Много и вкусно

Расставание после длительных отношений — болезненная штука. Поэтому Антон понимал Зайца, который после такого пошёл в разнос. Макс то с одной зажимался по углам, то с другим целовался в тёмном коридоре. Пытался таким способом пережить горечь расставания, заглушить боль в сердце. Конечно, это не сильно помогало. Но всё, что связано с сексом, всегда быстро действовало на голову Зайца, отключало её. А если отключить мысли хотя бы на время, становится проще прожить ещё один день. И ещё один. И ещё. Шаст понимал, что это уже неизбежно — он будет следующим, и он сам этого хочет. Сущность внутри потирала лапки при виде кудряшек Максима и виднеющихся тут и там татуировок. Она тихонько рычала, когда Антон заставал его с кем-то другим. Никакого собственничества. Просто тоже хочется. Макс вообще давно ему нравится. Впрочем, Антон со всеми ребятами из «Минских» сразу же сдружился, нашёл контакт. Но Заяц откопал в душе Антона отдельный уголок. Макс шумный, хаотичный, непосредственный, честный и яркий. Он заставляет хохотать, создаёт ситуации и шутки, которые потом долго вспоминают всем офисом. А иногда Макс бывает серьёзным и мудрым, говорит вещи, о которых Шастун потом долго думает. Сначала казалось, что внешнее в Максе — лишь шелуха, ведь внутри бурлят искусство, политика, философия. Казалось, что Макс лишь косит под дурачка, а зачем — не ясно. Пришлось общаться с ним больше, пересекаться как можно чаще, чтобы понять его. Чтобы выяснить, что всё это — и внешнее, и внутреннее, — настоящий Макс. Живой, неподдельный. И умный, и глупый одновременно. И глубокий, и поверхностный. Разный. Он живёт в гармонии с собой. И это особенно пленило. На днях Максим пришёл к Антону с просьбой. Он знал, что Шаст пишет музыку. А Зайцу очень захотелось написать песню. Аж свербило всё внутри. Разные слова, рифмы, задумки вылезали из него в самые неподходящие моменты, когда было совсем не до этого. А это значит, что нужно поскорее эту песню написать, тогда она освободит от своих пут. А для этого нужен звук. То, что Максу не сильно давалось, да и времени учиться не было — из него сочатся слова, какое тут! Первая мысль — подойти к Шевелеву, он каждый день гитару достаёт на работе. Но песня под гитару, серьёзно? Ведь должен быть расколбас и безумные биты, под которые ноги тут же пускаются в пляс, а башка трясётся в такт. Оказалось, что Антон такое сделать может. Оказалось, что Антону очень хочется что-то такое с Максимом сделать. Но он попросил своё участие пока что не афишировать. Это стало их маленьким секретом. К которому вскоре добавился ещё один.  Совсем уж грязный секретик. Всё началось быстро. Шаст даже не успел продумать свою стратегию подката — как бы это сделать аккуратно, но при этом очевидно. Для Антона такое не впервой, но часто всё либо происходило само собой, интуитивно, либо инициативу проявлял другой. Шаст не то, чтобы был покорителем сердец и распутным малым. Хотя, стоит признать, голодная до секса сущность внутри очень помогала в таком тонком деле. Без неё Антон сгорал бы от стыда и неловкости. Сейчас он даже осознал, что раньше бы и не понял, что он кого-то заинтересовал, что кто-то его хочет. Вот как сейчас, например, — они сидят с Максом на диване в пустом офисе Минских, хохочут, громко слушают музыку Антона, которую до этого подбирали под тексты Макса. Рука Зайца будто невзначай оказывается на колене Антона. Он сжимает пальцы во время смеха, потом поднимается чуть выше, прижимает чужое бедро к своей натренированной ноге. Касание кожа к коже — в офисе тепло, они тусят тут в шортах.  В этот момент в воздухе разливается интимность, словно густой, плотный аромат. Теперь-то Антон чувствует его. А раньше бы продолжил глупо ржать, по-братски хлопая по бедру ответ. В один из пивных вечеров ему вспомнилось много подобных ситуаций задним числом.  