Презирая всех....
2 июня 2024 г., 12:05
Джон презирал людей всех без исключения. Ей не раз доводилось слышать оскорбления и насмешки в свою сторону, в сторону коллег и даже в сторону родителей самого Джона. Для её коллеги не было умных людей, были лишь беспросветные тупицы и идиоты.
И всякая его колкая фраза задевала струны души, била по самому больному. Всякая фраза уничтожительная, режущая и бьющая поддых, но без этих фраз она не могла существовать. Потому что только так Джон обращал на Клару внимание.
Джон ненавидел всех людей без исключения. И всякий раз, когда он улыбался в этой улыбке не было и грамма искренности, лишь сарказм, прикрытый вежливостью. Джон любил насмешливо растягивать слова, говоря с оппонентом точно с ребёнком или и вовсе с отсталым. Джон любил смотреть в чужие глаза пристально, прожигающе так, что всякий вздрагивал и пытался уйти тут же от взгляда этого. Потому что его глаза-это глаза дьявола, что выглядывают каждую слабость, каждый изъян в человеческой душе, что бы после воспользоваться всем этим, что бы после растоптать словно букашку, показать неугодному свое жалкое место внизах! Да и сам Джон был больше похож на дьявола, с этим хитрым прищуром, с вежливой аристократичной улыбкой, всегда прямой спиной и идельным костюмом. В его образе не было изъянов. Он был идеален от и до. А ещё Он ценил свою одинокую работу в лаборатории, а она... Она была исключением. И эта исключительность грела душу, придавала надежды.По крайней мере ей хотелось верить в это.
А потому, когда она впервые увидела близнеца Джона то остолбенела. Тот выглядел слишком безразличным, с холодным пустым лицом. Он без интереса рассматривал что-то на столе Джона, пока тот воодушевленно рассказывал ему о чем-то.
И Клара замерла в дверях от неожиданности. Потому что обычно холодный, саркастичный Джон Дэйви Харрис улыбался яркой живой улыбкой, потому что голос его был высоким, почти звенящим, как колокольчик, потому что сам он двигался так быстро и резко, что голова начала кружится.
Когда она увидела близнеца ее прекрасного ироничного Джона, то подумала, что он не более чем тюфяк, глупец, неспособный понять их работу!
С той поры в лаборатории Лололошка, так звали близнеца, появлялся все чаще. Иногда он просто приходил и присаживался на стул у стены и наблюдал за работой, иногда что-то черкал в блокноте, рисуя, а иногда стоял рядом с Джоном все так же молча слушая его болтовню. Он никогда не говорил, выражался жестами, или просто кивками. И этого Джону хватало что бы понять брата.
— А, это ? Это специальное приспособление позволяющее улавливать звуковые колебания. Ах, красотка, а ты знал, что звуковые колебания тоже могут источать тепло? Звуковая волна распространяется по воздуху, пока не достигнет объекта, и как только она сталкивается и поглощается им выделяется небольшое количество тепла!
Лололошка был глуп, в представление Клары, он был странным молчаливым близнецом гения, его тенью. Но почему-то Джон, что так нелестно презрительно отзывался о собственных родителях, теплел на глазах, стоило только знакомой макушке появиться в дверях. Джон, что терпеть не мог людей, почти ненавидел их до судрог, и даже к ней, к его когда-то исключению, он относился с неменьшей неприязнью и раздражением. А потому, видеть его таким открытым, таким ласковым, было невыносимо больно.
Но Клара наблюдала дальше, смотрела, как Джон поправляет волосы близнеца, как вполголоса что-то ему разъясняет, даже ни разу не называя его глупым! Единственное, что слышит она тихо и нежно "красотка". Джон не гонит его, когда брат стоит рядом, напротив, подзывает ближе, показывает свои наработки, когда как ее, проработавшей с ним так долго, гнал прочь, точно назойливого комара!
Эта нежность не присущая ему...отчего-то пугала, не давала покоя. Потому что не мог же Он быть таким ласковым, таким человечным! таким полным любви и нежности.
