Куришь?

Антон перевёл дух на учёбу. Снова искал техникум для поступления. Сначала листал знакомые в его городе. Вроде пойдёт, как у всех, но что-то не так. А если и правда начать новую жизнь в другом городе? Было бы на что... Но мечтать не вредно, Шастун отложил телефон, сделал глоток растворимого. ★Где бы я хотел жить? Москва? Масштабно, но неспокойно. А вот Петербург – самое то. Парень стал искать учебное заведение в Питере, с искрой в глазах, смотрел на красивые фасады зданий. Но ничего уже не получится. Никто не уезжал так легко. Нужно набрать много баллов за экзамены, только вот нет денег на репетитора. Хотя сам репетитор есть, готовый работать бесплатно. Антон зажмурил глаза, пересиливая себя. Он начал прогонять диалог, как согласиться на занятия. А вдруг уже откажут? А если всё получится?.. Парню представилось, как, взглянув в окно, он будет видеть не спальный район с одинаковыми под копирку панельками, как сейчас, а историческую ценность в каждой стене и тёплую подсветку холодной ночью. Найдёт стабильную работу и будет заходить под конец дня за чашкой кофе. Теперь мотивации стало больше. Шастун тянул этот момент, только после последнего урока скованно открыл дверь в кабинет химии. Учителя там не было, пришлось сворачивать в учительскую, но он встретился по дороге. Антон остановился от неожиданности и глупо улыбнулся. Арсений остановился рядом, ожидая вопроса. Парень выдохнул, ещё раз прогнав мысль. – Знаете, мне всё-таки надо на репетиторство, можно? – с паузами протянул Шастун. Попов проглотил воздух перед ответом. – Да, когда придёшь? – Сегодня, – скрипнул зубами тот. – А, давай, подвезу тебя, домой как раз собираюсь, – препод поправил сумку, но его перебили. – Нет. Я позже приеду, до свидания, – развернулся Шастун и ускоренно пошагал к выходу и прошипел. ★Слишком хороший стал – мысленно обратился к учителю. От мечтаний где-то на подкорке о возможной взаимности хотелось себе навредить. А это можно сделать ещё и с пользой... Продумав дома свой гениальный план по внутреннему самоубийству, собрал сумку, поправил волосы и вышел из дома. Пока курил, обдумал ещё. ★На этот раз он сильнее оттолкнёт, тогда ложных надежд не останется. С каждым шагом страшно и больно, но он уверял, что после будет облегчение. Шастун, подрагивая пальцами, позвонил в дверь. Она быстро открылась. Он знал, что учить Арсений его всё равно будет, несмотря на последствия плана, он по-прежнему будет учителем. Поэтому медлить не стал, согласился на чай и учиться сегодня не планировал. Однако Попов начал читать с учебника, а темы для начала не было. Шаст не мог сосредоточиться, решил начинать. Сглотнув слюну, якобы случайным движением накрыл половиной своей руки чужую. И пусть этот жест был не искренним, а плановым – трепет постиг его, прочувствовав структуру мягкой кожи. Сохранял лицо каменным. Арс глянул вниз на руки и обратно. – Записывай, давай. Пришлось поднять руку, чтобы писать. Ладонь дрожала, парень быстро опустил её на стол и неловко улыбнулся. Выдохнул и стал писать решение. Никак не мог вставить и одно слово, пришлось учиться до конца, тогда его формально спросили: – Всё понял? – об учёбе, но сейчас нужно было перевести тему. – Нет, – ответил Антон, но ещё не придумал продолжение. – Что не понял? – поднял бровь Арсений. – Я не понял вас, – наконец взял себя в руки, пока тот постепенно догадывался и устало выдыхал. Но вот скачать дальше – Шаст не осмелился. В паузе волнительно отслеживал реакцию в голубых глаза. Учитель задумчиво нахмурился, глядя в верхний угол. – Как ты там говорил? «Не пытайся понять меня»? Антон истерически усмехнулся воздухом. Попытался продолжить наступать до полного отказа. – Там другой контекст был... – отвернул лицо школьник, пытаясь не снимать маску. Арсений откинулся на стуле, нервно постукивая пальцами и устало запрокинув голову. Казалось, он действует не так, как представлял в плане Шастун. Но потом тот успокоился. – Антон, либо мы закрываем эту тему навсегда, начиная с этого момента, либо... Занятий больше не будет. И это