Туда-обратно. Билет невозвратный

      Меня выебут, если я всю воду в душе вылью. И «выебут» даже не в том смысле, в котором я про Макса думаю. Думаю, сука, и думаю. Только не тем. Головой думать надо, а не тем, чем сейчас в его купе.       Вот чего я ожидал, когда поцеловал его?! Откуда, блядь, эти ебланские надежды, опиздюлиться, чтоб потом не думать и не страдать?! «Извини, Макс, но я хочу от тебя по морде!» Это только в моей голове такой ебанизм мог родиться!       Стоял, смотрел на него и думал: поцелую и… и что, Артём? Тайно надеялся, что он, как в порнухе, присосётся к тебе, а потом покажет, какие фокусы умеет языком вытворять?!       Из таких влажных фантазий уже можно порно-сериал наснимать: Макс и Тёма в универской раздевалке, Тёма и Макс на пляже, Максим и Артём тайком в купехе…       А самое гадское в том, что я даже не смог между рейсами заставить себя кого-то на свиданку позвать. А уж про «уладить недоёб по-быстрому» — даже и думать не стоило.       Есть вот такие, кто между делом может перепихнуться и не париться. Я так не могу. Но раньше это проблем у меня не вызывало.       Ну оно же так и должно быть. Общаешься с кем-то, ближе узнаёшь, какие-то общие темки появляются, прикольчики. Тут приобнял, там — волосы за ушко заправил или пуговицу на платье застегнуть помог. И даже не задумываешься: «А когда там мне дадут?» Само всё происходит. Вопросы, типа: «Даш, а ты мне дашь?» могу только как шутку вкинуть и то не каждой. А по факту — мне такое не вкатывает.        А с Максом… Эх. Ясен хрен, втрескался в него. Иначе так бы не колошматило. Тело, веснушки, кучеряшки — понятно, что заводят. Только не сами по себе. Он на фотках красивый был, потому что счастливый. Мечтал об этом, образы себе в голове какие-то рисовал. Попёрся ради этого на не самую простую работу. Мне это понятно и близко. Только вот близости я, ваще, не той захотел… И он, видать, ещё до поцелуя это просёк.       Видно же, что не просто обиделся, что я слился с поездки. Он бы по-другому себя вёл. Начал бы: «А почему так? Нет, ты мне скажи!»       Ну а сейчас — на расстоянии держится. На планёрке — ноль внимания, в телефоне и наушнике. В дороге — даже поздороваться не зашёл.       Всем видом мне, недалёкому, показал, что общаться не хочет! Пацан-то воспитанный, прямым текстом в жизни не пошлёт. Даже пидрилу, который пляжные фотки вместе с огонёчками отправляет.       Чё я этим сказать хотел? Что огонь-как дрочится на них, или чё? Сам решил, что надо меньше контачить, при этом какой-то эмоджи-харасмент устроил. Тут бы мне тормознуть, а не в курилку за ним тащиться.        «Я тебе огонёчки отправил, а теперь — зажигалку принёс. Просто так совпало. Без задних мыслей!» Ага. Охуеть, какой умный предлог. Вопрос, бля, возникает: а чё ты её, Артём Владимирович, всё это время с собой носил?       Зажигалка ж простецкая, смысл с одного рейса на другой тащить?! Хотя… Он мою-то тоже… Бля, Тёма, не выдумывай то, чего нет. Чувак врать себе пытается, что с куревом быстро завяжет, вот и не покупает жигу по каждому чиху. Чем было, тем и пользовался.       А ты уже губу раскатал, как он её в кармашке своих узких шортиков носил и пальчиками тонкими гладил, думая о тебе! Это только ты так можешь. Извращенец конченый. Не зажигалку же в эти моменты представлял, а что-то побольше и погорячее. Себе-то не ври.       