Конец всему, моя любовь

Открыв глаза, Драко вздрогнул. Засыпая, он был вполовину — вероятно, даже больше — убеждён в том, что ему снится чрезвычайно реалистичный сон, включающий в себя тепло пальцев, обхвативших узкую ладонь. Теперь рука Драко, по-прежнему свешенная с края кровати, была свободна, но всё остальное осталось на месте — широкая (и определённо чужая) постель, запахи дерева и стирального порошка, пробивающееся через щель между занавесками солнце, ничем не похожее на приглушённый зеленоватый свет слизеринской спальни, магловская одежда вместо привычной пижамы. Драко прикрыл глаза и тихонько застонал. Мерлин, всё, что случилось, всё, что не могло быть правдой, было ею. Он сел в кровати, оглядываясь; прядь взъерошенных со сна волос упала на его переносицу. Вчера, в приглушённом свете свечи и посреди облака паники, лижущей затылок, Драко не разглядывал спальню Гарри, и теперь ему оставалось только слабо фыркнуть от того, насколько гриффиндорской она оказалась. Это место словно существовало в отрыве от всего остального дома — светлая древесина шкафа, ярко-красные занавески, несколько вымпелов в цветах и эмблемах факультета, с десяток колдографий друзей Гарри, варварски приклеенных к стене без рамок, модельки гоночных мётел, лениво парящих в воздухе над полками, и чёртов плюшевый лев под столиком в углу. Островок жизни среди мрачности застарелого прошлого. С другой стороны, оформи Гарри весь дом в гриффиндорских цветах (и чёртовых плюшевых львах) — Драко бы решил, что всё-таки умудрился умереть и попал в ад. Спустив ноги на холодный пол, Драко упёрся локтями в колени и потёр лицо ладонями. Тело всё ещё казалось усталым, но сознание при этом оставалось кристально ясным, и сонливость утекала с каждой минутой. Вставая и подбирая со стула в углу комнаты свою одежду, Драко с удивлением понял, что выспался — так, как не высыпался уже очень давно. Нигде не ощущая себя в безопасности, он обычно спал рвано, поверхностно, с рукой, сжимающей палочку под подушкой. Только теперь, путаясь пальцами в пуговицах рубашки, Драко понял, что вчера даже не вытащил её из кармана. Что ж, возможно, это можно было списать на тотальное безразличие к своей жизни. В конце концов, он уже должен был быть мёртв. Мысль о том, что вымотанный до предела рассудок посчитал дом Гарри безопасным местом, заставляла Драко чувствовать себя настолько уязвимым, что он предпочёл не обращать на неё внимания. Умывшись и кое-как заставив свои волосы улечься на голове во что-то приемлемое, Драко спустился на первый этаж. Там его тут же окутали, ведя за собой, запахи бекона и кофе, и это тоже сбивало с толку — своей нормальностью. Какая-то здоровая, отдельная от мира, в котором Драко жил последние несколько лет, вещь. Дойдя до кухни, он замер в дверном проёме, не шевелясь. Гарри был там — стоял спиной к нему, возле плиты, где на сковородке что-то готовилось. Глядя на него, одетого в джинсы и длинную, явно видавшую виды футболку, Драко едва не перестал дышать. Какая-то часть его сознания всё это время была уверена, что он найдёт абсолютно пустой дом. Что Гарри исчезнет, или будет ждать его в компании Финнигана, или своих друзей, или, может быть, даже пары специалистов из Мунго… Но он был здесь. Он был здесь, определённо готовя завтрак. Драко медленно потянулся к палочке, лежавшей в кармане брюк. Это был идеальный момент для Обливиэйта, если так подумать. Он мог бы просто… Рука остановилась на полпути к цели и безвольно повисла вдоль тела. Гарри, неудачно махнув рукой, обжёгся о сковородку и с болезненным стоном сунул палец в рот. Драко тихонько фыркнул, и он повернулся на звук. На его лице тут же появилась улыбка, от которой Драко вновь перестал дышать. Просто не мог — воздух застрял в лёгких от этой пугающей искренности. — Доброе утро, — невнятно пробормотал Гарри. Вытащив палец изо рта, он махнул рукой в воздухе, и добавил: — Кофе? — Да, — коротко ответил Драко, усаживаясь за стол. — Я думал, у тебя есть эльф. — За лето я полюбил готовить сам, — ответил Гарри, взмахивая палочкой в сторону кофейника, чтобы отправить его плыть в сторону Драко. — Помогает сконцентрироваться и подумать. Кричеру это не нравится, но ему вообще много чего не нравится. — Не считаешься с эльфом? — поинтересовался Драко, на лету поймав кофейник и чашку. Следом за ними приплыл молочник и опустился на стол, разбрызгав по потёртой поверхности пару капель. — Грейнджер бы этого не одобрила. Гарри весело фыркнул: — Я плачу ему зарплату, между прочим. Правда, он просто складирует деньги у себя в каморке. — Пресвятой Мерлин, — пробормотал Драко, наливая себе кофе. Гарри снял сковородку с огня, и без уютного шкварчания на кухне тут же стало слишком тихо. Драко с бо́льшим сосредоточением, чем требовалось, принялся добавлять в чашку молоко. — Ты, хм, что будешь? — с явной неловкостью спросил Гарри. — Бекон с яйцами, фасоль или, может, тосты? В кладовке был джем… Я просто не смог вспомнить, что ты обычно ешь. Драко удивлённо вскинул бровь, поднимая на него взгляд. Гарри выглядел так, словно испытывал стыд за то, что он не знает предпочтений человека, до которого ему ещё совсем недавно не было дела. Форменное безумие. — Это потому что я ем всё, — успокоил его Драко, откидываясь на спинку стула. — Пожалуй, яйца и бекон подойдут. — Всё? — удивлённо переспросил Гарри, ловко перехватывая тарелки, вылетевшие из шкафчика с посудой. — О, ты думал, что я капризный и переборчивый? — Ну, — Гарри покраснел, — знаешь, тебе бы это пошло. — Определённо, — пробормотал Драко, наблюдая за тем, как он ловко перекладывает яичницу на тарелки. — Но, нет, я действительно ем всё. — Но есть же что-то, что ты предпочитаешь? — Кислые яблоки, сливочный пудинг, паста с морепродуктами, — перечислил Драко. — Мы так и будем обсуждать мои предпочтения? — А что мы должны обсуждать? — спросил Гарри, поставив тарелки на стол и толкнув одну в сторону Драко. Тот поймал её, придвинув к себе, и вперил взгляд в яичницу, не зная, что ответить на этот вопрос. Они не должны были обсуждать ничего, на самом-то деле. Только быть Малфоем и Поттером, которые не разговаривают друг с другом. Завтрак проходил в неловкой тишине, которую породили слова Драко. Еда была вкусной, но он ел скорее на автомате и насыщения ради, чем наслаждаясь. Колкие мысли толклись в голове, порождая вопрос за вопросом — что он вообще здесь делал? К чему всё это было? Драко спал в кровати Гарри; сидел напротив него, бросающего свои ужасающе обеспокоенные взгляды из-под тёмной чёлки; ел завтрак, который он приготовил. В этом не было никакого чёртова смысла. Ничего не поменялось за ночь. — Поттер, — тихо сказал Драко, отодвигая от себя полупустую тарелку. — Мне нужно идти. Гарри сглотнул и отложил вилку. Она тихо звякнула о керамику. — Куда? — В мэнор. — Зачем? Драко длинно выдохнул через нос, заставляя себя смотреть Гарри в глаза. Конечно же, тот понимал, о чём идёт речь. Тревога отражалась на его лице так же отчётливо, как силуэты на профессионально сделанном колдофото. — Ты знаешь, зачем, — хрипло ответил Драко. Гарри откинулся на спинку стула и, казалось, задержал дыхание, глядя на свои руки, лежавшие на столе. Покусывая губу, он явно над чем-то раздумывал. — Ты не можешь помочь, — добавил Драко. — Я уже всё решил. — Драко. Надлом, прозвучавший в его голосе, заставил Драко внутренне содрогнуться. Ему снова начало казаться, что он сходит с ума — потому что Гарри говорил с ним так, потому что он называл его имя, потому что его глаза были такими отчаянными. — Ты даже шанса не даёшь, — тихо, но твёрдо сказал Гарри. Драко не удержался от горького смешка, качая головой: — Поверь, я давал своей жизни много шансов. — Но не мне. — Что? — Мне ты шанса ещё не давал. Отчаяние в глазах Гарри сменила решительность. Это был почти пугающий