Туда-обратно. Билет невозвратный

      Выхожу со станции и ускоряюсь, до магаза допиздовать ещё надо. Ладно, мы не в глухомани какой. Куплю полотенца и чашки — две, на всякий. А ложки эти я бы ему… Ох, как же бесит. Придурок истеричный.       Максим, ебать, Верещагин. Одна, сука, фамилия чего стоит. Хер бы с философией. Я совсем другое вспомнил, когда увидел его конопатую спину. Первый курс вспомнил, физру и то, что у Макса голос тогда ещё противнее был.       На планёрке — почти все лица знакомые, у меня и не отщёлкнуло сразу, кого впарили. Макс и Макс. Даже начальнику поезда отказал бы, если бы понял, с кем ехать придётся. Но я в тот момент ни про какого Макса не думал. У меня рейс на море наклёвывался. Я и согласился.       Начальник поезда обещался, если прикрою нехватку людей на стажировочном, то он подшаманит, чтоб я в этом году скатался в хорошем вагоне, да на море. Хер с ним, что семь суток надо колыхаться. И это только туда. Но, если вагон не ушатанный и душ есть, то для меня будет не работа, а кайф сплошной.       В таких рейсах обычно без балагана. Посадил-высадил. До конечной не все едут, вагон и полупустым может быть. А главное на этом маршруте — там такая природа, такое море впереди. И никаких подвохов, типа, целого вагона проблемных и непредсказуемых пиздюков.       А этот Макс, бля, тоже, с тем ещё подвохом. Мне ж его как толкового представили. Отличник — всё знает, всё умеет. Лучше всех сдавал. И пожарку, и пмп, да всё.       Не знаю, как он чё сдавал, но косяков наделал тупейших. Мусор утрамбовать не додумался, в толчке ваще как не убирался. Если уж халтуришь, то хоть в журнале черкни! Вид сделай, что грязно только сейчас стало. Ладно я глянуть успел, до обхода. Жопы наши прикрыл.       И этому алко-бэнду с гитарой тоже надо было заранее правила обозначать. Таких, кто калдырит в дороге, видно сразу. И даже если Макс с посадки не просёк, то чем потом хлопал? Они ж не за минуту ящик всосали?! А ему — хоть бы хны, так и плющил бы морду, если бы вагон весь на уши не встал.              Дошёл до двориков, сел на лавочку перекурить. Рядом кот трётся. Рыжий, с глазищами зелёными. Мявкает.       «Да хрен бы с тем, что не умеет или не знает. Истерит, а меня аж разъёбывает со злости. Вылупит зенки свои, мутно-зелёные наглые и канючит, как дитё: «Нижню-ю полку хочу бла-бла». Губы дует, носом фыркает. И гонору — я ебал, сколько. Про одежду ваще молчу, ладно, мы по форме сейчас. А то на вешалке, в купе, думал, колготки висят, а это штаны в обтяг. Было бы чё обтягивать, Максим».       Дошёл до магаза с хозтоварами. Они секут фишку, что станция рядом. Похожие полотенца, кружки и прочую мишуру продают. По форме только стрём сюда шастать. Не я ж проводник-проёбщик.       «Сколько-сколько полотенца? Не, ну вы охуели, ребята. Ладно, один хер, дешевле, чем бы мы стоимость возмещали».       Покупаю ещё еду в дорогу. С выбором не разгуляешься — холодоса в купе нет. Рейс короткий, вагон старый, холодильники в таких не всегда водятся.       «Ещё и поэтому с кем бы махнуться искал. Замену не нашёл, но обед по бартеру себе обеспечил. Ещё надеялся, что Макс понимает, чё делает, раз такой невъебенно-уверенный, чтоб условия мне ставить. Ушёл через вагон от нашего, помог девчонкам. Но они и то шустрее, чем эта бестолочь конопатая. Вагон, говорит, принял. Хуинял, бля. Ща, сука, ещё и проверять, как он там намыл».       По времени с покупками быстро уложился. Даже перекурить на лавке, в тенёчке успеваю.       «Надо успокоиться. Макс, как орать начинает, так напиздячить ему охота. А он и стуканёт потом, стопроц, и меня, точно, попрут отсюда».       Закидываю в зубы жвачку и иду на станцию.

