Конец всему, моя любовь

Было странно вновь оказаться в слизеринской спальне — личной спальне Драко в этом году, если уж на то пошло, — и не менее странным казалось забирать из неё свои вещи. Перед тем, как в пятницу покинуть эту комнату, впитавшую в себя семь с лишним лет его жизни, он всё тщательно упаковал в прикроватный сундук, так что теперь Драко оставалось лишь переложить вещи в чемодан, подняться вместе с ним наверх, в холл, и дождаться там Гарри, убежавшего в Гриффиндорскую башню. Разговор с Макгонагалл вышел странным и скомканным — Гарри уверял её, что, вероятно, не вернётся в школу вовсе, а Драко по большей части молчал, не зная, что сказать. Простите, директор, но я, кажется, всё-таки планирую умереть через пару месяцев, так что образование мне не нужно? Или, может быть: «пожалуйста, имейте меня в виду, потому что я понятия не имею, что со мной будет завтра»? После целого воскресного дня, проведённого бок о бок с Гарри среди десятка магловских буклетов и книг-путеводителей, Драко уже ни в чём не был уверен. Ещё одна ночь, которую они вновь проспали, держась за руки, тоже нисколько не помогла ему сориентироваться в пугающей, новой и странной волне его жизни. В конечном итоге, он убедил директрису в том, что сможет заниматься самостоятельно и вернётся к учёбе без особых проблем. Просто… на всякий случай. В конце концов, он всегда старался оставить себе запасной выход. Он вздохнул, поднялся и взмахнул палочкой, уменьшая чемодан до размера маленькой шкатулки. Обычно Драко не пользовался этими чарами — одежда от них ужасно мялась, — но ему не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, бредя с вещами через всю школу. Он давно уже не чувствовал себя комфортно в Хогвартсе. Вечное напряжение в спине, ощущение скользких взглядов и ожидание подвоха. Хотелось убраться отсюда подальше и поскорее вновь оказаться на площади Гриммо, которая (что было полной катастрофой) ощущалась как безопасное место, пока они с Гарри были там вдвоём. Толкнув дверь, Драко вышел в коридор и прошёл через гостиную, уже даже не обращая внимания на то, как стихает гул голосов при его приближении. Близилось время обеда, наполняя коридоры текучей массой студентов всех факультетов, но Драко, то и дело сливаясь то с толпой, то со стенами, без приключений добрался до главного холла. Там он занял дальний угол, дававший идеальный обзор на пространство вокруг, и, стараясь сохранять отстранённо-беспечный вид, прислонился спиной к стене. Его рука привычно легла на карман мантии, в котором он держал волшебную палочку, хотя, конечно, смысла в этом больше не было — устраивать дуэль, не планируя отправиться на тот свет в ближайшие часы, не стоило. Как только Драко устроился, кто-то позвал его по имени; он тут же напрягся, но в следующую же секунду выдохнул — к нему, пробираясь через толпу, шла Луна Лавгуд. Её светлые волосы, убранные в растрёпанную косу, открывали вид на мочки ушей, которые украшали серёжки, подозрительно напоминавшие панцири улиток. Драко предпочёл не думать о том, были ли его подозрения верны. — Привет, Лавгуд, — поздоровался он; уголки его губ слегка приподнялись вверх, складываясь во вполне искреннюю улыбку. — Рада тебя видеть, — пропела она, останавливаясь рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — с лёгким недоумением ответил Драко; обычно их короткие разговоры не включали в себя обмен дежурными любезностями. — О, замечательно. В пятницу твоя голова просто кишела мозгошмыгами, а потом ты пропал. Я переживала за тебя. Он удивлённо моргнул, на миг растеряв всю свою показную расслабленность. Это было так странно — слышать, что кто-то из школы волновался за него. С другой стороны, Лавгуд всегда была немного двинутой, не так ли? Агрессию Томаса Драко понимал куда лучше, чем её дружелюбие. — Я видела из окна, что вы с Гарри шли вместе от ворот, — продолжила Лавгуд, безотчётно теребя кончик косы. — Твои письма помогли вам помириться? — Мои… — Драко на секунду запнулся, и лишь затем вспомнил, как ведомый ужасающе сентиментальным порывом заговорил с Лавгуд об идее написать их. Правда, имени получателя он при этом не упоминал. — С чего ты взяла, что я отправил письма именно ему? Лавгуд улыбнулась так, как умела, кажется, только она — словно все вокруг неё были детьми, в силу своего возраста неспособными понять очевидные истины: — Разве кто-то ещё ненавидит тебя? Драко ухмыльнулся: — Я могу написать тебе целый список. — Полагаю, это так, — задумчиво протянула она. — Но никто не ненавидел тебя с такой любовью, с какой это делал Гарри. — С… что? Как можно ненавидеть с любовью? — Такое безграничное чувство, — пробормотала Лавгуд, глядя куда-то поверх головы Драко; его вопрос она проигнорировала. — Ну, мне пора идти. Ханна ждёт. — Ханна? — Угу-м. Ты когда-нибудь замечал, какие у неё красивые волосы? — Кажется, нет, — медленно проговорил Драко, окончательно переставший поспевать за ходом мыслей Лавгуд. — Конечно же. Ну, у Гарри тоже красивые волосы. Он окончательно потерялся, не зная, что на это ответить. Лавгуд, казалось, его молчание ни капли не смутило — она подарила ему ещё одну мечтательную улыбку, а затем вприпрыжку отправилась прочь, вновь ныряя в толпу. Драко оставалось лишь потерянно смотреть ей вслед. Он бы соврал, сказав, что понял хоть что-то из её речей. Тем не менее, улыбка вновь коснулась его губ — невесомая и почти нежная. Иногда Драко жалел о том, что былая спесь не давала ему общаться с Лавгуд несколькими годами ранее. Она была… забавной. Искренней, тёплой. Он действительно желал для неё всего самого лучшего.

