Куришь?

Это невозможно. Стоять на месте, когда так тянет. Ничего не проходит само собой. Остаётся только ловить случайные взгляды и сжиматься внутри. Тело леденело от груди до кончиков пальцев. Антон пытался торопить время выпуска из школы. Чтобы больше не чувствовать стыд за себя и свои мысли. Самооценка упала ниже некуда. На фоне Арсения Шастун казался себе низшей частью общества, и отвращало одно только своё существование. Всё свободное время занимался учёбой. Даже когда уже всё понимал. Пальцы тревожно сжимали ручку. Другой рукой парень вцепился в волосы. Казалось, переживал, что не мог вспомнить формулу решения. На самом деле переживал из-за того, что стали просачиваться мысли не об учёбе. Они мешались, и ту формулу он так и не вспомнил. Ручка выпала из ослабевших пальцев. Начал и не мог перестать трястись всем телом. Как и внутри. Хотелось снова разобраться в себе, но ответ он уже знал. Как и решение, которое требует огромных сил и, кажется, срывается на нет. Но он придумал, как быть сильнее своих чувств. Придумал то, что ему ближе. Открыл аватарку Арсения. Тот легко улыбается, волосы тянет ветер, а судя по зданиям за ним – это Питер. Видимо, фотка не первой свежести. Шаст запланировал целый ритуал: вытащил лезвие и, не отрывая глаз от лица на экране, провёлся по запястью. Создавалось ощущение, что это тот парень в телефоне вредит Антону. Что это он делает больно. А таких любить нельзя. ★Всё из-за тебя. Он переборол желание зажмуриться, когда оставил порез, рассматривая фотографию. Отложил всё на край стола. ★Ненавижу. Даже не посмотрю больше. Дыхание сбилось, и мир снаружи потерял облик. Во всём этом внутреннем шуме услышал свой же голос: «Ну и зачем это?» – Зачем? – пробубнил под нос Антон. ★А зачем эта боль? И чувства эти больные. Мы далеки друг от друга, просто в пустоте, во враждебной, холодной пустоте. Легче уж самому оставаться холодным. Снова стихло, парень откинул голову. Голос прорезался уже неуверенно: «Но ты ждёшь тепла». ★Заткнись, заебал. Шастун поднял взгляд ещё выше, чтобы вода, стоявшая в глазах, не потекла по лицу. До прихода в школу ничего больше не болело. Жизнь была как момент проходящий, потерпеть и наладится. А глядя на Арсения, ведущего урок, всё вспоминалось обратно и возвращалось теми же эмоциями. Однако тот обряд над собой ничем не помог. Антон не настолько сошёл с ума, чтобы не разделять то, что делает он, от того, что делают с ним. И ведь не хотел смотреть, запрещал себе. Глаза тянулись сами. Рассмотреть, во что сегодня тот одет, в каком настроении, усталое ли лицо. И составлял таблицу из ответов в голове. Сорок минут шли мучительно медленно, и он сразу выбегал при окончании. Стукнул февраль, давая надежду закончиться учебному году быстрее. Каждое столкновение проходило по одному сценарию, только Антон всё больше наглел. Вчера позволил себе подольше смотреть, а потом случайно касаться пальцем. Никто этого не замечал, но он подмечал всё у себя в голове как достижение. Ничего романтичного в этих прикосновениях нет, ведь потом приходилось перебирать в голове каждое своё движение и без конца винить. На очередном уроке Антон глядел в свои бессмысленные записи. Учитель что-то активно объяснял, стоя у доски, но потом сделал медленные шаги к классу. Поставил ладонь на его парту и переложил какой-то вес на неё. ★Так рядом, но так далеко – прорвалось в мысли, глядя снизу вверх. От такой философии захотелось смеяться, но, сука, не смешно вообще. Такого и не было раньше, а сейчас разрешил себе на мысль больше и открыл ящик Пандоры. Звонок, и, кажется, всё должно было закончиться. Как Попов в бытовом тоне обращается: – Тош, подойди. Парень застыл от обращения, слишком много значит для него сейчас. Откуда оно вообще взялось? Не показал своей тревоги, только с непониманием сделал шаг к учительскому столу. – Чего? – прокашлялся Шастун. Арсений молчал до момента, пока из класса не вышла последняя ученица. – Ты так и не пошёл к психологу, но учишься вроде лучше... Как дела вообще? – не вставал со стула Попов. ★Что, только отдохнул и опять с расспросами? Легче было забить, пока я не прибежал жаловаться на жизнь. – самокритично оценил Антон. А почему бы снова не притвориться несчастным? Когда внимание так нужно. – Не особо... – протянул парень и, чтобы не трястись во время разговора, присел на первую парту. Ожидал, что Арсений опять устало вздохнёт, но, видимо, тому либо насрать, либо ещё не успел устать от Шаста. – Почему? – глупо поинтересовался