Дорога в никуда

      — От тебя за километр разит психиатрией, — начала Фара, едва дверь с треском закрылась за моей спиной.       По вечерам её кабинет выглядел серо и уныло, здесь пахло безысходностью и неоправданными надеждами. Днём это неплохо компенсировалось большим окнами, выходящими на прожжённые солнцем поля для тренировок, но сейчас, за длинными шторами не проскальзывало ни капли лунного света, заставленная комната казалась совсем небольшой и с каждой минутой, нахождение здесь становилось все невыносимее.       Даулинг массировала виски, стараясь унять ноющую боль, успокоиться и начать говорить фразами, состоящими не только из неприличных высказываний. Цокнув языком, Фара подняла глаза и молча уставилась на меня, прожигая, ловя каждый неосознанный жест.       — Скажи спасибо, что я вообще соизволила отправиться на поиски Питерс, — рассказывая о невероятном одолжении, которое сделала, я запрокинула одну ногу на другую, готовая обороняться и отвечать на каждую нападку старшей сестры. — Не помню, чтобы слежка за студентами во внеурочное время входила в мои обязанности,— руки возмущенно взымаются вверх, а Даулинг продолжает наблюдать, заставляя меня поежиться, кажется, за всё это время, она ни разу не моргнула. — Это был Сожженный? — уточняю я, аккуратно переводя тему.       — Да, — сказано так сухо, что захотелось взять стакан с водой и запить её фразу. Осознание от липкого ощущения смерти комом застревают в горле, принуждая вспомнить о том, что я чуть не умерла там.       Фара выдыхает так громко, что мысли мигом разлетаются в стороны, оставляя мою голову девственно-пустой. Мозги давно отсохли за ненадобностью.       Я облокачиваюсь на подлокотник и аккуратно закусываю кончик пальца, не произношу ни слова, заранее зная, что здесь, как на суде — всё сказанное может быть использовано против меня.       — Она могла умереть там, потащилась в лесную чашу, только из-за твоего безразличия, Ева. Ты вообще испытываешь эмоции к кому-нибудь, кроме себя самой и той пары туфель, почетно стоящих на самой верхней полке? — Фара спрашивает, но ответ ей хорошо известен заранее.       — Какие эмоции ты ждешь от меня к человеку, которого я знаю всего два дня? Всеобъемлющую любовь и полное принятие? — возмущение сочилось в каждом звуке, вылезающем из моего рта. — Прости, что сострадание к убогим не передается по крови, и я выросла вот такой сукой, совершенно не оправдала ожиданий, — разводя руки в сторону, на лице появилась гримаса, ужасно переигрываю, заставляя сестру недовольно закатить глаза.       — Ева, я жду, что ты вырастешь и поймешь, что у тебя есть обязанности, которые необходимо соблюдать. Блум покинула школу, потому что ей кажется, что Алфея — место не для неё, твоя задача была убедить в обратном, а ты не только не сделала этого, а еще усугубила ситуацию настолько, что теперь ей нужен психолог,       — Мы на полном серьёзе обвиняем во всем меня? — от удивления глаза раскрылись так широко, что казалось, они вот-вот выпадут. — Сообщишь, что она подкидыш? Или подождешь, пока кто-нибудь из студентов донесет информацию до нежной первокурсницы? — с насмешкой уточняю я, заранее зная, что Фара не будет марать руки.       За считанные секунды уставшая директриса превращается в разъяренную. Измученность и изнеможение больше не читались во взгляде сестры. Только гнев и ярость, который было уже не погасить ромашковым чаем. Смотрит так, будто только что, на её глазах, я беспощадно растерзала невинного щенка.       — Только попробуй, — Даулинг слишком быстро оказалась рядом с креслом, угрожающе нависая над моим телом, она буквально дышала в макушку, обжигая горячим дыханием. — Если я узнаю, что с твоей подачки эта информация дойдет до Блум, клянусь, ты засядешь на месте Каллума до конца своих дней.       Угроза звучала существенно, и я почти вжалась в кожаную обивку кресла, утопая в мягком сидении. Дикое желание сообщить Питерс о её родословной меня до сих пор не посетило, поэтому директрисе волноваться было не о чем.       — Ты переживаешь об этом больше положенного, — закусив губу, я внимательно смотрю на старшую сестру, которая всё ещё продолжает стоять надо мной, нарушая все личные границы. — Меня мало интересует личная драма первокурсников, Фара, — с упреком, я продолжаю пялиться на тело, нависающее сверху.       Убирая руки, она делает пару шагов назад, отступая, расправляет складки на брюках, будто бы ничего не было. Обычный рядовой разговор, не имеющий ничего общего с заговором против семейного древа Питерс.       — Пообещай мне, — она даже не просит, требует, знает, что мои слова ничего не значат и всё равно настаивает.       — Ты помнишь, в детстве у меня был шенок? — она кивнула, вспоминая о питомце, которого хотела выбросить добрую сотню раз, когда тот погрыз её осенние сапоги, кожаный плащ и даже умудрился сожрать годовой отчет, который она кропотливо писала пару месяцев. — Так вот, ты обещала, что не тронешь его, — Даулинг закатила глаза, зная, к чему я веду. — А затем, ты выбросила его в деревню к матери Сола, — Фара определенно точно знала, к чему я веду, напоминая, что даже самые серьезные клятвы могут быть нарушены за пару надкусанных туфель.       — Не сравнивай! — она перешла на крик. — Этот пёс подчинялся только твоим командам, а справлять нужду ходил в мою кровать! — моя любимая история за рождественским столом, где главные герои пес, Фара и её обоссаные простыни.       Сейчас было самое подходящее время для теплых семейных воспоминаний и шантажа. Настал тот день, когда сестра наконец расплачивается за непростительные ошибки.       — Я буду молчать ровно до тех пор, — пауза, растянувшаяся на несколько секунд, заставляет директрису нервничать. Она знает, что я самая непредсказуемая часть её жизни, мне хватит пары мгновений, чтобы поменять любое решение, будь то завтрак или чья-то судьба. — Пока мне это не приносит хлопот, — точка, поставленная в диалоге.       Мы обе знали, что тайна вырвется наружу и будет сочиться, будто гнойник. Стоит Блум сообщить ту байку, которой Фара накормила фею на завтрак, кому-нибудь вроде своей соседки, лавина не заставит себя ждать, желательно, чтобы в этот момент меня не было рядом, быть поджаренной на углях точно не хотелось.