***

Гарри появился в холле, когда обед уже подходил к концу, а Драко понемногу начинал нервничать, перебирая в голове варианты причин, по которым он мог так задержаться. Подрался с Уизелом? Передумал в последний момент? Упал с чёртовой лестницы, использовав всю свою беспорядочную нелепость? Драко выдохнул, увидев его, взъерошенного больше обычного, и поспешил наградить недовольным взглядом, пряча за ним разыгравшуюся тревогу. — Прости, — выдохнул Гарри, упираясь руками в колени и тяжело дыша. — Было много дел. Пойдём? — Каких дел? — спросил Драко, одним слитным движением отталкиваясь от стены, чтобы направиться в сторону парадных дверей. — О, ну, я совсем забыл упомянуть, — протянул он. — Мы не можем воспользоваться официальными порт-ключами. Нам же нужно будет указать при регистрации и твоё имя тоже. — Я думал, что ты разобрался и с этой проблемой. Они вышли на улицу, и Гарри фыркнул, сдувая с носа крошечную снежинку. — Вообще-то, да, — сказал он. — Только не говори мне, что собираешься достать порт-ключ на теневом рынке. Я не хочу случайно оказаться в Новой Гвинее. — Нет, я бы предпочёл не рисковать, — он хмыкнул и принялся хлопать себя по карманам, явно пытаясь что-то найти. — Но есть магловские способы перемещения. — И какие же? — с подозрением спросил Драко. — Узнаешь, — Гарри улыбнулся ему заговорщицкой улыбкой, от которой у Драко тут же сладко заныло под сердцем. — В любом случае… Он вытащил из внутреннего кармана куртки маленькую, тонкую тёмно-синюю книжицу с золотым тиснением на обложке и протянул её Драко. Тот раскрыл страницы, перелистывая их, и остановился, увидев свою неподвижную фотографию. — Это что? — недоумённо спросил он. Затем, оглядев строчки рядом, возмущённо добавил: — Дрейк? Почему меня зовут Дрейк? — У маглов нет имени «Драко», а я не хотел привлекать лишнее внимание на границе, — ответил Гарри, вертя в руках точно такую же книжицу; заглянув ему через плечо, Драко увидел идентичную страницу, но уже с его фотографией и данными. — Это магловское удостоверение личности. Паспорт. — Пресвятой Мерлин, зачем они создают себе столько сложностей? — Если честно, я сам не понимаю. В любом случае, я не настолько хорош в Трансфигурации, чтобы мои чары продержались несколько месяцев, так что мне пришлось уговорить Гермиону сделать для нас документы. — И она согласилась? Гарри поднял голову, сияя улыбкой: — Я был убедителен. — Поверить не могу, — Драко покачал головой, передавая ему паспорт. — Я почти уверен, что это незаконно. — Ну, я бы не сказал, что Гермиона никогда раньше не нарушала закон, — весело ответил Гарри. Драко собирался было отпустить язвительный комментарий по этому поводу, но осёкся, разглядев вблизи руку Гарри, по-прежнему сжимавшую паспорта. Схватившись за его запястье, он повернул костяшки пальцев, увенчанных ссадинами и несколькими пятнами засохшей крови, к свету. — Это что? — Я встретил Симуса по пути, — невозмутимо ответил Гарри. — Ты врезал Финнигану? — Драко широко распахнул глаза; пальцы с силой сжались вокруг чужого запястья. — Разок, — Гарри поморщился, словно считая, что всего лишь один удар был досадным упущением. — В моей вселенной он не мог стоять, когда я с ним закончил, но мне не хотелось оказываться на ковре у Макгонагалл, так что я поспешил смыться оттуда. — Ты ненормальный, — ошарашенно произнёс Драко. — Я уже сбился со счёта, сколько раз мне говорили это за последнюю неделю. Гарри попытался осторожно