тот. В защиту себя подросток усмехнулся. ★Какой раз завожу себя в эту ловушку и не могу ничего ответить... Арсений вопросительно наклонил голову вбок. – М, Тош? По телу прошёл холодок от прозвища. Он не мог врать, но и тем более сказать правду. Слова застряли, и он начал банальную игру. – Ну, в общем... Мне в школе нравится одна девушка. Хоть это было и не то, что он хотел бы сказать, полуправда дала облегчение и иллюзию признания. – Алина, что ли? Она сама с тобой заигрывает, видно же! Не переживай заранее – Арсений будто обрадовался страданиям другого и слегка принизил их. – Ты вон какой красивый, все шансы. Шастун молчал. Теперь раздражало, как тот пытается помочь с несуществующей проблемой, ещё и эта Алина. А потом замер. ★Он правда считает, что я красивый? Нет, конечно, просто для поддержки. Или да? Попов встал со стула и, продолжая подбадривать, подошёл к его парте. Ответить нечего. Школьник встал, чтобы уйти, но, оказавшись на таком мелком расстоянии с Арсом, застыл. Сознание отключилось, он не боялся смотреть в глаза. Тот улыбался, до сих пор веря в свою помощь, и потянул руки обнять. Шастун с трепетом принял, но и с этого расстояния ощущал пропасть и голод. Они всё ещё бесконечно далеки. Преподаватель отдалился через пару секунд, медленно стянул улыбку с лица, а потом вздёрнул бровью, ведь Шаст так ничего и не сказал. Окончательно отключившись и потерявшись в моменте, Антон резко, чтобы не передумать, потянулся лицом и приложил побледневшие губы к таким же. Секунда ощутилась часом, время и правда замедлилось, дабы запомнить это, может и зря. Как в дешёвых драмах. Сердце заколотило, но будто нездорово и больно. Только от паники, а не от чувств. Пока его с раскрытыми глазами толкали за плечи от себя, в голове пролетело всё. Как жизнь перед смертью. Что это уже эгоизм, сумасшествие и точка невозврата. Что он точно спалил все мосты и встречи за одну глупую секунду. Зато какую... Арсений побледнел и сказал только со второго раза: – Антон... Ты это... Шастун инстинктивно закинул рюкзак на плечо и в ужасе убежал из класса. Также убегал по лестнице и не обращал внимания на звонок на урок географии. Достал куртку из гардероба, рвано вдыхая уличный воздух. Отошёл дальше от здания, матерясь себе под нос. Трясущимися руками поджёг трубочку табака и головокружительно затянулся. Это не дало покоя. Парень сел на холодную скамейку обшарпанной остановки, не ожидая автобуса. ★И репетитора у меня теперь нет, и понимающего руководителя... А всё ради чего? Ради этой секунды. Шастун прикусил губу, на которой осталось нежное ощущение кожи. Это снова был срыв. Плохая сила воли или почему все попытки себя сдерживать не удаются? Зато это была последняя, которая учила не давать себе больших обещаний. Заглянул в окно школы, в тот кабинет, где сейчас осознаёт происходящее Арсений. А может, он тоже убежал. Кто его знает? Всё-таки уехал на автобусе, когда дал себе время отдышаться. ★Это наверняка будет самая глупая ошибка моей молодости. Вина никуда не отступала, но освобождала от мыслей, что можно всё исправить. Нет. Придётся также доживать эти полгода, только уже жалеть не о том, чего не сделал, а о том, что сделать смог. Антон смотрел в окно транспорта, рассматривал людей и дома. ★Если бы они знали, какой я, тыкали пальцем. Пусть он им не рассказал о себе, но и без этого всё начало казаться озлобленным. ★Вон те ровные пацаны. Наполнены ненавистью к таким, как я. Продолжал рассматривать город. На территории скучного парка блеснул искусственный водоём, парень пригляделся, чтобы рассмотреть птиц, плавающих на свободном ото льда участке. ★Лебеди? А вот эти лебеди бы сказали, что я иду против природы. Усмехнулся собственному идиотизму – уже придрался даже к несчастным птицам. Опустил взгляд в телефон, убирая из плейлиста давно надоевшую песню. Придя домой, парень проверил свой телефон на наличие гневных смс с просьбами объясниться. Но телеграмм был пуст. Аппетита не было, бытовухой заниматься совсем не хотелось. Как и уходить в учёбу. Листал Тик-Ток. В рекомендациях ещё чаще стали попадаться лгбт-активисты, которых он смотрел только в наушниках. Зато это делало уголок безопасности. Где можно без осуждения узнать о своих чувствах. Неожиданно девушка в телефоне сказала: «В животном мире также существуют однополые пары как естественное разнообразие». В голове застряло это утверждение. Оно совсем не складывалось с тем, что он слышал всю жизнь. Появилось опасение, что это пропаганда, на