Куришь?

Антон чувствовал себя униженным. Ведь верил в шанс быть небезразличным. И от этой надежды воротило. ★Он просто побоялся сильно оттолкнуть, чтобы не сделать больно, просто вежливость. Каждый школьный день ждал подставы. Что его позовут к директору, будут расспрашивать – и конец всей учёбе. Или узнает Яна, всем раструбит, и он станет как Веснинский. Даже в глазах своих друзей. Пришло время идти к репетитору. Нужно было отделить Арсения в две вселенные. В одной он просто учитель, а в другой... А другой и нет. Но возможно ли, оставаясь наедине, не обсудить происходящее между ними? Антон с тяжестью постучал в дверь. Та открылась не так быстро. – Привет, – кинул Попов и развернулся, уходя в кабинет. Шастун даже не успел поздороваться. Оставил верхнюю одежду и пришёл в комнату. Сел на хлипкую табуретку рядом и неуклюже достал тетрадь. Сбоку раздался нервный смешок. – Чего волнуешься? Антона поставили в тупик. Как тот вообще заметил? Всего лишь то руки дрожат. Ответить ему снова не дали. Попов сделал резкий вдох и серьёзно спросил, настороженно: – Ты скажи, я тебе правда нравлюсь? Шастун неожиданно сорвался: – Блять, ты издеваешься? – снова ломая границы, но уж извините, другой реакции нет. Только побледнел от упавшей смелости. Арсений попытался исправиться и не выглядеть таким нависающим: – Нет, просто. Мне нужно понимать. А может, ты сам ошибся. Парень стиснул зубы. ★Да заебался я ошибаться как раз. Хотелось всю тираду о своих рассуждениях вывалить. Как боялся себя, отвергал, да и до сих пор не принимал. Арсений, лишь взглянув на лицо, всё понял. – Антон, не ломай себе жизнь, тебе ещё школу заканчивать. Я просто сделаю вид, что этого не было. Забудь. Шасту перекрыло воздух. Будто нож в спину вонзили. Такой рациональный, но холодный. Он несколько раз беззвучно открыл рот, не найдя слов. – Иди домой, сегодня отменяется, – перебили его немой монолог. Шастун быстро забрал тетрадь и шумно встал с табуретки, от чего зажмурился учитель. И, промолчав дальше, вышел в коридор. Ругался шёпотом и возился с обувью. ★Действительно, забыть, так легко ведь. Напоследок хотел хлопнуть дверью, но резко ослаб. Возможно, так и лучше, а то Арсений бы подумал, что его уже ненавидят. ★Да лучше бы возненавидел, только не за что. Вполне нормальная реакция, это я... Возомнил о себе чёрти что. Он подождал, пока тело найдёт силы, прежде чем выйти из подъезда. Открыв пачку, но не найдя ни одной сигареты, проложил новый маршрут до магазина. Закрылся от мира наушниками и подстраивал мелодии под свои мысли. ★Забыть и правда лучше. Изначально не нужно было этого допустить. Уехать бы в другой город, начать новую жизнь. Отдал последние деньги на пачку, что грозила: «Никотин вызывает зависимость». ★Спасибо, не знал. Поджёг он одну. Домой не хотелось. Шлялся по шумным улицам при свете фонарей. Солнце село давно и не рассказывало, который сейчас час. Ноги загудели, по лицу провёл ветер. ★Ладно, пора домой. Нехотя пошагал тот. Открыл телефон, перелистнуть трек и задержал взгляд на времени. Одиннадцать часов. ★Странно, что не спросили, где я. Запыхавшись, дошёл до своей двери. Заперто. Погромче постучал. Долго не открывали, что настораживало. Стучал ещё – ни звука в ответ. ★Уснули, что ли? Снова достал из кармана телефон и ткнул на контакт сестры. Гудки устрашающе тянулись. – Алё? – ответили в трубке, голос не сонный. – Открой дверь мне – Антон приготовился к расспросам. – Ты не дома ещё?! А я уехала... К Руслану. – Зашибись, ладно, может, папу разбужу. Сразу после он позвонил и отцу. Пять раз, и ни на один он не ответил. Ну конечно, как он проснётся, если бухал. Развернулся от двери, облокотившись на стену. Первой мыслью, куда пойти, был Арсений. Чисто по опыту. ★Ну нахуй, лучше здесь