высвободить руку, но Драко его не отпустил. Он потянулся в карман, достал волшебную палочку и наложил несколько быстрых исцеляющих чар, что плавно затянули ранки, и лишь затем разжал пальцы. Весь путь до ворот Гарри, как ни в чём не бывало, болтал о том, насколько сложно порой перемещаться между странами, будучи маглом, но Драко толком не слышал его слов, лишь иногда кивая в такт. Новое пугающее осознание накрыло его — Гарри был настолько не в себе от гнева, что избил Финнигана до полуобморочного состояния. Вероятно, это не должно было шокировать, учитывая, что ещё позавчера он шантажировал Министра, и всё же волна колкого удивления накрыла Драко с головой. Он предполагал, что подобное может случиться, учитывая тягу Гарри к справедливости, но настолько… Гарри-чёртов-Поттер словно избрал новой целью своей жизни свести Драко с ума. Это продолжалось и продолжалось, не имея конца. — Что ты сказал Грейнджер и Уизли? — немного отойдя от шока, спросил Драко. Его тонкая рука легла на изгиб кованых ворот, толкая их. — Правду. Про перемещение, про… Ну, в общем, про всё, — он бросил на Драко быстрый взгляд. — Без подробностей. Драко тяжело вздохнул. Его не радовала перспектива того, что Грейнджер и Уизли теперь были в курсе его планов на окончание жизни, но было бы неправильно просить Гарри врать им. Ему оставалось лишь надеяться на то, что гриффиндорская честность заставит их обоих молчать. С другой стороны, был ли в этих переживаниях смысл? Будущее казалось настолько зыбким, а настоящее столь безумным, что Драко, кажется, понемногу начинал жить моментом. — И как они отреагировали? — спросил он, пока они неторопливо шагали к границе антиаппарационного барьера. — Ну, — Гарри устало вздохнул, — Рон, кажется, уверен в том, что я злобный двойник его лучшего друга. — Всегда знал, что он идиот. — Эй, — Гарри бросил на него суровый взгляд, — не говори так о нём. Ему просто нужно время. В той вселенной он тоже… не сразу понял, знаешь. Драко выдержал паузу, борясь с собой, но так и не смог заставить извинения выкатиться с кончика языка. Уизли и правда вёл себя как идиот большую часть времени. Отношение Драко к Грейнджер с годами сменилось на тихое уважение, потому что, чёрт побери, она была действительно умна, но с Уизли всё оставалось как раньше. Он ничего не мог с собой поделать. — А что Грейнджер? — спросил Драко, так и не сумев заставить себя извиниться. — Всё нормально, — ответил Гарри. Немного смутившись, он добавил: — По поводу моего желания уехать вместе с тобой она сказала, что не удивлена. Тонкий холодок, знаменующий окончание барьера, пробежался по их затылкам. Драко остановился посреди дороги и удивлённо переспросил: — Не удивлена? — Ага, — Гарри неловко пожал плечами. — Сказала, что это должно было случиться рано или поздно. Ты и я, в смысле. Пойдём? Он протянул Драко руку. В этом не было никакой необходимости, они вполне могли аппарировать по отдельности, но он всё равно мягко схватился за грубоватую ладонь Гарри, с трудом удержав себя от порыва пробежаться кончиками пальцев по его запястью. Это определённо было бы лишним. — Что ж, — тихо сказал Драко, вспоминая о странных словах Лавгуд, — что-то подобное я уже сегодня слышал. Гарри взглянул на него с любопытством, но Драко, пребывающий в своих мыслях, лишь покачал головой, давая понять, что не собирается говорить об этом. Гарри смешно сморщил нос, затем покрепче стиснул его пальцы в своих и аппарировал обоих.