К психологу уже, наверно, пора. Или к кому там ходят с навязчивыми пидорскими мыслями? Только догадываюсь, чё мне скажут. «Гомосексуальные фантазии — это но-о-орма» — и ра-а-адуга такая из ладошек. А потом: «С вас пять тыщ, приходите ещё». Знаю я, что норма. Не норма то, что у меня какие-то садистские завихрения происходят. Никогда о таком и не думал, а тут… Натянуть, вогнать, придушить. И не чтоб он боялся и плакал, а чтоб ещё просил. Алё? Тёма? Дурка — на связи! Мы вас полечим — и на нары.       Ладно, не трону я его. Голова-то пока соображает. Временами.       Надо было хоть по-быстрому напряг снять, перед тем, как к нему идти. А я чё? Зубы начищал и морду лица вышкрябывал. О чём думал? Правильно — о ебле. Вот и додумывай теперь в кулачок, Тёма.       Держусь за резинку трусов.       Эх… Надоела эта суходрочка. Вот в край настоебенила. Может, про него что-то отвратное или бесячее вспомнить, чтоб хоть шишка не дымилась? Про бесячее — сразу его мания всё по пунктикам раскидывать. Вот и мне его надо разложить так же. Для атмосфэ-э-эрности. Если у меня ещё и на список про него встанет, то сразу с рейса к белым халатам сдамся.       Так, чё у нас по Максу:       *Списки по любой хуйне на любой случай жизни. Так-то он за наши пару рейсов не раз что-то полезное из их вычитывал. Да про те же верхние/нижние полки. А про море — не хуйня ни разу. Наивно, да. Но мне самому такой написать захотелось.       *Истерит без повода. Бля, зато когда что-то серьёзное надо порешать — уже я в барана пустоголового превращаюсь. Так, я Макса разбираю или кого?       *Хлещет энергосы и жрёт печенье. Ух, негодяй какой! Стыдно, Тёма. Завидуй молча. Тебя с такой углеводной подзарядки обсыплет прыщами так… как года два назад, ёпт.       Вспомнил!       ! Лезет, сучонок, со своими, ебучими, советами, о которых никто не просил. Вот это имба. Вот, спасибо, Макс с первого курса! Переодевался бы ты спокойно и не лез бы к малознакомым людям с рассказами о том, как питаться при акне, то этого пункта и не было бы! Задело. Сильно. До этого, так нагло и напрямую, никто не совался. И лечился я уже на тот момент без чьей-то подсказки.       Только он это раз всего сказал. В рейсах от него ни слова про рубцы и остатки воспалений на моей спине не слышал. Про то, чем я питаюсь — тем более. Разве что про пенопласт пошутил. Без подъёба совсем. Мне ещё сегодня пачку хлебцев отдал… Нет, Тёма, не о тебе он думал, когда их покупал. Они ж вкусные. Черничные, к тому же.       Так. Едем дальше.       *Длинный язык. Иди нахер, Тёма, и забудь про этот пункт.       *Бесяче-медлительный и тормознутый. Я сегодня с подножки, можно сказать, слетел, когда он резко встал. Ладно, он мелкий такой и я ему носом в спину ткнулся. А мог бы… Не понравилось бы ему такое сближение. А мне?       А мне надо срочно что-то мерзкое придумать и не про его упругую… Точняк!       *Постоянно потный. Плевать, что жара, и потеют все. Плевать, что он носит с собой запасную одежду, моется.       А я, вот, прям носом в эту мокрющую спину ткнулся… И мне не стрёмно было. И пахнет он хорошо… И я, бля, теперь думать начинаю о том, как он подо мной потеет, изгибается и часто дышит.              Чё, Тёма? Помогло? Мало тебе кудрей, теперь ты и на потную спину передёрнуть хочешь? Бля… Передёрнуть на спину.       Извини, Макс. Так стыдно перед тобой за эти мысли. Надеюсь, что ты о них не догадываешься.