своей силой огонь; что-то, состоящее из сплошного внутреннего стержня. Что-то, что, возможно, позволило ему победить Волдеморта в семнадцать лет. Будоражащая сила, от которой мурашки шли по коже. — Что ты предлагаешь? — медленно произнёс Драко, машинально потянувшись к карману брюк под столом. Флакончик толкнулся ему в ладонь острыми гранями, и это помогло успокоить взлетевшее было вверх сердцебиение. — Давай уедем. Драко с трудом подавил желание нервно расхохотаться. Нет, это правда было смешно. — Куда? — спросил он с иронией, продолжая катать флакончик в пальцах. — Меня тошнит от Англии. От Шотландии. От всего Королевства. Гарри, казалось, ни капли не смутило его заявление: — Значит, уедем из Королевства. — Поттер, — Драко выгнул бровь, — может быть, ты уже забыл об этом, но мне ещё пять с половиной лет нельзя пересекать границу. Я отправлюсь прямиком в Азкабан, если попытаюсь. И мне нужно отмечаться в Министерстве ежемесячно, сдавая им палочку на проверку. — Я могу это исправить. Не обещаю, что навсегда, для этого надо добиваться пересмотра приговора, но на время — точно. — И каким же образом ты это сделаешь? — презрительно фыркнул Драко. — Ляжешь в ноги Министру? Не думаю, что это сработает. Гарри вдруг улыбнулся. Эта улыбка не имела ничего общего с той, которой он одарил Драко, когда тот зашёл на кухню. В ней было что-то тёмное, почти хищное; мрачная уверенность разозлённого человека, готового на всё. Желающего отомстить, может быть. Драко стоило больших сил не поёжится и продолжать спокойно смотреть на такого Гарри. — Я просто с ним поговорю. — Это не поможет, — произнёс Драко, хотя звенящая уверенность, которой полнился его голос, не доходила до сердца. — Я осуждён. Министр не переписывает законы. — Спорим, я заставлю его тихо нарушить парочку? — Я не собираюсь спорить с тобой… — Боишься проиграть, Драко? Драко вздрогнул. Улыбка, кружившая на лице Гарри, перестала быть хищной, вернувшись к прежней мягкости. Теперь он выглядел почти весёлым — потрясающий контраст. Драко так любил его в этот момент. Так сильно любил. — Вовсе нет, — неохотно ответил он. — Это просто бессмысленно. — Хорошо, — кивнул Гарри, поднимаясь со стула и опираясь руками о столешницу. — Как тебе такой вариант — я сейчас отправляюсь в Министерство, ты подождёшь меня здесь, а потом, когда я вернусь с победой, мы обсудим, в какую часть света тебе хочется отправиться? Драко не смог сдержать смех — не яркий, не имеющий ничего общего с весельем, скорее надсадный и полный усталости. Выпустив из пальцев флакончик, он скрестил руки на груди и покачал головой: — Сколько угодно, Поттер. Не буду мешать тебе разбивать розовые очки. — О, поверь, они разбились ещё три недели назад, — пробормотал Гарри, движением палочки отправляя посуду в раковину. Затем он серьёзно взглянул на Драко и спросил: — Я могу быть уверен в том, что ты меня дождёшься? Драко пожевал губу, глядя на него. В целом, полдня ничего не меняли, верно? Как не меняла и ночь. Гарри всё равно не сможет ничего добиться, и тогда Драко уйдёт, даже если ему придётся прорываться через защитные заклинания или что-то ещё, что придумает этот безумец. Он не сможет удерживать Драко вечно. И потом… — Я никогда не откажусь немного поиздеваться над тобой после позорного падения, — фыркнул Драко. — Так что, да, я дождусь тебя. — Хорошо, — улыбка на лице Гарри стала шире. Он оттолкнулся от стола и быстро направился к двери, на ходу обернувшись, чтобы добавить через плечо: — Позови Кричера, если тебе что-нибудь понадобится. И у меня в шкафу много одежды, вдруг захочешь переодеться… — В твои ужасные растянутые магловские шмотки? Не в этой жизни. Гарри рассмеялся, выскакивая за дверь, и уже из коридора до Драко донеслось нарочито громкое «придурок». Он медленно покачал головой, откидываясь назад и балансируя на ножках стула в опасной близости от падения. Мир стал чертовски странным.