***

— Я просто не могу поверить, что согласился на это, — сказал Драко в четвёртый раз за последние полчаса. Два часа назад, подняв голову к небу и увидев огромные крылатые махины, что взлетали в небо одна за другой, издавая громкое гудение, он остановился посреди улицы и сказал «ни за что». А затем повторял эту фразу всё время, что Гарри, смеясь, тащил его к дверям аэропорта. Он продолжил твердить эти три слова, дёргая себя за отвороты пальто, в которое ему пришлось варварски трансфигурировать тёплую мантию. Затем ещё несколько раз, пока Гарри уговаривал его перестать выглядеть так подозрительно и прикрыть рот. В конце концов, Драко оказался здесь, внутри огромной крылатой махины, полной маглов, что были ошеломляюще безмятежны. — Пристегнись, — пробормотал Гарри, наклоняясь к нему. — Что? — Драко предпочёл бы навсегда забыть, каким тонким голосом он произнёс это слово. — Пристегнуться? Зачем, во имя Мерлина, мне пристёгиваться? Чтобы часть моего разорванного на куски тела осталась на месте, когда мы разобьёмся?! Руки Драко, пока он говорил, сами собой шарили по креслу в поисках застёжек. Гарри ему хотелось ударить — за смешинки, танцевавшие в его глазах. Обычно Драко находил их до щекотания в животе очаровательными, но не сейчас. — Это на случай, если в полёте будет трясти, — негромко пояснил Гарри, помогая ему защёлкнуть части замка. — Трясти? — голос Драко просел до шёпота. — Почему ты боишься, если всё равно собирался умереть? — весело фыркнул Гарри. Он явно наслаждался выражением лица Драко и определённо заслуживал небольшого профилактического удара в челюсть. — Во-первых, я не боюсь, — прошипел Драко, — а выказываю абсолютно обоснованные сомнения. Во-вторых, я хотел уйти тихо и достойно, а не стать кучей костей и пепла! Последние слова он произнёс громче, чем собирался, и магл, сидевший на соседнем ряду, бросил на Драко хмурый взгляд. Гарри вновь наклонился ближе, практически прижавшись губами к уху Драко. Тот нервно сглотнул, ощутив горячий ком, мигом свернувшийся в животе; страх на мгновение оказался позабыт, вытесненный древесным запахом и отголоском щекотки чужого дыхания. — Если будем падать, сможем аппарировать прямо отсюда. — О, замечательно, — кисло ответил Драко, отодвигаясь от Гарри, чтобы вновь обрести способность говорить. — Прямо над океаном? Расщепимся в попытке дотянуть до Лондона? — А ты везде видишь плюсы, — хмыкнул Гарри, откидываясь на спинку своего кресла. Улыбка не сходила с его лица. — Я реалист, — надменно ответил Драко, ещё разок дёргая ремень — просто на всякий случай. Он ещё немного поёрзал, бросая тоскливые взгляды в окошко и думая о том, что Британия, возможно, была не таким уж плохим вариантом, а затем потянулся в карман брюк, где лежал аккуратно сложенный вдвое билет. Достав его, Драко впервые вчитался в печатные строки и совершил ещё одно ужасающее открытие. — Поттер, — пробормотал он, привлекая к себе внимание. — Почему тут написано, что мы будем в Нью-Йорке в семь вечера по местному времени? — О, ну, — улыбка Гарри стала неловкой, когда он запустил руку в волосы знакомым нервным движением. — Нам лететь восемь часов. Драко закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья с громким стоном. Прижав билет к груди, он подумал о том, что, возможно, судьба была к нему благосклонна в тот день, когда Гарри отверг его дружбу. Кто знает, может быть, в ином случае он бы умер ещё в одиннадцать лет каким-нибудь идиотским образом.