***

      Подхожу к нашему вагону. Стоя на подножке, слышу какие-то стоны.       «Это что ещё, бля, за звуки?! А. Показалось. Думал, ебут кого-то. А это он музыку включил. По ушам ритмом долбит. Ни слов, ни смысла, нихуя. Дрочка какая-то, а не музыка. Вот как это слушать можно?..»       Прохожу вглубь вагона, вижу этого болезного, встаю рядом.       Макс на меня ноль внимания. Трёт тряпкой стол, ноги назад-вперёд под бит переставляет, задом дрыгает. Ещё и подвывает.       «Мда-а… Только юбки из перьев не хватает этому кретину».       Зову — не слышит нихрена. Страусом загнулся и той же тряпкой под столом хреначит. И жопой вилять продолжает.       — Эу! Алё? — беру орущий телефон, ставлю на паузу.       — А вот мои ве-ещи тро-огать не обяза-ательно.       «Заводится и вопит с каждого чиха. Постою, подожду, когда выдохнет. Слова «Тише» и «Не ори» как мимо ушей пролетают».       Щёлкает мне перед носом пальцами. Получает по руке.       «Не специально. Ваще даже трогать его не хотел».       — Э! Артём! Охренел?       — Ещё так сделаешь — сам охренеешь. Давай думать, как обратно сменяться будем.       «Только рявкать приходится, чтоб затыкался».       — Ты думай, а я пока доубираюсь, — тянет руку, чтоб музыку включить.       — А без этого, — киваю на телефон, — никак нельзя?       Макс закатывает глаза, как будто одолжение великое делает:       — Хорошо-о-о. Наде-е-ену нау-у-ушники.              «Уй, мало того, слова противно тянет, ещё и язык слюнявый вываливает».       Сел на боковое, открыл расписание маршрута.       «Посадка. Тут десять минут стоим, вечером дозаправка водой…»       В плечо врезается этот жопотряс. Машинально луплю в ответ, прям по тощей ляжке.       — Бля! Да заебал, — мне в лицо прилетает тряпкой.       «Закрыть бы тебя под одной из коек. До конечной. Да и хуль я тут-то сижу?! Купе же есть».       Ухожу, захлопываю дверь. Затыкаю уши нормальной музыкой. Раскладываю из пакета хлебцы, бананы, чай, сыр…       «И на тебя, придурошный, взял. Ещё шмякнешься с голодухи. Или сожрёшь, чё не надо. А то я видел, какие и у кого пирожки ты на платформе берёшь…»       Голову поднимаю — Макс в купе пришёл. Фартук снять пытается, завязку дёргает, матерится вполголоса.       «Видок у него с чего-то мрачный какой-то».       Наушник вынимаю, оставляю на столе.       — Чё? Ведро не можешь поднять?       — А ты не можешь не быть уёбком? На минуту хотя бы. Проблема есть. У нас матрас пропал.       Вынимаю второй наушник.       — Не пропал, а ты так вагон принимал.       — Схерали?       — С рояля! Кому матрас ватный сдался?! И спёрли его каким боком?.. Боком… Со стороны туалетов не хватает, да?       — Откуда…? Это ты спиздил?!       «Ага, чтоб на твою перекошенную в ахуе рожу глянуть».       — Не я. Но, догадываюсь, кто. Ты точно нормально посчитал?       — Два раза. Сначала — от нехер делать, а потом — внимательно. Не веришь — пересчитывай.              Смотрю вдоль полок, под ними, прикидываю, что матраса действительно нет. Иду в следующий вагон. А там даже его не заныкали никуда. Вдоль косого лежит рулетиком.       На пальцах, без рукоприкладства, но очень кратко и доступно, объясняю двум охреневшим умникам про правила приёмки вагона, и про то, что объёбы свои за чужой счёт закрывать не надо. Особенно, если хочется продолжить работать этим летом, без перерыва на санаторно-курортное лечение.       Забираю матрас. И апельсинку — за моральный ущерб.       Макс в тамбуре караулит.       — Они?! Вот, суки! А я им бумагу туалетную одолжил…       Оставляю Макса в компании матраса и мыслей о сучности этого мира и возвращаюсь в купе.       «Так. А наушникам моим кто ноги приделал?»       Высовываюсь из двери.       — Макс! Сюда иди!       — Чего-о-о? — идёт, прям назло, медленно.       — Шустрее давай! Наушники мои где?       Подходит, берёт со стола кейс и манерно открывает перед моим носом.       — Убрал. Чтобы не потерялись. Я свои так несколько раз потом найти не мог, а тут ты их положил…       — Ясно, — перебиваю его трёп ни о чём. А этот неженка уже губы дует.       «Ну нахрена мне охуительные истории про твои проёбы? И так вижу, что башка кучерявая при тебе только потому, что к шее приделана».       — Артём, ну какой ты противозный, жесть просто. Муть про сто бляде-ей слушаешь. И сам такой же — мутный.       «Доёб до вкусов. Максимка — двадцать годиков. И какого хуя он в свои уши мои наушники…?! Арх… Протрёшь, Тём. Выдохни. Нет, ну мало того, что взял, послушал, так ещё и мне предъявляет!»       — Твоя музыка для дрочки, хочешь сказать, лучше? — изображаю его пляски, дополняя жестами от себя.       — У кого чего болит. Мы в том году под этот трек офигенный танец индейцев в стиле кибер панк ставили, всем вожатским составом. Весело было.       — Да-а-а. Могу себе представить. Дрочка всем вожатским составом это охуеть как весело.       — Ну у тебя и фантазии… И музыка такая же. Похабщина одна.       — Ты ещё скажи, что плейлист весь мой изучил.       — Мне и названия этой хватило.       — Так ты даже не слушал? Только название глянул? Давай включу, хоть по сути докопаться попробуешь.       — Да иди ты… про бляде-ей слушай.       — Сам иди. А я включу. Весёлую, про теплоход. Иди-иди. Вдруг сознание потеряешь от передоза «похабщины».       — Хах. Включай. Послушаю твою «весёлую».       «Я включать не собирался. Но раз он так хочет».       Подрубаю на полной громкости пиздатый трэк про теплоход . Этот наивный прислушивается к вступлению, но его лицо опять кривится уже на третьей строчке. А с четвёртой начинаю горланить я:

[…]

Как не вовремя, ёбаный в ро-от! Как не вовремя, ёбаный в ро-от!

На теплоходе музыка играет Я как мудак стою на берегу На кустик ссу, корабль отплывает И ничего поделать не могу

      Я так пел задушевно, а он — два пальца в рот и звук «буэ» мне изобразил.       «Да ну и в жопу тебя».       Вырубаю телефон, сажусь чистить трофейный апельсин.       — У тебя какие-то нездоровые фиксации, не замечал? — Макс упёрся спиной в дверь купе, сложив руки на груди, и попытался изобразить заумное лицо. — Это может говорить о комплексах, в курсе? Фиксации это…       — Так, бля, Макс Фрейд. Завалил бы ты про комплексы. И ликбезы свои заверни и в зад пропихни, да поглубже, — Макса аж перекашивает. — Сам-то чё там подавляешь, а?       — Только рвотный рефлекс от твоего сортирного юморка.       — Ой какие мы не-е-ежные, охуеть — не встать. А ещё и двуличные! Когда надо, и мат знаем, а чуть что — тошнутики от «сортирного юморка». Плак-плак.       — Зато не быдлан, как ты.       — Достижение века. Приедем — грамоту себе купи.       Оставляю недоеденный апельсин на столе. Молча переодеваюсь в форму. Макс отворачивается, но остаётся стоять в дверях.       — Слышь, — говорю, застёгивая пуговицы, — ща на платформу прибудем, посадку оформим — пиздуй спать. Ты в ночь.       — А ты чё командуешь? Разберусь с тем, когда спать.       — Хорошо-о-о. Советую тебе лечь, пока есть возможность. Ночью станция, на которой посадка и высадка есть. Просрёшь — получим оба. Так что делай чё говорю.       — Я энерго-о-ос выпил… Сейчас не усну-у…       «Как же меня этот кофеиновый пиздюк напрягает своим нытьём. Меньше суток осталось, Тём. Потерпи».       — Меня. Не. Ебёт.       — Мне на твою половую жизнь плевать. И вообще. Ты бухтел, что я косячу. Вот и покажи, как надо работать, а я посмотрю.       «Щас у меня уже глаза закатятся к затылку с таких понтов».       — А ночью ты покажешь, как храпана давишь? Нахер мне это надо?       — Нет. У меня ещё энергос есть. Отработаю ночь сам.       «Ну-ну. С шести не спит. Сомневаюсь я, ой как сомневаюсь».       — А если задрыхнешь?       — Где? Ты же на нижней ляжешь.       «В теории, хоть стоя может вырубить. Ой, да хрен с ним. Надо ему за мной хвостом ходить, а ночью с недосыпа выстёгиваться — пожалуйста».       — Тогда, чтоб от тебя ни звука, кроме слов «да» и «понял». Молча впитываешь и делаешь, чё говорю.       — А вопросы-то хоть можно задавать?       — Один можно. И ты его уже задал. Не устраивает — баиньки, на нижнюю, и встречаемся на пересменке.       «Сопит злобно, но молчит. Вот и заебись. Хоть под ухо фонить не будет».