которую он повёлся. Просто потому, что невозможно было понять, где именно правда. Такие маленькие обсуждения помогали не чувствовать, что на него, как раз, все злятся. Только это не меняет того, что в его обществе к такому не готовы. А учитель из государственного учреждения – автоматически сторонник этой тьмы. В голове появились проблемы пострашнее. ★На этот раз он не будет молчать о моих проделках. Потом учёт, неаттестация и весь год по-новой. Блять, блять, что я натворил... Лучше извиниться, пока этого не произошло. Писать было слишком рано, да и разговор не по телефону. Всё равно Арсений бы попросил разъяснить ситуацию завтра, в школе. И с этим ожиданием Антон пришёл на первый урок. Вероятно, его оставят после химии, а может, вообще в конце дня. Он скованно положил вещи на парте и позвал друзей прогуляться по коридору. Дима позвал покурить в туалет, от чего Шастун отказался, вспомнив запрет. Их загнал звонок, и, заметив, что учитель уже в классе, парень смутился, пройдя до места, глядя в пол. Будто ничего не было, ну а для класса действительно не было ничего особенного. Попов лениво показывал презентацию. А Антон не мог физически взглянуть на неё, ведь рядом с доской стоял Арсений. А Шаст ещё помнит ту секунду, которая не должна была произойти. Страшно вообще знать ощущение губ учителя, выходя за все рамки. Ещё заметил, как Алина горько поглядывает. ★Боже, сколько людей от меня страдает. Из класса Антон выходил не спеша, будто проверяя, позовут его или нет. Когда убедился и мельком пустил взгляд на учителя, копающегося в журнале, вышел. Значит, после последнего урока. Он отсчитывал уроки до конца дня и с каждым разом больше волновался. Но не сбегал, готовый объяснять свой поступок. Последний звонок и шелест тетрадей, гудящие одноклассники. Шастун выдохнул и зажмурился перед тем, как открыть дверь. Сделал шаг через порог, и как по волшебству прозвучало: – Антон, – пугающе строго. Парень обернулся, Арсений отлепился от стены рядом с дверью. – Давай отойдём, – ожидаемо кинул учитель, также холодно. Ноги едва слушались следовать за ним. Забрёл в пустой кабинет физики. Затем ещё дальше, в лабораторную. Странно, ведь Антон никогда не видел, что внутри. После полок с различными инструментами для опытов шёл маленький кабинет. Со столом и креслом. Попов остановился там, сев за стол. Сообразив, школьник решил, что ему нужно сесть на кресло, хоть и не очень удобное. Сглотнул комок в горле, не уверенный, что выдавит и слово. Учитель сильно потёр глаза. Какая реакция будет дальше, было не так ожидаемо и от этого пугающе. Убрав руки с лица на стол, наконец заговорил, пытаясь не отпугнуть. – Ты с кем-то неудачно поспорил? – стало первым предположением, даже логичным. Шастун снова бледнел и дёргал кольца. – Нет, – честно отвечал подросток, в основном глядя в пол. – Тогда что это было? – последовал такой же логичный вопрос с придыханием истощения. Хватило сказать лишь: – Простите, – и виновато зыркнуть в глаза на полсекунды. С этажа выше послышался топот, напоминая место их разговора. – Ладно... Просто скажи. Ты ведь этого не хотел, да? – раздался стук ногтей по дереву стола. Будто часы тикали, ожидая ответа. Врать было также страшно, как и говорить правду. Шастун сглотнул комок в горле. – Хотел, – негромко протянул он, бегая глазами. Стук прекратился, спинка стула скрипнула, когда Арсений на неё навалился, запрокинув голову вверх. Антон смог разглядеть это, ведь на него не смотрели в ответ. ★Ну давай, угрожай. Проглотил воздух он. Фраза отскочила от потолка. – То есть та девочка из школы – это я? – разочарованно вздохнул Попов. Шастун вспомнил, что изначально наговорил, и стал тараторить, чтобы отмазаться: – Ну, не девочка, конечно, ну, то есть не та. Но тоже из школы и тоже нравится. Ой, ну... – Я понял, – поднял голову тот и выпрямил спину. Ещё раз тяжело выдохнул, поправил волосы. Антон не понимал реакции. Вот если бы скандал, то всё понятно, а это тихое разочарование. Не понимал также, что от него ещё требуется сказать. – Давай, иди домой. Парень облегчённо захватил рюкзак и, почти выходя из лабораторной, обернулся одной головой: – До свидания. – До какого свидания? – видимо, пошутил Арсений, но усмехнулся только сам. – Пока, давай, – также остался на месте, но повернулся к стене. После этой встречи чувства были смешанные. Вроде не ругали, не обидели, что только давало ложные надежды. А на самом деле из-за отсутствия криков только сильнее чувствовал серьёзность своего проёба.