Куришь?

На уроке он оценивающе глядел на Арсения. Напряжение как дежавю, что-то, что уже было пройдено. Шастун не хотел подходить мириться и не ждал этого от Арса. Учитель быстро раздражался, часто повышал голос, если его не слушали. Антон принял это как обыденность преподавателей. За своё тихое состояние нужно было оправдаться перед друзьями. Затем, наплевав на запрет, Шаст вместе с Димой зашёл в одну кабинку, поднял ноги на сиденье унитаза, чтобы не было видно. Затягивался с электронки и выдыхал в пол. Рядом послышались шаги, оба затихли, затая дыхание, только Позов шуршал рюкзаком, пряча подик. Звук прошёл мимо, но они уже вышли из кабинки. После стрессового дня живот сводило, но парень лишь смог выпить кофе. У самого денег не осталось. Отсутствие еды наводило ужас, что так теперь будет всегда. Шастун вышел из кухни голодным. Только сейчас заметил, что отец слишком тихий. Смотрит в одну точку, а рядом ни единой бутылки. Неужели одумался? Антон, на редкость, захотел заговорить с ним первый. – Как дела? – продолжая осматривать, спросил парень. Мужчина поднял глаза и испугал его похудевшим лицом. – Нормально, сынок, нормально. Присядь-ка – похлопал по дивану Андрей, и Антон настороженно сел рядом. – Я вот думаю. Стране нужны бойцы. Большие деньги за это дают, вас прокормлю. На работу меня не хотят брать, всё-таки судимость была. Это было очень неожиданно. Шаст молчал, проходя стадию отрицания. И ведь это был не пьяный бред, а обдуманное решение. Но сейчас он знал, какие могут быть последствия, поэтому мог привести аргументы и не допустить этого. – Пап... – наверное, впервые он назвал его так ласково, неосознанно и непривычно для себя. – Этот контракт – путь в один конец. Ты оставишь нас без отца – чувства были похожи на те, когда врачи говорили, что мать не выживет. Он не хотел новой травмы. Остаться сиротой. И даже если ненавидел отца, настоящей его смерти не хотел. По коже прокатились мурашки. – Да зачем вам такой отец, а? Я слышал, какие будут у тебя возможности. Поступишь куда хочешь, будете получать пособие. Ужасало ещё больше, что это было обдуманно. Как суицид и жертвенность. Шастун вцепился в плечи Андрея и потряс. Он посмотрел на него как на человека со своими проблемами и приоткрыл рот в ужасе. – Папа, ты мне нужен живой. Какие деньги? – А отец с улыбкой повернулся. – Мне и так жить недолго. Я хочу оставить на тебя не кредит, а возможности. Парень опустил ладони с плеч и взял его руки, твёрдые и сухие. – Я всё выплачу. Окончу школу и устроюсь на работу – улыбка отца не сползала, а Антон недоумевал, от чего здесь улыбаться. Андрей обнял его, и паника утихала. Шастун смог его переубедить, но больше никогда, никогда не будет так ужасно относиться. Думал, что никогда не сможет понять отца, но нашёл в нём такого же человека. Ведь все его даже самые плохие решения были чем-то подкреплены. Но хорошо, что это решение не окончательное. И всё же, после такого разговора эмоций не осталось совсем. А тишина окутала не только комнату, но и голову. Вмиг стало холоднее, словно сердцу тоже надоело качать кровь. Сейчас он должен быть на репетиторстве. Даже не стал объяснять, почему не пришёл. В следующем дне он находился только телом. Уже плевать на физика. Видимо, они разошлись насовсем. Хотелось почувствовать хоть что-то. Поэтому далеко спрятанное лезвие всё же оказалось в руках снова. Затем и в другой руке, под слоем кожи. Временно проблему это решило, режущая боль отдавалась ещё долго, а сам Антон кривил лицо. В остальное время была лишь пустота. Отдалился от близких, разговоры ничего не приносили. Кроме последнего. Шаст ничего не изменил в отце. Просто