Какого хуя?

      Ксавьер поднялся на ноги. Эро был явно не в себе, и в первый момент мужчина растерялся, не зная, что предпринять. «Неужели я сломал его?» — от этой мысли Луи прошибло холодным потом. Он хотел его себе, но такой ценой — никогда.       Он натянул на Эро брюки и застегнул их. — Эро, ты в порядке?       Совершенно идиотский вопрос, и Ксавьер был готов дать себе подзатыльник: «Нихуя он не в порядке. Ему отсосал мужик, какой уж тут порядок!» Но Луи тряхнул головой, отгоняя страшные мысли — такие придурки, как Эро так просто не сдаются. — Давай-ка выйдем. Тебе нужно умыться.       Открыв кабинку, Ксавьер выглянул, чтобы убедиться, что в помещении никого больше нет. Вообще было удивительно, что за то время, которое они провели здесь, в туалет пришла только одна компания. Им дико повезло. Луи довёл Эро до раковины и открыл кран с холодной водой. — Эро, тебе нужно умыться. У тебя истерика.       Анри весь был в беспорядке: взлохмаченные волосы, лихорадочный румянец, мятая рубашка, выпущенная из брюк. Сейчас он совершенно не был похож на самого себя, и Ксавьер чувствовал свою вину. Если бы не его похоть, его эгоизм… Но даже теперь, находясь в полном раздрае, Эро отпихнул руку Ксавьера со словами: — Какая, нахуй, истерика! Не делай из меня бабу!       Он наклонился, словно на автомате, набрал полные горсти холодной воды и погрузил в них лицо. Потом повторил это ещё несколько раз. Его плечи постепенно перестали содрогаться от нервного смеха, который так напугал Луи.       Увидев, что Эро пришёл в себя, Ксавьер невольно выдохнул. «Блядь, а если бы у него крыша поехала? Что бы тогда я делал? Носил бы передачи в больницу? Идиота кусок», — мысль о возможных последствиях была глупой, но мужчина никак не мог забыть ошалевший взгляд и неестественный смех своего невольного партнёра. — Скажи, Ксавьер, я теперь могу звать тебя по имени? Мы достаточно близко познакомились? — Придурок. — И всё же… Ты теперь знаешь, каков на вкус мой член. Ты доволен? — Знаешь, тебе нужно на воздух. Пойдём, я вызову тебе такси. — Я сам могу вызвать себе такси. — Ну, ну, не включай режим зануды. Это всего лишь забота о партнёре. — Пошёл ты на хуй, Ксавьер. Я тебе не партнёр. И ты точно что-то подмешал мне, — Анри всё ещё не мог признать собственного влечения к этому педику.       Луи ничего не стал отвечать на этот выпад. Какая теперь разница? Похоже, он проебал свой единственный шанс заполучить этого мужчину.       Они пробирались сквозь толпу танцующих. Странно, Эро казалось, что с момента, как он пошёл в туалет в надежде поймать Ксавьера на горячем, прошло несколько часов. Однако, посмотрев в телефон, он отметил, что прошло от силы минут сорок. Надо же, как для него растянулось время!       Выйдя из клуба, Анри вдохнул полной грудью. После душного зала, забитого вспотевшими телами, даже загазованный городской воздух казался свежим. Эро вновь вытащил телефон и вызвал через приложение такси. Да, не так он планировал провести свой вечер… И тем не менее он чувствовал себя отдохнувшим. Совершенно не понятно почему. Он должен был быть морально разбит, но после истерики в туалете его отпустило. — Эро…       Эро повернулся к Ксавьеру и окинул его цепким взглядом. Кураж явно покинул этого наглого, смелого и беспринципного наглеца. Перед ним стоял немного ссутулившийся мужчина с растрёпанными волосами и распухшими губами. У Эро от этого вида потянуло внутри. — Эро, я хочу, чтобы ты знал — ты мне нравишься. И я бы хотел встретиться с тобой снова. В конце концов ничего непоправимого не произошло, ведь так? Мы… Могли бы стать друзьями? — И ты бы продолжал пытаться трахнуть меня, — утвердительно заявил Анри в своём репертуаре, но интонация была иной. — Я дал тебе слово, что не прикоснусь к тебе без твоего разрешения. Я же не идиот, — Ксавьер пожал плечами, — не всегда всё бывает так, как хочется. Но мы могли бы хотя бы попытаться. Возьми мой телефон. Вдруг ты передумаешь?       