остаться. Парень присел на ступеньку. Подставил ладонь под голову. Не такая уж и проблема посидеть здесь, не холодно. Антон заглушил зевок. ★Главное, тут не уснуть... Как бомж. Стало совсем скучно, интернет отключили, песни уже стали повторяться. Можно пройтись по улице. В этот раз было не так холодно, и куртка потеплее. Рассматривал серые панельки района. Шёл куда глаза глядят. Через наушники послышался писклявый звон. Чтобы убедиться, Антон достал один наушник. Тревожная сирена заныла по всему городу. На телефон пришло сообщение: «9 февраля в 1 час 10 минут объявлен сигнал "Беспилотная опасность"». ★Что за нафиг?.. Тревога била по ушам и слышалась со всех колонок города. Сначала Антон хотел на это забить, но на всякий случай оглянулся в поисках укрытия. Сбавил шаг, посмотрел в небо и потянул руку, чтобы вставить наушник обратно. Вдали послышалась мигалка полиции. ★Да ну вас, ещё в отдел загребут. Снова ускорил шаг Антон, положив наушники в кейс. Звон приближался, пришлось свернуть во двор и побыстрее. Пульс ускорился, всё шумело, ночная улица стала опасна. Завернул за угол здания и посмотрел табличку адреса. Рядом. Полиция проехала, ничего не заподозрив, и когда их огни ушли из виду, Шастун пошёл по двору дальше. ★Только посмотрю... Искал он нужный дом. Когда оказался перед ним, стал рассматривать окна и подсчитывать этажи. В окне горел свет, и тенью в ней – силуэт. В сердце кольнуло. Это точно он. Парень за окном потянул руку с чем-то к лицу, и тень стала единой. Антон застыл, глядя вверх. Внутри выглядело тепло, а здесь под рукава продувал ветер. От ветра он спрятался под козырьком подъезда, когда смог оторвать глаза от окна. Присел на корточки, наивно надеясь, что ноги отдохнут, но только ныли от нового, неудобного положения. ★Ну и как тебя забыть? Сирена не затихала, прогоняла домой. Только дома сейчас нет. ★Может, Арсений не будет против? Я же пришёл просто из обстоятельств. Но без предупреждения начать звонить в домофон слишком навязчиво и не даёт выбора. Да и можно ещё подождать. Просидел с этой мыслью в тишине и начал её развивать. Жалко, написать было нельзя. По телефону разговаривать иногда сложнее. Но Шастун набрал номер, трясясь то ли от холода, то ли от страха. Послышался прерывистый от плохой связи голос. И, не поняв сказанного, Антон сразу начал своё: – Тут такая ситуация, у меня домой не получается попасть, вот... Можно к вам прийти? Ответили не сразу, раздался ветер от вздоха. – Опять? Слушай, может, к друзьям пойдёшь, мне сейчас не хочется с кем-то разговаривать. Антон потух внутри. – Они далеко... Ну ладно, до свидания – обидчиво протянул Шаст. Он неторопливо сбросил вызов. Остался сидеть, поджав колени к подбородку. Сирена завывала в такт его мыслям. Тело свела судорога – от холода или отчаяния. Он снова потянулся к телефону. Набрал номер. На этот раз дождался, пока возьмут. – Чего ещё? – Арсений был ещё более плоским и уставшим. – Ну реально некуда больше мне, – голос Шаста прохрипел, ему было стыдно за эту жалость в собственном тоне – Я у твоего подъезда. Сижу. – Антон, я тебе уже сказал... – Да знаю! – он крикнул в трубку и тут же сжался от стыда. Помолчал, пытаясь заглотнуть ком в горле. Говорил уже тише, почти шёпотом – Всё что нужно я забыл. Просто ну Арсений... пожалуйста. Я, блин, просто, посижу на полу в прихожей, молчать буду. Как собака. Из трубки донёсся долгий, тяжёлый выдох. Антон всё-таки не дал выбора, потому что оставить замерзающего подростка на улице – Попов не осмелится. Долгую минуту спустя дверь со скрипом открылась. Арсений стоял на пороге в домашнем свитере и очках. Он не смотрел на Шастуна даже, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту за его спиной. Они молча прошли по лестничной клетке. ★Не перед кем