Дорога в никуда

      Я осмотрелась вокруг, со многими мы ещё не были знакомы. Все думают, что будут учиться на расслабоне, но смею их огорчить. На втором курсе я выбью из них всё желание не только к обучению, но и к жизни в целом. Люблю сбивать короны и не оправдывать чужие надежды. Сплетни о моём попустительском отношении текут рекой, из года в год второкурсники приходят на мои лекции, надеясь, что здесь они выспятся и получат приглашение на самые зачетные вечеринки. Смею их разочаровать и смешать с грязью, доказать им, что пятьдесят процентов попали сюда по ошибке, тридцать взяли из жалости, а оставшиеся двадцать будут молить о смене преподавателя и пытаться выучить, подлизаться, продать мне душу в конце концов.       — Когда входит преподаватель, принято вставать, — выискиваю слабые места пресмыкающихся, обычно они подрываются первыми, из двадцати студентов моментально среагировали шесть, остальные продолжили сидеть или разговаривать между собой, — Я повторять, не намерена, — наблюдаю за ними, вижу их удивленные взгляды, не ожидали такого от «своей» девчонки, неуверенно оглядываясь уже стоит большая часть, лишь двое продолжают сидеть на месте, самое время проучить зазнаек и закрепить авторитет силой.       Это действие не затрачивает усилий, но эффект получается невероятный. Здесь, как на войне, либо ты, либо тебя. Я предпочитаю бить первой, валяться в горе трупов мне не по вкусу. Провожу ладонью, медленно, чтобы все знали, что это сделала я. Смотрю наглецам прямо в глаза. Один из них быстро понял свою оплошность и поднял свой зад с деревянного стула, вторая же продолжала сидеть, решая сыграть в игру и побороться за место лидера.       — Три последних правителя Эраклиона, — проговариваю громко, ожидая ответ, не свожу глаз с наглой студентки, которая так и продолжает сидеть. Спиной ощущаю, как все наблюдают за зрелищем, мысленно делая ставки.       — Мы этого еще не изучали, — девушка нагло закидывает одну ногу на другую, выводя меня из себя все больше, — Я пришла сюда обучаться, вот и научите меня.       Это вызывает мою усмешку. Я немного поднимаю руку, глаза загораются фиолетовым, на её запястье начинают появляться шрамы, ожоги, синяки. Я смотрю на неё, на то, как она мучается, мне совершенно не доставляет удовольствие это зрелище. Прекращаю, буквально волосами чувствуя их страх и непонимание. Но она встает.       — Представься, пожалуйста, — холодно говорю я, не обращая внимание на то, как она потирает руку, стараясь унять боль.       — Миранда Уилсон, — почти заикаясь, шепчет фея, не обращая внимания на окружающих. Она напугана, в шоке и совершенно не понимает, что происходит вокруг.       — Значит так, Миранда, больше на своих лекциях я тебя видеть не хочу, ты переводишься в группу для слабаков и аутсайдеров, покинь аудиторию, — она распахнула глаза, словно корова, увидевшая огромное поле сочной травы, — А остальные, открывают тетради и становятся лучшими на курсе, и школе в целом. Меня зовут Ева Даулинг и я буду вести у вас историю Иного Мира, а в перерывах мы выучим парочку запретных заклинаний, в том числе заклинания света, позволяющие создавать иллюзии, подобные тем, которые я только что продемонстрировала.       Все обернулись на стоявшую в дверном проёме Миранду. Рука была чиста, не тронута, ни царапины не было на теле девушки. Фея нервно смотрела на свою конечность, не понимая, что происходит.       — Ты глупа, амбиции затуманивают мозг, и ты не в состоянии здраво оценивать ситуацию, ты переводишься в другую группу и точка, — наглядная порка окончена, до невозможности напоминаю себе Фару, но та мягче, дающая второй шанс и нередко разочаровывающаяся повторно. Мои группы одни из лучших на курсе, при том, что усилий я не прикладываю вовсе. Им интересно, они немного боятся, хотят заполучить расположение и всё делают сами. Иногда мотивирую их, показывая несложные фокусы с магией. Все удивляются, как мне удаётся поддерживать успеваемость при полном безразличии к школе, мой предмет студенты знают лучше остальных. Секрет прост — мне лень затрачивать энергию на улыбки и приветствия, мы тратим её на практику.       — Можно мне остаться, — робко уточняет она, всё еще не покидая аудиторию, — Такого больше не повторится, — клятвенно уверяет она.       Конечно, кому захочется сидеть во второй подгруппе со скучной старухой, которая здесь, наверное, со времен открытия школы. Она не помнит ни то что как вести предмет, навряд ли вспомнит собственное имя. А здесь у нас хлопушки, фейерверки, стендап от меня. И запретная магия, которой не обучат нигде, кроме как в этом кабинете.       — Мест в этой группе уже нет, нужно было думать головой, прежде чем показывать клыки, — я усмехнулась, мысленно думая о том, что всегда найдется хищник побольше.

