Куришь?

Ему открыли дверь и сделали шаг назад. Он чувствовал оставшееся напряжение в этой квартире после неприятного разговора. Повесил куртку и безмолвно прошёл в комнату за Арсением. На столе в стеклянной банке от огурцов вместо вазы стоял чёрно-белый букет. Антон улыбнулся, но промолчал о его истории. Тот выдохнул и, садясь на стул рядом, начал: – Надо многое обговорить или забудем эту идею – ожидаемо кинул учитель. Шаст резким голосом перебил, чтобы не дать его мысли развиться: – Давай правила свои. Попов поправил очки и серьёзным тоном выдал: – Во-первых, в школе общаемся только по делу и в общественных местах в принципе. Тактильность на ноль, ну думаю, понимаешь. А Антон просто залип на разъясняющего о важном учителя. Ведь это их правила. Соответственно «они» уже существуют. Залип на губы, которые сейчас лучше занять вместо болтовни. Но только кивнул с задержкой. Конечно, понимал всё сказанное и это не переставало расстраивать. – Во-вторых, подвозить я тебе больше не буду – остановился разъяснять Арсений. – Ладно-ладно... – закатил глаза парень, но вылезла улыбка. – И за красивые глазки оценки не ставлю – уже шутя добавил Попов, и напряжение потерялось. – Как же так, никакой пользы – подыграл Шастун, не в силах перестать натягивать губы. – Но окончить школу ты должен хорошо, доставай тетрадь – репетитор стал расчищать стол от всяких бумаг. Антон положил из сумки на стол тетрадь, ожидая. Арсений поднял стопку распечаток, и среди них мелькнуло подозрительное «заяв» большими буквами. Улыбка ушла сама, Шаст за секунду понял, что это за бумага, и быстро вынул её из чужих рук. «…ление об увольнении» – Зачем? – поднял глаза Антон холоднее. Попов ещё раз нервно поправил очки. Снова сел на стул и прикрыл глаза. – Я думаю, буду мешать тебе учиться... – тихо раскрыл себя он, перечитывая собственное подтверждение потерять работу. – Из-за этого терять работу? Давай лучше я переведусь, хоть в другой класс. Если это правда важно... – Антон уже вёл счёт, сколько раз учитель поправлял эти надоедливые очки. – У тебя же там друзья, ты должен доучиться. А меня мой коллектив не особо принимает. Так лучше. Школьник уткнулся в ладони разочарованно. Сколько ещё раз он услышит «так лучше»? Будто с роботом общается. Раз разговоры не действуют, он снова взял в руки эту бумагу и разорвал напополам, потом ещё раз и кинул обрывки на стол, передавая взглядом: «Вот и всё». Арсений не закричал, наверное, смирился или знал, что может сделать ещё одно. – Прости... Но всё-таки, не увольняйся – тихо просил Шастун. Чуть поколебавшись, ему ответили: – Ладно, не буду. – Обещай... – зачем-то глупо кинул Антон в страхе недоверия. Он не хотел стать причиной кризиса, не хотел, чтобы кризис был у Арсения. – Обещаю – искренне выдал Арсений, что безусловно успокоило. Они посидели в тишине, пока не открылся учебник. Попов гладил по плечу для успокоения, одновременно повторяя, что пригодится на экзамене. Не хотелось уходить, если это теперь единственное место, где можно быть собой. Антон и так задерживается, а учиться устал. Попросил чай, но не остался в кабинете, пришёл следом на кухню, садясь уже там. Арс до сих пор казался загадкой, не дающей себя решать. Тогда Шастун вспомнил его фразу и переспросил: – А почему тебе кажется, что в коллективе не принимают? Послышалось сдавленное мычание. Арсений повернулся с двумя кружками, неся к столу. – Учителя там другого поколения, ровесников нет – кратко разъяснил тот, и появилась новая мысль. – О, кстати. Ты, наверное, знаешь об учительских сплетнях и всё такое – радостно возразился подросток, от чего Попов усмехнулся, но не отвертелся. – Знаю, Тош. Только больше никому не рассказывай. Помнишь Аллу Николаевну? Она вышла на пенсию, чтобы приглядывать за внуком с ДЦП. А его родители хотели сдать его в детдом. Антон раскрыл глаза. Это так печально, но так интересно. Дальше он узнал, почему директриса всё прощает трудовику, кто пытался клеиться к Арсу. Представил эту пятидесятилетнюю женщину, делающую комплименты, пока