Андрей продолжал уходить из дома, и в один из дней собрал большой рюкзак с военным окрасом, которого до этого не было. А Вику попросил испечь пирожки. Брат с сестрой молча смотрели вместе, но потом та заистерила, покраснела, бросилась в слёзы. Всей энергии Антона хватало только чтобы проанализировать ситуацию. Отец крепко прижал двоих. – Всё наладится. Буду звонить и писать, пока смогу – и с печальной улыбкой гладил по спине. Всё-таки одна слеза потекла по щеке, беззвучно, Шаст тут же её смахнул. Вика не могла отказать, взяла кредитку и вернулась из магазина с ингредиентами. В процессе готовки Антон тихо зашёл на кухню. – Помочь? – обратился к сестре, подходя ближе. Она закивала, стояла спиной и сминала тесто в миске. – Нарежь яйца с луком – хрипло сказала Виктория. Парень взял доску и нож, принялся чистить яйца от скорлупы. – Разве нельзя было найти обычную работу? И почему не сказал? Это же не делается сразу, он давно планировал. Антон отложил работу. – Он говорил мне – сестра хотела перебить, но тот договорил – Я был уверен, что отговорил его. Но видимо, он просто поставил меня перед фактом – и мысленно продолжил: ★Я бы всё равно ничего не сделал. Девушка уже не нашла, что ответить. Когда стемнело, пироги были готовы. Есть хотелось, но они не притронулись, оставляя больше для отца. Андрей завернул всё в пакет и уделил место в своём большом рюкзаке. Достал оттуда билет и прищурился. – Поехали на вокзал. С пересадками на автобусах было ехать неудобно и муторно. Все поглядывали на военный рюкзак. Маленькая девочка, держа за руку папу, воскликнула радостно: – Пап, смотри, у дяди рюкзак как у тебя! Чужой отец улыбнулся, потом подошёл к Андрею и завёл диалог. Они пожали руки, узнали, что отправляются вместе. Девочка в это время разглядывала незнакомого Антона. Он натянул улыбку, и ему улыбнулись в ответ. – А как тебя зовут? – принялась знакомиться она, смотря снизу вверх яркими глазами. – Антон, а тебя? – Меня Маша... Ты придёшь ко мне на день рождения? – Маша продолжала закидывать вопросами, а Шастун даже не знал, как правильно отвечать. – А у меня есть кошка. А ещё, мой папа сегодня станет космонавтом. Шаст ещё раз посмотрел на того мужчину. И кто ей рассказал такие сказки? Рядом подошла женщина и отвела девочку за руку. – С незнакомыми дядями нельзя общаться – журила та. Если эта Маша ещё достаточно маленькая, чтобы не помнить военный рюкзак отца, правда подумает, что он космонавт. Жаль, Антон слишком взрослый для такого. Они вышли к вокзалу, фонари освещали дорогу в темноте, и Вика опомнилась. – Надо сфоткаться, вставайте – достала телефон и сделала несколько совместных снимков на фронталку. После всех процедур обследований и ожидания последние их минуты были у железнодорожных путей. Рядом стояли длинные поезда, отрезвлял ветер. Отец ещё раз обнялся, перекинулся парой слов и зашёл в свой вагон. Как только силуэт скрылся, пришло осознание, что это может стать последним воспоминанием. Руки задрожали, каменная плитка уходила из-под ног. Они с сестрой остались одни. Ещё стояли под ветром, но заспешили, успеть на автобус. Дома было слишком просторно. Всё повторялось по одному сценарию: учёба, селфхарм и куча мыслей, глядя в потолок. Во время разглядывания потолка пришла смс: «Антон, ты придёшь на занятие?» От знакомого контакта. Шастун проигнорировал и выключил экран. Самое страшное – жизнь не стоит на месте. Не даёт время на передышку и продолжает идти. Антон невыспавшийся вышел из грязной комнаты, в дыму сигареты потопал на остановку. Поднимался по старой лестнице школы. И снова физика первым уроком, и снова никто больше не пришёл. Шастун бы тоже