Теперь же Шастун копирует движение Макса, ощущая под ладонью его крепкие мышцы. Приятно. Возбуждающе. Он показывает, что их намерения схожи, что можно продолжать. Наклоняется ближе, немного нависает над Зайцем. Ловит последние смешинки, а потом ловит его губы своими. Поцелуй выходит скомканным, влажным. Максим отвечает с жаром и каким-то болезненным энтузиазмом. Его губы сухие, потрескались и шелушатся, но в моменте они кажутся Антону медово-сладкими. Останавливаться не хочется. Но он вспоминает, где они находятся. Стреляет взглядом в сторону двери. Макс это замечает. — Да, надо закрыть, — ухмыляется.  Быстрой хищной кошкой срывается с дивана. Антон лишь пару раз хлопает глазами, в предвкушении облизывает губы, а Максим уже снова рядом. Прижимается близко, подлезает пальцами под футболку Шастуна. Нетерпеливый и жаждущий. У Антона это приятно отзывается в груди и в паху. Он понимает, что прямо сейчас им пытаются заткнуть огромную чёрную дыру в душе, но это не обижает вовсе. К тому же его намерения тоже не слишком чисты — кроме обоюдного наслаждения Антону нужно накормить почти всегда голодную Сущность внутри. А сейчас она ох как голодна! То, что они начали, остановить уже не получится. Антон снова целует, подрагивает от жара чужого тела и собственного накатывающего возбуждения. Стонет в чужие губы, когда чувствует теплую руку на своём члене. Да, Макс на мелочи не разменивается. Гладит его через шорты Шаста, хочет поскорее завести. И что уж отрицать — у него получается. Шаст думает о том, что ему хочется отсосать Максу. Интересно удивит ли это его? С такими шальными мыслями Антон тянет Максима ближе, практически усаживая на себя — ему нужно кончить первым, чтобы следом уже опустошить Зайца по полной программе, утолить свою (свою?) жажду. Макс чувствует Антона хорошо, удобно устраивается на его бедре, потирается о него пахом. Широкие шорты задираются выше, ещё больше обнажая кожу. Максим довольно хихикает в поцелуй, гортанно, приятно для уха. Шаст по-настоящему кайфует от происходящего. И от самого Зайца, такого сексуального и смелого.  Наконец-то он может запустить руки в эти уже седеющие вихры, чуть потянуть, тут же погладить. Приятно. Ему именно так хотелось сделать. Шастун сам тянется к резинке своих шорт, пытаясь приспустить её. Желает получить больше, ему хочется, хочется, хочется. Нет. Ему это нужно. — Нетерпеливый, — тут же комментирует Максим довольно. — Ага, — улыбается Антон и смотрит в глаза напротив совершенно без стыда. Даже если сначала ему было неловко, сейчас это сошло на нет. Возбуждение и желание прогоняли ненужные для них эмоции, устанавливали свои правила, диктовали свои условия. — А я думал, что из нас двоих я буду нетерпеливым, — шёпот Зайца слышно даже несмотря на музыку, он приникает губами прямо к чужому уху, жарко дышит, обхватывает губами мочку. И обхватывает рукой член Антона. — Я чувак с сюрпризами, — со смешком успевает ответить Антон. После этого он округляет рот в немом стоне, хватается цепкими пальцами за просторную рубашку Максима. Выводит какие-то круговые узоры на спине, восхищается крепкими мышцами под пальцами — не зря всё же Макс долго занимается боксом, а ещё каждый день мутузит манекена, который прописался в кабинете Минских.  Максим сначала ласкает осторожно смоченными в слюне пальцами — сейчас им вообще не до поиска смазки. К тому же оба не планируют чего-то слишком серьёзного. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Можно обойтись и естественными жидкостями организма.  Медленные движения контрастируют с шебутным характером Макса и его хаотичными поцелуями, которые перескакивают с губ на шею Антона, и обратно. В какой-то момент Макс слишком увлекается длинной шеей любовника, прекращает движения рукой. Он касается головки члена лишь кончиками пальцев. Это ощущается остро и ярко, но оттого ещё сильнее хочется большего контакта. Шаст недовольно дёргает бёдрами вверх, напоминая о своём уже ноющем члене, требует к нему внимания. Рука снова обхватывает ствол. — Ну же, Макс, — просит Шастун. Заяц снова улыбается. Ему прикольно, что это не какой-то стыдливый перепихон, о котором понятно сразу — о нём будут жалеть. Некоторым было понятно уже в процессе. И от Максима это, разумеется, не ускользало. Шастун же ведёт себя совсем иначе, и это неимоверно радует Зайца. В Антоне действительно можно потеряться, забыться, связь с ним ограждает от проблем и боли.  