Туда-обратно. Билет невозвратный

      Стою у вагона, проверяю документы. Один.       Вагон новый. Чисто, красиво. Даже без злоебучего титана. Кипяток — из термопота. И промежуточных станций совсем не много. Практически можно сказать — посадил всех в начале рейса и высадил всех тех же на конечной. Едешь, никто не дёргает. Даже пару минуток свободных есть.       Вот надо как раз чай попить. Может полегчает немного. Непривычно в этот раз, вот так, одному.

***

      Не хотел, чтобы так всё получилось. Было же весело.       Я старался вести себя нормально, но много где накосячил. Не специально, конечно. Само так пошло. Даже не напивался сильно. Но для глупых поступков и этого было достаточно…       По трезвой, например, не купался б точно. Плавки я по рассеянности в кабинке на пляже оставил, а трусы — жесть как просвечивают. Если бы стрематься начал, то Артём по-любому что-то сказанул. Ну про то, что «Да кого тут стесняться? Чаек, что ли?», ну или как-то так. Сам он в трусах же купался. Даже не переживал из-за того, что они низко сидели. Держались, ну, на том, на чём держались.       А я просто так воспитан. Своего тела не стесняюсь, но приличия — это приличия. И нарушать их, как минимум, неловко. Но всё тут от ситуации зависит. Да и от того, с кем общаешься. С незнакомыми, или при детях, много что неуместно. И меня в неуместной обстановке такое смущает, можно сказать, неосознанно. А потом, когда понятно, как человек на разное реагирует, можно уже и пошлое что-то выдать. Например, с музыкой Артёма. Смешно, но неприлично. Но тогда я уже знал, что можно без раздумий беседу поддержать. Не скажу, что в восторге от трека был, но надо было как-то приятно ему сделать. Он же хорошо ко мне отнёсся. Ну, просто хорошо.       Мне на какой-то момент показалось, что даже больше, чем просто. И я опять всё испортил. Даже хуже, чем с Настей. Хотя, тут и сравнивать нечего. Там-то я думал, что Настя романтические чувства ко мне испытывает. А тут — даже в дружеских напортачил.       Я ж не просто так прощупываю, что можно и нельзя с людьми. Не раз уже, фигурально и не фигурально, по носу получал за свою открытость. Дома за неуместные фразы, а среди знакомых ещё и за действия.       Поэтому и присматриваюсь, что человек к себе допускает, а что для него перебор. Обычно это по поведению видно. Вот, например, Артём температуру мне проверил. Губами коснулся лба. Не поцеловал же. Я-то знаю, что так без термометра проще понять, чем ладонью. Не гигиенично, но мы так-то пиво из бутылок, плававших в морской воде, пили. Какая тут санитария уже? Подумал, что Артём без комплексов по телесным контактам. Но как-то прогадал, видимо. С границами у него, конечно, перекос неслабый. Но и я не должен был так резко его границы нарушать.       Испортил-то я всё даже не тем, что сдуру на солнце пережарился. А своим идиотским поведением. Он же намекал, что пусть лучше врач укол делает. Ну а мне — хоть кол на голове теши. Мама — медсестра, а я — умник, всё знаю, держите меня семеро! Да, перед Артёмом оголяться после купаний и пляжа мне комфортнее, чем перед незнакомым врачом. Но потерпел бы, не маленький. Нет же, надо было именно Артёму зад подставлять. Даже звучит по-гейски. Вот и он так же подумал.       Ну, а что? Я немного субтильный, бываю эмоциональным, одеваюсь ярко. Такой — стереотипный мальчик-пассив. Так ещё и нудист приставучий. Мало мне было откровенных трусов и их полного отсутствия, так я и с пирожками, прям, докопался — своди, накорми. Как на свиданку звал! А я просто выпечку люблю. И иногда могу где-то совсем в нехорошем месте взять, просто потому что пахнет вкусно. А тут он разрекламировал идеальный вариант. Я и загорелся.       