прогулял, но привёл сюда себя на автомате. Остаться наедине с Арсением не вызывало страха, лишь безразличие. Учитель то виновато смотрел, то убирал взгляд. Парень сел на своё место, откинул портфель и лёг на парту. – Тош, прости меня. Я не хотел отдаляться, просто думал над собой и я всё могу рассказать – панически искренне прозвучало впереди. Антон поднял голову, будто просто обернулся на звук, не имеющий смысла. – Всё это правда не имеет смысла по сравнению с разлукой. Больше потери контроля, я боюсь потерять тебя – Попов теребил в пальцах ручку и запинался. Шастун продолжал смотреть в одну точку, Арсу в глаза, но сквозь них. Смысл слов он понял: извиняется. – Антон, ты мне слышишь? Всё нормально? – нахмурился Арсений. С задержкой Шаст слабо кивнул. К нему подсели за одну парту, начали обнимать, и какая-то частичка энергии всё же передалась. Антон положил голову на плечо, выдохнув. Он по-прежнему уставший и не придавал ситуации значимость, просто какая-то часть осколка вернулась на место. – Ты совсем болезненно выглядишь... – озвучил Попов. – Может, пойдёшь домой? По-настоящему Шастун хотел сегодня не делать ничего полезного, а домой не хотел. – Неа – закрыл глаза и остался на плече, чувствуя, как накатывает сон. – Антон, скоро звонок будет – тихим голосом разбудили. Когда только проснулся, проблемы не успели погрузиться, увидел лишь Арсения рядом и дёрнул кончиками губ. Тот всё это время сидел неподвижно, листал чаты в телефоне. Антон немного усмехнулся от такого геройства. Поцеловал в щеку и накинул сумку. Вдвоём всё же гораздо легче. – Ты нафига вообще пришёл на физику? – допрашивал Дима, увидясь в коридоре. – Я не знал о вашем сговоре – грубо ответил Шастун. – Надо чат читать, а вообще сам мог догадаться – закатил глаза Позов. – Ну я же физику сдаю – натурально оправдался тот. На репетиторство Антон не рвался, просто был не против пойти. Арсений будто осторожничал, разжёвывал каждое задание как какому-то умственно отсталому. Антон не стал заявлять о своём недовольстве, молча кивал и слушал. Голос Арсения был мягким, будто он разговаривал с ребёнком, который может расплакаться от одного резкого слова. – Понял? – спросил Арс, закончив объяснение простейшей задачи. – Угу – протянул Шаст со скучающим взглядом. Повисла тишина. Попов покрутил ручку в пальцах, глядя не на тетрадь, а на Антона. – Как... дома? – осторожно спросил он, отходя от темы. Шастун пожал одним плечом. Врать не хотелось, но объяснять тоже. – Не очень – занизил планку тот. Арсений кивнул, словно нашёл ответ на состояние Антона, но не был уверен. – Хочешь чаю? Или... – он запнулся, не решаясь предложить что-то более существенное, как раньше. Еда теперь казалась слишком явной подачкой. – Не хочу – солгал парень. Ещё минуту они молча сидели в этой странной, натянутой тишине, где один боялся сделать лишнее движение, а другой просто перестал совершать движения вообще. Антон уставился в окно на грязное апрельское небо. Арсений отмалчивался, не спеша встал рядом. – Знаешь, я тогда ляпнул, что ты меня не знаешь. Шаст вспомнил всю сцену в красках, но вспоминал как факт прожитого. – Потому что нужно рассказывать друг другу больше. Может, я всё-таки смогу помочь? Антон устало вздохнул и развернулся к нему. – Потом. Просто побудь рядом. Попов немного задумался, повёл руку за спину и прижал за плечо. Всё же было видно, что его не устраивает ответ, и хотел предложить свой. Шастун вглядывался во что-то банально серое, небо стало единой тучей, не пропуская солнечные лучи. Зато спокойно, без дождя, только ветер покачивал ветки, на которых только зарождалась зелень. А всё это состояние пройдёт.