тоже неожиданно. Антон боялся потерять обучение, но напоследок вспылил, чтобы не обнулять прогресс. – Да просто скажи, что я эгоистичный псих, и я сам больше не буду напоминать! – прикрикнул он, сжав ручку до треска. Арсений протянул молчание, сверля взглядом. – Прямо твои слова повторить? – Ну скажи по-своему. Попов наполовину вопросительно произнёс: – Ты мне не нравишься(?) Вот то, что нужно было... И в сердце кольнуло, и лицо налилось кровью, но он получил, что хотел. Парень кивнул несколько раз, прикусывая губу. – То есть ты выжимал из меня определённый ответ, чтобы потом расстроиться? Антон продолжал кивать, будто заел. Драматично (в своём воображении) медленно собирался домой. – Ладно... – добил словами Арсений, от чего глаза намокли, но школьник не повернулся. Он снова почувствовал жестокость в свою сторону и, как ожидалось, опустел. Ожидая больше никогда не испытывать чувств. Тишина в комнате была оглушительной. После грохота слов, что остались там, в чужой квартире, эта тишь давила на уши. Антон сел за стол, механически раскрыл учебник. ★Так лучше. Пальцы сами нашли нужную страницу. Он взял ручку, стараясь не думать о том, как она дрожала час назад. Надо решать задачу. Первое уравнение вывел ровно, каллиграфически. Когда не ждёшь ничего – и падать некуда. На столе лежал телефон. Он не горел новыми сообщениями. Экран был тёмным и молчаливым, как и всё вокруг. Он будет делать уроки. Он будет ходить в школу. Он будет дышать, есть, спать. Без этой вечной, мучительной дрожи в руках. Только от этого обещания себе внутри что-то медленно и окончательно замерзало. Он рухнул в кровать, скрываясь от мыслей. Засыпая с таким же безэмоциональным лицом. Всё, что другие видели в школе – его физическое тело. Самого себя он оставил в режиме полёта. Дни тянулись предательски медленно. Шастун кидал взгляды на объясняющую учительницу, просто застывая, смотря в одну точку. – Антон? Записывай тему, – негромко окликнула ученика, увидев, как он задумался. Шаст прокашлялся, уткнулся в парту, но так и не понял, что писать. Самое странное было, что когда возвращался к анализу ситуации, понимал, что всё не так однозначно. По расписанию на неделю репетиторство сегодня, но Антон побоялся, что его выгонят. Спросить лично не осмелился. Поэтому, как только пришёл домой, набрал сообщение: «Можно прийти к вам?» Перечитав, решил уточнить: «На занятие». Ответ пришёл не сразу, Шастун успел поесть. В чате добавилось лишь «ок». Парень хотел отдохнуть, выпить кружку чая в тишине. Окунал пакетик в кипяток и вынимал обратно. Достал из шкафа пару конфет, дабы поднять настроение сахаром. Рассматривал серое небо, как и сам город. Как исцеляющая терапия. На кухню прошёл отец, Антон попытался не обращать внимания. Тот только поприветствовал и достал стекляшку из того же шкафа. Каждому своё. Сел напротив, только одно присутствие глушило спокойствие. Шастун хотел пойти к себе в комнату, схватил кружку. – Как учёба? – нарушил тишину Андрей. Сын не показал, как его выматывают такие вопросы. – Нормально, – всё-таки встал из-за стола. – Вот будешь на пятёрки учиться, я тебе куплю машину, – дал пустое и пьяное обещание отец. Шастун сжался, чтобы оставаться спокойным. – Какую машину? На работу устройся, – хлопнув дверью, сел к себе в комнату за стол. Поставил чашку, прижимая колени. Продолжая копить всё в себе. Время поджимало, быстро собрал вещи к репетитору. Только учиться. Тревожно вздохнул перед входом в квартиру. Ответил на приветствие тихо и скованно. Ни разу не посмотрев Арсению в глаза. Разложил на стол тетрадь. Пытался слушать разбор темы, но каждое движение учителя, вдох и выдох вкалывались иголкой в сердце и пульсировали. Взял ручку, чтобы писать, поднёс к бумаге, а рука ослабла настолько, что просто уронила её. Ручка покатилась со стола и упала. Антон почувствовал, как теряет контроль и намокают глаза. Закрыл лицо руками и не мог сдержать рвущегося, слышного дыхания. Это же просто ручка – поднять и всё. Будто через воду послышалось: – Антон? Это были слёзы не от упавшей