Рука Максима снова обхватывает ствол. У обоих мужчин губы уже горят от поцелуев, поэтому Макс прижимается своим лбом ко лбу Антона, тяжело дыша. Заодно так можно смотреть на то, как головка члена Шаста то появляется, то исчезает в кулаке. Завораживающее зрелище. Заяц даже не сразу понимает, что Антон уже совсем близко к оргазму. Тихий всхлип приводит его в чувство. Несколько движений большим пальцем по головке — и Шаст дёргается в долгожданном оргазме.  Максим редко смотрит на своих любовников и любовниц, когда они кончают. Слишком уж он смешлив, — поэтому и профессию выбрал соответствующую — лица кажутся уж больно забавными в такие моменты. Но в этот раз Макс не может сдержаться. Смотрит на Антона. Улыбки он не вызывает. Брови сдвинулись, будто их тянет друг к другу, как до этого притягивало самих Максима и Шаста. Рот плотно сжат, а губа закушена — для Зайца это так секси. Глаза плотно закрыты. Красиво. Антон красивый. И уже через какие-то пару минут этот красивый Антон оказывается перед Максом на коленях. — Вот это поворот! — Комментирует происходящее Максим. Он удивлён тому, как ловко Антон его сгрузил с его бёдер на диван. И тому, как шустро Шаст добрался до его члена. Нет, Макс-то не против, совсем нет! Просто это всё так удивляет. Не думалось, что Антон умеет так.  Вскоре мысли из головы Максима улетучиваются, разбегаются во все стороны. Дыра в душе, возникшая после болезненного расставания, не отсвечивает, и дыреет там себе тихонько в одиночку, не затягивает в себя. Заяц мысленно благодарит Антона за эту передышку. И, конечно, за восхитительный минет. Заяц расставляет ноги шире, чтобы Шасту было удобнее. Немного смотрит на то, как тот работает своим широким языком, а затем с лёгкостью насаживается на ствол. Хотелось бы и ещё смотреть — это так возбуждающе, так горячо! Да только почему-то не получается держать голову прямо. Максим полноценно откидывается на спинку дивана и расслабленно опускает на неё голову. Макс просто принимает этот кайф, тихо стонет и жалеет, что музыка ещё играет, и он не может нормально расслышать эти похабные звуки, которые Антон создаёт своим ртом. Он такой большой! Рот. Макс думает о том, что он отлично подходит для отсоса. По крайней мере его собственный член в него так идеально входит. А то, как длинные пальцы Шастуна лежат на его бёдрах, контрастируют своей бледностью с чёрными росчерками татуировок! Обалденно! Макс снова откинул голову назад, на спинку. Прикрыл глаза. Он так ярко чувствовал губы Шаста, сомкнутые кольцом. А ещё кончик его языка — тот быстро-быстро проходился по уздечке. Пальцы сами собой попытались сжать обивку дивана, ногти проехались по ней и сжались в кулаки. Слишком громкий стон вылетел из приоткрытых губ Зайца. Ещё чуть-чуть.  Шастун в последний раз облизал ствол и подключил руку.  — Давай, давай, — зачем-то подбадривает Макса Антон. Подбадривает и буквально впивается взглядом в Максима. Прижимается ближе, льнёт к нему. Хочет прильнуть вовремя к головке члена, чтобы испить не только вкусную энергию Максима, но и его сперму.  Макс сжимается и почти тут же расслабляется. Его тут же охватывает сильная утомлённость, дрёма. Он не успевает ничего сказать Антону, даже посмотреть на него не удаётся. Его просто утягивает в сон. Заяц успевает подумать, что это неприлично, но следующая мысль перекрывает её — он устал. Шаст же такому нисколько не удивлён. Ещё несколько секунд он не двигается. Ощущает ликование внутри — сытая Сущность радуется, ей было очень вкусно. Антону тоже было хорошо. Макс потрясающий. Он ему нравится. Классный пацан, весёлый и яркий. Как оказалось, хорош и в постели. Но ничего больше не ёкает. Лишь снова вспоминается Игорь. — Игорь, Игорь, — тихо бормочет Антон и выключает, наконец, музыку, — что же ты делаешь со мной? Антон приводит себя и Максима в порядок, прикрывает его найденным неподалёку пледом и зарывается в эти притягательные кудри с проблесками белизны. Не может удержаться от этого. И ещё раз напоследок. Мягкие и пушистые. Шаст выключает свет и выходит из фиолетового офиса Минских. Их грязный секретик останется там.