***

Драко сам не понял, как умудрился заснуть. Вероятно, пережив ужасающий взлёт и пару минут странных ощущений, причину которых Гарри обозначил туманными словами «воздушная яма», он немного смирился с ситуацией. В конечном итоге, всё было не так уж плохо — самолёт мерно, успокаивающе гудел, кресла оказались вполне удобными, никакой тряски не произошло, а вид тёмного неба и ровного слоя облаков, над которыми они летели, успокаивал Драко при взгляде в окно. Несколько часов он провёл за чтением взятого из дома Блэков талмуда по теории магии, на обложку которого им пришлось наложить несколько чар, отталкивающих взгляды маглов (то же самое Гарри проделал с их палочками, а Драко, втайне, с флакончиком, по-прежнему лежавшем в кармане его брюк), а затем каким-то образом уснул. Проснулся он всё в том же мерном гуле двигателей, с затёкшей шеей и ощущением чужого взгляда на коже. Это едва не заставило его подпрыгнуть на месте, но потом Драко вспомнил, что в самолёте, полном маглов, единственной угрозой является сам самолёт, и он позволил себе успокоиться и слегка приподнять веки. Первым, кого Драко заметил из-под ресниц, был Гарри — он сидел, обернувшись к нему и неотрывно наблюдая. В его лице отражалось что-то невероятно мягкое. Словно всё, в чём он нуждался сейчас — это вот так сидеть и наблюдать за мирно спящим Драко. Сердце Драко сладко сжалось — в который раз за последние дни, — и он распахнул ресницы, встречаясь с Гарри взглядами. — Ты что, смотришь, как я сплю? — усмехнувшись, хриплым со сна голосом спросил Драко. Он пожалел о своём выпаде, потому что Гарри сразу отвернулся, густо покраснев. Тугая лоза, обвившая сердце Драко, тут же разрослась и надавила ещё сильнее, мешая дышать. Он бы соврал, сказав, что хоть на унцию понимает этого Гарри Поттера. Его поведение было таким невозможным. Драко вспомнил прошлую ночь — и позапрошлую, и ту, что была до неё, если уж на то пошло, — прикосновение тёплой руки, сплетение пальцев, плавно уводящее в сон. Ни в одной вселенной Гарри не мог нуждаться в его, Драко, прикосновениях, и всё же он делал это. Раз за разом. — Вовсе нет, — пробормотал Гарри. Затем, неловко откашлявшись, потянулся к коробочке, стоявшей на откидном столике. — Я взял для тебя ужин. Не стал будить, когда еду разносили. Поешь, скоро уже посадка. — О, — Драко потёр глаза, садясь ровнее. — Спасибо. Забрав у Гарри контейнер, внутри которого обнаружились рис с овощами и курица, он повертел в руках пакетик с маленькой вилкой внутри. Эти магловские одноразовые материалы были такими странными — приборы нелепо гнулись в руках; ножи и вовсе казались совершенно тупыми. Разорвав пакетик, Драко сонно воткнул вилку в курицу, второй рукой приподнимая шторку иллюминатора. Облака за бортом подсвечивало оранжевым заходящее солнце, и это было странное ощущение — они взлетали в ночной темноте, разрываемой миллиардами огоньков, а прилетали в ранние сумерки, словно всю дорогу самолёт гнался за уходящим днём. Определённо, маглы многое упускали, будучи вынуждены тратить на перелёты столько часов, но что-то было в этом плавном передвижении. Что-то… очень живое. Меньше, чем через час, приглушённый голос пилота, прокатившийся по всему салону, объявил о заходе на посадку, и Драко, расслабившийся было после не самой дурной еды, инстинктивно вжался в кресло, ожидая, что всё будет так же ужасно, как на взлёте. Но уже вскоре, когда самолёт прорвался через слой облаков, любопытство потянуло его вперёд, заставив слегка подвинуться вперёд, натягивая ремень — вид сияющего в предзакатных лучах города, облизанного океаном, практически звал взглянуть на себя. Ручейки дорог тянулись в разные стороны, сплетая города с городами; валы небоскрёбов стремились вверх, становясь всё чётче и ярче, пока последние блики солнца сияли на их стеклянных боках. — Ты улыбаешься, — тихий голос Гарри вернул Драко в реальность, мерно гудящую двигателем и шепчущуюся тихими голосами людей. Смутившись, он откинулся обратно на спинку кресла и обернулся. Гарри казался утомлённым, но счастливым. — Кажется, я никогда не видел, чтобы ты улыбался, — продолжил Гарри, глядя ему в глаза. — Не так, по крайней мере. Драко так и не нашёлся с ответом. Уже над посадочной полосой он вцепился в руку Гарри — потому что ему всё-таки стало страшно, а ещё потому что он этого хотел.