ручки, а всего накопившегося. Когда его окликнули, от жалости замычал ещё громче. Чувствуя, что он противен, холод внутри. Но холод накрылся внешним теплом. Кто-то рядом обнял за плечи. – Что случилось? Шастун набрал воздуха, чтобы ответить. Убрал руки от покрасневшего лица, но отвернул его. – Вы устанете меня слушать, – по опыту решил парень. – Давай, я здесь, – Арсений отодвинулся, приготовившись слушать. – Вот именно. Послышалась тишина, а Антон активнее тыкал на кнопку «Перестать ныть». Но не мог надышаться, казалось, задохнётся. Попов поджал губы. Дверь захлопнулась. Шаст сжался, полностью уместившись на одной табуретке. Затем дверь открылась снова, на стол поставили стакан. Тревожно глянул Арс и ушёл обратно. После ряда последних всхлипов парень убрал ноги с табуретки. С жаждой опустошил стакан и огляделся в поиске салфеток. Взял из коробки на столе, протёр лицо. Он фактически сам прогнал Арсения и теперь на плечах слишком легко, не так как должно было быть в этот момент. Отсиживался в пустой комнате, пока кожу не начало тянуть от солёных следов. Стеснительно вышел. Да, учителю не в первый раз видеть его таким. Но после такого уверенного с вида желания разобраться – слабость сейчас не на показ. Арсений сидел на диване, нервно тыкая в телефон. Обернулся на звук, но Антон опять спрятал лицо и ушёл умываться. Понемногу от холодной воды ушло покраснение. Нерешительно парень прошёл в зал. Не зная, куда деваться после такого позора. Может сказать, чтобы Арсений это забыл? Типа что вообще было пять минут назад? Это был не Антон, честно. – Тош... Антон, сядь сюда, – учитель показал глазами на диван. Почему-то виновато. Боясь, что Шасту снова прилетят болезненные фразы, он помотал головой. – Просто поговорим. Понимая, что поговорить сейчас, к сожалению, надо. Он маленькими шагами дошёл и упал на диван. Но Попов не торопился сказать. Вздохнул, обратно набрал воздух. – Может, вернёмся к этой ситуации после твоего выпуска? Шастун вздёрнул голову вверх мигом. ★А нам есть к чему возвращаться? Он наконец посмотрев в глаза, не веря, выискивая обман, и задал такой же вопрос, о котором подумал. – Наверное... – протянулось разочарованно в ответ. Антон замер, но кончики губ уже приготовились вытягиваться. И слишком резко такое услышать от того, кто решительно отвергал. Также резко сердце перестало качать кровь, а инфаркт сейчас не кстати. ★Давно не было таких реалистичных снов. И пока не было подтверждение реальности, можно было успеть помереть от нехватки воздуха. – Ты же сказал... Ну... Что я тебе не нравлюсь. – Пока ты мой ученик... – голос сорвался. – Ты не можешь мне нравиться. Словно током прошибло. Неужели Арсения останавливали лишь социальные рамки? Конечно, это тоже важно, вся хуйня, но он-то, видимо… Любит. Или хотя бы симпатизирует, даже если разница в этих определениях огромная. ★Да ну, быть не может, реально?.. Не ну реально? Улыбка наконец проявилась, пусть и не от чистой радости. Сердце наконец забилось чаще, что пришлось его перебивать. – То есть вот чисто теоретически, если бы я не был учеником, мы бы... – Если бы. Ну знаешь, в предлагаемых обстоятельствах сейчас даже «если бы» – это аморально... Довольно грубое высказывание вымотанным голосом и Шаст из всего услышал: «Ты аморальный». Теперь оба не знали, что сказать. Но, перебрав все слова, Антон продолжал лыбиться. Понимая, что, несмотря на сложность, это взаимно. Что совершенно отличный от толпы человек, тоже бы выбрал его. А глаза сравнимые с океаном когда-нибудь посмотрят не с разочарованием и болью, а с теплом. Когда рамки сломаются. Арсений, словно почувствовав, подвёл взгляд на его улыбку и заразился ей, только более горько. – Давай потерпим, – по-доброму произнёс он. Как бы не хотелось соглашаться, но пришлось. – Ага... – Учись хорошо, только без меня. “Без меня” – и это почти полгода. Которые должны заполниться, но уже слишком пусто в них будет без него. Шастун кивнул ещё раз. Потянулся обнять на прощание, щупая границы в этой паузе не начатого. Нужно прислушиваться. ★Подожду.