Куришь?

Антон вновь доедал свою тарелку овсянки, спасибо, что на молоке, а не воде. Но это лишь, когда молоко покупал он сам. Свалил всё на резкую лень сестры покупать продукты и с совершенно плохим настроением начал перепалку. – Ну, Вик, ты же говорила, что будешь сама продукты покупать. Опять в холодильнике мышь повесилась. Та отвлеклась от телефона и натянула улыбку. – Ой, прости, забываю просто – порылась в сумке и протянула чёрную банковскую карту. Парень осмотрел её недоверчиво. – Кредитка? У тебя её даже не было... Сестра на секунду вышла из образа, но вновь улыбнулась. – Да, положу деньги, когда зарплата придёт, это удобно. Что-то ёкнуло. Антон положил карту обратно. Брать молоко и хлеб в кредит. Сама только мысль, до чего они докатились, ужасала. Шастун тяжело вздохнул и присел рядом на диван. – Может мне на работу устроиться? Вам в цветочном работники нужны? – Нет-нет, учись давай. Папа уже работу себе присмотрел, всё нормально – активно успокаивала Виктория. – Ого, я думал он только к собутыльникам уходит – буркнул Антон не смеясь. Видя всё ещё сомнительное выражение лица, она подвинулась ближе и обняла за плечи. Повторяя, что всё хорошо. Допустим, на какое-то время Шаст был готов поверить. Ещё раз утвердившись, что учёба сейчас его обязанность. Точно с такой же целью пришёл к репетитору в назначенное время. В этот раз тот грубоватый пацан был до него. Антон проводил его из квартиры осуждающим взглядом. Как дверь захлопнулась, выговорился вслух: – Вот козёл избалованный. Просидел за столом больше времени обычного занятия, причина была и в том, что домой возвращаться не хотелось. Получил ответ после стандартного «есть ещё ученики сегодня?» А делать нечего. Предложил глянуть фильм или сериал. Арсу, видимо, тоже было скучно, включил телевизор и листал, что сейчас в рекомендациях. Выбирали по обложке что-то про мафию. Однако сериал смог заинтересовать с первой серии. И вот они дошли до третьей, узнали про начало незаконной деятельности в компании. А потом, в контексте неуместной романтической линии, персонаж приревновал девушку и, как бы это ни было банально, всё подводило к постельной сцене. Шастун вздёрнул бровями и почему-то ему показалось смешным происходящее. Они переглянулись, как бы обсудить глазами удивление. А сцена продолжалась, и, схватившись за пульт, Арсений перемотал вперёд. – Да погоди, она же говорила про подробности подмены документов – возмутился Антон. – Кто вообще придумал вставлять важные диалоги в таких моментах – Арсений раздражённо прикусил губу. – Ой, как маленький – усмехнулся Шаст. – Твою детскую психику спасал – ткнул на плей Арс. Антон озвучил первую попавшуюся мысль: – Да ладно, в душе ведь видел тебя и ничего, живой – Арсений задумался, вспоминая когда такое было. – Боже, ты чё там разглядывал? Шасту было забавно бесить его, продолжил шуткой: – Мне плавки помешали – саркастически выдал тот. Попов цокнул, отворачиваясь на экран. Просмеявшись, Антон тоже продолжил вникать в сюжет. Когда всё начало надоедать, они взялись за телефоны и явно больше не интересовались экраном телевизора. Арсений выключил и предложил: – Будешь есть? В этот раз Антон задумался. Строить из себя правильного и отказаться или принять, что дома он нормально не поест, и не строить из себя кого-то. Выбрал второе. Скрывать уже особо нечего, занимается бесплатно. Да и творог с фруктами это не какой-то дорогой деликатес. Оставшееся время до ночи Шастун также провёл за учебниками. Учителя говорили выспаться перед пробным экзаменом, но требовали знаний. Когда клонило в сон, зубрить грамматику русского языка стало бесполезно. Зато это также была репетиция мест для шпаргалок. В сонную голову пришла идея набить тату, ведь его не смогут смыть. А по-настоящему лишь придумал положить бумажку в отверстие подоконника в школьном туалете. Ну это совсем крайний вариант. С самого утра началась тревога. Так сказать учебная. Головой он понимал, что это пробник, но успокоиться не мог. Несколько раз проверил паспорт и вышел из дома раньше обычного. Школа с утра пахла не былым детством, а формальностью, страхом и нервозностью. Коридоры были пусты, кроме таких же, как он, невыспавшихся