ещё так не унижался. Дверь в квартиру расширяла щель. – Заходи, – тот отшагнул от двери, чтобы пропустить внутрь. – Я спать – так и ушёл в комнату. ★Боже, я всё просрал. Антону вспомнилась забота, когда он приходил ночью выгнанным. А теперь ничего, и он сам в этом виноват. Всё равно здесь поуютнее, даже если сидеть у двери. Не слышно сирену, если не думать о ней. Не ездят полицейские машины. Он повесил куртку, снял тёплые кроссовки. Как Шастун и сказал, сел, поджав ноги у входной двери. Положил голову на стену и, заглушая мысли усталостью, так и уснул. Конечно, можно было пойти на диван, но даже и не хотелось. Проснулся не сам, а от шума из кухни. Ещё не успел встать, но подметил боль в спине. Также мяукал Пушок, обходя прихожую. Приоткрыл дверь кухни, заметив Арсения, открыл полностью и вошёл. Тот стоял спиной, засыпая кофе в кружку, но обернулся на звук. – Антон, ты дурак? – прилетело в лоб. Парень нахмурился. – Серьёзно на полу спал? – Попов развернулся обратно к столу, разливая кипяток из чайника. Шастун потёр глаза, снимая сон, и плюхнулся на стул, не отвечая. Чайник рухнул на подставку, и Арсений потянулся в холодильник за молоком. – Я просто... устаю, ладно? Антон кивнул. Обида разбивалась о факт, что он слишком много хочет. Глядел за готовкой. – Кофе будешь? – парень пошёл к столу с кружкой в руках. – Можно. Теперь на столе стояли две кружки. Арсений будто очень неумело извинялся и сопровождал защитной улыбкой. Да и должен ли тот извиняться? Шастун в какой-то момент хотел схватить это настроение, но, заметив детали, насторожился. – Нет, это, конечно, не значит, что не надо воспринимать мои слова всерьёз, но всё же... – тараторил учитель. – А ты ничего конкретного обычно и не говоришь... – Антону не нравилась эта атмосфера давления и недосказанности, он неуверенно намекнул, тут же скрываясь за кружкой. ★Ой, что щас будет... Увидев медленно сползающую улыбку Попова и понимание, добавил: – Блин, забыл, что мне надо это забыть. И сам запаниковал от своих слов. Арсений тихо прокашлялся. – Ты о чём? Страх ушёл от такого глупого собеседника. – Серьёзно? Такой ты "взрослый", – парень показал пальцами скобочки, но фразу не договорил, резко выдохнув. Снаружи Антон казался язвительным, а внутри бился от недосказанности. Последний намёк на улыбку Арсения истёк. – Антон. Я даю тебе шанс не испортить всё. Потому что я сам где-то налажал, если нарушил для тебя вид учителя. Это правда последний разговор на эту тему, – отодвинув кружку, настаивал тот строго, но срываясь на человечность. Шастун снова сделал глоток, уводя глаза. В долгой паузе обдумывал, как будет снова жить без трепета от одного взгляда. Как будет обращаться на вы к этому студенту на практике в рамках школьных почти деловых отношений. И как засунет все результаты своих анализов в себя поглубже. Теперь вырвалось неосознанно и тихо: – Это... Сложно. – Знаю. Я, в общем, иди домой, – сбивчиво послал учитель. Снова прогоняет, как касается этой темы. В тишине, поторапливаясь, допил кофе Шастун и, смотря на спину Арсения, который споласкивал кружку, руки болезненно скулили, что не могут обнять. Наконец пришёл домой, хотя он был не таким уютным, и казалось, что из дома он наоборот сейчас ушёл. Нужно было отвлечься. Слишком много произошло. Бездумно листал ленту и цеплялся вниманием. Но дела продолжали давить. «Всего один выходной, завтра снова учиться, а уроки не сделаны» – мерзко шептал голос в голове. Он игнорировал, пока не стал тревожиться. Всё-таки сел за стол. В промежутке между обществом и физикой застыл с ручкой у рта. ★И что он хотел сказать после «Знаю»? Что он вообще знает? Мастер поддержки, болтает бессмысленно. Сделал, на что сил хватило, и обратно укутался в одеяло. Проверил число в телефоне. У