгое наказание для Тэхёна, — Чимин говорил спокойно и негромко. Никак не мог до конца разобраться в своём отношении к тому, что происходило.       Да, ему никогда не нравился Ким Тэхён, он с самого начала чувствовал, что с ним что-то не чисто. Его можно считать преступником, шпионом, предателем, да кем угодно.       Он отлично выполнил свою работу, пробрался в Хэвенис и достал неслыханное количество важнейшей информации. Вот только те, кто должен был бдительно оберегать их страну от стороннего вмешательства, сработали намного хуже. Просто отвратительно, раз не разглядели угрозу в молодом мальчишке, каким в Хэвенис прибыл Тэхён, и не смогли защититься от его длинного носа.       Вместе со шпионом, собравшим сведения, неплохо бы наказать и тех, кто эти сведения позволил ему получить своим бездействием и халатностью. Попробуй разберись, кто тут больший злодей.       — Пожалуйста, Чимин, — попросил Чонгук и мысленно обратился к судьбе, говоря ей огромное спасибо за то, что у него есть такие верные друзья.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Незадолго до ужина Чимину пришла бабочка из дворца. Омега сел в кресло под лампой и принялся за письмо. Чонгук писал о том, что никто из семьи не смеет говорить с ним о Тэхёне, они всячески избегают этой темы и пресекают любые попытки завести разговор. За то короткое время, что Чонгук был в столице, он успел побывать во дворце и съездить к изолятору, в котором содержался Тэхён. Поездка не закончилась ничем хорошим, там он обнаружил, что все свидания строго-настрого под запретом.       Чонгук никогда не был конфликтным человеком, но с людьми, ответственными за заключение омеги, он страшно разругался. В ходе пылкой склоки узнал, что о запрете младшему принцу встречаться с заключенным распорядилось самое высшее руководство. Так что никакие угрозы и подкупы сработать не могли.       Дело приобретало всё более дурной оборот, думал Чимин. Омега взглянул на настенные часы, понимая, что до ужина осталось совсем немного. Сегодня вечером у него есть единственный шанс вытянуть информацию из отца, уже завтра утром он отбудет из столицы по долгу службы на неопределенный срок. Поездка может длиться день или два, а то и растянуться на целую неделю. О том, когда состоится суд над Тэхёном, до сих пор ничего не известно. Уж лучше рассчитывать на самый худший исход и не думать о том, что у них много времени для разработки плана спасения этой противной выскочки.       Чимин вздохнул и отложил бабочку. Оставшиеся минуты до ужина он провёл в раздумьях, придумывая, что именно стоит узнать у отца.       Поначалу за столом омега не заводил нужный ему разговор, наблюдал и присматривался к настроению отца. Братья трепались о какой-то чепухе, вызывая у главы семейства весёлые улыбки и хриплые смешки.       Когда подали десерт, Чимин пнул под столом ноги братьев и незаметно мотнул головой на выход. При этом смотрел он на них настолько убийственным и холодным взглядом, что становилось понятно: если эти двое как можно скорее не уберутся, то им несдобровать.       Младшие Паки давно научились понимать беззвучные команды старшего брата, так же как и отвечать ему точно такими же непринуждёнными знаками. Порой именно сигнальный жест или взгляд выручал их и спасал от гнева батюшки. Уж что-что, а выгораживать друг друга сыновья Пак Ярана умели.       Альфы наговорили каких-то бредней, схватили с собой сладости и мгновенно исчезли из столовой, оставляя брата и отца наедине. Яран недовольно хмыкнул, но ругаться на детей за сумасбродное поведение не стал.       — Я хочу поговорить, — Чимин взял десертной ложкой пудинг и отправил её в рот, не смотря на родителя.       — Говори.       — О Ким Тэхёне.       Яран усмехнулся и посмотрел на сына, оставляя еду и откидываясь на спинку стула.       — Вынюхиваешь информацию для принца? Мне уже доложили о том, что он устроил сцену в изоляторе.       — Мне и без Чонгука интересно узнать про Тэхёна. Уж я никогда не был слеп по отношению к нему, в отличие от многих. Как он себя чувствует? Его увезли в скверном состоянии.       — Оклемался.       — Его уже допрашивали по тому донесению?       — Он признал свою вину, — равнодушно ответил альфа, взяв бокал и глотнув вина.       — Что? — Чимин на мгновение обмер. Он не видел всего текста донесения, по тем кускам, что всё же дошли до него, рисовалась достаточно впечатляющая картина. Навряд какой бы то ни было геройский поступок искупит то, в чём обвинялся омега.       — Ты удивлён? Сам же сказал, что никогда не был слеп по отношению к Тэхёну. Разве вы не враждовали?       — Это к делу не относится.       — Как скажешь.       — И что ему грозит?       — Ничего хорошего.       — Разве та помощь, которую он оказал в сражении при Дургаре, спасение наших магов, передача подробных планов Таглена, убийство северного командира недостаточно для того, чтобы простить?..       Чимин не успел договорить, как отец прервал его. Тон Ярана был строг и серьёзен, в голосе слышалась чуть ли не злость и укор.       — Ты считаешь допустимым простить предателя? Как ты смеешь думать об этом? Ты говоришь это, глядя прямо в глаза главнокомандующему армией Хэвениса!       — Я говорю это, глядя в глаза своему отцу, — возразил Чимин.       — Попробуй скажи, что тагленского шпиона нужно простить, смотря в глаза тем, кто пострадал в сражении с северянами, скажи это тем, чьи близкие и родные погибли на поле боя, в пожаре и от нападений демонов. Ты хоть представляешь, сколько наших людей полегло! Мягкость к предателю непозволительна. Ты сам бился и видел, что за ужас принесли за собой тагленцы, как ты только смеешь говорить о прощении шпиона, что служил нашему врагу.       — Я бился и видел, что Ким Тэхён в критический момент пришёл и переменил ход битвы, спас нас. Отец, что бы было с Хэвенисом, если бы не те сведения, которые он передал? Дургар сильно пострадал, если бы не Тэхён, от него ничего не осталось бы. Люди были бы перебиты жнецами и демонами, земли бы сгорели. Кем бы он ни был, именно благодаря ему удалось быстро среагировать и отразить нападение. Не сообщи он о том, что ожидается нападение жнецов, те ужасы, что происходили на Дургаре, развернулись бы на Скаозе и других островах.       — Я не хочу этого слышать. Сто раз подумай о том, что позволяешь себе говорить, будешь болтать без разбору, проблем не оберёшься. Ты не маленький мальчик, чтобы и дальше прощать тебе глупость. Если ты искренне думаешь, что Ким Тэхёна можно простить, то я не просто разочарован, я в ужасе от того, что разрослось в твоей голове.       Чимин крепко сжал кулаки и проглотил обиду. Он всегда боялся разочаровать отца, для него было самым страшным кошмаром огорчить его и заработать неодобрение. Горло сжало спазмом напряжения, Чимин был не из нытиков, но когда отец отчитывал его и ругался, он каждый раз готов был разреветься. Казалось, будто ещё слово, и они станут чужими людьми, перестанут быть семьёй, исчезнут из жизней друг друга. Перед Яраном он часто становился слабым и беспомощным. Даже в те моменты, когда он кричал и бранился с отцом, внутри себя он переживал маленькую смерть, пускай этого и не было видно внешне.       После смерти папы фигура отца в жизни Чимина приобрела ещё большее значение и ценность, чем прежде. Яран был суровым человеком, военным, жизни которого и так угрожало слишком многое. В любой день он мог не вернуться домой. Не мог же Чимин доводить родителя своим скверным поведением. Ему хватало проблем на службе.       Потому он часто заставлял себя сдерживаться, молчал, выслушивал нравоучения и не говорил лишнего слова в ответ. Он всегда был темпераментным, вспыльчивым, попадал в проделки и творил глупости. И ему всегда приходилось засовывать себя в клетку терпеливости и покорности рядом с отцом, дабы не доставлять ему неудобств.       — Я выразился неудачно, — сказал Чимин, словно оправдываясь. Он опустил глаза и нахмурился, не понимая, почему до сих пор поджимает хвост и тушуется перед отцом. Разве не он всегда говорил то, что думает, не переживая о том, кто его собеседник? — Простить Тэхёна за шпионаж нельзя. Я считаю, нельзя и наказывать по всей строгости закона, он того не заслужил. Дело слишком сложное, обстоятельства, из-за которых он пошёл на это, имеют не последнее значение. Его подвиг, я не буду бояться этого слова, в сражении должен смягчить приговор. Потому как то, что он сделал в битве, достойно высоких наград и почестей.       Чувствуя желание дать отпор тяжеловесному мнению отца, перестать до трясучки переживать о том, как он оценит омегу, выбраться из-под его влияния и наконец-то облегчённо выдохнуть, Чимин был готов защищать Тэхёна. Он уже отстаивал своё мнение, противостоял отцу. Да, не всегда успешно, но порой у него получалось! Отец же принял выбор партнёра, долго гневался и был недоволен, а по итогу смирился с тем, что Чимин полюбил именно Намджуна. Никто не умер от этого, отец не отказался и не бросил сына лишь от того, что тот пошёл против него. Так можно. Не нужно вечно подстраиваться. Их семья не разрушится, если они разойдутся во взглядах. Сколько можно терпеть то, что отец задавливает собственное мнение Чимина своим авторитетом.       — У всех есть обстоятельства. У душегубов и насильников тоже находятся обстоятельства, подтолкнувших их к преступлению. На все причины будем обращать внимание и щадить негодяев? — отец поднялся из-за стола, решая, что с трапезой покончено. — Что до смягчения наказания, так суд разберется.       — Суд? То есть ты, да? Кто будет судить Ким Тэхёна? Я уверен, что ты не останешься в стороне. В подобных процессах, когда дело касается военных, главнокомандующий нередко принимает участие.       — Ты узнал всё, что хотел? — спросил отец, желая закончить разговор и уйти в кабинет.       Чимин неопределённо помотал головой, судорожно соображая. Альфа вышел из-за стола и отправился на выход.       — Кто будет адвокатировать Ким Тэхёна?       Чимин подумал, что адвокат омеги может быть более сговорчивым.       — Не знаю. Полагаю, никто, — на выходе из столовой Яран остановился и оглянулся.       — Как это? — прозвучало громко и возмущённо. — Любой имеет право на защиту.       — У него никто не отбирает это право. Государство не обязано помогать изменнику, от которого пострадало. Ещё бы мы отстаивали предателей. А в том, что у него получится нанять частного адвоката, я сильно сомневаюсь. В своём уме никто не возьмётся защищать Ким Тэхёна.       — Потому что все боятся тебя и королевской семьи, да? О твоём отношении к этому делу не знает только глухой и слепой. Считаешь, что это справедливо? Что это законно? — Чимин встал с места, со звоном роняя ложку на стол. — Папа бы ни за что тебя не поддержал.       Яран никак не показал, что слова омеги его ранили. Он снисходительно посмотрел на сына и, прежде чем уйти, сказал лишь одно:       — Никто не возьмётся за Тэхёна, всем дорога репутация. Отстаивать шпиона, пока не утихла боль войны, значит похоронить свою карьеру.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Очередная встреча друзей случилась уже на следующий день и снова в больничной палате Хосока. Чонгук влетел внутрь как ураган: резко раскрыл дверь, вбежал растрёпанный и бешеными глазами уставился на ожидавших его ребят.       — Вчера вечером ты написал мне про адвоката, и я, честно, сначала не поверил, — начал с ходу Чонгук, плотно закрывая за собой дверь и обращаясь к Чимину. Он прошёл глубже в палату, схватил стул и придвинул его ближе к койке, садясь рядом с друзьями. — Я с раннего утра мотаюсь по лучшим адвокатским конторам во всём Хэвенисе, и меня либо отказываются принимать, придумывая тысячу и одну идиотскую причину, либо не желают даже слышать о том, чтобы защищать Тэхёна в суде. Уж я всегда старался не выпячивать свой статус принца, но это просто преступная непочтительность к королевской персоне.       — Значит, отец не соврал, — хмуро кивнул Чимин. Пока Чонгука не было, он ввёл Хосока в курс дела и рассказал ему о вчерашнем разговоре после ужина.       — Какого чёрта вообще происходит? Неужто нет шанса спасти Тэхёна хоть сколько-нибудь честным способом?       — Что родители? — спросил Хосок.       — О, не поверите! Отец и Чонсу сбежали от меня, закрывшись в своих кабинетах, слуги только и твердят о том, что они работают и просили, чтобы их подчеркнуто никто не беспокоил. Тревожить Джунхуна в его трепетном положении я не могу, а папа отговаривается, что никаких подробностей не знает. Создаётся впечатление, что они принимают меня за полного дурака.       — Они не хотят, чтобы ты на них влиял, вот и избегают. Твоя семья тебя очень любит, но в случае с Ким Тэхёном ваши интересы слишком разнятся, — с прискорбием озвучил Чимин. Ситуация, как ни крути, скверная. Ему по-человечески было жаль Чонгука, который оказался втянут во всё это мракобесие.       