её дома ждёт семья. Аж передёрнуло отвращением. – А правда, что историк к ученицам приставал? – допил кружку Шастун. – Да, кстати, он будто для этого только и работает здесь, а образования у него нет нормального. Он уже узнал достаточно, чтобы провести расследование. И зачем-то выдал мысли вслух: – Мы тоже так-то недалеко ушли… Арсений быстро нахмурился, явно не соглашаясь и не стал развивать эту тему. – Да у вас, наверное, и похуже истории – сделал последний глоток тот. – Ну... После выпуска расскажу. – Нормально, блин. Я тебе, значит, на свой страх и риск всё выложил, а ты. – Я думаю, ты применишь свою учительскую власть, чтобы всё мне запретить – подшучивал Антон, но с долей правды. На телефон поступил звонок, дав понять, что прошло слишком много времени. – Да, блять – тихо выругался тот. Сестра не загоняла домой, но удивилась его отсутствию. Всё-таки он решил идти. Его проводили до порога, и уже напялив куртку, думал, как бы попрощаться и как вообще можно. Потянулся обнять и, когда оказался близко к щеке, ответ нашёлся сам. Быстро чмокнул и, ещё раз попрощавшись, вышел в подъезд. Казалось, всё стало налаживаться. Грел тот факт, что хоть их отношения и были непонятными, но Антон мог написать без причины. Поцеловать на прощание, и его не отталкивают. И огромный накопившийся камень скатывался с плеч. Наверное, это уже их максимум. Теперь нужно соблюдать правила в школе, испытать свою силу воли. Хотя тут не в ней причина. Одно лишнее слово – и распустят слухи, что не отмоешься. Глянул расписание на завтра. Как всегда в понедельник первым уроком – разговор о якобы важном. Только начало светлеть, как парень оказался в кабинете школы. Этот урок всё реже проводился в актовом зале. Присмотрелся к виду Арсения – собранный, но усталый. Он когда то вообще бывает отдохнувшим? Антон лёг на парту, подложив руки, глаза сомкнулись. Так бы и уснул, если не гимн из шепелявых колонок. Класс стоял как мог, кто-то болтал, кто-то опирался на парту. А учителя это не волновало, хотя сам стоял смирно. На середине музыка стихла, и с грохотом ученики сели на места. На стене высветился видеоролик, который Шастун смотрел мельком, не понимая сути. Следом – презентация. Арсений читал текст с ноутбука. – Тема сегодняшнего разговора о важном, как вы поняли, – ценности, которые нас объединяют – уловил Антон с закрытыми глазами. – Для построения личности нужен стержень. Это доброта, традиции и любовь к Родине. Стержень помогает построить хорошее будущее и семью. ★Бля, а я-то думал, почему девушки не нравятся. Это всё стержня нет, ну как же так. – усмехнулся Антон. Однако к концу эта тема стала надоедать. Слова повторялись, значения слов менялись, как удобно. Например: «брак – это юридически оформленный союз между мужчиной и женщиной». Раньше бы показалось, что всё правильно. Но, видимо, в России какие-то отдельные от других стран определения. Ну и ладно, отсидел один урок и забыл. Только разве Арсений с этим согласен? Раз он проговаривает это сам. Волнение бросило в дрожь. Ему было запрещено подходить при всех. Так что своим любимым методом долго собирал портфель и случайно оказался последним в классе. Как только все ушли, захлопнул дверь за последним и тревожно подошёл к учителю. – Арс... – он не знал, как сформировать вопрос. Вроде ничего такого не прозвучало, но оставляло привкус. – Почему ты говоришь подобное? Попов непонятливо глянул. – Что именно? Шастун нервно теребил кольцо и тараторил: – Ну, про все эти стержни, ценности и традиции. Мне кажется, это заставляет думать снова, что я ненормальный. Арсений сжал губы, потянулся к его руке, но только коснувшись, положил свою ладонь на стол. – Это не мои слова, просто я обязан провести урок по готовому плану. Тебе не кажется, я давно понимал, к чему ведут такие уроки – он прошипел это шёпотом, что добавляло скрытности. По ногам прошёлся ветер от сквозняка, а пальцы заледенели. Школьник перебрал в голове всё сказанное на подобных уроках. Затем сжал кулаки и налился кровью. – Ладно, спасибо – быстро кинул тот и вышел из кабинета с рюкзаком. ★Суки, а мне потом мучайся с собой. Я вам такими темпами не демографию подниму, а суицид среди подростков. Присел на лавку посреди коридора и глубоко вдохнул, смотря расписание. Но он же не один. Только вот кто из «таких же» был хорошим примером? Веснинский – просто жертва. Руслан – вообще изменщик. И не зря же по телику всегда уточняют ориентацию преступников. Губы неосознанно растянулись в улыбке. Арсений, конечно, на совратителя вовсе не похож. День шёл медленно, и к концу Шастун был выжат. Посчитал нужным зайти на прощание к физику. Соскучился быстро. Как с сигаретами – обязательно накуриться перед перерывом. Уже забыв злость, с улыбкой прошёл в кабинет. – У тебя ещё будут уроки? – поинтересовался Шастун, садясь за первую парту напротив. Тот тоже улыбнулся, отвлекшись от дел в бумагах. – Нет, только собрание в учительской. – Устал? – Антон задал вопрос, который бы хотел услышать сам. – Конечно... Ещё на репетиторство ученики придут – сложил голову на руки Попов. – М... Я тоже – кратко среагировал Шаст. ★Может, усталый, он расскажет о себе. – А тебе вообще нравится эта работа? Он потянулся к чужой руке и стискивал. Потом в голову ударило: «нельзя», но он понадеялся, что Арсений об этом не подумает. – Это намёк, что меня скоро уволят? – хихикнул учитель. – А вообще, задолбало это всё, не моё. Антон скрыл улыбку от новой информации, понимающе кивнул и продолжил разведку. – А кем ты бы хотел работать? – Да мало ли... Не знаю, в общем. А ты уже решил, куда поступать? В коридоре послышался стук каблуков, и Арсений нехотя прекратил физический контакт. – Я хочу в Питер, но вряд ли получится – отвлёкся Шастун от разведки, малость погрустнев. Учитель посмотрел в экран телефона и убрал его в карман. – Мне пора идти – встал тот с места. – Пока – широко улыбнулся парень и рывком обнял, убегая со школы. Однако перед следующим понедельником Антон снова обозлился на первый урок. Хотел пропустить, после умывания пошёл обратно в кровать. Пока с зала не стала доноситься ругань. Пожалуй, лучше уйти в школу. Заткнув уши наушниками, собрал рюкзак и, ничего не сказав, вышел из дома. Рассчитывал доспать на уроке. Иногда открывая глаза, на экране представал паренёк в солдатской форме. Рассказывал СВОй какой-то опыт. Только Антон хотел безразлично закрыть веки, как за окнами послышался знакомый шум. Все затихли, чтобы прислушаться. Арсений быстро закрыл ноутбук и, испуганный сам, успокаивал остальных. – Не паникуйте, эм... Держитесь вместе и идёмте за мной! – вскочил с места. Ученики похватали рюкзаки с телефонами. Не то чтобы это первый раз, но тревога присутствует. Коридор заполнился всеми классами, ведущими их педагогами, и, поторапливаясь, спускались по лестнице. В подвале пахло сыростью и безысходностью. Некуда присесть, а сколько здесь находиться – ещё не понятно. Вскоре все нашли себе место, прислонившись к холодному бетону. Арсений ходил, пересчитывая, глухо открывая рот. Нашёл Антона и подсел рядом, но не слишком. И несмотря на количество людей в тесном помещении, было тихо. Шастун также молчал. Страх был где-то глубоко, а превосходила снова усталость. Он тихо выдал: – Так иронично. Прятаться от столь нужной операции. Арсений повернул голову на него, затем обратно вперёд, опустив глаза. – Это больше абсурдно... Сирена ведь не просто так. Вдруг прямо сейчас обломится всё сверху. Может, они уже не выйдут отсюда живыми, но нельзя даже разделить этот страх с любимым человеком. Как же это мелочно... Антон оглядел других. Серёжа рядом набирал смс маме. Хотелось остановить, мол, зачем давать повод для волнения. Но, может, это и было правильно, промолчал. Было скучно, несмотря на страх, Антон уговорил поиграть в слова учителя. Перед этим прогнав мысль, не подозрительно ли это. – Арбуз – шёпотом начал Шастун. – Зебра. – Алгебра. – Отмена! – обрадовался Арсений, глядя в телефон. – Тебе на «а» вообще-то – непонимающе развернулся Антон. – Всё уже, отмена опасности. Шаст стыдливо