***

Отчего-то, оставшись в одиночестве, Драко ещё ярче ощутил абсурдность происходящего. По-прежнему сидя на кухне, он медленно пил вторую чашку кофе, отстранённо глядя в пространство перед собой, и бесконечно думал, думал, думал. Было так сложно свести одно к одному; осознать, что Гарри, который ещё вчера скользнул по Драко пустым взглядом за завтраком, и тот Гарри, который только что ушёл в Министерство ради него, был одним и тем же человеком. Мог ли этот Гарри ошибаться? Почему он был так уверен, что их вселенные не различались ничем, кроме разбитого флакона? А если и в самом деле не различались, то почему, чёрт побери, ему было так важно удержать Драко после всего, что произошло между ними? Даже если Гарри прочитал письма… Драко слабо застонал, отодвинул от себя опустевшую чашку и потёр лицо руками. Всё не должно было быть так сложно. Всё должно было стать проще. Отправив чашку в раковину быстрым движением палочки, он поднялся с места и пошёл наверх, намереваясь найти какое-нибудь занятие, чтобы не свихнуться наедине с самим собой. Наверняка в доме Блэков должна была остаться обширная библиотека, если, конечно, кое-какой варвар от неё не избавился. Бегло осмотрев первый этаж, и не найдя на нём ничего интересного, Драко отправился на второй, заглядывая по пути во все комнаты. Миновав спальню Гарри и ещё несколько обшарпанных дверей, за которыми не обнаружилось ничего, кроме старой мебели, Драко остановился в гостиной. Подняв крышку, закрывавшую клавиши массивного рояля, он машинально пробежался по ним пальцами и тут же поморщился — инструмент был расстроен до такой степени, что его пришлось бы реанимировать несколько часов, пожелай Драко сыграть что-то всерьёз. Опустив крышку на место, он обернулся к дальней стене и замер, глядя на огромный гобелен. Поколения и поколения Блэков ветвились в разные стороны, расходясь нитями цвета серебра, слабо поблёскивавшими в лучах полуденного солнца. Было странно смотреть на них и знать, что из некогда огромной семьи в живых осталось всего трое. С поправкой на то, что один из этих троих собирался уйти в ближайшее время. От Малфоев не останется никого. Сглотнув неожиданно вставший поперёк горла ком, Драко подошёл ближе и провёл кончиками пальцев по одной из нижних ветвей, находя самого себя. Разглядев вышивку, он тихо фыркнул — ему всегда казалось, что для семейных гобеленов выбирались худшие ракурсы. В мэноре такой тоже был, и абсолютно все члены семьи Малфоев выглядели на нём как инферналы. Пальцы двинулись выше, дрогнув, обошли имя Люциуса и остановились на Нарциссе. Печально улыбнувшись, Драко опустился на скрипучий пол и поднял голову, разглядывая материнский портрет. — Привет, — шепнул он. — Я торопился к тебе, но Гарри снова всё испортил. Ком в горле разросся, мешая дышать, а глаза начало жечь. Драко моргнул, удивлённый — ему казалось, что время слёз прошло. Не потому что он свыкся, а потому что выплакал все, что были. — Ты бы этого не хотела, да? — продолжил он, ведя пальцами по нити имени Нарциссы. — Знаю, ты всё время твердила, что мы должны жить дальше. Но у меня, по-моему, не получается. Драко судорожно вздохнул, отдёрнул руку и отвернулся от гобелена. Зарывшись пальцами в волосы, он медленно зачесал их назад, успокаивая себя. Глаза по-прежнему жгло. Мысль о матери была тем единственным, что останавливало его долгое время. Она бы хотела, чтобы он жил — долго, счастливо. Но в какой-то момент этого стало недостаточно. А теперь появился Гарри. Гарри, который… — Кричер, — сипло позвал Драко. Эльф появился моментально, словно только и ждал его зова. Болезненно крякнув, он низко поклонился и проскрежетал: — Хозяину Драко что-то нужно? — Да. Те письма, ты ведь не отдавал их Гарри? Кричер распрямился и взглянул на Драко, как на безумца. Ему даже показалось, что он увидел в глазах эльфа возмущение. — Кричер бы никогда не нарушил приказ Блэка, — забормотал он. — Кричер бы ни за что… — Я понял, понял, — Драко поспешил остановить поток негодования. — Хорошо. Можешь вернуть мне их? Уши эльфа, жившие отдельной жизнью, вдруг затряслись. Водянистые глаза распахнулись шире, когда он захрипел: — Кричер сделал что-то не так? Хозяин сказал Кричеру отдать письма через четыре дня… О Мерлин. Склонность эльфов к самоповреждению Драко всегда находил крайне изматывающей и даже пугающей. Он вмешался прежде, чем Кричер разошёлся: — Всё нормально. Ты всё сделал верно. Просто обстоятельства немного изменились. Кричер замолк, всё ещё потрясая ушами. Он немного постоял, словно оценивая слова Драко на искренность, затем исчез и через две секунды вернулся, протягивая ему конверты. — Спасибо, — вежливо поблагодарил Драко, забирая письма из узловатых пальцев эльфа. — Хозяин нуждается в чём-то ещё? — Нет, — рассеянно ответил Драко, уже принявшийся перебирать конверты. — Можешь идти. Он знал, что все печати будут на месте, но всё равно просмотрел их — просто на всякий случай, — а затем наложил несколько диагностических чар, чтобы проверить, не были ли они сломаны ранее. Не то чтобы Драко не верил Гарри, но… таинственная махинация с письмами казалась более реалистичным вариантом, чем путешествие между вселенными. Впрочем, когда Гарри действовал без размаха? Собрав письма в стопку, Драко поднялся с пола, подошёл к камину, кинул их в прогоревшие угли, а затем без лишних размышлений запалил Инсендио. У этих плаксивых строчек была всего одна цель, и они уже её выполнили. Драко не был уверен, что рад этому.