***

      Полки в новых купе стрёмные. У окна — вечно затылком бьюсь. Не знаю, чё с ними не так, но мне чуть удобнее головой в сторону двери. Так и ложусь. Свет погасил, шторку задёрнул, типа сплю.       Перед лицом телефон с фотками Макса. Из галереи удалил, но они теперь в сообщениях торчат.       Вот, могу же и так спать лечь, но нет. Надо посмотреть на Макса. Представить, как вожу членом по его аккуратным губам. И как неаккуратно по ним шлёпаю. А он рот шире открывает, подставляет свой язык. Играется, облизывает кончиком, горячо дышит. Нагло в глаза заглядывает, так и просится, чтобы я его поднял на ноги, сильно сжав плечи. Потом зажал у стены, расстегнул рубашку… бля, да какую рубашку? Он уже голый, прижат лицом к стене, руки заломаны за спину. Прижимаюсь ближе к его влажной коже. Его дыхание сбивается от резких, вдавливающих в стену, толчков, и от того, как я второй рукой… его… член…       Бля, вот мне даже интересно. «Кончаю с тебя за полминуты» — это комплимент или кринж полный?       Аж уши заложило. Надо перекурить и спать.

***

      Выхожу из купе. Боковым зрением вижу, что в тамбуре торчит Макс. А у меня в руке ком салфеток. Ныкаю в карман шорт.       «Бля. Я ещё купе на замок забыл закрыть. Но он спокойно стоит, ждёт. Значит, не видел, чем я занимался. Погоди-ка. А чего он вообще пришёл? Неужели из-за…»       — Тём, ты курить?       — А? Да. Ага. Только в курилку не попрусь.       — Ладно. Давай у вагона. Разговор есть.       «Аж мурашки по телу пробежали с такого уверенного тона Макса».       — Ну идём.       Вышли. Лезу за сигами, из кармана вываливается моё палево. Макс строго смотрит на меня.       — Тём, ты только мусор тут не оставляй, — киваю. Наклоняюсь, чтобы поднять, а Макс продолжает. — Мастурбация — это не стыдно, но…       — Не собирался я тут выкидывать, выпало. Не начинай. И ты с чего вообще взял, это вот? У меня насморк, может. Да чё ты ржёшь, а?       — Извини. Смешная отмазка про насморк, правда. Я в купе заглянул. Если что, только экран телефона с моим фото увидел и услышал как ты дышишь. Громко. Потом дверь закрыл.       — Да мало ли из-за чего я дышал…       — Тём, я не настолько наивный. Ты меня поцеловал, и я тоже…, — он не договаривает, смотрит на меня. Шумно выдыхает, сглатывает слюну.       — Что тоже?       Макс быстро оглядывается по сторонам, тянет меня за футболку к себе.       «Ну всё. Я окончательно с него поплыл».       Нежно прижимаюсь к его губам. Он игриво хватает мою нижнюю, щекотно водит по ней языком. Отвечаю тем же, одновременно осторожно вплетаясь пальцами в его волосы. Макс гладит мне по щеке, за ухом, проводит рукой по шее, гладит ладонью плечо. Останавливаюсь, выдыхаю, делаю шаг назад.       «Капец, сложно, но мы тут не одни».       Сигареты успели дотлеть, пока мы целовались. Поэтому молча идём в вагон.       — Макс, — останавливаю его в тамбуре.       — Что-то не так?       — Всё так.       — А что за вид такой напряжный?       — По жизни он у меня такой. Чай будешь? Печенек…       — Нет печенек. Я помню. Давай просто чай.