Сам альфа ни в чём не был повинен. Он попал в этот запутанный клубок и увяз в мутном болоте разбирательств лишь потому, что был совершенно неудачно и чертовски глубоко влюблён в одного проблемного омегу. Чимин считал Тэхёна именно проблемным. Он больше не хотел спустить на него всех собак и единственно обвинить в самых страшных грехах, хотя бы потому, что не хотелось, чтобы Чонгук снова испытывал боль, но то, что Ким Тэхён погряз в трудностях и тянул за собой других, оставалось несломимой истиной. С ним никогда не бывает просто, одни сложности.       — Невозможность помочь Тэхёну привычными законными методами заставляет обращаться меня к диким, неслыханным идеям, — вздохнул Чонгук, скидывая плотный мундир с плеч.       В Хэвенисе по-прежнему стояла прохлада. Небо ещё больше затянуло серыми низкими тучами, лучи солнца, как ни старались, не могли прорваться. В последние несколько недель было совсем не до регулирования погоды, все стихийники, будь они синоптиками или нет, были оторваны от привычных дел и задействованы в борьбе против напавшего Таглена.       — Что ты имеешь в виду? — с опаской поинтересовался Чимин, предчувствуя неладное.       По одному лишь виду Чонгука было ясно, что с ним что-то не так. Альфа выглядел нервным, встревоженным, не мог усидеть на месте. Лицо бледное, под глазами серые мешки, весь он какой-то неряшливый, будто и не принц вовсе. Не свихнулся бы с тем, что происходит. Война и внезапное участие в боевых действиях не могло не оставить глубокого отпечатка на психике, а задержание Тэхёна и сопровождающая его неясность во всех вопросах испытывали и ломали благой разум и того сильнее.       — Пока точно не знаю, — Чонгук стушевался, и ребята это видели, он будто в последний момент прикусил язык, не решаясь говорить.       — Гук, — Хосок подтянулся повыше на подушках и пристально посмотрел на альфу, — что ты задумал?       — Я не дам ему погибнуть во что бы то ни стало, — Чонгук схватил из корзины с фруктами бархатный персик, крутя его в пальцах. — Если… если я не придумаю, как ему помочь, не уберегу от самого страшного наказания, мы сбежим. Я вызволю его силой, и мы сбежим. Я спать не могу, есть не могу, жить не могу, пока он в опасности. Об обвинении и приговоре толком ничего неизвестно, а я уже схожу с ума от незнания и вечного страха за него. Мне плохо от того, что я не понимаю, как он, всё ли с ним в порядке.       Чимин поджал губы, напрягаясь. Видимо, Чонгуку было многим хуже, чем казалось окружающим. Похоже, он не преувеличивал. Именно на того, кто не спал не первую ночь, нормально не ел и не мог спокойно жить, альфа был сейчас похож. Если и дальше так продолжится, он точно тронется умом. Страшно представить, что с ним случится, если предполагаемый приговор Тэхёна не смягчат.       — Ты же шутишь? — Хосок не мог поверить в услышанное. — Это сказано, чтобы мы поняли твою решительность и оценили серьёзность намерений?       — Нет, — Чонгук был твёрд. Он не представлял, как можно было подумать, что его слова — шутка.       — Гук, это безумие!       — Я знаю! — излишне возбуждённо ответил, смотря на Хосока. — Я готов пойти на любое безумие, если это спасёт его. О чём мне думать, как не о побеге, если все вокруг ведут себя так, будто с минуты на минуту его казнят? Меня словно пытаются задержать, не дают узнать и ненароком увидеть, как его погубят. Я должен объясниться с вами, ребята. Вы меня знаете, я всегда чтил законы чести и уважал достоинство. Так вышло, что я, принц Хэвениса, люблю человека, которого моя страна собралась судить за страшное преступление. Мои человеческие чувства по сравнению с благосостоянием целой страны — мелкая пыль. Его Высочество не может поддерживать шпиона, не может вступаться за предателя, коим видится Тэхён. Это вероломство по отношению к народу и родине.       Чонгук заметил, что друзья хотят высказаться, но не дал вставить им и слова, пока не закончит. Продолжил.       — Прежде чем принц, я, как и все, человек. Мне повезло не быть наследником престола. На моих плечах нет того же груза ответственности, как на Чонсу, от меня не ждут столько, как от него. Оттого я надеюсь, что отказ от ответственности и бремени королевской крови не будет воспринят как предательство отечества. Да, я принц. Но я хочу жить и любить. Раз принцу не дозволено любить и жить с тем, кого выбрало его сердце, я не буду принцем.       — Чонгук! — Чимин вскочил, к своему ужасу понимая, что имеет в виду альфа. Он схватил друга за руки и с силой сжал его ладони, смотря на него выпученными от потрясения глазами.       — Я отрекусь. Мне не хочется бросать тень на королевскую семью своим выбором. Я не должен их подставлять. Пусть хотя бы формально сохранятся приличия.       — Что ты такое говоришь! — Чимин осторожно взял Чонгука за лицо, вглядываясь в его глаза и больше не сомневаясь, альфа сошёл с ума.       Чонгук нежно улыбнулся и накрыл ладони омеги своими, поглаживая. Озвучив вслух то, что крутилось в его голове, он будто освободился от груза и успокоился. Теперь, когда слова произнесены, это не просто неуверенные мысли, а стойкое решение, которое он принял и которого будет придерживаться.       — Я не смогу быть принцем, если его не будет, Чимин. Я лучше стану никем, только бы он мирно жил на этом свете. Потеря статуса Его Высочества — невеликая цена за жизнь того, кого любишь. Я напишу бумагу и доверю её вам, потому что только на вас могу рассчитывать.       — Хо! — Чимин, совершенно потерянный и не знавший, что делать, беспомощно посмотрел на Хосока.       Хосок пребывал в не меньшем потрясении, у него шокировано отвисла челюсть и не находилось слов.       — Чонгук, ты разрушишь себе жизнь! — вскрикнул Чимин, не сумев сдержаться. В эту минуту он волновался только о друге, никак не о том, что на крики может слететься медперсонал.       — Моя жизнь разрушится, если с Тэхёном что-то случится.       — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — Чимин, словно вступив в гонку не на жизнь, а на смерть, пытался вразумить альфу, говоря быстро-быстро. Было ощущение, что если он успеет уложиться в некий срок, то Чонгук поймёт дикость озвученного и передумает.       — Гук, Чимин прав, — подал голос Хосок, постепенно приходивший в себя. — Отречься — это… это слишком. Ты потеряешь всё. А побег? Полагаешь, его возможно так просто и быстро организовать? При твоих возможностях и средствах это могло быть реальностью, если бы против тебя не стояли куда более могущественные и влиятельные силы: вся страна, правители, главнокомандующий, военные, стража.       Чонгук был непреклонен, если ситуация потребует этого шага, он без раздумий откажется от всего, что у него есть, ради Тэхёна.       — Я потеряю всё, лишь потеряв Тэхёна. Он — моя жизнь. Как вы не понимаете этого? Вы ведь тоже любите.       — Любим, особенно тебя, — вздохнул Чимин. — И так же, как ты хочешь уберечь Тэхёна, мы хотим уберечь тебя. Гук, ты уверен в нём настолько, чтобы рисковать собой? Чтобы оставить семью, друзей, родной дом, привычную жизнь? Что, если он лгал тебе во всём, включая свои чувства? Будет ли твоя жертва хоть чего-то стоить? Молю, подумай.       Чонгук выслушал Чимина, чувствуя, как сердце кольнуло от тяжести в голосе омеги. Его тон был пропитан искренним сожалением, в нём звучало отчаяние человека, столкнувшегося с тем, что он ничего не может сделать. Как бы Чонгук ни любил ребят, город и страну, в которой он вырос, родителей, наполненную роскошную жизнь принца, всё это померкнет, если исчезнет Тэхён. Его уже не перекроить и не починить, он плотно связан с омегой, до последнего будет цепляться за него и тянуть за собой.       — Да, — Чонгук кивнул и улыбнулся улыбкой того, кто смирился и принял свою судьбу, не противясь ей. Его судьба — Тэхён. Им суждено вместе пройти через все препятствия и горести, через ссоры, обиды, прощения и клятвы, иначе они не могут. Выбирая Тэхёна, Чонгук понимает, сколько трудностей поджидает их впереди, и собирает всё своё мужество, вступая на этот путь. — Это ведь до смешного просто. Невозможно по-другому, вот и всё. О чём мы столько говорим.       Чимин покачал головой и вырвал из рук Чонгука персик, порывисто вгрызаясь в фрукт. Омега сел обратно на постель, в ноги Хосока, и поднял глаза к альфе. Ему оставалось только принять выбор Чонгука и поддержать его. Это его жизнь, нельзя заставить человека жить её так, как тебе кажется было бы лучше. Однако, определённое влияние оказать можно. Чимин не мог не прибегнуть к последнему — к торгу.       — Ким Тэхёну ни за что не вынесут оправдательный приговор, — Чимин откусил большой кусок от персика, стирая сладкий липкий сок с губ и подбородка. Мозгу для активной мыслительной деятельности срочно нужна была подпитка. — Допустим, наказание существенно смягчат. Ты не станешь отрекаться, если его жизни ничего не будет угрожать?       — Мне бы хотелось защитить его, не прибегая к крайним мерам, но возможно ли это сделать? Я не приму ни казнь, ни заточение в тюрьме на долгие годы. Знаю, его преступление серьёзно и за него требуется понести наказание, но в отношении Тэхёна для меня меркнет закон. Кто бы мне только сказал, что я поступлюсь любым моральным принципом ради этого омеги, — Чонгук с нежностью усмехнулся, не веря сам себе.       — От прежнего наивного и жгучего максимализма не осталось и следа, — заметил Хосок и обратился к Чимину. — Чего ты хочешь от него добиться? Человеку свойственно меняться, но есть то, что сохраняется на протяжении многих лет. Ты же знаешь, он упёртый как баран в том, что для себя уже решил.       — Я пытаюсь придумать, как избежать самого крайнего для них обоих. Не должно быть ни строжайшего приговора, ни отречения.       — Ты замечательный друг, Чимин. Мне тяжело передать то, что я чувствую, видя, как ты предан и отзывчив. Мне жаль, что всё так, как оно есть, — Чонгук развернулся и прошёл к окну, смотря на серые тучи. Ни просвета, ни лоскутка синевы. Как бы приятно сейчас было увидеть голубое небо. — Я благодарен вам, ребята, за то, что вы всегда со мной. Я готов отречься и бежать, но я не безумен и понимаю всю опасность. Риск, что у меня ничего не выйдет, огромен, я могу сделать только хуже, подставить и себя, и Тэхёна. На фоне моих страстных уверений о том, что ради него я на всё готов, очень странно прозвучат слова о том, что я буду рад, если отрекаться не придётся. Я… Я не знаю, где грань в наказании Тэхёна. Отчего непременно нужно бежать, а что стоит принять и примириться. Разум подсказывает мне, что есть место для такого приговора, с которым мы сможем справиться здесь, в Хэвенисе. Есть шанс на исход, при котором его обвинят, но при котором моя помощь в качестве принца послужит лучше, чем потуги потерявшего статус и имя альфы. Ничего не понятно. Я не знаю, что делать, а что-то делать непременно нужно. Не плыть же по течению, наблюдая за тем, куда оно нас унесёт.       — Так, — Чимин разделался с персиком и хлопнул себя по коленям, поднимаясь. — Раз твоё благополучие всецело зависит от того, что станется с Тэхёном, значит всеми доступными и недоступными способами нам нужно спасать Ким Тэхёна. Если мы будем слаженно действовать вместе, шансы на то, что тебе не придётся разрушить свою жизнь, хоть немного, а возрастут. Нельзя же тебе позволить всё потерять.       — Спасаем Тэ? И готовим вариант отступления и побега? — спросил Хосок.       — А что ещё остаётся, — Чимин фирменно цокнул, страдальчески промычал и закатил глаза так глубоко, как только мог. Нужно же было выплеснуть накопившуюся внутри энергию. От этих переживаний и волнений так трясёт, что и до нервного срыва недалеко.       Чонгук посмотрел на друзей, странно оживившихся и приободрившихся, будто они и вовсе не сомневались в успешном исходе дела. Он понимал, что ребята собрались активно ему помогать в чём бы то ни было, и растрогался. Чёрт, он втянул дорогих его сердцу людей в огромные, в просто кошмарные проблемы. Одновременно с сожалением внутри разыгралась дикая радость и счастье. То самое, от осознания, что какие бы судьба ни приготовила подлянки, у него всегда есть те, кто кинется с ним и в огонь, и в воду.       Хосок, заметив замершего Чонгука, хрипло рассмеялся, схватил первый попавшийся фрукт из корзины на тумбочке и кинулся им в Чонгука, желая растормошить. Чонгук лишь благодаря рефлексам и натренированной реакции поймал летящий в него спелый снаряд.       — Уж не думал ли ты, что мы оставим тебя одного вариться в этом дерьме? Ты, конечно, человек учёный и не последняя фигура в Хэвенисе, но три умные головы и два мобильных тела, — Хосок забавно хмыкнул из-за того, что пока был скован в передвижениях. — Лучше, чем одно.       — Ребята…       — Все благодарности и признания потом. Сейчас нужно направить энергию на дела более насущные, — с деловитостью сказал Чимин и кивнул Чонгуку на стул. — Садись. Будем придумывать план действий.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      В небольшом и богато обставленном приватном зале одной известной чайной сидели трое человек. Работники заведения поставили перед ними чайник с горячим ароматным напитком, чашки, принесли десерты и удалились, оставляя гостей наедине.       — Вы правильно сделали, что не заявились в министерство или ко мне домой, нам не следует одной компанией светиться на глазах людей в такое время, — сказал господин Лив, делая несколько маленьких глотков и отставляя чашку. Старший альфа с печалью посмотрел на молодежь, объятую надеждой, и покачал головой. — Я не знаю, чем могу вам помочь.       — Нам сейчас будет полезна любая помощь, господин Лив, — отозвался Чонгук.       — Вы должны понимать, что я ближний человек главнокомандующего, то, что вы обращаетесь ко мне за помощью с такими вопросами, может быть воспринято неправильно как обществом, так и самим Яраном. При всём моём уважении и любви к тебе, Чимин, я не намерен мешать делам твоего отца.       — Господин Лив, — Чимин беспокойно поёрзал на мягком диванчике. — Вы же не только секретарь отца, вы дорогой друг нашей семьи. Знаю, вы человек верный и на своём посту служите добрую службу отцу многие годы. Мы не просим вас ни о чём предосудительном. Нам лишь нужно понять, возможно ли обеспечить Тэхёну полагающуюся защиту в суде в текущей ситуации.       Лив Энн, секретарь главнокомандующего армией Хэвениса, всегда выручал Чимина. С самого раннего детства омеги он был тем добрым дядюшкой, к которому можно было обратиться в любой момент. Боясь разочаровать отца, Чимин первым делом бежал к Лив Энну решать свои проблемы, именно он прикрывал его и спасал от последствий проказ.       — Следствие не намерено предоставлять Тэхёну адвоката. С деньгами нет проблем, я бы нашёл их и щедро заплатил, но никто не хочет даже слышать об этом, — объяснил Чонгук.       — Это неправильно, — продолжал Чимин. — Кем бы ни был Тэхён, он, как все люди, нуждается в том, чтобы в суде человек более знающий представлял его интересы. Каждый имеет право на защиту. Всем же понятно, что неспроста адвокаты так страшатся его имени.       Мужчина кивнул и глотнул ещё чаю, беря с красивой вытянутой тарелки шоколадную конфету.       — Де-юре это и правда так, Тэхён имеет право защищать себя в суде всеми законными способами, самостоятельно или с привлечением сторонних лиц. Однако его дело никак нельзя отнести к разряду обычных. То, что ему предстоит в скором времени, не тот суд, о котором мы думаем, это трибунал.       — В скором времени? — ужаснулся Чонгук.       — Вы не знали? — секретарь покачал головой, мысленно жалея, что рассказывает столь многое. Ох и не поздоровится ему. — Процесс должен был пройти быстро и тихо, как только Ким Тэхёна доставили в столицу, но из-за его неважного состояния это дело не раз откладывалось. Ожидаемая дата снова перенесена из-за того, что Яран на несколько дней уехал из Алджанны. Без него судить Тэхёна не будут. Промедление уже привело к тому, что слишком многим стало известно о произошедшем, информация выходит за пределы высших военных кругов, люди начинают говорить. Из-за реакции народа правители стали сомневаться в том, как следует вести процесс.       — Вот чёрт, — Чонгук выругался и ощутил, как его захватывает страх. Чимин нашёл его ладонь под столом и крепко, поддерживающе сжал.       — Господин Лив, вы считаете, что это нормально?       — Моё мнение не имеет значения.       — Знаете, будь папа сейчас жив, он пришёл бы в ужас от того, что происходит.       — Это, Чимин, грязная манипуляция с твоей стороны моими тёплыми чувствами к Минсу.       — Манипуляция не противоречит тому, что папа никогда не поддержал бы такое беззаконие.       — Во время войны закон работает особенным образом.       — Господин Лив, — Чонгук выдержал паузу не от желания усилить напряжение, а потому, что говорить внятно было всё тяжелее. — Тэхён же погибнет. Военно-политическое дело, обвинение в государственной измене и шпионаже, его не станут и слушать, не посмотрят ни на обстоятельства, ни на заслуги. Я сознаю его вину и ни в коем случае не оправдываю, но я люблю его. Должен же я сделать всё, что могу, чтобы защитить своего омегу. Если его судят, то должны судить по букве закона. Трибунал, которого хочет товарищ главнокомандующий, сумбурное и произвольное мероприятие, смысл которого лишь в быстром наказании. Тэхён живой человек. Он не монстр и не чудовище.       — Ваше Высочество, — Лив Энн обратил к принцу досадливый взгляд. — Если вы хотите помощи от меня, я вынужден вас разочаровать. Я не адвокат и не защитник.       Чонгук зажмурил глаза, нахмурился и лбом уткнулся в кулак, глубоко вдыхая и выдыхая. Его резали без ножа, наживую протыкали самым страшным, смертоносным оружием. Внутри разрасталась боль. Он пытался не думать о худшем, но мысли то и дело возвращались к самым кошмарным опасениям.       — Единственное, что я могу вам посоветовать, обратиться к тому, кто в законе разбирается многим лучше меня, — мужчина взял чистую салфетку, словно из ниоткуда в его руке появилось перо, и вывел на тонкой мягкой бумаге имя и адрес, протягивая принцу.       Чонгук вчитался в написанное, и на его лице отразилось огорчение.       — Я уже обращался к нему. Он меня даже не принял.       — С намерением убедить его адвокатировать Тэхёна? — уточнил секретарь.       — Да.       — Никто не возьмётся. Этот человек в том числе, но он может вас проконсультировать, — из внутреннего кармана мундира Лив Энн выудил небольшую бабочку и разложил на столе, принимаясь за письмо. — Я давно с ним знаком, мы хорошие приятели. Он поразительно умён и дальновиден, никогда не пойдёт на подобное безумство. Вам повезло, что процессы и испытывание закона — страсть всей его жизни. Если у вас получится убедить его, он поможет вам. Не непосредственной защитой перед следствием и судьями, но знанием о том, что можно сделать точно. Сейчас же поезжайте к нему. Быть может, удача будет на вашей стороне.       