Sanctuary

      — Мактавиш! Где ты?       Голос Прайса раздается в наушнике Соупа. Он скорчился в углу, и его сердце бешено колотится. Он бежал вслепую, едва успев уйти невредимым, прежде чем нырнуть в здание.       — Не могу говорить, — единственное, что он произносит в ответ — шепот, и он благодарен, что всегда пользуется нашейным микрофоном. В противном случае он был бы в полной заднице, пытаясь общаться прямо сейчас.       — Видел, куда ты побежал. В здание, — голос Алехандро звучит четче, должно быть, он уже близко. — Так ведь, кэп? Я вхожу.       — Нет, — голос Соупа резкий, он прикусывает язык, чтобы подавить нервный звук, когда слышит скрип половиц по ту сторону двери. Он медленно встает, прижимаясь к стене, и как можно тише заряжает обойму в пистолет.       Дверь медленно открывается, Соуп упирается рукой в стену, держа ее на уровне головы, ожидая, когда враг полностью войдет внутрь.       Это займет меньше секунды, знает он, но это мучительно медленно.       Он видит нос человека, затем лоб и готовится нажать на спусковой крючок.       — Соуп, вижу цель. У него есть напарник. Пусть войдет в комнату.       Ему приходится сохранять неподвижность, не обращать внимания на гнев, бурлящий в его нутре, когда голос Гоуста проникает в наушник и становится чертовски странным. Затаив дыхание, он наблюдает, как первый из них начинает обследовать комнату напротив Соупа.       Ему повезло.       Он делает шаг вперед, палец Соупа ноет в том месте, где он лежит на спусковом крючке.       — Беру его на себя. Возьми того, кто заходит...       Гоуст не успевает закончить фразу, Соуп стреляет в первого человека, когда тот поворачивает голову в сторону слабого голоса, доносящегося из наушника Соупа. Он падает, когда его напарник входит, и, опускаясь, стреляет ему в бедро, а затем в шею.       В ушах звенит от выстрелов, которые его напарник пускает чуть в сторону от головы после выстрела в ногу.       — Прости, Гоуст, он увидел...       — Заткнись, Соуп. Еще цели, — это Прайс, его голос напряжен.       Соуп сразу же перемещается в дальний конец комнаты за перевернутую полку. Там есть трещина в дереве, через которую он может видеть, и достаточно близко к двери.       — Сколько?       — Трое. Можешь подтвердить, Гоуст?       Молчание становится мучительным, прежде чем он отвечает.       — Я могу оставить одного и отправить его тебе, Соуп. Пойдет?       — Принято.       — Готов.       — Стреляй, — голос Прайса напряжен.       — Есть.       Он слышит звон разбитого стекла, два удара, когда падают тела. Дверь распахивается, и Соуп стреляет мужчине между глаз, наблюдая, как тот съеживается, прежде чем упасть вниз.       — Как дела снаружи, парни?       — Не высовывайся, кэп, — голос Газа по связи звучит вполне отчетливо.       — Здесь активно.       Голос Алехандро на том же уровне четкости.       — Становится неспокойно, парни.       — Оставайся на месте, Соуп, — голос Прайса напряжен. — Подтвержден вражеский снайпер. Укрыться. Прицел на соседнее здание.       Сердце Соупа заколотилось при этих словах. Черт.       — Заходим, кэп. Не стреляйте, — Соуп слышит Алехандро по связи и едва-едва по ту сторону двери.       — Есть. Входите.       Дверь со скрипом открывается, и Соуп жестом подзывает Газа и Алехандро к себе.       Газ сразу же прижимается всем телом к Соупу, сжимает его шею, а затем устраивается поудобнее.       Алехандро пошатывается, он хватает Соупа за колено и не отпускает. Его рука дрожит. Затем он понимает.       — Где Руди?       — Вижу его, — Гоуст отвечает немедленно, его голос напряжен. Он волнуется.       — Где он, лейтенант?       — В паре сотен ярдов от нас, укрывается в траве. Пытается занять снайпера, чтобы тот не засек их движение.       — Кёниг с ним?       — С Руди, — подтверждает Гоуст. — У них отряд в 50 ярдах. Приближается.       Соуп хмурится и осматривает комнату.       — Я могу отсюда наблюдать?       — У тебя нет прицела.       — Это гнездо снайпера. Там есть один, кажется, не слишком старый.       Наступает тишина, Прайс отвечает. — Патроны?       — Есть, кэп.       — Алехандро, ты можешь... — голос Прайса обрывается, волосы на руках Соупа встают дыбом. Он чувствует, как хватка Алехандро впивается в его колено, дыхание сбивается.       — Кэп, ты пропал. Повтори.       Прайс не отвечает. Не отвечает и Гоуст.       — Ты видишь, что происходит? — голос Соупа напряжен, ответа нет.       Он хмурится, хватая за плечи обоих мужчин.       — Я выхожу, попробую добраться до Руди и Кенига.       Алехандро впивается пальцами в колено Соупа.       — Не волнуйся, — шепчет он, беря его за запястье, чтобы отстранить от себя. — Газ с тобой.       Раздается треск помех. Голос Гоуста — шепот.       — Стоять.       Соуп не может сдержать рычания и знает, что микрофон это уловил.       — Собираю своих ребят. Я знаю, где они.       — Отряд снаружи. Стоять, — голос Гоуста обрывается, и Соуп слышит, как со скрипом открывается дверь. Он опускается на колени за полкой.       — Сколько? — его голос — шепот.       — Я вижу только пятерых. Прицел на одного — лучшее, что я могу сделать. Не могу двигаться.       — Капитан? — Соуп ждет несколько мучительных секунд, но Прайс не отвечает.       — Все еще на одного? — наконец он спрашивает снова.       — Одного.       Соуп смотрит на Газа и Руди и поднимает их на ноги. Они расходятся по комнате, Соуп остается за полкой, его пистолет направлен на дверь.       — Стреляй, лейтенант.       — Принято.       Раздается грохот, мужчины по ту сторону двери повышают голос. Они не входят в дверь.       — Видишь второго?       — Не знаю, смогу ли я довести их до тебя.       — Неважно, — Соуп слышит скрип половиц рядом с дверью, прикусывает язык и опускается еще ниже за полку. — Стреляй, лейтенант.       — Принято.       Еще одно тело плюхается на пол. На этот раз тишина.       — Вижу еще одного.       — Стреляй, лейтенант.       — Принято.       Соуп слышит удар тела, когда дверь распахивается. Он стреляет, попадая мужчине в шею, и успевает спрятаться за полку, когда пули попадают в стену в том месте, где была его голова.       Он слышит, как трещит дерево, и пуля пролетает сбоку от него. Она попадает ему в руку, и он сдерживает болезненный крик.       Раздается стук, затем Алехандро произносит: "Все чисто".       Соуп стоит, держа свою руку.       — Кэп ранен, — тут же отзывается Газ.       Соуп слышит рычание на линии связи, но не уверен, от кого именно.       — Все хуже и хуже. Черт, моя рука, — Соуп слышит боль в собственном голосе. — Иду за Руди и Кёнигом.       — Оставайся на месте. Ты ранен.       — Не могу оставаться. Это горячая точка. Мы тут как на ладони.       — Капитан... — в голосе Гоуста слышится рычание, когда он обрывает себя. — Еще двое на вашей позиции.       Он раздражен. Соуп прав. Им нужно двигаться.       Соуп хмурится и снова приседает.       — Иду к двери, — голос Гоуста снова тихий.       Соуп целится неповрежденной рукой, другой придерживая себя за живот.       Враги входят, Алехандро и Соуп выносят каждый по одному.       — Гоуст, ты в опасности?       — Отряд с подветренной стороны, они меня не заметили, но уже близко.       