***

Когда Гарри вернулся, Драко, уже успокоившийся и вернувшийся в привычное состояние безразличного оцепенения, ждал его на кухне, с потёртым учебником по высшей теории магии и чашкой чая, услужливо приготовленного Кричером. Услышав, как хлопнула входная дверь, он схватился за палочку и крепко сжимал её под столом до тех пор, пока Гарри не показался на кухне. Он остановился в дверном проёме, сияя, и уже в следующую секунду в сторону Драко полетела какая-то брошюра. Тот поймал её на лету, отложил палочку на стол и недоумённо уставился на цветные страницы. — Карта мира? — спросил Драко, поднимая взгляд на Гарри. — Ага, — ответил тот, с размаху усаживаясь на стул напротив. — Выбирай. — Выбирай что? — Куда мы поедем. Драко тупо уставился на чернильные переплетения линий и ярких пятен-континентов. Не может, блять, быть. — Поттер, — севшим голосом сказал он, — что ты сделал? — Поговорил с Кингсли. Как и обещал. Драко поднял голову, стискивая страницы карты в пальцах. Магловская бумага неприятно скрипнула под их давлением. Гарри выглядел настолько довольным собой, что Драко даже немного захотелось его пнуть — просто для профилактики. — Что ты ему сказал? Гарри откинулся на спинку стула, криво усмехнувшись. Очаровательное сияние сменилось на ожесточённую решительность, которую Драко уже наблюдал на его лице утром. Это… почти беспокоило. И восхищало — одновременно. — Что я воспользуюсь своим именем и уничтожу репутацию Аврората, пытавшего ребёнка, если он не пойдёт мне навстречу. Горло у Драко пересохло, сердце забилось неровно и часто. Во рту появился кислый привкус рвоты и крови; в те дни он постоянно прокусывал собственный язык, корчась на полу. Стены кухни, находившейся на цокольном этаже, начали давить, и Драко с трудом удержал себя на месте. Дёрнув верхнюю пуговицу наглухо застёгнутой рубашки, он прошипел: — Я не нуждаюсь в твоей защите. — Знаю, — Гарри склонил голову к плечу, ничуть не смутившись его тоном. — Я и не защищал тебя. У нас есть два месяца. Кингсли сделает так, чтобы тебя отметили в Министерстве. Драко тяжело дышал, глядя на Гарри. У него не было сценария на этот случай — он был абсолютно уверен в том, что затея провалится. — И что же, вот так променяешь моральные принципы на возможность выехать из страны для меня? Оставишь плохих парней безнаказанными? Кто бы мог подумать, святой Поттер… — с ядом в голосе произнёс Драко из последней попытки уколоть, вернуть себя таким образом на безопасную почву. Это не подействовало. Гарри даже не вздрогнул, лишь его хищная ухмылка стала ещё шире. Он лениво произнёс: — Вовсе нет. То, что я обещал Кингсли закрыть глаза на эту ситуацию, не означает, что я так и поступлю. Когда мы вернёмся, я уничтожу Гавэйна Робардса и оставлю первые седые волосы на голове Министра, — он сделал паузу, а затем добавил, уже в своём обычном тоне: — Если, конечно, ты не будешь против. Брови Драко поползли вверх быстрее, чем он смог их проконтролировать: — Что за слизеринские замашки? — О, ну, — фыркнул Гарри, — по поводу меня и Слизерина есть один момент… Я расскажу тебе как-нибудь. Итак. Куда ты хочешь поехать? Драко вновь взглянул на карту. Провёл по ней кончиками пальцев, очерчивая линии границ, и выдохнул, пытаясь совладать со странным щемящим чувством, свернувшимся в опустевшей было грудной клетке. — Поттер, — тихо сказал он, — ты хоть понимаешь, как это странно? Ещё вчера утром ты даже не смотрел в мою сторону, а сегодня отдаёшь мне свою кровать, готовишь завтрак, ссоришься ради меня с Министром и предлагаешь вместе уехать чёрт знает куда на два месяца. Я не… ты абсолютно убеждён в том, что наши вселенные ничем не различались? — Да, — тон Гарри был