Всегда так у меня. Приставучий до ужаса. Ну так мне обычно говорят. А я не ко всем же подряд. Только к тем, от кого хорошее отношение к себе вижу. От Артёма сначала такого не было. Только потом мне показалось, что он искренне со мной пообщаться хочет. Ну, а я что сделал? Пришёл, как истеричка последняя — пьяный, драный, недовольный. Так Артём ещё и старался мне как-то настроение поднять. Список мой глупый почитал…       Я и не ожидал, что всерьёз это воспримет. А он, как будто, проникся… От того, какой я красивый на фото получился, дыхание захватывает. И дело-то не в моей внешке… Артём очень постарался. Столько кадров сделал, позы поправлял. Трусы мои полупрозрачные тактично не фоткал. Да и синяки, которые я по своей приставучей дурости получил, тоже за кадром оставил.       Он старался, а я — за своё. Предложил тоже попозировать. Настаивать, прям, начал. Артём вежливо отказался, а я, всё равно, одну фотку сделал. Настырный же, сверх меры. Мне понравилось, как он получился, хотел в ответ на мои отправить, сюрпризом. Но там уже не до фоток было. Понятное дело, когда пацан сначала членом через трусы светит, потом хотелками своими грузит, а под вечер настойчиво жопу свою подставляет, то захочется поскорее от такого отвязаться.       Зря я на Тёму бочку катил за то, что он нечестный и обманывает без конца. Нет, он может разные нехорошие делишки проворачивать, но при этом слово держит. Даже после всех моих выкрутас он нашёл время, чтобы маршрут до хорошего пляжа расписать. Прям во всех подробностях, по пунктам. От номера рейса, до того, во сколько лучше обратно выехать, чтобы не опоздать.       А ещё, хоть Артём и горазд где-то подкалымить, сэкономить, но он не жадный совсем. Не мелочный, ни разу. Я, дурак, хлебцами увлёкся. Попытался сначала по-тупому отшутиться. Потом, зачем-то, печенье ему припомнил, как крысёныш меркантильный. А он и хлебцы простил, и мои обвинения. Может, в мой первый рейс, Артём, и правда, на свои деньги те полотенца и ложки купил. И так же потом — я его обвинил, он спорить не стал, а деньги простил.       Вот как с таким мной общаться по-нормальному? Понятно, почему у меня друзей нет, одни приятели. С таким истеричным занудой, разве комфортно? Нет, конечно. А если плюсануть ещё и все мои окологейские мотивчики… Нормальный человек разве станет такое терпеть?       Так что, на Артёма я не обижаюсь, понимаю, почему он не захотел со мной общаться.

***

             Хорошо, что сейчас один еду. Тут, в принципе, все по одному, даже в купе проводника нет второго спального. Но было бы веселее, если бы в соседнем вагоне ехал Артём. Но он сказал, что собирается в рейс почти на две недели, совсем в другую сторону. Так что, даже надеяться не стоит, что он тут. Да и неплохо, на самом деле. Так у меня не будет повода опять донимать его своими попытками извиниться или ещё чем-то.       Допил чай — пошёл пассажирам шоколад и печенье предлагать. Лотереи тоже, куда без них. А ещё, тут вагон с душем есть. Где-то в другом конце состава, но сказать про это пассажирам положено.

***

      В этот раз рейс короткий. Утром рано выехал, к вечеру — уже торчу на сортировочной. А следующим утром — обратно. В южном направлении в этот раз не отправили, да и фиг бы с ним. Артём, конечно, хорошо всё расписал, но я точно где-то напортачу и встряну. Страшновато одному так далеко уезжать. Да и желания нет. Восторга, который был сначала, уже не испытываю. Побывал, посмотрел, да и хватит.       Выходить из вагона в этот раз и не собираюсь. Одно дело — оставить старый вагон ради чего-то интересного. Другое дело — уйти из нового, ради скучной прогулки по городу. За вагон и так, и так ответственность несёшь. А в новом, до кучи, есть чему ноги приделать. Всё в купе не закроешь.       Еда на завтра есть, в магазин за печеньками не побегу. Время позднее, скоро спать буду ложиться. После перекура.       «Начал же, блин, опять. Теперь шастаю… В общественных местах стараюсь не дымить. Тут вот курилку показали. Но за всё время пока я тут, один в неё хожу. Остальные — где попало смолят».       Иду вдоль состава, в сторону курилки. Вечером от земли поднимается жар, но постепенно становится прохладнее. Сажусь на лавочку, прикуриваю. Кручу в руках зажигалку Артёма, переливая бензин из одной половинки в другую.       «Тоже, блин, номер. Свою я где-то посеял, а он эту у меня не забрал. Так-то самая дешёвая, но тут не в цене дело. Цвет, кстати, прикольный — ярко-жёлтый. Я тогда ещё подумал, что прям под мою футболку».       На станции совсем стемнело — видно свет от фонариков и экранов смартфонов, да огоньки от прикуриваемых сигарет. По одному из огоньков понимаю, что кто-то идёт в мою сторону.       — Даров, Макс.       — Привет, Тём, — хочу спросить, как он сюда попал и зачем сейчас ко мне подошёл, но затыкаю рот сигаретным фильтром.       «Хватит уже, Макс. Перестань приставать к людям».       Артём присаживается на другой конец лавки.       «Наверно думает о том, что я его лапать начну… Что же я за придурок такой?! На кой чёрт, я себя так повёл?!»       — Макс, у тебя всё хорошо?       «Вообще — нет. Но зачем я тебя грузить буду?»       — Да нормально всё. Спасиибо, Артё-ём.       «Благодарю его за что-то. Светский этикет, блин. Ещё и издевательским тоном каким-то получилось! Говорила мама — «Не тяни буквы, в привычку войдёт!»       — Кхм. А на море чего не поехал?       — Это ты спрашиваешь, почему я тут ошиваюсь?       «Разволновался, предъявы какие-то пошли. Ещё и голос дрогнул. Получилось, как будто я взвизгнул. Точно истеричка».       — Да ну ошивайся где хочешь, мне-то чё… Я это. Зажигалку твою нашёл, — Артём как-то о-о-очень тяжело вздохнул. — Случайно в карман положил, когда вещи на пляже собирал, — протягивает потеряшку мне.       Лавка длинная — Артём на противоположном конце. Чтобы не тянуться, подсаживаюсь немного ближе. Беру, стараясь обойтись без неловких касаний пальцами. Лезу в карман за его зажигалкой.       — На, тогда. Возвращаю.       — Да оставь себе. Есть у меня.       — Нет уж, возьми. Ты же зачем-то мне вернул.       «Опять, как баран, настаиваю на своём».       — Ну, давай, — убирает в карман. Вздыхает.       «Капец, как я его бешу. Всё отдышаться пытается, чтоб меня по правильному адресу не послать. Идти в вагон надо… Или извиниться? И что сказать? «Артём, извини, что зад свой трогать заставил?» или «Артём, извини, что разбудил, чтобы на свиданку в пирожковую позвать?» или «Мне жаль, что случайно повёл себя с тобой по-гейски?» Одно хуже другого звучит…»       Встаю, собираюсь идти к себе.       «Нет, ну молча уходить тоже свинство!»       Поворачиваюсь, объявляю:       — Я в вагон.       «Гениально, Макс! Без тебя бы он не понял, куда идёшь. Топай уже, хватит позориться».       Артём встаёт, что-то говорит себе под нос. Шагает со мной в одну сторону. Не рядом, а чуть позади.       «Чего он сказал? «… ухожу…», — вроде, это услышал. Ну да, время позднее. Чё сидеть-то? Интересно, а в какой ему вагон? Это, вообще, нормально спросить будет?»       — Тём, а ты в каком? — Артём называет номер вагона. — А, понятно. Совсем в разных концах…       «Бля… Концах. Три слова не сказал, уже про концы разговор завёл…»       Пока идём, думаю, чего бы заточить перед сном, чтоб спалось крепче.       «Купил черничные хлебцы, а они мне не понравились. Перед кем выпендрился? Лучше б ещё печенек взял…»       В тишине и моих раздумьях, доходим до вагона, Артёму — дальше.       — Тём, ты черничные хлебцы ешь? Мне…э… Хочешь, угощу?       «Чуть не сказанул, что мне не вкусно было. Получилось бы очень здорово — «Хлебцы отстойные — на, Тёма, ешь!»       — Ну, давай.       — Идём тогда.       «Сам ему вынести же не мог, в апартаменты надо было пригласить… Но Артём понимает, что я, того, бестолочь немного. Вздохнул и за мной пошёл. А я очень в тему затупил — на ступеньке завис. Тёма, из-за этой минутки тормознутости, лицом в мою спину вписался. Шевелись, уже, Макс!»       Заходим в вагон, открываю купе. Пропускаю Артёма вперед себя и, по привычке, захлопываю дверь. Он вздрагивает и смотрит на меня как-то взволнованно.       «Мятой что-то пахнет. А! Жвачка у Тёмы, наверно… Так, не держи человека. Он за хлебцами пришёл».       Протискиваюсь между Артёмом и шкафчиками к столику, беру пачку хлебцев и отдаю ему.       «Блин, в темноте не заметил. Надо сказать, а то будет так ходить».       — У тебя паста зубная, наверно. Слева, с уголка. Блин, Тём, да с другого лево! Это у тебя право. А нет, блин, у меня ж это право… Ай, иди сюда, убе-ру…       «Пасту стёр пальцем, а руку так и держу на его щеке. Гладкая, приятная, прям, свежевыбритая. Убирай, убирай, Макс!»       — Извини, Тём.       — И ты извини, Макс, — договаривает уже у моего лица и целует. Без языка, просто прижимается своими губами к моим, совсем ненадолго. Отстраняется и уходит. А я остаюсь один посередине купе.       Это что сейчас было?! За что «извини»? Извини, Макс, но я тебя поцелую? Так получается, что Артём — гей?! И всё это время я переживал, что он моё поведение примет за подкаты «не по адресу», а они были типо «по адресу»?! Тогда почему «извини»? Извини, я — гей, но ты мне не нравишься? Нет. Тогда бы он меня не поцеловал…       Так. Стоп. А я? У меня-то что к нему? Нет, с этим надо обязательно разобраться, если я, и правда, ему нравлюсь.       Звучит как бред, конечно, но я так же сделал, как он сейчас, когда понял, что мне Настя нравится. Как придурок полный — извинился и поцеловал. Лучше б тогда по лицу от неё получил за наглость… А она, вместо того чтобы как-то меня осадить, продолжила мило общаться. И я подумал, что у нас отношения. Ну да, сдержанные. Мы ж не как те парочки вожатых, которые по углам зажимаются. Дети кругом, в конце концов. Зато у нас было много заботы и поддержки. Ну, я так думал.       С моей стороны точно было всего по-максимуму. Что ни просила — делал для неё. Я, в принципе, к тем, с кем работаю или общаюсь, стараюсь внимательным быть. Даже если б она траванулась, но я к ней никаких чувств не испытывал, то, всё равно, помогал. Но, естественно, не в таких масштабах. Я б не стал так сильно с тем косплейным развратом выстёгиваться, например. Много чего делать бы не стал. Например, караулить за неё очередь в душ, или рисовать ночами плакаты для активностей, чтоб у неё времени поспать было больше. Да и врать, что «наелся и не хочу свою венгерку с творогом» — тоже. По-дружески я б поделился, но не всю ж целиком.       Короче, я знаю, как это отстойно, когда человек знает, что у тебя к нему чувства, сам взаимных не испытывает, но об этом говорит, только когда ему удобно. В конце смены, например. Поэтому, мне надо в себе разобраться, прежде чем с Артёмом контачить. Не в поездках, так в универе столкнёмся же…       Есть только проблемка. Нет. К геям я абсолютно толерантен. Но отношений, да даже симпатии, к парням никогда у меня не было…       Чисто по внешке, Артём выглядит хорошо. Но только по этому принципу тупо как-то оценивать. Он же мне не секс без обязательств предложил. Нет, хорошо, что вместо «привет» он не сказал «го, переспим?»       Даже если ко мне с таким внезапным предложением девушка красивая подкатит, то я сразу отвечу — нет. А уж парню — тем более… Потом, может, думать, взвешивать начну, но первая реакция точно будет: я вас не звал — идите мимо, пожалуйста.       Но Артём, так деликатно меня чмокнул…       *То, что он губами до губ дотронулся, противно не было. Приятно даже. До сих пор щекотное ощущение осталось.       *Я прикасался к его лицу с удовольствием. От руки теперь пахнет средством после бритья и запах тоже мне нравится.       *Чисто в теории, на обоюдную мастурбацию я, в принципе, готов. Только как это бы…       Маакс? А-лё? Только что рассуждал, что секс вторичен. Теперь начал думать, какой рукой, и в какой позе, ты будешь раздвигать границы своей сексуальности. Ох… В купе я ещё самоудовлетворением не занимался… Но, видимо, без этого никак. А то, так и буду о глупостях с участием Артёма фантазировать.        Фото удалил, но у меня хорошая зрительная память. Да и тактильные ощущения могу мысленно воспроизвести достаточно чётко.       «Блин, теперь ещё вспомнил, как он один трек «музыкой для дрочки» назвал…»       Кладу рядом с собой салфетки, надеваю наушники, ищу тот трек.       «Лишь бы никто в дверь ломиться не стал. Я, конечно, закрылся, но всё равно, в таком вторжении приятного мало».       Сначала затея с музыкой мне показалась максимально идиотской. Темп монотонный, а мне привычнее чередовать быстрые и медленные движения. Но потом вспомнил, как танцевал Артём недвусмысленно двигая рукой и представил его руку вместо своей.       Он даже за лодыжку меня держал осторожно, без сильного нажима. А по волосам вёл совсем невесомо. И поцеловал так же. Даже слишком скромно. Мог бы и немного сжать своими мягкими губами мою нижнюю. Тогда, я бы ответил тем же, даже посмелее, чем он. Положил бы снова руку ему на щёку. Нет, скорее всего, погладил бы по его шее или за ухом. Потом снял бы с него регат. А следом — расстегнул несколько пуговиц на рубашке, чтобы перейти с поцелуями на ключицы, а может, и пониже.       На этом моменте Артём, сто процентов, оставил бы меня без штанов и белья. Не думаю, что в этом деле он такой же медлительный как и я. Скорее всего и опыта у него побольше…       Мда… От одной мысли о минете я сорвался с ритма, сжал руку плотнее, и вот уже член пульсирует в моём кулаке. А салфетки, сука, справа, на столике. Никакой эргономики для таких занятий тут, конечно, и в помине нет.       Неловко тянусь за салфеткой, попутно думая о том, чего я нафантазировал.       «Да, точно, какое-то сексуальное напряжение между мной и Артёмом есть. Не задумывался, что столько всего меня в нём возбуждает. Я его с романтической точки зрения и не рассматривал. Не исключаю, что я его недопонял, и он таким скромным способом на секс намекнул. В принципе, и это можно попробовать. Точно не всё, но… Хм… А как с ним предварительно всё обсуждать? Он же будет хохмить без конца… Бли-и-ин, вот я тупица! Сам же сразу заметил, что шутки у него ниже пояса… Думал, комплексы какие-то, а это он так подкатывал?! Мда уж… Но всё-таки, думаю, что он не секс имел в виду. Почти на сто процентов уверен. Значит, для начала, в свою голову лезть придётся… Но перед этим — в интернет».       Я, конечно, не очень верю в списки «тридцать признаков того, что ты кому-то нравишься». Больше не верю. Но, вот, структурировать то, что сейчас в голове и вокруг творится, эти пунктики точно помогут. Тридцать штук, конечно, и для меня перебор. Но пишут, что и один-два — это уже повод задуматься… Я и без списка задумался, поэтому, если пять совпадёт… Тогда сразу к нему пойду. Ну или напишу. Нет. Пойду.       Читаю список:       1.Вы разговариваете с ним… все время. Сегодня с ним даже старался себя заткнуть, а до этого — да. А он? Так, Макс, проверяй только себя.       2. Практически всё напоминает вам о нём. В поезде — да, вообще всё. А вне работы… блин, да я даже трек нашёл, который хочу ему дать заценить! Ответ — да.       [Вы всегда смеетесь над его шутками] Мимо. Что значит всегда? Ну, иногда, и правда, смешно.       [У вас появляются бабочки до того, как вы его увидите] Жуткая аналогия с насекомыми, фе… Да тут и не поймёшь. Работа сама по себе нервная. Волнуюсь часто, по поводу и без. Пусть будет — нет.       3. Вы часто дразните его. Ну-у… больше он… но… Ладно, да.       4. Он знает о вас все важные детали, секреты. Про Настю ему, прям, от и до рассказал. Правда, в процессе ракушками увлёкся. Далековато от него отошёл. Может что-то только чайки слышали… Но я это совсем никому не рассказывал. А тут пишут, что суть в желании поделиться чем-то личным…       5. У вас есть для него прозвище, которое знаете только вы. Тут пишут, что прозвище в виде «имя-фамилия» считается… Окей, да.       Список ещё не кончился, а пять пунктов уже набежало. Мельком проглядел — даже больше наберётся. Как-то немного волнительно теперь. Неужели, те самые «бабочки»? Нет, представлять насекомых в желудке мне не нравится. Да и волнение больше от того, что теперь страшновато. Вдруг, я его не так понял?       Смотрю в телегу — Артём был в сети недавно. Надеюсь, что не уснул. Пойду к нему. Не знаю, как он отреагирует. Но если всё так, как думаю, то на его месте я б обрадовался.