Ты просто идиотка, Ева
17 сентября 2025 г., 16:25
Я бесполезно хожу из одного конца школы в другой, в надежде, что рано или поздно безумие меня покинет, и я окажусь там, где должна: среди посредственности, безысходности, нереализованных амбиций, в своей комнате, больше похожей на тюремную камеру, где из развлечений есть нетфликс, амазон и поджатые губы старшей сестры.
Сола я так и не нашла, молодому Харви ужасно не идут три пера, которые непослушно торчат из его нелепой макушки, Фара жуткая заучка, которая непременно попадается мне на глаза с тонной книг, неудачно перевешивающих её, и каждый раз, отводит глаза, словно глядит на прокаженную. Ничего нового, интересного, стоящего.
Школа выглядит новее, но стены давят на виски, будто хотят вытащить из моей головы остатки мозгов, к вечеру голова болит, живот предательски урчит, ведь из доступной мне еды — это столовская похлебка или воздух. Я успешно выбираю второе, желая проверить, сколько протяну без пищи, воды и проблесков здравого смысла.
— Имя, — грозно раздается у меня за спиной, больше похоже на приказ, чем на искреннее желание познакомиться.
Не оборачиваясь, я нервно закусываю нижнюю губу, мысленно придумываю очередную отмазку о том кто я, почему я здесь и кто меня подослал. Я зла, голодна, почти готова на убийство. Стараясь не переиграть в безразличие, выглаживаю несуществующие складки на футболке.
— Как насчет капельки вежливости? — мне хватает половины оборота, чтобы осознать, насколько я опрометчива в собственных высказываниях.
— Имя, — усмехается Розалинда, стоявшая предо мной, словно точеная статуя.
В силу возраста, при нашей последней встречи, она казалась мне выше, строже, пугающе недоступной. Сейчас же мы были одного роста, а голубые глаза не вызывали былого трепета. Обычная женщина лет сорока, продолжала упрямо прожигать меня взглядом, ожидая объяснений.
— Ева, — продолжая изучать директрису, мы неприлично долго пялимся друг на друга. — Я заблудилась, — коротко отмечаю я, стараясь отвлечь ее от моих джинс.
— Заблудилась, — коротко отмечает она, нехотя отводя взгляд.
Пожимая плечами, я почти разворачиваюсь, чтобы продолжить блуждать по школе в поисках кровати, еды и возможности вернутся в свое время, чтобы трепать нервы Фаре.
Теперь я абсолютно уверена в том, что годы ее студенчества были скучными, однообразными и бесполезными. Она кроме книжек и домашнего задания не видела ровным счетом ничего, уверена, что спроси у однокурсников, кто такая Фара Даулинг, они непонимающе пожмут плечами. А директором она стала лишь по той причине, что Розалинда трагически сдохла, а эту не смогли насильно вытащить из любимого места обитания. Вот она и заняла это никому не нужное кресло, в самой тухлой школе Магикса.
— Слушай внимательно, Ева, — строгий голос раздается около моего уха, заставляя тело покрыться мурашками, а мое имя из уст директрисы звучит угрожающе. — Ты идешь ко мне в кабинет, отвечаешь на все вопросы.
— Или? — перебиваю я директрису, которая медленно закипает.
Она сжимает ладонью мое плечо с такой силой, что боль тут же разносится по руке. Силы в ней больше, чем кажется. Пытаюсь отвоевать право на личное пространство и неприкосновенность, но плевать она хотела на мои возмущения. Женщина тащит меня с такой силой, что я больше похожа на мешок с картошкой, чем на человека, идущего с ней по собственному желанию.
Ощущение, что мы бежим марафон, не покидает меня, с каждым новым поворотом, она ускоряет шаг, а мое дыхание сбивается все больше. Одышка появляется на втором лестничном пролете. У меня. Директриса скачет, как сайгак по горе. Сол был прав. С энергетиками пора заканчивать, раз тетки, которым примерно миллиард, справляются с подъемом по лестнице лучше моего.
Она тащит меня за собой, не давая даже нескольких секунд на то, чтобы отдышаться или умереть от тахикардии
— Физическая подготовка на нуле, — Розалинда комментирует это между делом, а усмешка в ее голосе настолько ощущаема, что хочется смыть все её комменатрии со своего тела, которые липким слоем остаются на коже. — Старая, больная, хромая волчица, живущая в вольере и то будет расторопнее тебя.
Никаких волчиц я здесь не наблюдала, а из старух, здесь только вредная директриса. Я почти врезаюсь в нее носом, когда она останавливается около двери в собственный кабинет.
— Поэтому вы сдохли, отличная подготовка , — понимая, что сболтнула лишнего, я до боли прикусила свой длинный язык.
Медленно оборачиваясь, Хейл зацепила мое лицо рукавом от пиджака. Ткань была колючей, неприятной и идеально отражала внутренний мир обладательницы.
Вот теперь ее голубые глаза выглядели поистине устрашающими. Приемная директрисы будто уменьшилась до квадратного метра в одну секунду, а стены сузились настолько, что казалось, одно неверное движение и они расплющат меня, оставив лишь мокрое место, напоминающее о том, что я слишком много разговариваю.
— Повтори, — коротко сказала она. Это больше походило на приказ, чем на просьбу.
Нервно сглотнув, я лишь молча пялюсь на нее, надеясь, что она меня просто покалечит, а не убьет. Я сжимаю свои руки в замок с такой силой, что кажется, будто готова сломать себе пальцы. Терять уже нечего, она все равно от меня избавится.