Соуп хмурится. Как, черт возьми, они попали в такую переделку?       — Стоять, лейтенант. Больше никаких убийств, пока ты не освободишься. Газ идет за тобой вместе с Але.       — Отряд на востоке. Я направлю вас, как только увижу.       — Понял, — Газ хватает Соупа за плечо. — Перевязываю кэпа прямо сейчас.       Соуп шипит от боли, но позволяет ему работать.       — Видишь за Прайсом?       — Прямо под ними. Не могу помочь ему, не раскрыв себя.       — Следи за ним, а я направлю к тебе Газа и Але. Если дерьмо попадет в вентилятор, держи Прайса в безопасности.       Наступает долгая пауза, прежде чем Гоуст отвечает: "Принято".       — Ты позаботился о снайпере, Гоуст?       — Прайс разобрался, из-за этого выдал себя.       Соуп испустил небольшой вздох облегчения. Теперь одним поводом для беспокойства меньше.       — Видишь Руди и Кенига?       — Не двигались. Вражеский отряд тоже. Боюсь, они установили снайпера.       Соуп рычит, вырывая руку из захвата Газа, где тот возился с эластичным бинтом. Он отдает им приказ идти к Гоусту, и как только тот подтверждает, что все чисто, отправляет их в путь.       — Слежу за тобой, кэп. Есть путь к Кенигу и Руди.       — Следи за Прайсом, Гоуст. Я сам справлюсь.       — Не могу, кэп. Ты ранен.       — Следи за...       Их спор прерывают крики и звуки выстрелов. У Соупа кровь стынет в жилах: проблема находится достаточно близко к чьему-то микрофону, и он ее улавливает. Он выбегает за дверь, пересекает открытое пространство и упирается боком в здание на пути к цели.       Бетон рядом с его головой взрывается, Соуп пригибается и забегает за угол, отслеживая путь пули на ходу. Он выжидает секунду, оглядывается и стреляет в человека в здании напротив того, где он только что был.       — Мне нужно знать, что происходит! — кричит он по связи. Он бежит по переулку между зданиями. — Кто-нибудь, мать вашу, ответьте немедленно!       По-прежнему не слышно ответа из-за стрельбы.       Соуп понимает, что слышит его в реальном времени, чем ближе он к позиции Руди и Кенига. В животе у него разверзается яма, полная ледяного страха, и он ускоряется. Вырвавшись из переулка, он ныряет за грузовик и видит Кенига и Руди менее чем в 20 футах от себя, притаившихся за складским контейнером.       Он видит искры, летящие туда, где пули ударяются о металл позади них. Долго он не продержится.       — Гоуст! Следи за Руди и Кёнигом. Мне нужна твоя помощь!       — Оторваться от Прайса?       — Он в безопасности?       — Насколько возможно.       — Оторвись. Следи за ними. Мне нужна твоя помощь.       Он огибает грузовик, стреляет и убивает двух вражеских солдат. Несколько голов поворачиваются в его сторону, стекло на грузовике разбивается, две задние шины лопаются, когда пули направляются на него.       — Любой выстрел, который не поставит под удар и поможет мне, немедленно, лейтенант!       Он едва слышит: "Принято" по связи, как начинают падать тела. Шум стихает, и Соуп выглядывает из-за дальнего края грузовика. Три трупа.       — Подсчитай, лейтенант.       — Это новый отряд, кэп. Должно быть, 20 или около того.       — Какого черта... — он обрывает фразу, когда пуля звонко ударяется о металл рядом с его головой, и пригибается назад.       — Кёниг! Руди! Хочу отвлечь на себя внимание. Воспользуйтесь им и бегите к зданию у грузовиков.       — Капитан... — в голосе Гоуста звучит предупреждение. Соуп прерывает его.       — Мне нужно услышать подтверждение, парни!       Наступает короткая пауза, прежде чем он слышит подтверждение от Кенига.       Соуп делает успокаивающий вдох.       — Гоуст, нужно, чтобы ты взорвал топливный бак в ближайшем к месту боя грузовике.       — Ты слишком близко, кэп. Сначала выберись.       — Не могу. Подразделения разбегаются, нужно остановить их сейчас. Я двигаюсь, они смещаются.       — Капитан, — снова рык.       — Это приказ, лейтенант. Понятно? — голос Соупа низкий, злой. Гоуст близок к тому, чтобы бросить ему вызов, который он не потерпит.       — Понятно.       — Готов?       Наступает тишина, Соуп собирается повторить.       — Готов.       — Кениг. Руди. Готовность к движению.       — Принято.       Соуп прижимается к все еще накачанной шине в передней части грузовика.       — Стреляй.       — Принято.       Какое-то время не слышно ничего, кроме выстрелов, затем земля начинает ходить ходуном, и Соуп чувствует взрыв раньше, чем слышит его. Он падает на землю, оцепенев, но голос Руди по связи возвращает его к действительности.       — Безопасно.       Соуп поднимается с земли и прижимается спиной к грузовику.       — Есть новости, лейтенант?       — Подразделения отходят. У тебя безопасная линия к зданию. Иди в укрытие.       — Нет. Нам нужно как можно скорее эвакуироваться. Как Прайс?       — Алехандро и Газ приближаются, их всего двое. Мне нужно, чтобы ты-       Соуп слышит громкий взрыв, треск которого доносится до его канала связи.       — Гоуст, убирайся оттуда.       Соуп видит склон холма, на котором разгорается пожар. Он находится в опасной близости от места, где расположился Гоуст. К счастью, он не распространяется в сторону Прайса.       — Я оставлю тебя неприкрытым.       — Гоуст, они тебя заметили. Убирайся оттуда нахер.       Наступает тишина, затем Соуп замечает движение на склоне холма. Видит слабые очертания тела Гоуста, когда тот встает на ноги. Соуп отслеживает направление, в котором он находится, и видит трех мужчин, нацеливших на него оружие, которые должны быть менее чем в 30 футах от его снайперского гнезда.       — Блять. Он в опасности. Газ, Алехандро, возьмите Прайса и займитесь погрузкой в фургон. Кениг и Руди уже в пути.       Соуп бежит по открытому пространству к зданию, в которое он отправил этих двоих. Пули вздымают песок вокруг его ног, он пробирается внутрь и слышит, как они ударяются о внешнюю сторону здания.       — Ранены?       — Нет, — голос Руди на месте, только не на связи.       — Микрофон Руди поврежден. Посылаю его с Кенигом.       Соуп протягивает невысокому мужчине пару ключей.       — Грузовик сзади. Там пуленепробиваемое стекло. Вывозите его так, как мы приехали, и как можно скорее уезжайте, — он поворачивается к Кенигу, передавая ему полную обойму. — Сообщите мне о проблемах или о прибытии.       — Ты не идешь?       — Нужно забрать Гоуста.       — Никак нет, — он слышит по связи голос Гоуста и рычит на него.       — Не высовывайся, лейтенант, — он отправляет Кенига и Руди через заднюю дверь, проверяет оставшиеся обоймы в двух своих пистолетах. Семь патронов.       Пора поиграть.       Он слышит крики и возобновление громких взрывов, принимает это за знак того, что Кениг и Руди собираются уходить, и покидает здание. — Иду за тобой, лейтенант.       — Никак нет. Не вступать в бой, кэп, — Команда тяжелым грузом оседает в нутре Соупа. Он приостанавливается, его плечи трясутся от ярости.       — Как, черт возьми, ты смеешь. Я уже в пути. Держи свой поганый рот на замке.       Ответа нет. Соуп видит, где находится Гоуст, видит, как он тянется к оружию, медленно обезоруживая себя. Три вражеских отряда все еще находятся на том же расстоянии.       — Не вступать в бой, кэп, — голос Гоуста напряжен. — У меня есть план.       — Ты не вступаешь в бой, пока я не подойду ближе, Саймон. Это...       Он слышит почти дикое рычание и наблюдает в замедленной съемке, как Гоуст поднимает оружие.       Из кустов позади него появляется тело, и мужчина наносит ему сильный удар прикладом пистолета по голове. Гоуст замирает, когда Соуп выкрикивает его имя. Он наблюдает, как они приближаются к нему, переворачивают его и фиксируют запястья.       — Говнюк, я убью тебя, когда мы вернемся на базу.       Он слышит, как Кениг вызывает его по связи, но приказывает ему не останавливаться.       Он должен разгрести этот бардак.       — Приближаемся к Прайсу. Две цели.       — Убрать их и подготовить эвакуацию. Я заберу Гоуста.       — Принято.       Наступила тишина, затем связь снова включилась.       — В безопасности, кэп, — голос Прайса — музыка для ушей Соупа. Теперь на его плечах меньше груза.       — Принято. Убирайтесь отсюда, кэп.       — Выполняю. Верни лейтенанта в целости и сохранности. Мы будем ждать.       — Принято, — ответ Соупа напряжен, поскольку он снова сосредоточился на задаче и увидел здание, в которое четверо мужчин затащили Гоуста. Он легко пересекает его и встает перед дверью.       — Лейтенант.       Он делает паузу, пытаясь выровнять голос. Он знает, что звучит испуганно.       — Я сейчас войду. Я у двери, пригнись по моему приказу, — он снова делает паузу, надеясь, что Гоуст в сознании и сможет выполнить приказ. — Сейчас.       Он приседает, толкает дверь, ждет, пока пули стихнут, и выглядывает.       Четыре пули. Два тела падают.       Слышны крики, хлопок двери.       Он снова оглядывается, очищает комнату и заходит внутрь.       — Иду за тобой, лейтенант.       — Не надо.       Голос Гоуста раздается по связи, и Соуп уже собирается ответить, как слышит тошнотворный хруст и болезненный крик.       Ослепленный яростью, он распахивает дверь, из-за которой доносился звук. Только не его чертова стая.       Смутно осознавая, что сказал это вслух, он слышит прерывистый звук, издаваемый Гоустом.       Две пули.       Один труп. Он отступает в дверной проем. Проверяет обойму, чтобы убедиться. У него последняя пуля.       Он слышит стук, затем еще один, еще, и понимает, что Гоуста тащат вверх по лестнице.       — Лейтенант.       — Убирайся.       Команда слабая, но все равно тяжело оседает в его нутре. Единственный ответ Соупа — низкое рычание.       Он протискивается вперед, поднимается по две ступеньки за раз.       Пуля пробивает дерево рядом с его головой, он ругается, когда другая выстреливает и попадает в ту же руку, в которую он был ранен ранее. Он пригибается за опрокинутым столом, тихо выругавшись.       — Убирайся, Джонни, — на секунду зрение Соупа затуманивается, но он трясет головой, чтобы прояснить картину. Пульс участился, он двинулся к лестнице.       — Пошел на хуй, Саймон, — он выплевывает его имя и переводит взгляд на стол. Пуля проносится мимо его головы, задевая ухо. Он ругается, прицеливается и стреляет мужчине между глаз.       Он падает на землю, стекло разбивается под тяжестью его тела, и он вываливается из здания. Соуп медленно встает и смотрит на Гоуста.       — Как, черт возьми, ты смеешь давать мне команду, тем более три, — он рычит, оскалив зубы, и медленно приближается к Гоусту. По его шее стекает кровь, левая рука онемела, и он не чувствует, насколько она мокрая от его крови.       Гоуст смотрит на него пустым взглядом. На его униформе кровь, маска треснула и сползает с лица, едва держась на переносице.       Соуп разрезает молнии на запястьях Гоуста, хватает его за плечо и заставляет подняться на ноги.