одиннадцатиклассников. Они обсуждали свою тревогу, матерясь от стресса. А кто-то, наоборот, отрешённо смотрел в стену. Антон нашёл свою аудиторию, попрощался с телефоном. Внутри ещё перешёптывались одноклассники и скрипом двигали стулья. Он сел на указанное место, положил паспорт на угол стола. Вошёл незнакомый учитель сурового вида. Объяснил правила тем же заученным, монотонным голосом, что, вероятно, звучал в сотне таких же кабинетов. – Паспорта на край стола. Обмениваться чем-либо запрещено. Черновики не проверяются, но все записи должны быть на них. Время на решение три часа. Когда на стол легли бланки и КИМы, всё происходящее снаружи стало невидимым. Парень прочитал первое задание. Знакомое и несложное. Но всё равно вызывало сомнения в себе. Потом наткнулся на сложное. Паника, что ничего не успевает. Он закусил губу, отложил задачу, перешёл к следующей. Из-под стола доносился едва слышный шелест бумаги – кто-то рискнул достать шпаргалку. Учитель у окна напрягся, сделал шаг вперёд, и шелест мгновенно стих. Непонятно зачем списывать на пробном экзамене, но, видимо, так привычнее. За тридцать минут до конца Шаст дописал последнее слово в сочинении. Рука дрожала от напряжения. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как долгий стресс влияет на общее состояние. Потихому сдал работу и вышел в коридор, проходя через обсуждающих ответы, вырвался на улицу и тут же закурил. Первую затяжку сделал с мыслью, что скоро здесь будет настоящий экзамен. Закончится школа, придётся решать, что делать с этой жизнью, которая давит со всех сторон. Единственное, во что Антон верил – экзамен по физике. Если, конечно, занятия приносят пользу кроме общения с Арсом. Например, в этот раз после подготовки они всё же решили досмотреть сериал. Включил на моменте, в котором остановились, как Арсений нажал на паузу. – Может в магазин сходим? Хочешь что-то к сериалу? Антон сомневаясь, поджал губы. – Да нет денег у меня. Попов посмотрел непонимающе. – Тош, давай без этой хуйни, я оплачу. Фраза вызвала быструю радость, но потом что-то фальшивое. Магазин был довольно близко. Погода в апреле уже радовала, внезапно стала почти летней. Так что решили выбежать в рубашках, которые не переодели после школы. Арсений начал подходить к прилавкам странным для него, возможно, иногда он всё-таки берёт что-то вредное. Внимательно присматривался к чипсам, а потом спросил: – Эти вкусные? Шастун подозрительно прищурился. – Нормальные вроде. И те полетели в корзину. Затем Попов пошёл к энергетикам и покрутил одну банку. – Будешь такой? Парень кивнул неуверенно. Арс взял вторую банку. Потом уже не скрытно спрашивал того, что он будет, но всё ещё это было сложным вопросом. Шаст смутился в момент, когда посмотрел на всю корзину. Осмотрелся вокруг. – Может вместо готового попкорна этот возьмём? – поднял с полки попкорн для приготовления в микроволновке, в два раза дешевле. Как это называется? Бедное мышление? – Давай оба – Арсений перехватил упаковку и кинул к остальным покупкам. ★Лучше бы молчал. Антон ещё раз поворчал про себя, когда кассир озвучил сумму. Но несмотря на стыд, это, блин, вкусно. Поэтому улыбка всё же мелькала на его лице. До момента, пока они не открыли дверь и капли дождя, отскочившие от асфальта, не брызнули на них. Оба сделали шаг назад и рассматривали улицу, продумывая план, как вернуться домой. Решили переждать, и ещё какое-то время стояли у выхода из магазина. Выглядывали за дверь, но дождь лил всё с такой же силой. Когда время ожидания стало больше, чем то, за которое они бы могли добежать до дома, плюнули и быстро вышли из здания. Ощущение было тоже, как если бы стоять под душем в одежде, ещё и холодным. Осторожно бегая с пакетом, Арсений проинформировал: – Выходили и погода нормальная была, вообще неожиданно. Рубашка прилипла к телу и морозила. Спустя пару неприятных минут они зашли в подъезд и отдышались. Но ничего страшного в дожде не было, Шастун усмехнулся с ситуации, взглянул на Арсения, чтобы поделиться эмоциями. А к большому удивлению, у Арса рубашка была не водоотталкивающая, точно так же прилипнув и просвечивая. Тот вытирал с лица капли воды, но лучше не становилось. Антон испуганно убрал взгляд