***

По прибытии Драко успел лишь немного покрутить головой в аэропорту, который, на самом деле, не так уж отличался от того, что был в Лондоне, да на паре улиц с непримечательными частными домами, которые они с Гарри миновали, ища место для аппарации. Гарри ещё вчера с поразительной скоростью умудрился найти и забронировать им номера в небольшой гостинице центрального магического квартала, связавшись со стойкой регистрации по камину и заодно получив ориентиры ближайшей точки для аппарации. Они остановились в небольшом проулке между домами, взявшись за руки, и в следующую секунду удушливая темнота дёрнула Драко на себя. Кизиловый квартал оказался похожим на Косой переулок своей извилистой улочкой и людской толкотнёй, но одновременно разительно от него отличался. Магические районы Лондона были изящно вписаны в его архитектуру, здесь же Драко не увидел ничего подобного — дышащие стариной малоэтажные домики Кизилового квартала оказались в окружении небоскрёбов и ярких вывесок, видимых издалека; было ясно, что город рос вокруг никем не замеченного уголка магии. Шагая рядом с Гарри по мощённой булыжником улице, мимо торговцев в ярких мантиях, шумных пабов и переливающихся чарами вывесок, Драко, следуя привычке, всё время держал руку возле кармана с палочкой, но вскоре с облегчением понял, что абсолютно никто не проявлял интереса ни к Гарри, ни, тем более, к нему. Отель нашёлся в самом конце квартала, горделивым тупиковым зданием из серого кирпича. На перилах крыльца, увенчанного вывеской «Вертлявая Саламандра», лениво разлёгся серый книззл, которого Драко, проходя мимо, рассеянно почесал за ушами. Голова слегка гудела после долгого перелёта, правое ухо, по ощущениям, так и осталось заложенным, и он мечтал поскорее оказаться в тишине и спокойствии номера. Гарри, который, кажется, не спал весь полёт, выглядел ещё более уставшим. За тяжёлой дубовой дверью скрывался небольшой холл, с креслами, в которых, шумно переговариваясь, расположились несколько пожилых волшебников, разросшимся кусачим кизилом в углу и пустующей стойкой у дальней стены. Как только Драко, подойдя ближе, накрыл ладонью тихо звякнувший колокольчик, из-за неприметной двери выскочил мужчина с тронутыми сединой усами на узком лице. — Добрый вечер, — поздоровался Гарри, опираясь локтями о стойку. — Я вчера бронировал у вас номер через каминную связь. — Подскажите фамилию? — спросил мужчина — Хью, судя по бейджу, — и наклонился к толстому журналу. Драко буквально кожей прочувствовал паузу, которую взял Гарри перед тем, как ответить. Но Хью, услышав шесть букв, что в Великобритании вот уже полгода как были подобны раскату грома посреди ясного дня, даже не поднял головы от своих записей. — Двести первый и двести пятый, — пробормотал Хью, ведя пальцем по строчкам. Затем, отвернувшись к стене, на которой были развешены ключи, повторил: — Двести первый и двести пятый… хм. — Что-то не так? — спросил Гарри, когда стало очевидно, что Хью замешкался. — Нет-нет, ваше имя определённо в списке, — озадаченно ответил он, оборачиваясь и принимаясь рыться в глубинах стойки. — Не могу найти ключи. Драко вздохнул и поставил чемодан, который всё это время держал в руках, на пол из красного дерева. Гарри открыл рот, чтобы что-то спросить, но его прервали — дверь, из-за которой ранее вышел Хью, открылась, и в проёме показалась старушка в чепце, подобные которому Драко последний раз видел на картинах семнадцатого века. Эта ведьма казалась действительно старой. — Что такое, Хью? — проскрипела она, скользя взглядом по Драко и Гарри. — Я слышала британский акцент. Ты селишь британцев? Хью тут же распрямился и покраснел сразу всем лицом и тощей шеей, выглядывающей из-за воротника рубашки. — Мама! — возмутился он, вызвав у ведьмы тихое фырканье. Он обернулся обратно к гостям и прошептал, склоняясь ближе. — Мерлина ради, простите её. После того, как ваш соотечественник потерял взрывопотама в Нью-Йорке, она относится к британцам немного… предвзято. Зверь растоптал её сырную лавку. — Потерял… взрывопотама? — так же тихо переспросил Гарри. — Как можно потерять взрывопотама? — О, я слышал об этом, — усмехнулся Драко, устало прислоняясь к стойке. — Ньют Скамандер, кажется? — Именно так, — с печалью в голосе подтвердил Хью. — В любом случае, знайте, мы вам рады! Просто моя матушка уже в возрасте, понимаете… — Всё нормально, — перебил его Гарри, махнув рукой. — Так что там с нашими