полон уверенности, и Драко решился поднять голову, чтобы взглянуть на него. — У меня есть воспоминания этой… версии меня, если хочешь. Те три недели, которые ты готовил яд — они отличались от пережитых мною в своём мире. Так что если бы существовали ещё какие-то отличия, я бы о них помнил. Всё то же самое, даже… Он замолк. Уголки его губ опустились, а глаза померкли, растеряв все искорки — тяжесть и боль вновь нашли отражение на лице; так же Гарри выглядел, когда прошлой ночью говорил с Драко о его похоронах. — Даже место, где мы встретились, — уже тише продолжил он. — Эта лестница. Мы увидели друг друга, я посмотрел на тебя, и ты спросил меня — «что?». А я… Чёрт побери, я ответил «ничего» и ушёл. Тем вечером ты умер. Он посмотрел Драко прямо в глаза, и тот едва не задохнулся, вглядываясь в черноту его зрачков. Утопающее сожаление; невыносимость утраты. — Я не понимаю, — пробормотал Драко. — Что изменилось? Почему «ничего» превратилось в… это? — Твои письма. Драко поморщился, не выдержав. Видит Мерлин, он старался не думать о том, как много Гарри теперь знает. Он чувствовал себя невероятно беззащитным и обнажённым, когда об этом заходила речь. И тем не менее… — Восемь сопливых записок, — с горечью произнёс он. — Всего лишь восемь сопливых записок, и ты посчитал, что не дать мне умереть — дело всей твоей жизни? — Это не какие-то там записки, Драко, — твёрдо ответил Гарри. — Это ты. Весь ты. — Ты не знаешь меня, — фыркнул Драко, отворачиваясь; он больше не мог выдерживать потрясающий своей глубиной взгляд. — Не знаешь, что я за человек на самом деле. — Так позволь мне узнать. Драко молчал, глядя на Гарри. Он не знал, что на это ответить. Немного выждав, Гарри продолжил, задумчиво уставившись куда-то поверх его плеча: — И потом, дело не только в письмах. Как сказала Гермиона — та Гермиона, из моей старой реальности — всегда были ты и я. Всегда, — он сделал глубокий вдох и вновь сосредоточил упрямый взгляд на Драко. — Я знаю, что не могу просить тебя передумать. Но могу попросить отложить всё ещё ненадолго. Два месяца вдали от Англии. Подари мне их. Драко опустил голову и взял в руки палочку, всё ещё лежавшую на столе — просто для того, чтобы чем-то занять нервные пальцы. Медленно вертя её из стороны в сторону, он пытался осмыслить услышанное. Получалось плохо. «Всегда были ты и я». Он хмыкнул от того, как чертовски верно это было. — Так ты хочешь поехать вдвоём? — уточнил он, ведя кончиком ногтя по фигурной рукоятке палочки. — Ну, только если ты не против, — в голосе Гарри промелькнуло смущение, и Драко бросил на него быстрый взгляд из-под чёлки — это было забавно. — Можешь поехать один, конечно же. — Уверен, что мы не вывернем друг друга наизнанку в первую же неделю? Гарри рассмеялся: — Ну, по крайней мере, это будет весело, — его лицо вновь стало серьёзным, и он поймал взгляд Драко, приковывая его внимание к себе. — Так что? Драко сделал глубокий вдох. Провернул в пальцах палочку. Открыл рот… Что-то, похожее на прохладную волну, прокатилось по его телу, и он тихо охнул — оповещающие чары. Послышался звук открывающейся двери, затем быстрые шаги в коридоре. Драко вздрогнул; хватка на древке палочки перестала быть ленивой. — Чёрт побери, — выругался Гарри. — Рон с Гермионой, должно быть, меня потеряли. — Ты не сказал им, куда идёшь? — Я немного торопился, знаешь, — буркнул Гарри, поднимаясь с места. Он успел сделать лишь несколько шагов к двери, когда та открылась, явив запыхавшуюся Грейнджер. Её волосы представляли из себя даже большее безумие, чем обычно. — Гарри! — возмущённо воскликнула она. — Мы проснулись утром, а тебя нигде нет, что… Голос Грейнджер оборвался, когда она