***

      Зря я ему ещё и жестами объясняться не запретил. Этот рыжий мим и таким макаром меня задолбать умудрился. Ещё, до кучи, за плечо дёргал постоянно, пальцами тыкал, где и что не понял.       Пассажиры поначалу косились. Приняли за немого. Он с кем-то заговорил. Стали принимать за придурка. Пришлось отменить уговор про его молчание. Только и дёргать меня за плечо не перестал.       А ещё он конспекты на ходу в телефон писал. Точнее, списки. Шиза какая-то. Люди покупки в такие проги записывают, а он — всё подряд. Пропалил, что у него там и шпоры, и по пожарке, и по пмп.       «Интересно, если огнетушитель реально понадобится, то он тоже будет в телефон лезть, чтоб прочитать, как им пользоваться? Проверять ваще не хочется».       С титаном у Макса какие-то, блять, особые отношения. Припугнул же ведь, только чтоб внимательней был. А он меня с титаном мало того, что на телефон заснял, так еще и конспект с этого видео писал потом сидел. Тоже в список. Дурик со звёздочкой, ё-маё.       К вечеру Макс зарядился энергосом, а я поставил будильник на время пересменки и улёгся спать на нижнюю полку. Я бы и на верхней спал, только с моей привычкой ноги свешивать хер заснёшь.       Полежал, подумал. Поставил ещё пару будильников ближе к времени, когда пассажиров перед станциями будить надо.       Позалипал в телефон. Как состав тронулся, после очередной короткой остановки, почувствовал, что засыпаю.

***

      Зря я будильники ставил. Этот проёбщик всхрапнул, и мне в полусне показалось, что мы с рельс сошли. А это всего лишь Макс, сидя на полу, уснул. С пачкой печенек в обнимку.       «Ну чё, Тёма? Поверил в силу кофеина и этому рыжему чудиле? Дома теперь отоспишься».

***

      В какой-то момент я зашёл в купе и увидел, что Макс прямо в форме вполз на полку. Нижнюю, естественно. Кофе пришлось в служебке пить. Не на него же садиться, в конце концов. Пока пил — будильник прозвенел. Типа, смена моя начинается.       «А не буду-ка я его будить. Смысла по вагону толкаться в два лица нет, и я уже хрен усну».       

***

      Хоть я и заебался как вол, рейс закрыли нормально. Без недостач и происшествий. Ну, почти.       Я забрал себе тот подстаканник. Макс бы его, один фиг, просрал. А я давно хотел такой, ещё и на халяву. Так что, за лишние пол-смены точно в расчёте.

***

      Следующим рейсом пихнули меня на южное направление. Как пить дать, опять в таком же убитом вагоне. Хотя, на югах тоже свои плюсы есть — подкалымить можно. Особенно, если без стажёров бестолковых ехать. Маршрут и станции знакомые, отработаю как положено, куда деваться.       Эх, а моё море подождёт.

***

      На планёрке, перед рейсом, вижу знакомую рыжую башку. Даже в мою сторону не поворачивается, всё за стакан дуется. Ну и хрен бы с ним. Мы в разных вагонах. Ночных остановок почти нет, проводников опять хрен да маленько, а я и один нормально справляюсь. Некоторые же как-то и на два вагона работают в одно лицо.