Вики день рождения выпадает на вторник. Но она настоятельно не хотела его отмечать. Ну подарок заказать-то можно. Заглянул на свой счёт, последние деньги ушли на сигареты. Придётся звонить отцу. После фразы «только деньги тебе и нужны от меня» на счёт поступил косарь. Теперь можно подобрать подарок на эту сумму. Нашёл даже дешевле, а остаток забрал себе. ★И ладно, что не хочет праздновать, всё равно настроения нет. Подарок шёл недолго, поэтому вечером перед днём вручения можно было уже идти забирать. Морозец пощипывал уши. Антон шёл до пункта выдачи, под ногами хрустел какой-то снег, больше похожий на грязь. Воронеж зимой – не открытка. Внутри ПВЗ пахло краской и картоном. Получил коробку, даже не смотря, что внутри, выбрал по отзывам. Вышел на улицу, сунул руки в карманы. Подарок болтался в пакете. Возможно, и нет от него смысла, может, Вике не понравится, но хотелось поддержать сестру и хотя бы подарком показать свою любовь. Ещё и деньги остались. На сигареты хватит или перекус. Повернул домой, волнуясь за реакцию Вики и о том, что завтра в школу. Снова. В школе было нечем дышать. Настолько учителя душнили со своими экзаменами. Создалось ощущение, что сдать их дано только избранным, а они пустоголовые, будущие бомжи. В принципе, опыт бомжевания уже имеется. Но теперь только от самого названия предмета в расписании передёрнуло. Антон вжимался в парту, стараясь стать невидимкой, но его взгляд сам предательски тянулся к учительскому столу. Арсений вёл урок, как ни в чём не бывало. Голос ровный, объяснения чёткие. Но иногда их взгляды сталкивались на секунду, не больше. Шастун научился за эту секунду узнавать всё. Что настроение так себе и что самого Антона учителю видеть не хотелось. Или такая мелочь, как улыбка при пересечении взглядом. Раньше в коридоре уголки губ вздрагивали вверх, а сейчас голубые глаза на миг метались в ответ и уходили в глубь коридора. Хуже любого крика. Парень отворачивался, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда. Он был виноват. Он всё испортил. И, сука, настолько эгоистично, что до сих пор не может с этим смириться. И теперь ему приходилось расплачиваться за ту секунду молчанием, которое резало больнее любого лезвия. Было бы хорошо сейчас остаться после урока по любой причине, но его не вызывали, и потерянный вернулся домой. Зато вспомнил про спрятанный подарок. У порога с улыбкой поприветствовал Вику, но не поздравил сразу. Волнительно вытащил из пакета коробку и, спрятав за спиной, пошёл на кухню. Там же поздоровался с отцом и начал. – С днём рождения, – создавал ощущение хоть какого-то праздника. Хоть для кого-то. Сестра дёрнула губами. Парень достал из-за спины набор в подарочной упаковке и протянул. – Не знаю, конечно, нормальный ли он. Вика не стала сразу открывать, одной свободной рукой обняла и поблагодарила. Поставив картонную коробку, начала распаковку. Внутри аккуратно лежали всякие масочки, патчи на глаза и повязка на голову. Она улыбнулась, но не радостно. – Ну, я, конечно, именно таким не пользуюсь, но попробую, – и, потрепав за волосы, ещё раз окутала теплом. – Спасибо, Тош. Отец сидел на стуле и наблюдал за ними, откинувшись на спинке. – У тебя день рождения сегодня? – пьяно удивился тот. Антон вздохнул, скорбно смотря на Вику, передавая по ментальной связи: «Ну это вообще пиздец». – Да, пап, представляешь себе, – девушка закрывала коробку обратно не так счастливо. – Ну, с праздником! И сколько тебе? Они оба закрыли глаза от стыда за Андрея, а потом сестра ответила, скрывая обиду: – Двадцать три года. Открыла холодильник и достала покупной, дешёвый торт. – Ой, ну вот и праздник полноценный почти, – сменил тему Антон и присел за стол. Когда крышка открылась, помог нарезать и разложить в три тарелки. Не