вниз, потом посмотрел на себя и отвернулся спиной. Начал подниматься по лестнице. Далеко не ушёл. Дождался, пока в замке повернётся ключ, и вошёл в квартиру. Холод ещё был с ним, на мокрой одежде. Пошли мурашки, хотя возможно, не извне. Положив пакет, Попов забегал глазами, моментами возвращаясь куда-то ниже лица. Чувство по-настоящему странное, но Антон бы соврал, сказав, что неизвестное и в первый раз. Арсений встряхнул волосами. – Иди в душ, согрейся – Шастун отвлёкся, чтобы понять сказанное, и быстро кивнув, зашёл за дверь ванной. Арс прикрикнул из коридора: – Погоди, одежду принесу. А впрочем рубашка уже и не так мешает, можно дождаться, пока Арсений уйдёт. Только успел перевести дыхание парень, как Попов снова попался на глаза и сложил одежду на стиралке за Шастом. Арс отстранился, но пялился почти в открытую. Постояли молча, и он развернулся уходить. Не подумав, из Антона вылетело наигранно: – Слушай, а чего воду тратить зря, пойдём вместе – и шутливо улыбнулся для правдоподобности. Арсений неспеша развернулся обратно. – Нет – ответил коротко и чётко. Шаст уже принял этот серьёзный ответ, если бы тот снова не уронил взгляд и почти незаметно не облизнул губы. Антон порывом подошёл ближе, обнял за влажную ткань и прислонился к таким же губам. Его почти грубо оттолкнули. – Я непонятно сказал? – безэмоционально произнёс Попов и скрылся за дверью. Шастун закрылся на защёлку и сел на плитку пола. Из желания осталось только стать чем-то нематериальным и бесполым. Он прижал ноги к груди, закрывая тело в один комок. ★Блять. Это действительно было нет. Просто нет. С тяжёлой мыслью парень всё-таки повесил сушиться рубашку и стал настраивать душ. Метался между тёплым и холодным, принял контрастный. Долго вытирал волосы полотенцем, тянул время. Надел на себя чужую одежду. Смотрел на себя в зеркале и всё больше разочаровывался. ★А в какой момент зависимость от Арсения стала физической? Что я могу дать в ответ, несостоявшийся ни в чём? Себя? Ну это уже пиздец. Оскорбив себя и оскорбившись самому, вышел из ванной, пытаясь не создавать напряжение, сделав обычный вид. Тот, дождавшись очереди в душ, молча ушёл. У дивана были расставлены все покупки, от которых тошнило. Шаст пялился в выключенный экран телевизора, услышал шум воды. ★Ну было и было. Хотя бы извинюсь. Время прошло как-то быстро, и Арсений вернулся в зал. Серьёзный, будто будет отчитывать. Антон сам того не замечая, уменьшил площадь занятого им пространства, сжавшись. Диван рядом прогнулся. – Тош, всё нормально – тянул слова тот. Где-то такое выражение Шастун уже слышал и, не веря, не обратил взгляд. – Я всё ещё тебя люблю, просто о таком даже не думай. Если думаешь, что сможешь меня сорвать, ошибаешься. Есть граница, за которую я не заступлю – Попов разъяснял, как будто начитался психологов, но это сработало. Шаст вздрогнул внутри. Ждал игнорирования, ссоры, но не складных рассуждений. Пусть и со своими минусами. Прокрутив в голове подобные разговоры, смог ответить на свой главный вопрос. Ведь Антон также в нужное время заставлял мыслить трезво. Он давал эту поддержку и оказал хоть какое-то влияние. Он повернулся одной головой, ещё раз оглядел, анализируя искренность другого. Сбросил зажим и обхватил за плечи, давая эмоциям разрядку. Принимая решение другой стороны, но в следующей улыбке промелькнула хитрость. Теперь он посчитал, что раз смог уговорить на отношения и сломать принципы, сможет и в этот раз. Это было желание ещё раз повлиять, возможность что-то дать взамен. Разобраться в чужой психологии, ведь Шаст удостоверился, что знает Арсения лучше его самого. Сконструировал следующие попытки не как соблазнение, а как сеансы у психолога. Да, его об этом не просили, но Антона тоже загоняли к мозгоправу без его инициативы. Они сели смотреть новую серию, поставив попкорн в микроволновку, что был слышен хлопками за стеной. Шастун уже без стеснения шуршал пачкой чипсов, пшиком открывал банку энергетика. Даже приятно было погрузиться в мир чужих проблем, далёких. Правда Попов оказался активным комментатором, находил клише каждые десять минут, и сериал упал в глазах по качеству, с элементами дешёвой драмы. – Ну и раздули проблему, сказала