номерами? — О, да, конечно… Хью нырнул обратно под стойку, вновь взглянул на стену, почёсывая затылок, после чего обернулся к старушке, по-прежнему стоявшей в дверях с мрачным видом. — Mère, ты случайно не видела ключи от двести первого и двести пятого номеров? — Конечно, — она крякнула, складывая руки на объёмном животе. — Твой дядя Луи и кузина Шарлотт приехали сегодня утром, я поселила их туда. Сказав это, она бросила на новоприбывших гостей ещё один полный подозрений взгляд, а затем скрылась из виду, громко захлопнув за собой дверь. — О, замечательно, — вздохнул Драко, потирая переносицу. — Только не говорите мне, что у вас нет других номеров. — Нет-нет-нет, — забормотал Луи, принимаясь лихорадочно листать журнал. — Есть ещё три точно таких же номера, но, должен предупредить, окна выходят не во двор, а на железную дорогу, и там бывает… шумно. Он поднял виноватый взгляд и затараторил по новой, прежде чем Драко или Гарри успели ответить: — Есть потрясающие номера с видом на четвёртом этаже — двухместные с двумя кроватями, двухместные с одной, если вам будет так угодно, знаете, мы здесь совершенно не подвержены предрассудкам… Драко подавил тихий стон усталости, краем глаза наблюдая за стремительно краснеющим Гарри. — Э-э, — протянул тот, оборачиваясь к Драко. — Предпочтёшь поезда или делить со мной комнату ещё три дня? Драко в который раз поразился тому, каким переменчивым был Гарри — с непоколебимой уверенностью делая прыжки между вселенными, угрожая Министру и ломая нос своему давнему приятелю, он умудрялся смущаться, когда дело касалось того, чтобы взять Драко за руку перед сном или разделить с ним номер. Контраст пугающей силы, и Драко никак не мог взять в толк, почему это происходит. — Поттер, я уже выяснил, что ты не храпишь, — ответил он, склоняя голову к плечу. — Давай выспимся без поездов, пожалуйста. — Хорошо, — Гарри кивнул с видимым облегчением, оборачиваясь к Хью. — Тогда номер на четвёртом этаже. — Замечательно, замечательно, — ответил тот, кидаясь к стене с ключами. — Конечно же, никакой доплаты не нужно, и я хочу предложить вам бесплатные завтраки в нашем пабе… Бормотания Хью повторялись по кругу всю дорогу на четвёртый этаж, куда он вызвался самолично отвести гостей. Драко определённо не имел ничего против компенсаций и вежливости в такой ситуации, но его гудящая голова требовала тишины, так что, как только дверь номера за их спинами закрылась, он шумно выдохнул с облегчением. — Мерлин, я думал, он никогда не заткнётся, — прокомментировал Драко, проходя вглубь номера и кидая чемодан на ближнюю к большому окну кровать. — Ага, я не удивлюсь, если он ночью встанет у нас под дверью и продолжит предлагать скидочные купоны в магазин тыквенного сока неподалёку, — рассмеялся Гарри, прислоняясь спиной к двери. Когда Драко обернулся к нему, его улыбка угасла, и он обеспокоенно спросил: — Ты не расстроился, что всё так вышло? Ну, с номером. — Поттер, я спал в одной комнате с тобой три ночи подряд. Переживу ещё несколько. На самом деле, Драко даже был немного рад. За всё время, проведённое на Гриммо, он не увидел ни одного кошмара — абсолютный рекорд последнего полугодия. Рядом с Гарри было… спокойно. Засыпать под прикосновением тёплых пальцев оказалось приятно. Конечно, он не собирался озвучивать это. — Хорошо, — Гарри кивнул, отрываясь от двери и расстёгивая куртку. — По-моему, меня никто тут не узнал. Это так приятно. — Отчасти поэтому я и выбрал Америку, — ответил Драко, кидая пальто на одинокий стул в углу. — Им действительно наплевать на весь мир — магическому сообществу, по крайней мере. Будь уверен, о тебе написали в газетах ровно один раз — в день, когда ты победил Волдеморта. Не на первой полосе и, вероятно, даже без фотографии. — Теперь я понял, — задумчиво произнёс Гарри, ставя свой чемодан в изножье кровати. С размаху усевшись на пружинистый матрас, он немного помолчал, смерив Драко странным взглядом, а потом вдруг добавил: — Ты зовёшь Волдеморта по имени. Драко щёлкнул застёжками чемодана и обернулся, недоумённо уставившись на Гарри: — Это плохо? — Это замечательно! — воскликнул тот, улыбнувшись. — Просто мало кто так делает. Даже сейчас. Люди продолжают бояться мертвеца. — Ну, я начал звать его по имени ещё на седьмом курсе, — неохотно признался Драко. — Про себя, конечно, в голове, в то время я хотел выжить. Это… помогало, как ни странно. Справиться с ужасом. Как будто бы таким образом