сказать, что вкусно, но к чаю пойдёт. То ли сухой, то ли, наоборот, перепитанный. Они перекинулись парой слов, а в остальном молчали. Когда доел, Шаст, чтобы обозначить свой уход, вкинул: – Ну, спасибо, я к репетитору ещё пойду скоро, – собрал в руки посуду, чтобы унести в мойку, но сестра сделала серьёзное лицо с ноткой разочарования. Парень остановился, вопросительно глянул. На выдохе она сказала: – Мы больше не сможем его оплачивать. Шастун понял всю серьёзность ситуации и тоже стал вести себя «по-взрослому». – Папу уволили с работы, и пока что денег нет. Всё сложилось по пазлам. Антон тихо поинтересовался: – А почему уволили?.. – Да потому, что суки! – ворвался Андрей, а Виктория сказала спокойно: – Сам виноват, как-то додумался за рулём пить. Школьник округлил глаза. ★Это типа незаконно немножко. – Жесть... – лишь прокомментировал он – А Арсению Сергеевичу что сказать? – Я сама напишу. С одной стороны, меньше нагрузки и ненужных встреч, а с другой – на сдачу экзаменов это повлияет плохо. Да и что уж грех таить, отказываться от домашней атмосферы с Арсением было больно. Шастун стал старательнее учиться в школе, насколько это возможно в присутствии Попова. И больше тему денег не обсуждали, парень надеялся, что всё быстро наладится. Пока его не попросили сходить за хлебом, протянув кредитную карту. Он молча принял её и купил только то, что просили, горько поглядывая на плитку шоколада. Но он должен повзрослеть и понимать обстоятельства. Хотя самый взрослый в этой семье, как раз, ничего не понимал. Каждый раз, когда Антон замечал в их квартире новую бутылку, подсчитывал общую стоимость, и выходило немало. ★Какого фига, мы должны экономить, а отец – нет. – Пап, у нас и так денег нет, зачем столько, – Шастун раздражённо показал ладонью на банку пива, – покупаешь? – Что хочу, то и покупаю! Отстань, – послышалось в ответ, разговаривать бесполезно. Теперь не осталось даже формальных пересечений с учителем, может, так будет лучше, а чувства пройдут. Уже настроенный на худшее, Шастун устало попятился к выходу из школы. В коридоре, ожидаемо, куда-то быстро и целенаправленно шёл Арсений. Учителя постоянно идут непонятно куда. Антон одним глазом ещё осматривал его и отвернулся. А тот остановился и окликнул. Шаст испугался, что все старания были зря и сейчас ему дадут тему для срыва. Развернулся одной головой, а потом полностью. – А почему ты отказался от репетиторства? Избегай как хочешь, но учиться надо, – от того, что Арсений узнал про избегания, школьник смутился. Когда вырвано из контекста – другим не понятно, но всё равно тема не публичная. А причина ведь не в этом, только вот сказать тоже сложно. – У нас денег нет пока что. Попов остановился и понимающе протянул: – Аа... Дак ходи бесплатно уже. Ну то есть мне самому выгодно, если ты хорошо сдашь экзамен. Объяснение сильно уменьшило реакцию на такое предложение, Шаст почти успел нахмурить брови. – Нет, спасибо, – вышел из школы, только на улице задрожав внутри от диалога. ★Ну не настолько же это выгодно, чтобы бесплатно делать, опять жалеет. А ведь мог бы согласиться и продолжать делать шаги навстречу с надеждой на лучшее. Просто быть рядом. Но это ещё больнее, чем уходить самому. В доме больше нет покоя. Шастун засыпал под обрывки кричащих оскорблений и споров между отцом и сестрой. Он мог бы выйти и пытаться разобраться в ситуации, помирить, но кому это надо, если всё повторяется. Присел на край ванны, выключил телефон и стиснул губу зубами, от недосказанности душило горло. Поэтому начал говорить сам с собой, шёпотом: – Вот ты тоже, конечно. После моего признания, как сука. Если не отвечаешь взаимностью, зачем пытаться помогать? Лишний раз надавить на меня? – с хрустом коленей поднялся заваривать кофе.