отвёл взгляд, что не понял правильно. Все оживились, снова толпой поднимались и расходились по классам. Будто бывший страх должен был пропасть сразу, как созвали на урок. Пытаться существовать как обычно, когда десять минут назад мог взорваться чей-то дом. Чувствовал, что не должен в это лезть, мол, дети вне политики, хотя это правило нарушали с момента введения разговоров о важном. Внутри всё заполняло этой тревогой, оставалось сделать для себя уголок безопасности и спокойствия. Поэтому поторопился к Арсению. Спокойнее стало, но всё ещё странно душно. Антон был рад возможности проявлять свою любовь, но будто чего-то не хватало. Хоть он и не любил громких заявлений, типа: «Ну всё, мы встречаемся», хотелось то по-настоящему, как в кино. За уроками они сидели дольше, чем обычно. Затем договорились смотреть сериал, а перед этим купить вкусностей. И когда оба напялили куртки, Арсений хитро улыбнулся и застыл. – Чего задумал? – подозревающе наклонил голову Шастун. – Ничего, пойдём – Попов забрал с тумбы ключи от машины и стремительно повёл по лестнице вниз. – А машина-то зачем? Тут ведь рядом магазин – тащился сзади подросток. Его проигнорировали и открыли дверь на переднее сиденье. И если честно, эта спонтанность улыбнула. Хоть в машине не было влажного ветра, как на улице, но она только начинала греться. Шастун стал слишком заинтересован. – Ну и куда мы едем? В лес меня увезёшь как маньяк? – Конечно – улыбка не сходила с лица Арсения. Шаст принял всё происходящее, скрестил руки на груди и откинулся на кресло, смотря в окно. Они ехали всё ближе к центру, здания становились выше и новее. Неожиданно машина остановилась у недостройки, и Попов заглушил двигатель. – Вылезай. Шастун сделал максимально непонимающее лицо, но ничего не спрашивал. Арс шагнул прямо в строящееся здание. – Эй, а так можно? – дёрнул обратно его за плечо Антон. – Почему бы нет? – эта фраза заставила доверительно отпустить руку и идти дальше. Они поднимались без лифта по страшной лестнице. После пятого этажа началась одышка, а они всё поднимались. Пройдя ещё три, Шастун остановился. – Погоди... – часто дыша – я устал – он присел на ступеньку, опустив голову. – Да тут немного осталось, тебе понравится – сел рядом Арсений, всё-таки дав время отдышаться. Они поднялись до упора, дальше была стремянка на крышу, не закрытую люком, просто с дыркой в потолке. – Я так и знал, что они до сих пор не закрыли выход. Залезай, любитель крыш – припомнил учитель. Шастун наконец понял, куда его вели. Взглянул на лестницу, прикреплённую к стене, и ловко поднялся, подтянувшись телом. Это стоило того. Смело подходя ближе к краю, рассматривал раскрытыми глазами вид с высоты на центр города, ночные огни, свет фар. Будто нашёл доказательство, что всё может в момент стать мелким. Люди мельтешили по улице, такие крошечные, будто можно взять в ладонь. Незаметно рядом оказался Попов. – Красиво, да? Парень закивал в ответ и повернулся. – Я сюда ходил, когда учился в университете, вон в том. Видишь? – Арсений показал на отдалённую крышу здания. С трудом поняв, куда именно он показывает, Антон по-детски улыбнулся. – Да... А ты, значит, раньше где-то рядом жил? Где твои родители? Арс сел на холодное покрытие крыши, которая сейчас была полом, и приуныл. Шастун от усталости в ногах сел также, потом подвинулся, положил голову на его плечо. – На окраине, далековато в общем. Звук разносился по ветру, голову трезво обдувало прохладой. Этот момент был необычным, ведь всё случилось спонтанно. Он бы мог просто сидеть дома, а оказался в новом и таком искреннем месте. – Вообще, они продумали хороший план. Купили квартиру здесь ещё давно, сдавали в аренду, пока я не переехал. Даже расстояние было продумано, чтобы если я поступлю в педагогический или медицинский, квартира находилась прямо посередине. Антон иногда выпадал из диалога, но суть уловил. Это довольно странная стратегия. – Насколько давно? А если бы ты не захотел поступать сюда? Арсений усмехнулся, но сразу поник. – А кто меня