Мужчина протянул один из маленьких квадратиков с номером телефона, которые носил с собой на случай возможных знакомств. Эро повертел его в руках, и Луи вдруг с ужасом понял, что эта картонка может полететь сейчас ему в лицо. Или на асфальт, что было бы равнозначно. Он замер, задерживая дыхание, внутренне готовясь к любому исходу, но Эро, покрутив квадратик с номером телефона в пальцах, сунул его в задний карман брюк. — Давай провожу тебя? Просто до дома. Убедиться… — Ксавьер, я не гимназистка. Это всего лишь минет. Мне не нужен кавалер. Иди веселись.       В это время подъехала вызванная машина, и Эро открыл дверь. — Эро, я всегда открыт для тебя. — Ага, мечтай, мудила.       Анри плюхнулся на заднее сиденье и захлопнул дверь. «Какого хуя?» — думал он, пока такси везло его по улицам ночного города.       С того вечера прошёл год.       Эро ни разу не позвонил Ксавьеру, и тот решил, что ждать и надеяться не на что и незачем. Смысл вспоминать случайного знакомого, с которым его связывало две встречи и один минет? И всё же иногда, в особенно грустные и стылые вечера Ксавьер открывал телефонную книгу, смотрел на имя Анри Эро и представлял невозможное. Было сладко и грустно, обидно и тоскливо.       За этот год у него возникло и распалось пять или шесть романов. Он отчаянно пытался завести прочные отношения, но ему ужасно не везло. Всем мальчикам, которые вешались ему на шею, был нужен обеспеченный папик, который тратил бы на них деньги, возил на курорты, дарил подарки, а в благодарность за это они позволяли бы трахать свои тугие попки и нежные ротики. Ксавьера уже тошнило от одного и того же выражения их лиц, когда выяснялось, что Луи не миллионер, не готов катать на своей яхте или собственном самолёте, не собирался класть к их ножкам весь мир и надевать на каждый пальчик кольца с бриллиантами, а последний парень вообще устроил совершенно безобразную сцену с битьём посуды, плачем и топаньем ног. Истериками от Луи невозможно было ничего добиться, и он вышвырнул из квартиры зарёванное дитятко, а потом ещё неделю избавлялся от чужого хлама.       Настроение было ниже плинтуса.       Избавив квартиру от следов пребывания последнего любовника, Ксавьер всё чаще начал предаваться меланхолии и сантиментам. Красиво грустить о своих неудачах и утраченных шансах вошло у него в привычку. Он в полной мере вкусил своё одиночество.       Вот и сегодня, в вечер пятницы, на который у него не было абсолютно никаких планов, ровно как и на грядущие выходные, Луи достал бутылку хереса, которую купил как-то по случаю, приготовил к нему сыр, маслины, кусочки горького шоколада. Ему хотелось всласть пострадать над своей несчастной судьбой, которая всё-таки умудрилась навязать ему ненужные и обременяющие чувства, поэтому в довершение праздника печали Ксавьер включил один из самых грустных своих плейлистов с французским шансоном. Хриплый голос Патриссии Каас, грусть Шарля Азнавура, лёгкость Сальваторе Адамо и Джо Дассена, резкость вкупе с мелодичностью Милен Фармер должны были составить ему прекрасную компанию. Ксавьер надеялся, что сможет найти хотя бы часть прошлого себя, ну, или хотя бы не потерять окончательно.       Бессмертный хит «Падает снег» был безжалостно прерван внезапным телефонным звонком. Ксавьер был готов проигнорировать звонившего. Он никого не ждал и слишком устал хотеть кого-то конкретного, это портило всё веселье, но палец замер над экраном. Ему звонил Эро.       В первый момент Ксавьер решил, что ему привиделось. Он смотрел на экран, показывающий такое долгожданное имя, и не мог заставить себя принять звонок. Через пять-шесть гудков тот оборвался, и мужчина вздохнул. Он почувствовал, что у него дрожат руки, и поставил бокал.       «Зачем он позвонил? И почему именно сегодня? Почему я испугался и не взял трубку?» — Луи не знал ответа на свои вопросы.       «Может, перезвонить? Скажу, что не услышал звонок. В конце концов, я мог быть занят. Может у меня свидание? Может я в этот момент трахал чью-то задницу, а тут он со своим звонком!»       «Надо выждать пару минут и перезвонить».       «Нет, я не стану перезванивать».       «А вдруг что-то случилось?» — Ксавьер не сводил глаз с телефона, борясь со своими желаниями и гордостью.       «Он больше не позвонит».       Но телефон разразился трелью вновь.       Может быть дело было в хересе, выпитом на пустой желудок, но Луи казалось, что сейчас звонок звучал злее, словно абонента раздражало промедление.       «Я просто хочу узнать, зачем он звонит», — Ксавьер решительно принял звонок. — Алло. — Я уж думал ты провалился в чью-то задницу, и тебя теперь придётся вытаскивать оттуда всем миром. Это Эро. — Мог бы и не представляться. Такие грубые шутки можешь отвешивать только ты. Зачем звонишь? — хотелось бы Ксавьеру, чтобы в его голосе были слышны уксус с перцем. — Ты сам просил позвонить тебе. Уже передумал?       Сердце Ксавьера камнем упало вниз, ведь он просил позвонить, если Эро передумает и решит продолжить знакомство. Неужели передумал? Но как? — А ты, похоже, тот ещё тугодум, раз прошло столько времени, а ты звонишь только через год. — А ты, значит, скучал и считал?       Ксавьер почувствовал, что кровь прилила к щекам. «Да, скучал. Пусть и не зачёркивал дни в календаре. И уже потерял всякую надежду услышать твой голос», — он мог бы сказать всё это, но гордость не позволила. — Делать мне больше нечего, как думать о каком-то придурке, которому я отсосал в туалете по пьяни. — О, так ты хранишь воспоминания о том минете? Я тоже.       Ксавьер был готов дать себе пинка — он сам своими словами раскрывал все свои мысли. — И ты звонишь, чтобы узнать, не найдётся ли у меня время осчастливить тебя ещё разок?       «Скажи да. Скажи, что скучал по мне, и я приеду, куда ты захочешь», — затопившая сердце меланхолия кричала в полный голос, заставляя Ксавьера прикусить кончик языка. Нет, он не пойдёт на поводу у своих эмоций. Никому не нужна лёгкая добыча. — Я хочу тебя увидеть, Ксавьер. Поэтому быстро говори мне свой адрес и выстави из дома ту задницу, в которой ты пребываешь. Мне не нужны ни помощники, ни конкуренты.       Ксавьер сидел как на иголках. Эро позвонил спустя год. Он помнил. Он скучал? Оставалось только ждать. Приговора?       Нахуй, Луи не собирался позволить себе превратиться в тряпку. Быстро скинув домашний халат, в который он до этого так уютно завернулся, Ксавьер отправился в душ. Контраст горячей и холодной воды заставил думать только о себе. Он едва успел надеть брюки, свободную рубашку и завязать шейный платок под неё, как раздался звонок в дверь.       Момент истины приближался со скоростью TGV.       Эро стоял на пороге, словно герой, сошедший со страниц любовного романа. Костюм, белая рубашка с галстуком, безукоризненная укладка. «Нужно уговорить его примерить платок. У меня как раз есть подходящий», — Ксавьер демонстративно окинул Эро взглядом, всем своим видом пытаясь показать собственное неудовольствие. Выходило плохо. Эро был красив той мужественной красотой, которая заставляет сердце биться чаще. Ему не хватало только букета алых роз, и он стал бы ожившей влажной мечтой какой-нибудь восемнадцатилетней дурочки.       «Или тридцатилетнего дурака», — Ксавьер отвёл глаза, чтобы перестать пялиться на нежданного гостя. «Нежданного ли?» — Проходи. — Ну что, задница, в которой я тебя застал, уже убежала?       Ксавьер не удержался и прыснул от смеха. Эро не имел ни малейшего представления о том, в какой депрессии пребывал Луи последние дни, но появление этого заносчивого наглеца заставило её уйти, так что шутка про задницу была не в бровь, а в глаз. — Сверкая пятками. — Я не знаю, что ты пьёшь, поэтому позволил себе взять на свой вкус, — бутылка Реми Мартин оказалась в руках пришедшего, словно по волшебству. — О, это так мило. Ты пытаешься ухаживать за мной? Чувствую себя гимназисткой. — Надеюсь, тебе нравится мой стиль.       Эро улыбался во все сто, словно получил в подарок от Санты самую последнюю модель любимой игрушки, но это не помешало ему окинуть быстрым взглядом гостиную. Казалось, его взгляд замечал всё: и одинокий бокал рядом с початой бутылкой, и отсутствие чужих следов в квартире, и тоску во взгляде Ксавьера.       