***

      Они добираются до места эвакуации и забираются в новый грузовик.       Соуп сидит на кушетке вместе с Гоустом и смотрит на него сверху вниз.       — Ты должен был оставить меня, — альфа молчит, он смотрит на брезент над их головами, который колышется под порывами ветра, пока они разгоняются.       Соуп делает паузу, его челюсть сжимается. Он тянется, чтобы выключить микрофон.       — Надо было, черт возьми, оставить тебя умирать, раз ты так со мной обращаешься.       Гоуст на мгновение замолкает и тянется выключить свой микрофон, а затем смотрит на него ничего не выражающим взглядом.       — Тогда почему ты этого не сделал?       Соуп сглатывает и сжимает челюсти. Он опускается на колени рядом с Гоустом, сжимает в кулак ворот его куртки и поднимает его так, чтобы их лица оказались рядом.       — Потому что теперь ты моя чертова ответственность.       Проходит некоторое время, и он видит, как что-то меняется в глазах Гоуста. Похоже на боль. Печаль. Тошнотворный запах неприятия наполняет пространство, в котором они находятся.       — Ответственность, — он повторяет это слово ровным тоном, хватает Соупа за руку и отталкивает от себя, снова ложась. — Я думал, что должен быть стаей.       Соупу необходима минута. Ему больно, он обижен. Он злится на Гоуста.       — Будь у меня выбор, тебя бы разжаловали после того дерьма, что ты натворил.       Запах Гоуста переходит в горькую ноту. — К счастью, ты просто слишком раскрученная...       Он слышит щелчок предохранителя и смотрит на Соупа, который целится ему в ногу, в его глазах нет ничего, кроме огня.       — Осторожнее, лейтенант. Я не буду медлить.       В запахе Гоуста действительно проскальзывает страх, но его практически заглушает всепоглощающее облако самодовольства. Соуп рычит, переводя палец на спусковой крючок.       — Только за это я могу с позором уволить тебя, — Гоуст медленно садится, следя за тем, как Соуп перемещает пистолет вместе с телом по периферии. — Как ты думаешь, на чью сторону они встанут? Альфа или...       Соуп не может сдержать гнев, кипящий под его кожей. Он бьет Гоуста прямо в нос. Он знал, что тот был сломан ранее, знал, что именно этот звук он слышал.       Альфа наклоняется вперед, захлебываясь криком боли. Его маска падает на землю.       Соуп хватает кулаком балаклаву на его голове и заставляет посмотреть на него.       — Ты мне не нравишься, Саймон, — он чувствует, как в его нутре зарождается гордость за то, что его встречает рычание, мокрое от крови, стекающей по лицу Гоуста. Он знал, что лейтенанту не нравится, когда используют его имя. — У меня от тебя мурашки по коже. Ты портишь мне настроение каждый раз, когда я на тебя смотрю. Единственное, что мне нравится в общении с тобой, — это когда твое лицо под моим ботинком и когда ты говоришь "да, капитан" после того, как я тебя заставил.       В запахе Гоуста смешались боль, отречение и обида, они заглушили гнев, который был раньше.       — Я никогда не жалею о поручении, но ты подобрался ко мне слишком близко, — он наклоняется, берет челюсть Гоуста в свои руки и крепко сжимает ее. — Никакие утренние касания и чай не смогут склонить меня в твою пользу после этого дерьма. Слышишь?       Он наклоняется и поднимает маску Гоуста своей поврежденной рукой, не обращая внимания на кричащую боль в конечности.       — Никакие поцелуи, когда мы одни, — он прижимается губами к уголку рта Гоуста, отстраняется, когда альфа поворачивает голову и отчаянно вырывается.       Он крепко сжимает руку на его челюсти, заставляя его оставаться неподвижным, пока он впивается зубами в нижнюю губу Гоуста, резко оттягивая ее и наслаждаясь прерывистым, отчаянным звуком, который срывается с его разошедшихся губ.       — Ты здорово облажался. Я не могу оставить сегодняшний день без внимания, — он крепко целует Гоуста, затем откидывается назад и валит его на пол.       Альфа замирает, глядя на ноги Соупа. В его глазах застыла боль, дыхание прерывистое. Соуп думает, что Гоуст может заплакать.       Хорошо.       — Саймон.       Широкие, полные страха глаза смотрят на него.       — С этого момента ты не моя стая. Ты — ответственность.       Соуп чувствует себя задохнувшимся под наплывом неприязни, заполнившим заднюю часть грузовика.       Машина останавливается, и Соуп, не говоря ни слова, выходит, оставляя Гоуста на попечение другого человека, а сам направляется в лазарет.       Ему надоело играть в игры.