— Он же глуп! Джон, почему ты возишься с этим недотепой! Он лишь задерживает нашу работу,— однажды вырывается у нее.
Джон замирает статуей, он медленно поворачивается в ее сторону...и то каким взглядом он окидывает ее, приводит Клару в ужас. Ужас не позволяет вздохнуть, даже отступить на шаг, точно ее просто приморозило к полу. Столько гнева и ненависти она еще не видела никогда, столько ярости, уже нескрытой за привычными вежливыми улыбками никогда раньше не было на его лице.
— Что ты сказала?— голос его пугающе ровный, почти ледяной.
И Клара может ощутить, как по спине бегут ледяные мурашки, так точно ее окатило ледяной водой. Она сглатывает и наконец овладев телом отшатывается, от медленно приближающегося юноши.
А тот улыбается жуткой, ледяной улыбкой, а из под стекок обычных очков в оранжевой оправе, виднеются горящие алым глаза...и ведь действительно они точно светились!
— Что ты сказала? — вновь повторил он, больно хватая ее за подбородок, девушка хрипит, на ее глазах выступают слезы. Такого страха она еще никогда не испытывала!
Она жмурится, резко выдыхая и в тишине лаборатории это кажется слишком громким звуком.
— Я....я...просто, — мямлит она, ощущая, как чужая рука стискивает ее щеки сильнее, заставляя заткнуться и так же распахнуть в ужасе глаза.
И то, что она видит, заставляет Клару задохнуться от еще больше страха, почти животного ужаса! Неужто её слова смогли так его ....задеть? Верно, смогли, о чем говорит пылающее холодным гневом лицо. Это лицо она незабудет вовек! И теперь она вообще жалеть, что открыла рот.
— Верно, ты просто, — нарочито мягко произнес Джон, так же наигранно нежно поглаживая ее щеку, только в этом прикосновении не было и грамма нежности, лишь холод, — Ты просто идиотка, которая не думает. Еще раз я услышу из твоих поганых уст, хоть что-то в сторону моего брата, — его голос понизился до шипения,— если увижу, как ты бросаешь на него свои презрительные взгляды или просто смотришь в его сторону! Если не дай бог заговоришь с ним...пеняй на себя,— он легко отталкивает ее, отчего девушка валится на пол, больно ударившись боком о угол стола. Джон же ухмыляется, наклоняет к ней, и смотрит своими все еще горящими глазами, — поверь мне, я сделаю твою жизнь адом. А теперь помни, что я терплю тебя рядом, просто потому что в будущем ты будешь мне полезна, не из чувств или привязанности, о нет, для людей в моем сердце нет места. А просто потому что ты отличный материал.
Джон выпрямляется окидывает ее взглядом и резко разворачивается, заслышав звук открывающейся двери.
— Прости...я опоздал,— слышится тихий голос Лололошки. И это был первый раз, когда она слышит его неживой, сломленный голос, больше похожее на тихое эхо.
Джон тут же меняется, словно бы не он недавно пылал гневом, словно не он смотрел с ненавистью и отвращением. Вместо этого всего Джон улыбается яркой любящей улыбкой.
— Ах, мой хороший, не волнуйся. Пойдем скорее, я кое-что тебе покажу.
Ей только и остается наблюдать, как он, ее прекрасный саркастичный Джон Дэйви Харрис чуть ли не перепрыгивая через стол подбегает к брату, как нежно берет того за руки, как вновь щебечет о чем-то своем....и как после бросает на нее один единственный ледяной и все еще гневный взгляд.
Такого Джона она не видела никогда....
Такого Джона она боится...
Но это было то настоящее и потаенное, что скрывалось в ее чудесном коллеге, то самое скрытое, что она так желала узнать ранее, разгадать тайну его характера, увидеть его настоящего, а не вечную вежливую маску. Но то было лишь ее воображеним, говорящим, что может быть, под маской этой скрывается теплота. Верно...скрывается, но только не к ней и не ко всему живому...кроме брата.
Она увидела правду...к своему сожалению.
