На взлёт

Кабинет доктора Рейнольдса пах кофе и бумагой. Микки сидел на стуле у окна, сжимая в руках пластиковый стаканчик, и смотрел на настенные часы. Тикали громко, как бомба замедленного действия. — Капитан Милкович, — доктор Рейнольдс листал его дело. Мужчина лет пятидесяти, с мягкими руками и спокойным голосом, который бесил Микки до зубного скрежета. — Вы уже были у меня пять лет назад. После инцидента с… — Знаю, что было, — перебил Микки. — Не надо напоминать. — Хорошо. — Доктор Рейнольдс закрыл папку. — Давайте поговорим о текущем. Миссис Дэвис сказала, что вы пережили паническую атаку на борту. Это правда? — Правда. — Что стало причиной? Микки сжал стаканчик. — Коснулись. — Коснулись? — доктор Рейнольдс приподнял бровь. — В каком смысле? — В прямом. Кто-то врезался в меня в салоне. Руки на талии. Дыхание в шею. Микки замолчал. — И это вызвало паническую атаку? — уточнил доктор. — Да. — Потому что это напомнило вам о… — доктор Рейнольдс замолчал, давая Микки возможность закончить. Микки не закончил. — Я не хочу об этом говорить, — сказал он. — Тогда о чём мы будем говорить? — спросил доктор Рейнольдс спокойно. — Ни о чём. Я здесь, потому что меня заставили. Вы напишете, что я годен, и я уйду. Доктор Рейнольдс помолчал. — Капитан Милкович, — сказал он тихо, — я не пишу заключений под заказ. Я пишу то, что вижу. А я вижу человека, который не спал несколько ночей, который боится прикосновений и который пережил паническую атаку на рабочем месте. Это не норма. И вы это знаете. Микки промолчал. — Две недели, — сказал доктор Рейнольдс. — Мы встречаемся два раза в неделю. Если я увижу прогресс — подпишу всё, что нужно. Если нет — продлим. — Шантаж, — бросил Микки. — Забота о вашей безопасности. И о безопасности пассажиров. — Доктор Рейнольдс открыл папку. — На сегодня всё. Приходите в четверг. Микки встал и вышел, не попрощавшись. В коридоре он остановился, прислонился лбом к стене. Две недели. Вытерплю. Ради работы. Ради того, чтобы он больше ко мне не лез. Он выпрямился и пошёл к выходу. *** Йен сидел в комнате для резервного экипажа, пил кофе из автомата и смотрел на пустой экран телефона. Сегодня у него не было рейса. Сиди и жди — вдруг кто-то заболеет, вдруг кому-то понадобится подмена. Он ненавидел резерв. Слишком много времени, чтобы думать. — Галлагер, — позвал его старший смены. — У тебя через час рейс с капитаном Моррисоном. Денвер и обратно. — Понял, — кивнул Йен. Капитан Моррисон — пожилой мужик с седыми усами. Летает тридцать лет, не суетится, не орёт. Хороший капитан. Спокойный. Но не Милкович. Йен поймал себя на этой мысли и выругался про себя. «Ты скучаешь по мудаку, который попросил тебя убрать? Ты больной, Галлагер». Он взял планшет, проверил маршрут. Денвер. Тот же самый маршрут, по которому он летал с Микки. Вздохнул. Пошёл к самолёту. *** Микки сидел дома, сжимая стакан с виски, и смотрел на форму, висевшую на спинке стула. Пятна от сока давно выстирались. Но он всё равно их видел. Там, где пальцы Йена сжали его талию. Я убрал его. Всё. Он больше ко мне не прикоснётся. Он сделал глоток. Почему мне так паршиво? Ответа не было. Он допил виски, поставил стакан на стол, лёг на диван. Уставился в потолок. Семнадцать трещин. Он знал каждую. Закрыл глаза. Перед сном он увидел зелёные глаза. Спокойные. Не боящиеся. «Ты меня не боишься?» «Нет». Микки открыл глаза. Не спал до утра. *** Через десять дней Йен зашёл в столовую для персонала. Свободных мест почти не было. Он огляделся — и увидел Микки. Тот сидел за столиком у окна, один. Перед ним — остывший кофе и пустая тарелка. Он смотрел в стену и не двигался. Йен замер. Подойти? Нет. Он не хочет. Он сам попросил убрать его. Он сел за другой столик, спиной к Микки. Взял сэндвич, откусил. Не чувствовал вкуса. Через стеклянную перегородку он видел отражение Микки. Тот смотрел в одну точку. Бледный. Уставший. Йен сжал сэндвич. Он не знал, что Микки тоже его заметил. Микки увидел рыжую макушку в отражении. Узнал её сразу. Сердце пропустило удар — не от страха. От чего-то другого, чему он не давал названия. Он не обернулся. Не встал. Не ушёл. Просто сидел и смотрел на отражение Йена в стекле. Две минуты. Пять. Десять. Йен допил кофе, встал и ушёл, не обернувшись. Микки остался сидеть. Внутри — пустота. *** Через три дня они снова столкнулись. В коридоре, ведущем к комнате экипажа. Йен шёл навстречу, Микки — в противоположную сторону. Метр между ними. Никто не остановился. — Галлагер, — бросил Микки, проходя мимо. — Капитан, — ответил Йен, не глядя. Они разминулись. Йен прошёл десять шагов и остановился. Обернулся. Микки уже скрылся за поворотом. Он всё ещё не хочет меня видеть. Он пошёл дальше. А Микки за поворотом стоял, прислонившись к стене, и сжимал кулаки. Он видел Йена. Видел, как тот шёл — высокий, рыжий, с этими зелёными глазами, которые смотрели сквозь него. Я сделал это. Я убрал его. Почему я думаю о нём каждую ночь? Ответа не было. *** Последняя ночь перед тем, как закончатся две недели. Микки сидел на диване, сжимая телефон. На экране — сообщение от миссис Дэвис. Галлагер возвращается в ваш экипаж через два дня. Если вы не предоставите заключение психолога о вашей стабильности — я продлю его пребывание в резерве, а вас отправлю на дополнительное обследование. Он выключил экран. Заключения у него не было. Доктор Рейнольдс не подписывал бумаг. Сказал: «Вы не готовы, Милкович. Вы не говорите правду. Ни мне, ни себе». Микки сжал телефон. Он возвращается. Через два дня. Мы снова будем летать вместе. Страх? Нет. Не страх. Что-то другое. Что-то, от чего внутри становилось горячо и холодно одновременно. Микки закрыл глаза. Перед сном он снова увидел зелёные глаза. И впервые за две недели — не отвёл взгляд даже в мыслях.