повернула голову и заметила Драко, по-прежнему напряжённо сидевшего на стуле. Её рот слегка приоткрылся, а брови поползли вверх. — Что происходит? — напряжённо спросила она, не сводя с Драко взгляда. Он едва удержался от ироничного смешка. Было странно, что её рука всё ещё не потянулась к палочке — настолько недоверчивым был взгляд карих глаз. Гарри открыл рот, чтобы что-то ответить, но его перебила следующая серия шагов — уже куда более громоздких и грохочущих. Драко не выдержал и закатил глаза. Без Уизела никуда, конечно же. — Какого чёрта, Гарри? — воскликнул Уизли, протискиваясь мимо Гермионы. — Мы чуть с ума не сошли, ты… А он что тут делает? Драко вздохнул, глядя на его лицо — настолько перекошенное, что оно казалось почти комичным. Опустив руку с палочкой, он поднялся и холодно произнёс: — Я уже ухожу. Прошу меня простить. — Сядь. Голос Гарри пронзила такая властная резкость, что Драко замер, не успев и шагу ступить. Он шокировано вытаращился на Гарри, и тот, немного смягчившись, добавил: — Пожалуйста. Я сейчас вернусь. Выбитый из колеи, Драко медленно опустился обратно на стул. Он вдруг понял, как именно Гарри разговаривал с Министром, и совершенно тому не позавидовал. — Гарри, — вновь попыталась Грейнджер, но замолкла под всё тем же решительным взглядом. Драко и глазом не успел моргнуть, как Гарри вытолкал друзей в коридор, оставив кухню в звенящей тишине. Шаги медленно удалялись, поднимаясь вверх в облаке голосов. Какое-то время Драко провёл, лениво борясь с собой, но довольно скоро бросил эти попытки и пошёл на первый этаж. Почти сразу он услышал басящий голос Уизли и, следуя за ним, добрался до плотно прикрытых дверей столовой, из-за которых доносились отзвуки разговора. Слышно было плохо, но достаточно для того, чтобы разбирать слова, так что Драко прислонился ухом к двери. — Слушайте, простите, что я так пропал, но мне очень нужно было как можно скорее поговорить с Драко… — С Драко? С каких пор он стал Драко?! — Рон, — в голосе Гарри появился нажим, — прекрати. Я всё объясню вам позже. — Гарри, — Грейнджер, в отличие от Уизли, звучала мягко и обеспокоенно, — ты правда не видишь, насколько странно это выглядит? — Я понимаю, но… — А по-моему не понимаешь! — вклинился Уизли. — Гермиона, мы можем проверить его на враждебные чары или зелья? Быстрая диагностика, что-то типа того? — Я не думаю, что это так уж необходимо… — Рон, прекрати. — Прекратить?! Ты сидишь в одном доме с грёбанным Пожирателем смерти… Послышался скрип половиц и звук… Не удара, нет, скорее толчка — толчок и удивлённый, смешной высокой тональностью писк Уизли. Драко дёрнул уголком губ, не сумев отказать себе в удовольствии насладиться этим нелепым звучанием. Но уже в следующую секунду его глаза широко распахнулись, когда он услышал голос Гарри, непривычно цедящий слова: — Не смей называть его так. Никогда, блять, больше этого не делай. — Гарри, — поражённо выдохнула Гермиона. Решив, что с него хватит, Драко медленно попятился прочь. Только теперь до него дошло, насколько Гарри в самом деле был на взводе. Купаясь в собственных переживаниях, Драко даже не задумывался о том, насколько тяжело тому давалось мягкое спокойствие, которое он излучал. Ему ведь, в самом деле, пришлось пережить многое — решиться пойти на то, что другие, услышь они об этом, посчитали бы форменным сумасшествием. Остановившись на лестнице, ведущей вниз, к кухне, Драко ощутил тягучий ком стыда, свернувшийся в грудной клетке. Все последние годы он так страстно желал, чтобы Гарри был в покое и безопасности. Как так вышло, что ему даже и в голову не пришло остановиться и дать этому невозможному человеку минутку на то, чтобы отдышаться? В общей