спрашивал. Шастун мысленно записал и запомнил возможный травмирующий момент в жизни Арса. – Уже поздно, позвони Вике. Антон опомнился, достал телефон. – Да бля, а что ей сказать? Я остаюсь на ночь? Тот опять двусмысленно посмеялся. – Скажи, что ты третий раз остаёшься спать у учителя. Ничего подозрительного. Шастун закатил глаза, набрал номер. – Значит, скажу, что у Димы. – Не надо врать, иди домой! – но в противопоставление собственной честности, как только на звонок ответили, Попов замолк. – Алё, я останусь у Димы ночевать – с улыбкой протеста проговорил парень, смотря на другого. Ему без расспросов разрешили, хотя он и не спрашивал, и повесили трубку. – Вот в чём плюс, когда вместо мамы у тебя сестра, так это в таких моментах. Просто даёт формальное согласие, и нет разборок – Антон уже не испугался своей формулировки, привык. Перевёл взгляд вдаль, наслаждаясь городом. – Вот и кто тебя будет под контролем держать, совсем разгуляешься – вздохнул учитель по-доброму. Их разговор был как терапия для обоих. Усталость жизни, разбавленная глупыми шутками и множеством тактильности. Когда оставалась тишина, не было давления. Шастун пытался разглядеть звёзды, но их совсем не осталось при световом загрязнении. Слова будто вылетели сами. – Арс, что ты первое обо мне подумал, когда увидел? Арсений задумчиво улыбнулся. – Когда увидел тебя курящим в туалете... Кстати, у тебя есть сигарета? Школьник вытащил из пачки и быстро поджёг, чтобы узнать главное. – Спасибо. Ну вот, я подумал, что намучаюсь с тобой. Но так не хотелось мешать тебе, то есть... Мне было даже завидно, что ты живёшь не по правилам. Не хотел загонять тебя в рамки – парень сделал паузу, затягиваясь дымом, а Антону показалось, что тот закончил. Хотел спросить, что думал после, но его мысли будто прочитали. – Потом, когда узнал о твоём плохом состоянии, растерялся и не знал, как помочь... ★Но когда влюбился? – распирал внутри вопрос, он терпеливо слушал дальше, нервно покуривая. Учитель продолжал не воодушевлённо, на выдохе. – Но я стал думать, как тебе помочь слишком часто. И я очень старался это игнорировать. Отправил тебя к психологу, чтобы успокоиться. Но ведь сам не знал, что с тобой, а хотелось. Гнал эти мысли от себя. Пока ты почему-то перестал ходить к психологу – Арсений кинул серьёзный взгляд, и из его истории Антон выпал в свою, стыдливо махнув рукой. – Всё снова обрушилось и стало слишком сложно. Но, Тош, когда я снова буду пытаться быть правильным... Поцелуй меня. Всё, что ещё не успело перевариться в голове, сменилось на просьбу. Пусть это было о будущем, но не думая, Шастун развернулся боком, накрыл ладонью его шею и потянулся к губам. ★Настоящий Арсений, не в школе, а сейчас. Это видно, пусть переубеждает меня в обратном, но он именно такой. С драматическими фразочками. А Арс впервые приоткрыл рот, обводя язык внутри. Отстранившись, чтобы отдышаться, вдобавок влажные губы обдул ветер. ★И как только Арсений выдал такое красивое рассуждение, теперь запомнится надолго. Хотелось сказать что-то подобное в ответ, но слова застревали, Шастун просто молча обнял. Становилось всё темнее, он безвыходно направил взгляд в небо и нашёл что-то сверкающее. – Смотри! Звезда! – ткнул в небо парень. Попов зачем-то коротко посмеялся и поднял голову. – Правда, так давно их не видел... По приезде домой было поздно, Антон зевнул уже раз пять. Так же сонно Арсений направлял ему на диване. – Эй, может, я с тобой хотел лечь – возразил Шастун пошутив, но так-то не против. – Много хочешь – ответили ему из-за спины. Парень фыркнул. – Одежду можно тогда? Арсений откликнулся и, закончив заправлять одеяло, развернулся. – Спи в чём мать родила, я устал. Спокойной ночи – чмокнул в щеку и ушёл в свою комнату, довольно лыбясь. Антон, мягко говоря, смутился от такой формулировки. Так уж и быть, кинул одежду на спинку дивана, полностью укрылся одеялом. Дыхание стало глубоким и спокойным. Тело расслабляла приятная усталость, а в воображении они так и остались навсегда рассматривать звёзды.