***

      — Снова развлекаешься с второкурсниками? — он ловит меня в коридоре, хватая за запястье, заставляя остановиться.       — Значит, эта наглая посредственность успела на меня нажаловаться? — я безразлично выдохнула, снова оказавжись во временной петле. Этот цирк уродов продолжается из года в год, заставляя меня каждый сентябрь писать объяснительные о том, как я посмела преподнести урок наглым выскочкам, нанеся им непоправимые душевные травмы.       Сол кивнул, подтверждая мою теорию, а это значит лишь то, что я получу очередной выговор и сотню недовольных переглядок от старшей сестры. Ничего нового, становится до невыносимого тоскливо и обыденно, больше всего на свете мне хотелось изменений. А я сижу здесь, в старой, непримечательной школе в окружении амбициозных дураков, торчу в Алфее, будто пожухлое растение о котором случайно забыла семья наших садовников — Харви.       Кстати о садовниках. Совместим неприятное с неполезным. Проведу вымученную лекцию со своим карманным поджигателем в оранжерее Харви, пока я буду скучать, а она — выполнять за меня общественно полезное наказание.       Достаю мобильный, чтобы набрать номер Питерс, на фоне Сол рассказывает что-то про ответственность и Фару, но каждый раз слыша имя сестры, речь собеседника неожиданно превращается в монотонный шум, совершенно переставая меня интересовать.       — Даулинг, — он уже размахивает ладонями перед моим лицом, стараясь привлечь моё внимание, от усердного поиска контакта Блум, номеров в телефонной книге столько, что я до сих пор листаю контакты на букву «А», поискам не суждено закончиться успехом, потому что моё безразличие к записыванию номеров сейчас сыграло против меня, какие-то точки, запятые, многие номера записаны по одной букве, — Ева, — Сол выхватывает телефон, заставляя меня недовольно закатить глаза и уставиться на него, — Сегодня вечеринка первокурсников, даже не думай там появляться, — по-отечески даёт наставления, звучит очень по-взрослому, по-взрослому скучно, как будто Фара укусила его с утра и заразила ответственностью, — Я серьезно, она будет очень недовольна, ты и так на волоске.       Усмехаюсь, вспоминая, как в прошлом году, Сильва сбежал вместе со мной, надев худи Ская, натянул капюшон на глаза, стараясь быть незамеченным и отжигал в Восточном крыле со студентами. После пяти шотов Сол вышел на танцпол, спустя десять выпитых стаканчиков, его тошнило во дворе на клумбы Харви, после нашествия специалиста, цветы, разумеется, завяли. Фара рвала и метала, Сильва просто рвал, я смотрела на это со стороны, зная, что останусь виноватой. Конечно, хрупкая Ева, смогла затуманить мозги ответственному директору специалистов и затащить против его воли на студенческую попойку.       — Сильва, тебя больше не позовут, ты не умеешь пить, — усмехаюсь я, напоминая ему про инцидент, но уверена, что тот позор до сих пор преследует мужчину в кошмарах. Выхватываю из его рук свой телефон, понимая, что номер Питерс я так и не нашла, а значит мне придется искать студентку по коридорам Алфеи, если не хочу ковыряться в навозе сегодня вечером.       — Ты не видел мой хвост? — уточняю, он смотрит на меня с подозрением, явно сомневаясь в моем психическом здоровье, заглядывая мне за спину, проверяет, вдруг за ночь у меня вырос кошачий хвост, если я напортачила с очередным заклинанием, не обнаружив новой части тела, Сол еле слышно выдыхает, — Ты совсем? — смотрю на него, всем своим видом показывая, что он — идиот, — Я ищу Блум! — возмущаюсь так громко, что он вздрагивает, а мой голос эхом отталкивает от стен, — Фара заставила меня проводить с ней дополнительные занятия и сегодня у нас по расписанию кружок юного садовода, — мужчина улыбается, вспоминая вчерашний разговор в кабинете Даулинг.       — Ты в очередной раз пытаешься перепрыгнуть Фару, — он наблюдает за этими скачками уже очень много лет, — Ева, иногда просто нужно остановиться и понять, что сестра не желает тебе зла.       — Моя сестра желает, чтобы я измазалась в грязи, а труд превратил меня из обезьяны в её подобие, — я наглядно показываю собеседнику, как ведут себя макаки, подпрыгивая и размахивая руками, несколько проходящих мимо студентов оборачиваются на нас, думая о том, что Алфея окончательно свела меня с ума.       Времени на бесполезные разговоры в холле уже не осталось, если я хочу успеть найти малолетнюю рабыню, то мне нужно поторопиться, иначе на их скучную вечеринку я приду грязная и вонючая от исправительных работ на плантациях Бена.       Отодвинув тело Сильвы в сторону, который на девяносто процентов состоял из мышц и на десять из обожания моей старшей сестры, я быстрым шагом пошла вдоль коридора, надеясь, что кто-нибудь из студентов обязательно видел Питерс и сдаст мне её местоположение.       Но ни один из встречавшихся на моём пути не знал ничего о рыжей макушке, отлично, Фара подсунула мне социофоба, которая не сумела завести знакомства ни с одним из опрашиваемых мною обучающихся. Дойдя до спален студентов, мне пришлось врываться в каждую из них, потому что номер её комнаты я не знала, а времени оставалось всё меньше, если я не найду девчонку в ближайшие десять минут, то на неё обрушится не только мой праведный гнев, а еще помои, которые я усердно соберу в оранжерее. Пройдя пять комнат, в шестой меня наконец ждала удача. Стелла, сидящая на диване, и садовница, орущая так, что её слышно в коридоре, что они не поделили? Территорию, платье или глиняный горшок с землей?       — Где Блум? — врываясь в их диалог, не собираясь вникать в суть проблемы, кричу я, пытаясь переорать двух подростков, которые до этой фразы даже не заметили, что я вошла.       Обе резко оборачиваются на меня, Терра неуверенно оглядывается по сторонам, замолкает, глаза бегают по комнате, руки нервно перебирают юбку джинсового сарафана, Стелла же подскакивает с дивана и косится на фею.       — Ответьте и продолжайте спорить дальше, я ищу Питерс уже минут тридцать, — возмущенно говорю я, облокачиваясь о книжный шкаф, который неуместно расположился в гостиной.       — Стелла дала ей, — Терра не успевает продолжить, как принцесса шипит на девушку, заставляя замолкнуть. Я смотрю на этих двоих, надеясь, что фея света не дала Питерс выпить крысиного яда и та хотя бы жива, — Дала ей кольцо, чтобы Блум сбежала со школы, — тараторит садовница.       Блять, Даулинг меня убьет. Один день, один чертовый день эта поджигательница провела здесь и привнесла своим появлением огромную гору проблем. Я выжидающе смотрю на Стеллу, надеясь на разумное объяснение, но та молчит.       — Куда она пошла? — пытаясь быть спокойной (выходит отвратительно), уточняю я.       — За барьер, открывать портал, — Стелла знает, что её ждут большие неприятности после того, как я найду Питерс и вернусь, чтобы свернуть шеи всей этой компании.