— Заходи, — открывая тяжелую дверь, она приглашает меня в свой кабинет, не отводя взгляда, провожает внутрь, считывая и контролируя каждое действие.
Боги, когда это безумие закончится, а зомби-директриса оставит меня в покое? Этот кабинет я знала наизусть, с самого детства, проводила в нем много времени, часто в левом углу, отбывая наказания. Фантазия у сестрицы была развита плохо, поэтому каждый раз я неизменно оказывалась здесь, раздумывая о своем поведении. Это по версии Фары. На деле же, я подслушивала их разговоры, придумывала планы возмездия и совершенно не собиралась извиняться. Сейчас же вещей здесь гораздо меньше, порядка больше, каких-то странных колб, различных артефактов и кучи неизвестных мне вещей, аккуратно раставленных по полкам просто не счесть.
— Итак, Ева, у меня всего два вопроса, — произносит Хейл, громко садясь в директорское кресло, привлекая мое внимание. — Как ты здесь оказалась и отчего я умру? — думается, что второй вопрос ее интересовал сильно больше.
— Мама и папа, встретились, переспали, тычинка, пестик, все дела, — не выдерживая, она резко сжимает пальцы в кулак и громко стучит им по столу. Звук расходится по всему кабинету, отражаясь глухим эхом от стен.
— Довольно, — она на грани нервного срыва, я на грани собственной смерти.
Может у меня миссия бесить директрис Алфеи? Или это скорее призвание?
Поджав губу, смотрю, как она медленно разжимает ладонь, осознавая, что я действительно не в себе, а страх смерти для меня лишь пустой звук. По-крайней мере здесь, в этом кабинете, в этом непонятном измерении с извращенной реальностью. Я прекрасно осознаю, что если я смогу не сдохнуть и вернуться обратно, то там моя старшая сестренка однозначно пополнит фамильным склеп моим тельцем.
— Ева, — на выдохе говорит она, пытаясь сохранить остатки самообладания и не отлупить меня ногами в живот. Хотя, кто ее знает, разве в сорок лет колени еще сгибаются? У Фары каждый раз они по старчески хрустят, стоит ей неудачно присесть.
— Как ты здесь оказалась? — голос сквозит дружелюбием и притворством. Даже скорее дружелюбным притворством. В голове проносится одна мысль быстрее другой. Инопланетяне? Студентка по обмену? Может прикинуться подкидышем, как Блум? — Я сокращу твои попытки повесить мне лапшу на уши. Кристалл. Путешествие во времени, — директриса смотрит на меня исподлобья, буквально копашась в моем сознании, но останавливается, и не лезет перебирать одно воспоминание другим, будто папку с файлами. — Рассказывай, а то я начну разрывать ментальные барьеры, а это очень неприятно. Многие остаются калеками.
Милашка. Просто очаровательно. Она угрожает мне, так легко, будто пытки входят в ее ежедневное расписание. Встала, умылась, попытала пару-тройку симпатичных студенток.
— Начнем с самого простого, год рождения и твоя фамилия, — директриса настойчиво смотрит в глаза, пока я боюсь совершить лишнее движение.
— Даулинг, — от неожиданности, Розалинда, на несколько секунд открыла рот, но вдохнув немного воздуха, на ее лице вновь не считывалась ни единая эмоция, — Я родилась в девяносто девятом.
— Не очень то ты похожа на младенца, — усмехается она, массируя пальцами виски. — Твоя мать — Фара? — уточняет она, а в воздухе повисло напряжение, уверена, что сейчас, осматривая меня, директриса ищет сходства с моей неудачницей-сестрой.
— Слава Богам, что хоть здесь они не покинули меня, — Хейл непонимающе смотрит на меня, все еще ожидая объяснений. — Фара — моя старшая сестра, — клянусь, в этот момент я услышала облегченный вздох, но совершенно не придала ему значения. — У нее нет детей, после того, как вы, — хотелось сказать помягче, чтобы у директрисы не остановилась сердце прямо сейчас. — Покинули этот мир, — по-моему ее брови, после услышанного, почти взлетели к небу, деликатно не получилось, — Она стала директором. Вроде все шокирующие подробности я озвучила.
— Как я умру? — уточняет Розалинда, будто отряхиваясь от полученной информации. Пытаясь скинуть с себя груз безысходности бытия и неизменного конца.
В голове вновь всплывает надоедливый голос Фары, заученная фраза, что прошлое неизменно, что нельзя влезать в него своими грязными руками и пытаться, что-то изменить. Но. Первое — Фара мне не указ, второе — Розалинда вроде бы ничего, третье — подумаешь, ну выживет она посреди этого боя, может и у Фары работы будет поменьше, не зазнается и не станет психом в свои сорок.
— Вас растерзают в Астер-Делле, это знают даже дебилы и первоклассники, вы будете героем, — говорю я, так легко, как будто мы не обсуждаем ее смерть.
— Значит, Астер-Делл, — в воздух произносит Розалинда, явно выстраивая четкий план. — Ладно, с этим я что-нибудь придумаю, а тебе, — она указывает на меня пальцем. — Стоит заканчивать временные приключения и возвращаться домой, доставай кристалл.
— Тут такое дело, — не знаю, стоит ли ей рассказывать о собственной тупости. — Я не знала, что именно он управляет временем и пыталась взломать этим камнем автомат с колой, — клянусь, прямо сейчас, эта женщина смотрит на меня, словно я идиотка.
— И? — уточняет она, почти закрывая ладонями лицо.
— Он развалился, — подтверждая теорию о том, что я — конченная идиотка, променявшая артефакт на банку колы, сообщаю директрисе прискорбное известие.