***

      — Ты совершенно неправильно поняла, когда я сказал, что не иду на эту вечеринку, это была не просьба о новом свитере, — он шел рядом, еле натягивая обновку на себя. С размером я прогадала, не учла, что за лето Сильва отрастит себе пузо.       — Это свитшот, Сол, свит-шот, — повторила по слогам, надеясь, что столь ценная информация отложится в его голове.       Он уткнулся в закрытую дверь Восточного крыла, явно вспоминая о том, что мне сюда путь заказан, а Даулинг обещала оторвать голову любому, кто позволит запустить в эти двери монстра по имени Ева.       — В этот раз тебе скинули неверные координаты, — Сильва почти развернул меня за плечи, но встретил сопротивление. — Думаю, им надоела твоя смазливая мордашка. Ты стала слишком старой для их компании, — специалист усмехнулся, стараясь увести меня как можно дальше от этой злосчастной двери.       Я лишь покачала головой, заранее зная, что прогнуть под себя Сола не составит труда. Он повозмущается, подумает и примет мою сторону, из-за чего после выслушает тираду от Фары о безответственности. Кажется, мы запомнили её наизусть.       Холодный ветер так и норовит испортить мою прическу, поздняя ночь отразится завтра синяками под глазами, но сегодня, шанс на миллион, директриса думает, что мы потащились на попойку и даже не подозревает, что её секреты, упрямо хранящиеся в консервной банке, я сегодня буду вскрывать тупым ножом.       Мы застыли напротив массивных дверей, по размеру превышающих даже те, что стояли на главном входе в школу. Это место всегда было под запретом, каждая моя попытка проникнуть, заканчивалась крахом и недовольной Фарой.       Определенно точно она там что-то прячет. Судя по реакции Сильвы, он тоже не догадывается о внутреннем содержании.       Холодно, долго, нервно. Я бешусь от внутренних метаний Сола, он бесится от моего умения находить проблемы. Мы стоим, словно два истукана и пялимся то друг на друга, то на вход, так и не решаясь войти.       — Она тебя убьет, — коротко и ясно, мы оба знали, что если и узнает, то место в семейном склепе для него тоже приготовлено. — Я всё чаще задумываюсь, почему в каждой авантюре, обязательно плетусь где-то на шаг сзади, — усмехается, наверняка осознавая, насколько часто влипает в передряги, благодаря общению со мной.       — Если узнает, — я подмигиваю специалисту, подталкивая ладонями к желанной деревяшке, у него явно есть ключ, именно поэтому, я ночью прогуливаюсь по территории школы.       У Сола длинный язык. В случае с Фарой, он использует его точно не по назначению, чаще всего невольно выдает ей мои приключения, а мог бы отлизать и порадовать её климаксическую натуру.       — Наша задача — сделать так, чтобы это «если» никогда не наступило. Никогда, Сильва, — намеренно выделяю последнюю фразу, чтобы спортсмен осознал важность нашей миссии.       Спокойная Фара — моя беспроблемная жизнь. На случай, если она узнает, на моей стороне секрет Блум. Все так удачно складывается, что я в шаге от того, чтобы запрыгать, радостно хлопая ладошками.       Сильва вставляет ключ в замочную скважину, пытается повернуть в ржавом замке, но ничего не выходит. Даулинг не дура, она абсолютно точно знала, что рано или поздно мне удастся прогнуть под себя Сола. Ключ — подделка. Но сдаваться сегодня вечером я точно не намерена.