бы, чего боялась, и всё – снова возмущался Арсений, глядя на экран. Антон повернул голову, найдя в его словах противоречия. – Да, Арс, что сложного, правда? – Парень посмотрел в ответ и, переключаясь с сюжета кино на их собственный, поменялся взглядом. – Это другое – оправдался тот и отвёл глаза обратно. Шастун посмеялся одними лёгкими. – Может ты тоже просто скажешь, чего боишься? Попов выдохнул, успокаиваясь, и как запрограммированный выдал: – Это не страх, а убеждение. Я всё ещё твой учитель, не забывай. Понимающе кивнув, Антон продолжил: – Допустим. Но твои границы изначально распределены нестабильно. Ты типа в момент их ставишь, как тебе удобно? – Арсений посмотрел уже менее поверхностно и холодно ответил: – Знаешь, иногда надо остановиться. Например, сейчас. Шаст только сделал вдох для следующего аргумента, как тот устало поправил очки. – Слушай, я не хочу сейчас этих разборок, давай просто сериал посмотрим. Вот честно, устал. Антон снова замолк, но оставил свои слова на потом. Уходя к себе домой, Шаст задумался. Он делает это ради Арса или для самоутверждения, что от него что-то зависит. Но не отступал и в голове продумывал вопросы на следующий раз. Домой вернулся уже сытым, продолжив подготовку к пробнику. Следующим утром всё было по тому же плану. Выполнял всё на автомате, рука уже запомнила, что писать. Правильно ли это – уже другой вопрос. Результаты обоих пробников сказали только в начале мая. Всё не так плохо, но для порога не хватает, а настоящий экзамен совсем скоро. Антон пытался зацепиться за мечту поступить в Питер, но она становилась всё дальше. Скорее всего, он будет учиться в своём городе, как все. Тот же самый ВГУ со специальностью «Педагогическая психология». Да, для нормального психолога нужно было сдавать биологию, поздно понял. Выговорился об этом Арсению в кабинете физики. – Да потому что проживание бесплатное достаётся только детям СВОшников, а Антону что? А хрен Антону – эмоционально проговаривал шквал мыслей. Арс кивал и продолжал слушать. А Шастун уже искал повод задать вопрос, который продумал. Потом в голову пришёл другой, он сам замер, глядя в одну точку. – Да и если бы я уехал в Питер. Мы бы больше не увиделись... Попов отвёл взгляд и молчал. – А может, оно и к лучшему? Антон ещё не успел принять слова близко к сердцу, и Арсений, чуть улыбнувшись, договорил: – В смысле... То что ты не уезжаешь. Слова поменялись в значении, и Шастун с облегчением выдохнул. – Может... – казалось, уже можно начинать по плану. – Хотя. Может ты никогда не перестанешь воспринимать меня как ученика? – но Арс что-то уловил и ответил не по заданному шаблону. – Шаст, тебе это настолько важно? Антон учёл свою предсказуемость, всё-таки нашёл выход и сказал также наступающе: – Перенял от тебя обсуждать проблемы сразу. Или это больше не в твоём стиле? – разговор катился к пассивной агрессии. – Ладно... Что ты хочешь от меня услышать? О страхе? Да, я боюсь не контролировать себя и всю ситуацию, что с этого? – этот настрой подхватил Арсений. Шаст вздёрнул бровью, но ещё не добился сути. Решил, что сам понимает причину контроля, и уверенно произнёс: – Может тебе от родителей гиперопека передалась? Сам не думал к психологу сходить? – ровно держал голос тот, как его перебили громче. – Антон, ты не знаешь меня настолько, чтобы делать такие выводы! Ты с такими методами в психологии далеко не зайдёшь! Наверное, их и так стало слышно из коридора. Шастун мигом забыл все свои слова и не понимал, что сделал не так. Всё ведь было из желания помочь. Зато запомнилась грубая фраза в ответ. Антон оледенел, потеряв желание разбираться в его проблеме. – Ясно – коротко отрезал он и ослабевшей рукой подцепил портфель, вставая с парты. Попов ещё был злой, но уронил взгляд в стол, позволив молча покинуть кабинет. ★Ну и разбирайся сам в себе. Пофигистично переосмыслил Антон. Вложил столько сил, а от его помощи вот так отказались. Перестал строить план о будущем, как примириться. Сейчас хотелось отстраниться и отвлечься от этого разговора. Выкурил сигарету, дождался автобуса. Проехал ВГУ, презрительно осматривая. ★Тоже мне, учитель, кто бы говорил о профессионализме. Подтверждал свою правоту.