сложности разговор длился недолго — уже совсем скоро Драко, в задумчивости занявший своё место за столом, услышал над головой быстрые шаги и хлопок двери. Уизел, очевидно. Грейнджер, судя по всему, шла бок о бок с Гарри — уже медленнее. Остановившись, они ещё с минуту тихо переговаривались, а затем дверь вновь закрылась, уже тише. За этим звуком последовал незнакомый Драко визгливый голос, причитания которого Гарри прекратил, громко рявкнув что-то, напоминавшее слово «заткнись». — Я так понимаю, всё прошло не очень хорошо? — выгнув бровь, спросил Драко, когда Гарри, злой и запыхавшийся спустился на кухню. — Старуха всё-таки проснулась, — поморщился Гарри; словно в подтверждение его словам, сверху раздалось невнятное бормотание, явно не принадлежавшее Кричеру. — Тебя проверили на следы амортенции? — не удержавшись, ядовито спросил Драко. — Ты подслушивал, да? — Не пытайся меня устыдить, — он пожал плечами. — В доме со слизеринцем стоит накладывать заглушающие чары. — Верно, — Гарри устало улыбнулся, потирая лоб. — Мы, вроде как, решили, что проверки — это лишнее. Я не стал рассказывать им обо всём, не сейчас. Это долгий разговор. — И не станешь, — резко осадил его Драко. Гарри удивлённо уставился на него: — Что? Драко длинно выдохнул через нос, сжимая кулаки под столом. — Меня не волнует, что ты расскажешь о своём небольшом путешествии, но не смей говорить им о том, что было в письмах. Ни единого слова, Поттер. — Я и не собирался, — медленно ответил Гарри. — Это не мои тайны. Драко кивнул, чувствуя, как сдавило горло, и отвернулся. Отчаянно хотелось забыть о письмах навсегда; возможно, Обливиэйт ему стоило наложить на самого себя. Он понимал, что не имеет права огрызаться на Гарри за то, что тот узнал о нём так много, но порой удержаться от резкости было сложно. — Мне жаль, что ты поссорился со своими друзьями из-за меня, — немного успокоившись, добавил он. — О, я поссорился только с Роном, ему просто нужно время, — Гарри махнул рукой. — Всё будет нормально. Он замолчал, в усталой задумчивости глядя перед собой. Драко скользнул по нему взглядом, переваривая только что услышанное. Гарри заступился за него перед своим лучшим другом. Вокруг происходило так много странного, что Драко, кажется, растерял последнюю способность удивляться. Его взгляд упал на развёрнутую карту мира, всё ещё лежавшую посреди стола. Два месяца. Гарри просил у него два месяца — ничто в рамках целой жизни, если так подумать. Драко задержал дыхание, представив, как бы это могло быть: только они двое и целый чёртов мир. Никакой Англии, никаких воспоминаний, никаких запахов крови и гнили. Ни одного человека, который знает его в лицо. Драко протянул руку и кончиками пальцев пододвинул карту ближе к себе. Провёл по линиям, окружающим моря и континенты; фантомно ощутил, как пахнет солёный морской воздух и как нагревает макушку солнце. Когда он в последний раз чувствовал всё это? Он сглотнул слюну. Сделал глубокий вдох. Медленно выдохнул. — Америка. — Что? — Гарри сонно моргнул, выходя из оцепенения. — Америка, — тихо повторил Драко. — Я хочу в Америку. И в следующую секунду он задохнулся, потому что Гарри улыбнулся так широко и ярко, как не улыбался ещё никогда. Его лицо сияло облегчением, почти эйфорическим счастьем и чем-то ещё, чем-то, что было Драко глубоко незнакомо, но вызывало позабытые щекочущие ощущения в животе. — Значит, едем в Америку, — сказал Гарри. — Всегда хотел посмотреть на профессиональный кводпот. — Эта ужасная пародия на игру? — презрительно фыркнул Драко. — Взрывающиеся мячики, подумать только… Гарри в ответ лишь показал ему средний палец и рассмеялся, наполняя кухню счастливым и ярким звуком.