Куришь?

Следующий день в школе был веселее. Он непринуждённо болтал с друзьями, пока все не разошлись. Впервые за долгое время по приходу домой Шастун был в хорошем настроении, а сестра наоборот, почему-то напряглась. Стараясь не напугать Антона, но его улыбка уже упала, Вика нервничала и тревожно улыбалась с порога. – Привет – протянул парень, присматриваясь к её виду. Оставил вещи в комнате и переоделся в домашнее, чтобы заварить чай и согреться с улицы. Чайник уже закипал, Вика сидела за столом, смотрела в никуда и заметила его присутствие с задержкой. Вернулась на происходящее снаружи и в прежнее выражение лица, чуть улыбнувшись. Антон подумал, что ему показалось, и не стал расстраиваться раньше времени. Вика взяла полный горячий чайник и направила в кружку кипяток. – Папа приедет сегодня, надо будет встретить на остановке – Всё-таки рассказала сестра, повернувшись спиной. Шастун тут же стал сухим и буркнул. – Понятно – Он подозревал, что отец возвращается. Да и Виктория уже предугадала его реакцию. – Ай! – Вика воскликнула, и брат тут же оживился. – Ничего, просто обожглась – Она поставила чайник и потрясла в воздухе обожжённой рукой. Антон пригляделся с места, нет ли чего серьёзного, на всякий случай. – Встречу я его, – нехотя согласился Шаст, понимая, что выбора нет. Помешивал сахар в чае маленькой ложечкой, которая нервно звенела об края. Вика дрожащей рукой поднесла кружку ко рту, отхлебнула кипяток и выдохнула горячий воздух. – Потерпи уж, ты ведь знаешь его, начнёшь с ним ссориться и... – – Да знаю я всё, но не обещаю, что смогу, отец уже за... – Шастун перебил и снова поймал себя на почти сказанном мате. – Задолбал, – он переделал предложение на чуть вежливее. Сахар давно растворился, но Шастун этого не замечал и помешивал дальше. Сестра повысила голос, но сдерживалась. – Я тоже знаю, что это не сказка, но ты вообще не терпелив – Брат ярко обиделся, подавив истеричный смешок, опустил голову вниз на кружку. Чай брызгами сбегал в водовороте. – Потому что я не хочу перед ним унижаться и подлизываться, как мама, это вы привыкли – Обозначил в очередной раз своё мнение, начиная злиться. Он так сильно сжал ложку, что пальцы побелели. Ему хотелось не плакать, а ударить, обо что-нибудь, кого-нибудь. Лучше всего – себя. Не желая находиться в этом диалоге, он встал. Показушно забрал чай и, не глядя на сестру, удалился в комнату. Дверь хлопнула за ним неестественно громко, по-детски нелепо. Шастун рухнул в полулежачее положение на сбившуюся кровать и обхватил кружку двумя ладонями. Чай был всё такой же горячий, прибавляя температуру телу, в котором и так уже кровь закипала. ★ Почему я должен что-то терпеть?! – крикнул он у себя в мыслях. Казалось, что все просто доебались до него и не хотят, чтобы у Антона появился хоть один до конца хороший день. Шастун сделал ещё пару глотков и чашку поставил на пол, рядом с кроватью, раздражённо вздыхая. Очень хотелось взять что-нибудь колюще-режущее, но стало лень подниматься. Вместо этого Антон прижал отросший ноготь к предплечью. Сначала просто надавил, потом резко дернул вниз. Затем вцепился в руку всеми пальцами, будто яростно чесал её. Кожа вспыхнула белыми полосами, потом медленно розовела. Стало ли ему лучше? Непонятно. Тело отозвалось чёткой, знакомой болью, а в голове на секунду воцарилась пустота. Просто очень хотелось это сделать. Ему бы по хорошему купить грушу, может, злость будет уходить с пользой. Не хотелось выходить из комнаты после такого поступка. Удерживал себя на кровати, но всё же решил быстро пройти через зал в туалет. Но незаметным остаться в маленькой квартире не получилось, Вика обернулась одной головой с дивана. – Ты прости уж меня, конечно, ты не должен все терпеть, – как будто прочла мысли Антона. Он остановился неподвижно, будто включил защиту. – Но другого выхода у нас нет, мы же не можем не пускать его домой – абсурдно посмеялась сестра. Он тоже хотел извиниться, но только покачал головой. Как отвратительно было видеть это лицо в зеркале. Антон сам себя оскорбил и сам ещё сильнее злился от этого. Окатив лицо холодной водой, удержал эмоции. Отец должен был позвонить, и этого звонка всё ещё не было, а Шаста это ещё