Эро приблизился к Луи и, заглянув в глаза, произнёс без обиняков: — Я скучал по тебе. — Ну да, конечно. Что-то ты не спешил позвонить ни на Рождество, ни на Новый год, ни на… — Прости. Я был занят.       И это была правда. Эро всё так же как и раньше не хотел ему врать. Он, действительно, много работал и ещё больше думал. Когда с течением времени яростный внутренний протест поутих, Анри смог более спокойно проанализировать их встречу в ночном клубе. Он помнил всё. Их разговоры, прикосновения губ и рук Ксавьера, собственные ощущения рядом с ним, ослепляющее удовольствие и дискомфорт от того, что собственное тело оказалось честнее разума.       Больше, чем педиков, к которым в последнее время, к своему сожалению, он причислял и отца, Эро ненавидел лицемеров. Поэтому долгими ночами с собой наедине он не мог не признать, что ему понравилось. Понравилось всё, что делал Ксавьер. Эро понимал, что минет был лайтовым вариантом. Потому что будь Луи действительно мерзавцем, каким в своих речах его выставлял Анри, он бы непременно воспользовался ситуацией и невменяемостью партнёра на тот момент. И Эро был бы выебан по самое не балуйся там же в туалете. Может даже и раком над унитазом. А этот ему ещё штанишки застегнул, да до дома предлагал довезти. Анри помнил обеспокоенный взгляд Ксавьера в зеркальном отражении, который не отрывался от его фигуры ни на минуту, пока он приводил себя в порядок возле раковины. Помнил плохо завуалированное отчаянье в его голосе на последних словах «Эро, я всегда открыт для тебя». И свои злые слова тоже помнил. И стоило признать, что ничего плохого Луи-то ему и не сделал.       Эро узнал и о его приключениях со своей секретаршей. Её он уволил, а Ксавьера простил. Только вот не знал нужно ли ему это самое прощение. Анри понадобился целый год, чтобы понять, что он скучает. И когда он понял это, то вопросов больше не осталось — Эро никогда не был лицемером.       Эро внимательно наблюдал за сменой эмоций на лице Луи. А тот, казалось, был готов закипеть, как чайник.       «Занят? Чем можно было заниматься, чтобы не найти минутки позвонить?! — Ксавьер был готов закатить скандал, но вовремя сдержался. — Блядь, я словно все те пустышки, которые точно так же вели себя со мной».       Не дожидаясь пока пойдет пар, Эро провёл пальцами по скуле Ксавьера и спустился ниже: — У тебя плохой день? Вид усталый. — У меня был тяжёлый день… Последний год, — всё желание язвить куда-то ушло. Хотелось прижаться к стоящему рядом Эро и просто отпустить себя. — Расскажи о себе. Чем ты занимался, что был так занят? — Работал, — Эро вздохнул. — Столько дел, проблемы с фирмой, с персоналом. Я заебался в хлам. А потом вспомнил, что ты приглашал меня на рыбалку. Твоё предложение ещё в силе? — И ты не испугаешься спать под одной крышей с педиком?       Но Эро игнорировал его колкие слова, которые так же вызывали горечь. — А ещё ты звал на выставку импрессионистов. Моне? — Вау, ты запомнил? — Да как тут забудешь. Ты же так старался…       Взгляд Ксавьера дрогнул, и Анри поспешно добавил: — Если честно, это единственный художник-импрессионист, которого я знаю… Я прочитал книгу о нём. Оказывается, есть его дом-музей… Мы могли бы… Посмотреть на кувшинки вместе…       Эро приблизился ещё немного. Между ними остались считаные сантиметры. — Ксавьер… Я скучал. Я думал о… О тебе. О твоих словах… И я хочу… Попробовать. С тобой.       Последние слова Эро прошептал на ухо Ксавьеру, вызывая мурашки на коже. Луи почувствовал, что ещё немного, и у него подогнутся колени. На него навалилась такая слабость, что пришлось ухватиться за локоть Эро. Всё, о чём он давно запретил себе мечтать, грозило стать явью. Совместные выходные? Прогулки? Посиделки вечером за разговорами под рюмку коньяка? Неужели это возможно? — Эро… Поцелуй меня.       «Какого хуя я творю?» — Ксавьер выбросил из головы все свои сомнения, растворяясь в поцелуе, а Шарль Азнавур печально выводил свою балладу вечной любви.