***

      Сели в купе. Я на койке, он на сидении напротив. Макс свою руку на мою положил, стал легонько поглаживать. Сам миленько улыбается, ногой под столом покачивает.       — Я эт, перебил тебя. Что ты говорил?       Макс хихикнул.       — Хах. «Перебил». Я, короче, спросить хотел. Ты сверху или снизу?       — Тут полка одна. Да и… Бля, Макс. Вот от тебя не ожидал…       — Да знаю, знаю. Читал, что это стереотип, что некоторые проникающим сексом не…       — Притормози пока свой секспросвет. Ты чёт не то про меня подумал, наверно.       — Ну, а что думать, когда ты сначала на фотки мои… Дышишь очень громко. А сейчас за попу облапал во время поцелуя. Ну, потрогал. И сжал.       — Не понравилось? Больше так не делать?       — Да почему. Делай, главное без предупреждения меня раком не…       — Макс, помой рот, пожалуйста. Чаем. Ты ваще откуда?.. Пфф… Слов нет.       — А чего ты так засмущался? Я ж не сказал в жо…       «Теперь и я вспотел. Фантазировать это одно, а обсуждать…»       — Макс. Чай попей. Пожалуйста. Хух… Говорю — притормози с этими темами.       — Ладно, — Макс закидывает ногу на ногу, костяшкой пальца легонько проводит мне по плечу. — А ты что сказать хотел?       — А у тебя только «кто сверху» вопрос был?       — Нет. Но мы же эту тему закрыли.       «Я уже начинаю этого рыжего сексоголика побаиваться. Тут как бы сейчас он меня к койке не пришпилил… Шпилем, бля».       — Закрыли. Временно. Ты не подумай, что мне не хочется. Просто… Короче, не знаю, как у тебя там, но у меня с парнями не было.       — Да? Неожиданно…       — Эт почему ещё?       — Ну показалось так. У меня — тоже, если что.       — Хах. По твоим вопросикам — не скажешь.       — Ну как-то же это выяснять-то надо. Не в процессе же?       «Вот заладил про процесс… Мы поцеловались — меня как-то с этой темой немного попустило. Теперь неловко».       — Макс, у меня даже не вопрос к тебе. Предложение.       — Руки и сердца?       — Хохмишь, да? Кхм… Короче, поехали твой список вместе добивать?       «Блин, как приятно смотреть, как у него глаза заблестели… Э!»       — Э! Э! Макс! Ты чего? — прижимаю рассопливившуюся моську к себе. Глажу по пружинящим кучеряшкам. — Расстроился, что с сексом облом вышел?       — Нет, — поднимает голову, трёт глаза и нос. — Наоборот. Обрадовался, что ты ради меня, просто так, на целую поездку готов согласиться.       — А чё эт только ради тебя?       — Тебе же не нравится туда кататься?       — С тобой — повеселее. Только аптечку надо пополнить.       Макс прищуривается.       — А зачем, м?       — Ну вдруг ты опять прожариться до корочки решишь… Да чего ты хохочешь? Да ну тебя, блин. От слова жар, а не отжарить. А то, о чём ты хихикаешь… Это у меня и так есть. В сумке.       — И смазка?       — Смазки нет…       — А нужна, — заявляет с важным видом, как препод на лекции.       — Самый умный, да? Давай тогда так. С меня — море, а с тебя — секс просвет и сма-азка.       — Тём, не тяни буквы — в привычку войдёт.       — Уже, походу. Так чё? Едем?       Вместо ответа я получил напористый, горячий поцелуй от Макса и удар затылком о стенку купе.       — Блин, извини.       — Да ничё, — потираю рукой. — Тесно тут.       — Ага… — Макс как-то очень намекающе гладит мне между ног.       — У нас завтра отправление рано.       — Ага…, — с печальным вздохом убирает руку.       — Ты, блин, манипулятор. В крапинку…       — Чё сразу - манипулятор? И почему… А! Ты про веснушки. И ничего не манипулирую, — опускает глаза вниз, колупает пальцем сидушку. Вздыхает. — Ты на мои фотки дышал громко, а мне теперь на это вот что-то самому придётся соображать.       И ещё раз вздыхает.       — Не-а. Не прокатит.       Макс перестаёт изображать печальку. Задумчиво подпирает подбородок локтем.       — А до этого прокатывало. Ладно. И правда, поспать надо чуток, — собирается выходить из купе.       «Когда у него чё прокатывало? Не помню такого».       — Макс! Давай так: прямо скажи, чё хочешь, а я отвечу — готов или нет. Только одна попытка.       «А то будем до утра в угадайку с этим секс-просветлённым играть. Мне тоже не хочется его так вот отпускать. Надеюсь, что борзеть с желаниями не будет».       Макс жмёт плечами.       — Я сам пока только про мастурбацию думал. Ну, обоюдную.       «Лицом к лицу, глаза в глаза… Бля, ну не знаю. Чёт я стремаюсь».       — Давай, только я тебе. А ты — ко мне на коленки сядешь.       Макс прищуривается, закусывает палец.       — Хм. Вот ты чего. Ну, давай. Только… Салфетки у тебя бумажные, да?       — Это критично?       — Нет. Я так, разволновался что-то…       — Идём уже, раздеться помогу. А ты — мне.       Расстегнул и стянул с Макса шорты вместе с трусами.       «Взял и футболку одёрнул, смешной такой».       Встаю, чтобы теперь Макс смог раздеть меня. А он, как специально, нагнулся, медленно спуская вниз мои шорты. А потом, ещё с одним наклоном, снял трусы, обдав мой член своим горячим дыханием.       Поцеловал аккуратные губы Макса, потянул футболку вверх. Свою снял сам. Макс оглядел меня. И я его.       «Хух… Я тоже разволновался. После того, что напредставлял себе — жесть, как неловко».       Разворачиваю матрас с постельным, сажусь.       — Идём, Макс?       — Я это… Ты только в рот мне не кончай — резко падает на колени, берёт в руку мой член, проводит языком по уздечке, обхватывает губами головку.       Втягиваю воздух сквозь зубы, останавливаю его.       — Давай, не надо пока… Без обид?       «Нет уж. Договаривались на другое. А то я про такое «обоюдно» не думал ещё».       — Ну ладно, — с деловым видом усаживается ко мне на колени.       Притягиваю Макса ближе, зажимая член между его спиной и моим животом.       — Блин, у тебя яйца щекотные!       — А у тебя — ещё и рыжие… Кхм. Побрею.       Провожу рукой по бедру вверх.       — Щекотно… ахха-а-а, — Макс откидывается спиной на меня.       Беру в руку его член. Медленно оттягиваю вниз крайнюю плоть, потом — снова вверх и сжимаю чуток посильнее.       — А так? — в ответ слышу довольное «Угу».       Дрочить не себе — немного необычно. Не чувствуешь же: короткими движениями или нет, надо быстрее или медленнее. Да ещё приходится придерживать постоянно съезжающего с колен Макса. Но ощущения всё равно кайфовые. Он всё чаще напрягает ягодицы, укладывает голову на моё плечо, трётся ей о шею.       Потом Макс очень удобно подтягивает и складывает ноги, по бокам от моих, перестаёт сползать вниз, жмётся ко мне поясницей и задом.       «Одуреть приятно, но нам, бля, надо уже сворачивать».       Двигаю рукой чаще. Макс делает отрывистые, резкие выдохи, скулит, изгибается дугой, зависает на пару секунд и расслабленно выдыхает. Потом, с придыханием, то ли спрашивает, то ли разрешает «можешь на меня…».       Провожу языком по его шее, ловлю губами и стискиваю мочку уха. Немного помогаю себе рукой, но кончаю от трения о его влажную спину.       — Ты, хах… как палас оттирать будешь?       Целую его в плечо.       — Забей. Вытру. Но давай с тебя начнём. Ты только пассажирам со своего вагона про душ не говори, лады?       — Да кому он нужен, даже ночь не едем.       — Ну… Как тебе сказать...       

***

      Готовлю вагон к сдаче — звонит Макс.       — Тём, я посчитал, посмотрел расписание, не знаю, как быть…       — Макс, давай с конца. Чё не так?       — Ну нам либо как-то надо уже завтра утром на рейс, либо ты потом в свою поездку не успеешь до начала учёбы. Не получится, нам с тобой…       — Блин, ну впритык времени. Но я, если чё, без проблем. Ты вот…       — Да какая разница. Там уже по-любому всех набрали.       — Если ты не передумал, то решим.

***

      Пацанам теперь должен буду. Но главное, что мы едем. Сейчас домой, помыться и обратно — на море. С Максом.