больше напрягало. Он пытался отвлечься, отдохнул, сел делать домашние задания, и через минуту телефон завибрировал. Попытки отвлечься опять оборвались, видимо, уже пора выходить. Парень поднял телефон с рабочего стола и, даже не взглянув на экран, взял трубку. – Алё? – Антон хотел показать свою ненависть, но испугался и выдал тревожно. – Здравствуй, это Арсений Сергеевич, – поторапливаясь сказали на том конце. Шастуна передёрнуло – это было неожиданно. Он не успел спросить, а ему уже ответили. – Срочно, короче. Завтра посвящение у мелких в пятиклассники оказывается. Ты – ведущий, текст в школе дам сразу – Чётко слышалось с того конца трубки. Антон удивился ещё больше и проныл от лени, разлегшись на кровати. – Да почему я? – никогда он не выступал и начинать не хотелось. – Исправительная работа тебе. На оценку, чтобы не расслаблялся – Послышалось движение воздуха от смешка. – Всё, давай – – До свидания... – пробубнил Шаст перед тем, как звонок сбросился. ★ Вот блин, заняться мне не чем. Ну если на оценку, то неплохо. Оказывается, за этот разговор отец тоже успел позвонить, и на экране красным горел пропущенный. Вот тут Антон точно испугался и стал перезванивать. – Алё? Да, я подъезжаю на остановку, – голос был уже довольно плавающим, что можно расценить, сколько он выпил. – Хорошо, сейчас выйду, – поторопился сбросить. Переодел только штаны и вышел в домашней кофте. Захватив небольшую сумку на плечо. Остановка была недалеко, идти минут пять. Шастун даже не понимал, зачем вообще встречать отца каждый раз, но у них в семье заложилось, что так «правильно». Конечно, как только отец вышел из автобуса, он не ждал его, а пошёл навстречу. В его руках было два пакета, и он протянул один из них. – Привет, помоги донести – В пакете, который протянул Антону, была одежда, контейнеры – в общем, то, что Андрей берёт с собой в рейс. А вот в другом пакете явно что-то звенело. Неизвестно, сколько бутылок алкоголя просвечивалось через пластик. Шаст не подал вида – ничего и не скажешь. – Я вот шоколадки тебе и Вике купил, – отец протянул две плитки из пакета. Шастун посмотрел на шоколад – вроде вкусный и взял себе в сумку. – Спасибо... – он смущённо улыбнулся. Нет, нельзя, опять это чувство. Вины, якобы отец его любит, а он ужасно к нему относится. Нет, одна, да хоть сто шоколадок – не любовь, Антона таким не купить, и он снова окаменел. Папа достал без стеснения из пакета бутылку тёмного и пил на улице из горлышка. А Шасту так захотелось покурить, но при отце курить – так себе. Андрей, конечно, знал, что сын его курит, все давно знали, но не переставали отчитывать. ★ Ладно, что он мне сделает? – осмыслил парень и достал из пачки предпоследнюю сигарету. Стал идти взади и старался особо не выдавать себя, но, конечно, запах стал ощутим. – Не стыдно тебе? – всё-таки подначивал отец. ★ Да, наверное, стыдно, но откровенничать Шастун с ним не хотел, промолчал. – Чего молчишь?... А сынок? – молчать тоже было чревато последствиями, теперь уже не отвертишься от разговора. – Нет, не стыдно, – соврал Антон. – Вот как, весь в меня, да? – отвечать на это было каким-то унижением. Быть как отец – страшный сон. – Мне же тоже вот не стыдно распивать здесь – ★ Ещё и сравнивает. Шастун набухал злостью. Каждая секунда в тишине его успокаивала, но тут папа неожиданно запел: – На поле танки грохотали-и-и! – он смешно потянул букву «и». – Солдаты шли в последний бой... – В принципе, такое музыкальное сопровождение – лучшее, что могло вылететь от его пьяного отца. Шастун усмехнулся и выкинул бычок в урну. – Чего не подпеваешь? – Кинул взгляд на сына. – Текст не знаю, – причина, конечно, была не такая. Даже если бы он знал текст, не запел бы. – Учи, это знаешь, что за песня ахуенная! Мы всем двором пели, вот когда мелкими были, как ты... – Отец активно жестикулировал, а его слова как будто вылетали, не проходя через мозг. – Понятно, – Антон вздохнул и бессознательно ускорил шаг, так как был близок к подъезду. Отец продолжал болтать без остановок в том же духе, а в ответ – «угу», «да, да». И вот наконец-то они заходят в квартиру. Непонятно, насколько это спасало Шаста, но он мог попробовать остаться один в комнате. Едва отлип