Чонгук и Чимин распрощались с господином Ливом и по его совету тут же направились к главе знаменитой адвокатской конторы, расположенной на другом конце города. Пока ехали в закрытой коляске экипажа, то негромко говорили, обсуждали, как устроить побег. В возможность спасти Тэхёна законными методами с каждой минутой верилось всё меньше.       — Ночью я написал дедушкам Тэхёна, в общих чертах обрисовал ситуацию. На них всецело можно рассчитывать, — сказал Чонгук.       — Хоть что-то. Клановые маги, — Чимин хмыкнул и ободряюще толкнул своим коленом колено альфы. — Пожалуй, это неплохая поддержка в борьбе против Хэвениса.       — Не говори так, — Чонгуку не понравилось, как прозвучало сказанное. — Я ни в коем случае не борюсь против Хэвениса, я борюсь за Тэхёна.       — Как бы ни было больно признавать, сейчас это ровным счётом одно и то же.       В конторе визитёров ждали. Чимина и Чонгука встретил молодой омега и провёл в кабинет к владельцу. Ребят приветствовал альфа средних лет, по блестящим глазам с озорством в уголках видно, что бойкий и хваткий. Адвокат представился и пожал им ладони.       Не зная, можно ли рассчитывать на поддержку мужчины, Чонгук и Чимин довольно скомканно рассказали о том, в чём именно им нужна была помощь. Адвокат, как оказалось, был уже наслышан о шпионе, тесно связанным с младшим принцем Хэвениса. Лив Энн не соврал о том, что тайны следствия просочились в народ.       — Говорить об исходе тяжело, мне он видится непредсказуемым. Дело крайне серьёзное и неординарное, потому и интересно взглянуть, каков будет приговор. Все участники очень хотят извернуть закон в свою сторону. Не посчитайте излишней вольностью, полагаю, ради достижения собственных целей и вы, и обвинение не постесняетесь и вовсе пренебречь им. Это ведь не просто суд над преступником, это нечто большее, какая-то личная борьба и конфликт интересов близких людей. Мы можем заключить с вами сделку, — предложил адвокат, выслушав молодых людей. — Я помогу вам при условии, что об этом никто не узнает, и моё имя нигде не будет фигурировать.       — Как это сделать? — аккуратно спросил Чонгук. — Раз вы не хотите официально фигурировать, тогда каким образом мы сможем защитить Тэхёна на суде? Для этого нужно хотя бы получить материалы дела, встретиться с Тэ.       — А эта забота ложится на ваши плечи, — ответил мужчина, смотря принцу в глаза. — Я выстрою стратегию защиты, но нужен актор, тот, кто притворит в жизнь этот план. Это самое большее, что я могу для вас сделать.       — Актором, как вы выразились, может быть любой? — спросил Чимин. — Насколько я знаю, подсудимых не всегда защищают профессиональные адвокаты.       — Верно. Нужно лишь получить соответствующее разрешение. Это меньшее из зол в данном случае, сложностей с непосредственно допуском возникнуть не должно.       Чонгук мрачно замолчал. Сколько бы он ни думал, он не знал, кто может представлять интересы Тэхёна.       — Меня не пускают даже на свидание с ним, — вздохнул Чонгук. — Что уж говорить о другого рода встречах. Неизвестно, пригласят ли вообще на суд.       — У нас нет лишнего времени, Гук, — Чимин посмотрел на альфу и перевёл взгляд на адвоката. — Я могу выступить в качестве защиты?       — Вы? — не ожидал услышать подобного адвокат.       Чонгук развернулся и пораженно посмотрел на Чимина. В кабинете при чужом человеке он не стал ничего говорить, хотя и без слов было ясно, насколько альфа удивлён. Чимин только пожал плечами и махнул головой, давая понять, что делать больше нечего. Или так, или никак.       — Вы сын главнокомандующего, он, насколько мне известно, не последняя фигура в деле. Учитывая ваш запрос, — мужчина помедлил. — Кто знает, может, это сыграет нам на руку. Правда, от такого шага закрутится только больше интриг.       — Пускай. Меня не смущает перспектива использовать моё положение для достижения цели.       — Звучит решительно, хитро и несколько коварно. То, что нужно. С одной проблемой разобрались.       — Прошу прощения, что прерываю вас, — Чонгук привлёк внимание адвоката. — Что вы хотите взамен? Как я смогу вас отблагодарить?       — Про деньги забудьте. Если всё закончится скверно или о моём участии станет известно, мне не хотелось бы, чтобы у меня нашли ваши деньги. Будете мне должны. Окажете поддержку и помощь в будущем, если понадобится. Ваше Высочество, уверен, вы честный человек и не станете пренебрегать долгом, не очерните своё доброе имя неблагодарностью. По рукам?       — Да, — сделку альфы скрепили степенным рукопожатием.       Обсуждения продлились некоторое время. Адвокат вручил Чимину бумаги, документы и записи с подсказками.       — Поедете в ведомство, получите разрешение. Найдите именно того сотрудника, чье имя я написал. Он обладает необходимыми полномочиями и наиболее лоялен. Следом, не теряя времени, отправляйтесь к изолятору, где содержится Тэхён. Он в особой арестантской камере, там же найдёте тех, кто ведёт следствие. Чимин, вы молодой омега. Не боитесь множества суровых крупных альф в форме?       — Не боюсь, — уверенно ответил.       — Когда они поймут, что происходит, наверняка от вас постараются отвязаться, будут тянуть время, не захотят никуда пропускать и принимать. Ваша задача на сегодня — получить как можно больше сведений, в идеале все доступные материалы дела. Требуйте, ругайтесь, уповайте на нормы, они обязаны дать вам ознакомиться с информацией и если не пустить сразу к подсудимому, то назначить скорейшую встречу с ним. Не возымеет эффекта, грозитесь придать делу публичную огласку. Это то, чего ни в коем случае нельзя допустить в закрытом следствии. Вы сын главнокомандующего, навряд ли кто решится угрожать вам в ответ и тем более доставить неприятности.       — Разве публичная огласка не навредит нам самим? — спросил Чонгук.       — Конечно, навредит. Главное, что для обвинения она не менее страшна. Такие дела проводят закрыто от общественности. Время непростое, ситуация запутанная, фигура Ким Тэхёна неоднозначная и небезызвестная. Выносить это на всеобщее обозрение опасно. Может возникнуть раскол. О том, что Тэхён обвиняется в шпионаже, знает ограниченный круг лиц, а о том, что он контролировал сотню демонов, благодаря которым Хэвенис победил тагленских жнецов, уже пишут в прессе. Так что угроза, вероятно, сработает.       — Я понял, — Чимин перечитал бумаги, что вручил ему адвокат, и кивнул. — У меня получится.       — Мы с Его Высочеством начнем разрабатывать план защиты. Надеюсь, вы, мой принц, расскажете мне больше о деталях взаимоотношений всех участников данных событий. Личного слишком много, огромное влияние могут оказать очень неожиданные на первый взгляд вещи.       — Я постараюсь.       Адвокат и Чонгук проводили Чимина, пожелав ему удачи, и вернулись за стол. За ароматным чёрным кофе во всю закрутилась напряжённая умственная работа.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Адвокат говорил, что проблем с получением разрешения на защиту Тэхёна быть не должно, но Чимин и подумать не мог, что будет так просто. Прибыв в ведомство, он быстро нашёл нужного человека и с серьёзным видом вручил ему документы. Работник задал пару вопросов, сделал какие-то записи и выдал необходимое разрешение.       Покидая ведомство, Чимин не мог скрыть насмешливой и довольной улыбки. Он поймал экипаж и поехал в следственный изолятор, думая о том, что великому и могучему Хэвенису пора взяться за ум и провести работу над ошибками. Бюрократическая машина государства порой очень нелепо справляется со своей работой. За недолгую жизнь Чимин не первый раз имел возможность убедиться в этом.       В изоляторе начались настоящие трудности. Похоже, там служили более сознательные люди. К тому же делом Тэхёна занимались лучшие из лучших.       Главный следователь, которого срочно оторвали от дел из-за странного разбушевавшегося омеги, обомлел, узнав его в лицо. Уж точно никто не мог ожидать появления сына главнокомандующего армией в качестве защитника предателя и вражеского шпиона.       — Что вы устроили? — прошипел альфа, отводя негодующего Чимина в сторону. Многочисленные служащие, что не знали о тайном следствии, начали на них заинтересованно коситься, проходя мимо.       — Я представляю интересы Ким Тэхёна, — Чимин бесстрашно ткнул разрешением в лицо следователя. — И требую, чтобы мне предоставили материалы дела для ознакомления. Кроме того, я должен увидеться с Тэхёном. Товарищ следователь, вы ведь и сами в курсе, как проходит эта процедура.       — Что за спектакль? — мужчина был крайне зол, он покраснел, из его ушей чуть ли не пар валил. — Ваш отец, должно быть, не подозревает, что вы устроили.       — Какое отношение мой отец имеет к тому, что вы препятствуете моей работе? — Чимин постепенно обретал всё большую уверенность и решительность. Он прекрасно видел, каким сильным потрясением стало его появление, следователь растерян и не знает, что делать. И без новообъявившихся адвокатов проблем хоть отбавляй. Альфе совершенно не нравился документ, который совали ему под нос, но сомнений в его подлинности быть не могло. — Отведите меня к Ким Тэхёну и предоставьте материалы дела для ознакомления. Если вы продолжите задавать вопросы не по существу и игнорировать мои запросы, я расценю ваше поведение как нарушение инструкций.       — Я сию же минуту доложу товарищу главнокомандующему о балагане, который вы тут устроили.       — Как вам будет угодно, — Чимин растянул пухлые губы в лёгкой улыбке. — Прежде отведите меня к Тэхёну и предоставьте всю имеющуюся информацию.       Спустя продолжительное время препирательств Чимина всё же провели по запутанным коридорам к арестантской камере, в которой был заключён Тэхён. В определённый момент Чимин чуть не налетел на следователя и других подоспевших сотрудников с кулаками. Те всеми силами, правдами и неправдами пытались воспрепятствовать омеге. Раздражало неимоверно. Только вот Чимину попробуй дай отпор. Он во многом был похож на своего отца, и те черты, которые омега заполучил от главнокомандующего, не крылись окружающими ни возрастом, ни более высоким званием и статусом. Чимин своего добиваться умел несмотря ни на что.       До камеры его сопровождало несколько человек охраны. Один из альф отпер массивную дверь и первый зашёл внутрь, оставляя всех спутников в коридоре. Чимин внимательно слушал грубый голос, доносившийся из комнаты, одновременно с этим выдерживая на себе недружелюбные взгляды остальных охранников.       — Ким Тэхён, к вам адвокат пожаловал, — в тоне альфы явственно слышалась насмешка.       Никакого ответа не последовало. Охранник ещё с минуту побыл в камере и вышел в коридор, пожимая плечами и улыбаясь Чимину.       — Ким Тэхён адвокатов не заказывал.       — Да кто его вообще спрашивал, — буркнул Чимин и юрко проскользнул в арестантскую, еле сдерживая желание пихнуть противного альфу в плечо.       Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась за спиной, когда Чимин оказался внутри. Он вздрогнул, оглянулся через плечо и состроил недовольное лицо.       Тэхён лежал на скамье, устроившись на спине, и смотрел в потолок. Глаза были открыты, он не спал и находился в сознании, но, казалось, вовсе не заметил, что теперь был не один.       Чимин ждать не стал, в несколько шагов преодолел расстояние до омеги, встал перед ним и посмотрел прямо в глаза, хмурясь всё сильнее и сильнее. Да уж, хватило мелкого взгляда, чтобы понять, с Тэхёном что угодно, но точно не порядок.       Их взгляды столкнулись. Тэхён не пошевелился, не моргнул. Ни один его мускул не пришёл в движение.       — И какого демона ты валяешься трупом и молчишь?! — Чимин невольно повысил голос, не видя никакой реакции.       Тэхён будто отмер. С его глаз сошла пелена пустоты, тотальное равнодушие к окружающей обстановке сменилось едва заметным удивлением и неверием.       — Ты? — только и сказал омега, мгновенно выводя Чимина из себя.       — Я! Наверное, не ожидал увидеть.       Тэхён медленно поднялся и сел на жёсткой скамье, спуская ноги на пол. Он долго смотрел на Чимина, будто никогда его не видел, жадно рассматривал лицо, скользил взглядом по телу, ни за что конкретное не цепляясь.       — Скажи честно, ты свихнулся? Хотя нет, не надо. Мне плевать, что с тобой, понятно? Я здесь только для того, чтобы помочь Чонгуку вытащить тебя из дерьма, в которое ты себя закопал, так что слушай меня внимательно и не возникай.       — Помочь Чонгуку? — Тэхён дёргано мотнул головой, словно не понимал смысла слов. — В чём помочь?       Чимин до побелевших костяшек сжал кулаки, с трудом сдерживаясь. Он так устал, его день длился бесконечно долго и не собирался заканчиваться, он с самого утра мотался по городу с болящей головой от проблем Тэхёна, ставших проблемами Чонгука, а значит, и его собственными, ведь они с альфой друзья.       — Чтобы помочь Чонгуку вытащить тебя из дерьма, — повторил Чимин и схватил Тэхёна за ворот, притягивая ближе к себе и встряхивая как тряпичную куклу.       — Чонгук… он… хочет мне помочь?       — Нет, чёрт тебя дери, я просто так тут! Пришёл чай попить, — Чимин мученически вздохнул.       Нужно было объяснить Тэхёну, рассказать о том, как сильно Чонгук его любит, о том, что хочет спасти, готов рисковать собой и идти на жуткие жертвы, что сломают ему жизнь. Но Чимин был до того зол и обижен за то, что Тэхён, являясь тагленским шпионом, являясь больше, чем просто врагом, эгоистично влюбил в себя Чонгука и влюбился сам, что хотел ему только врезать. Тэхён позволил этому клубку чувств закрутиться, и теперь альфа был обречён страдать, терзаться и не находить себе места. Каждый его новый день превращался в испытание. Что же будет с остальной жизнью?       — Я предал его доверие, — Тэхён горько хмыкнул, не сопротивляясь хватке Чимина. Омега мог мотать его в разные стороны, бить о стену, пинать, не важно, что он решит сделать, Тэхёну всё равно. Какая вообще разница? Всё, что имело значение, рухнуло. — Я враг и предатель. Где бы я ни был, меня ждёт один конец.       — Я буду тебя адвокатировать, защищать на суде, — Чимин постарался взять себя в руки и поговорить с Тэхёном нормально. Нельзя поддаваться эмоциям, иначе в их встрече, ради которой пришлось попотеть, не будет никакого смысла.       Только вот Тэхён продолжал не понимать, что ему хотят донести. Он не мог себе даже представить того, о чём говорил Чимин. Это было больше его сознания и не влезало в рамки понимаемых вещей.       — Ты знаешь, — Тэхёну вдруг захотелось выговориться, наверное, потому, что рядом оказался давно знакомый человек, пускай и не друг, но частичка его приятной, прошедшей реальности, о которой теперь оставалось только мечтать. Тэхён много дней молчал, предпочитал лишний раз не открывать рот, говорил мало и то лишь тогда, когда от него настойчиво требовали ответов на допросе. — Я что тут, что в Таглене предатель. Где бы я ни был, у меня одна судьба. Но одно отличие есть. Угадаешь? Хотя откуда тебе знать. В Таглене изменников казнят публично, в назидание и на потеху народу.       — Тэхён, — Чимин вновь встряхнул омегу, пытаясь поймать его внимание. Перед ним был не тот смелый и сильный выскочка, кто-то другой, безумный незнакомец. — Приди в себя. Послушай, что я говорю. Чонгук за тебя бьётся, — омега на миг замялся, он хотел сказать, что Чонгук простил Тэхёна. В последний момент понял, что не уверен. Он не может говорить такие слова за другого человека. То, что Чонгук во что бы то ни стало верно следует за омегой, оберегает его, невзирая на свою боль, защищает, несмотря на чувства, не значит, что он простил. — Чонгук хочет тебя вытащить. Чонгук хочет с тобой быть. Ты слышишь? Я здесь именно поэтому. Его не пускают к тебе, не дают увидеться.       — Надеюсь, в Хэвенисе не практикуют публичную казнь. Не хочу, чтобы он видел.       Чимин по-звериному рыкнул. Он замахнулся и со всей силы, что в нём была, залепил Тэхёну крепкую пощёчину. Раздался звонкий шлепок, звук ударился о стены, пол, потолок и эхом отскочил от них. На щеке быстро проступил яркий красный отпечаток ладони. Чимин замахнулся снова и ударил другую щёку.       — Приди в себя, чёрт возьми. Нельзя сходить с ума. Слышишь, Тэхён? — Чимин схватил омегу за пылающие от ударов щёки и наклонился к нему, понижая голос до шёпота. Он не знал, насколько внимательно их подслушивает охрана за дверью. — Если тебе назначат казнь, не смягчат приговор или вынесут другое чересчур суровое наказание, он вытащит тебя и сбежит. Он собрался отречься. Ради тебя, дурака! Ты понимаешь, что это значит? Можешь вообразить? Он жизнь себе разрушит, себя переступит и сломает, чтобы ты жил.       — Что? — то ли грубая физическая сила и удары подействовали, то ли вкрадчивый шёпот донёс до Тэхёна смысл слов, омега затвердел. Он напрягся всем телом и испуганно уставился на Чимина. Ему не хотелось этого слышать. Стало больно и тяжко при мысли о том, что ещё по вине Тэхёна придётся пережить Чонгуку. — Этого не может быть. Я же… Я же его…       — А он любит тебя до беспамятства, такого, какой ты уродился. Шпионом любит, предателем любит. Слушай сюда, ты сделаешь всё, что потребуется, чтобы вымолить себе помилование и спасти не себя, не-ет, Чонгука. Понадобится, так на коленях будешь ползать, ноги целовать, лить слёзы как дитя и вечность каяться в грехах. Я не дам ему погибнуть из-за тебя, поганца.       Тэхён быстро и мелко закивал. Глаза обожгло солёной влагой, немного защипало, слёзы не сорвались с ресниц. Всё уже выплакано. От количества нахлынувших чувств после долгого ощущения холодной пустоты омегу начало потряхивать. Он не мог ни понять, ни объяснить, что заставляло его дрожать. Само ощущение, наличие живого чувства вызвало пугающую реакцию тела, напоминало, что он до сих пор живой и не умер. Там, когда погиб Юнги, частичка Тэхёна умерла вместе с хёном, но не всё. Что-то ещё теплилось в нём, маленькое плотное зёрнышко, рвущееся прорасти наверх.       Чонгук. Неужели не все связующие их ниточки порвались?       Или они всё же лопнули, а альфа, его милый принц, решил, что это не конец. Всё можно восстановить. Одну половину ниточки он схватил и попытался связать узлом с половиной Тэхёна. В одиночку у него не выйдет полностью восстановить разрушенное, как бы ни хотелось. Чтобы между ними снова были натянуты связующие ниточки, незримые узы близости, они оба должны сражаться, тянуться друг к другу навстречу и вместе вязать крепкие узлы.       — Что нужно делать? — Тэхён собрал себя в кучу и прогнал тоскливое наваждение, от которого единственное, что хотелось, — умереть.       Всё то, что он услышал, отголосками кружилось в голове, проясняя картину реальности. Боль тела и души затмила разум, захватила и повредила сознание. Пора было дать ей отпор, вернуть власть над собой.       Рано ещё терять себя и отчаиваться, нельзя омеге отдаваться на волю судьбы-злодейки. Он поборется. Оказывается, не всё закончилось, Тэхёну ещё было ради чего жить.       Чимин рухнул на неудобную скамью рядом, отпуская омегу, и зачесал волосы назад. В его позе и движениях присутствовала усталость, которую нужно было пересилить. Самое важное, что требует больше всего труда, только начинается.       — Для начала ты расскажешь мне всё, что рассказал следствию. И всё, что умолчал.