от болтовни отца и шмыгнул к себе. ★ Хух, ну не всё так плохо – расслабился Шастун. О домашке уже благополучно забыл и улёгся листать короткие видео. Из зала доносились голоса – видимо, Андрей переключился на Вику. Было жаль её, но зато это не его проблема, а сестра тоже быстро найдёт выход. Незаметно через время квартира погрузилась в тишину. Антон вылез из своей подсобки перекусить, но, проходя на кухню через зал, аппетит пропал. Комната наполнилась запахом перегара. На диване, в позе неудобной на вид, развалился отец в одних трусах. Внизу, как положено, стояла бутыль водки без крышки и рюмка. Шастун рассчитывал на покой, но рано или поздно отец ещё проснётся. Посреди ночи, например, и не даст спать остальным. Чтобы подольше наслаждаться тишиной, парень действовал негромко. Открыл холодильник. Отыскал голодными глазами колбасу и сыр, в полке хлеб. Решено: горячие бутерброды – классика перекуса. Антон нарезал ломтики будущего бутерброда и гармонично укладывал на тарелку. ★ Хм, а что будет, если я сейчас, не с того не с сего, пырну себя в живот? Остановился парень, ловя блики на холодном лезвии в руке. Стоп, что за бред приходит в голову вечером. Шастун встряхнулся и загрузил в микроволновку нарезку. Это было самой шумной частью готовки. После съеденного оставалось приятное чувство – тёплое и сытое. Выйдя из кухни, подметил: Андрей уже сидел и бессмысленно смотрел в стену. Отреагировал на скрип двери, медленно повернул голову к сыну. – Привет, – отец поздоровался, будто видел его впервые. Его глаза будто тянулись вниз и закрывались, можно было разглядеть морщины по всему лицу. Антон прошёл мимо без происшествий. Надеясь, что этой ночью ничего не произойдёт, парень лёг спать. Уснул быстро, словно очень устал морально. **Бам.** Сквозь две тонкие стены послышался звон посуды об пол. Настолько громкий, что даже изнемождённый Шаст резко проснулся. Он открыл глаза и медленно осознавал, что происходит. Следом крик ещё громче: – Папа! Что ты делаешь?! – Антон в тот же миг вскочил и выбежал из комнаты в чём был. В ответ послышались ужасные, едва разборчивые возгласы. Парень ворвался на кухню. Он не знал, что будет говорить, нужно ли защищать сестру, но надеялся остановить этот балаган. Вика и сама пылала от ярости, а на брата посмотрела так, будто он пришёл зря и сделает только хуже. – Щас все кружки буду вам разбивать! Не захотела она мне чай наливать! Вообще чай пить не сможете тогда! Живёте тут на мои деньги! – Антон быстро сориентировался в ситуации. Возможно, он и правда тут лишний. Они с сестрой прикрикнули почти одновременно: – Папа, ты... – Шастун собирался строго поставить его на место, но Вика тут же перебила. – Я не отказывалась наливать тебе чай! Я сказала, что у нас закончился сахар! – сестра неожиданно не стала признавать свою «ошибку». Как делала всегда. Она пылала злобой, кажется, отец доводил её долго, раз она смогла ему перечить. – А это чьи проблемы? – пока Андрей спрашивал, Шастун оглядел осколки. Так жалко кружку... В голове промелькнула мысль: вдруг он поднимет руку на Вику? Такого никогда не случалось, но Шаст по рефлексу встал ближе к сестре. – Как может не быть сахара в доме? Я вам на что деньги даю? На гулянки? – Да где мы гуляем? – Шастун наконец вклинился в спор. – Это ты разгулялся! Вместо твоего бухла бы купили... – сказал тише, себе под нос, даже не стал заканчивать, бесполезно. – Мне можно! Я приезжаю домой и хочу расслабиться! – Андрей стукнул кулаком по столешнице. – Ну так расслабляйся. Почему для этого надо к нам прикапываться? – Он нервно поправил волосы, краем глаза отмечая, как Вика, уже не пылая, а устало опустив плечи, берёт себя в руки. – Это вы доебались уже! – отец пошатнулся к выходу из кухни. Казалось, сам закончил конфликт, но остановился у двери. – Я вам это припомню! Дети блядь! – Хлопнул дверью – насколько ещё были силы, что стены дрогнули. Сестра, которая изначально была не рада, что брат включился в конфликт, теперь смотрела на него с благодарностью. И Антон почувствовал себя важным. Хоть в такой момент дело было не в гордости. Они аккуратно собрали осколки, но, когда один из них прилип к влажной от нервного пота ладони, парень побледнел...