я хоть немного очеловечивал монстра. Он закусил губу и отвернулся, принимаясь с осторожностью перебирать вещи в поисках пижамы. По-прежнему яркие воспоминания надавили на затылок, проникая в сознание; копоть, кровь, гниль, шуршание чешуи. Это было не то, о чём Драко хотел думать перед сном (не то, о чём он хотел думать когда-либо). К счастью, Гарри лишь кивнул, не став развивать тему. — Ты не против, если мы просто ляжем спать? — спросил Драко, распрямляясь с пижамой в руках. — Джетлаг меня убивает. — Конечно. Я, — Гарри прервался, чтобы зевнуть, словно в подтверждение своих слов, — тоже с удовольствием усну. — Отлично, — Драко схватил полотенце, лежавшее на кровати, — я первый в душ. Подставив лицо горячим струям воды, Драко медленно выдохнул, прокручивая в голове всё, что происходило за последние дни — если точнее, всё, что происходило с Гарри. Неуловимые изменения его взгляда; мягкое выражение лица в самолёте, смущение и красные пятна на щеках. В этом было что-то… Нет. Этого не могло произойти. Драко посмотрел вниз, на свою левую руку. Метка выцвела, но всё ещё была там, покрытая выпуклыми бороздами рваных шрамов. Вечное напоминание, нестираемая печать. Нет. Ему стоило выкинуть все подозрения из головы — неважно, как много Гарри знал теперь, между ними двоими произошло слишком много непоправимого. Знал… Возможно, в этом и было всё дело. Возможно, он просто жалел Драко. Драко и его несчастные чувства. Сделав глубокий вдох, Драко закрыл глаза и прижался лбом к покрытой чёрным кафелем стене. Воспоминания о письмах обжигали. Он даже не знал, какая мысль была хуже — понимание того, что Гарри знает обо всех ужасных эпизодах его жизни или то, что теперь он в курсе этой чёртовой любви, годами вынашиваемой в сердце. Он любил эту любовь. Она была светлой, нерушимой, настоящей — лучшее, что было в нём. Но ему не хотелось, чтобы кто-то знал. Особенно Гарри. Это выворачивало его наизнанку, органами наружу. Драко шумно выдохнул и выключил воду, стараясь отстраниться от давящего, болезненного чувства в грудной клетке. Пока Гарри ходил в душ, Драко упал на кровать, с наслаждением зарываясь в уютное пуховое одеяло, и приглушил свет керосиновой лампы, стоявшей на тумбочке, не выключая её до конца. На Гриммо они, как и в первый раз, спали с зажжённой свечой, и Драко надеялся, что сегодня Гарри не решит поспать в полной темноте. Засыпать в новом месте, не имея возможности периодически оглядывать комнату из-под ресниц, было бы невероятно тяжело несмотря на усталость. Он прикрыл глаза и пролежал так, плавая среди ленивых мыслей, пока не послышались шаги Гарри. Подойдя к своей кровати, тот забрался на неё, улёгшись поверх одеяла, и издал довольный стон. — Да, — отозвался Драко, переворачиваясь на бок и открывая глаза. — Лучшее окончание безумного дня. Мерлин, сколько сейчас времени в Лондоне? — М-м, час ночи? — отозвался Гарри, глядя в потолок. — Где-то так. — Предлагаю проспать столько, сколько получится, а потом спуститься на наш бесплатный завтрак. — Согласен. Гарри повернул голову, и Драко поймал его взгляд — вновь тот самый, мягкий, может быть, даже нежный. В животе привычно затрепетало. Это ощущение было так похоже на чёртовых бабочек, которых Драко мечтал вырвать из своего живота весь третий и четвёртый курс; оно пугало бы, не смирись он с ним давным-давно. — Так значит, ты хотел бы переехать сюда, в Америку? — Гарри нарушил тишину, постепенно начинавшую наполняться неловкостью. — Или во Францию? — Откуда ты… — начал Драко, и тут же запнулся, поняв. Конечно. Письма. Он замолчал, сжал губы и перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Эй? — недоумённо позвал Гарри. — Я что-то не то сказал? Драко медленно выдохнул, пытаясь бороться с разгорающимся раздражением в грудной клетке. Он сам не понимал, на кого злится — на себя или на Гарри с его беспечным залезанием в самое сердце. Гарри вновь позвал его, теперь уже с беспокойством, и Драко процедил: — Ты не мог бы перестать напоминать мне о том, что тебе известен каждый отвратительный факт моей жизни? Пауза. — Тебе некомфортно? Злость и боль, свернувшиеся внутри Драко ещё пока он принимал душ, полыхнули с небывалой яркостью, заставив его подскочить, опираясь на локти. — А как ты, блять, думаешь? — процедил он, глядя на Гарри. Тот даже не вздрогнул. Лишь негромко сказал: — Спроси меня. — О чём? — нахмурился Драко. — О чём угодно, — Гарри пожал плечами. — Любые факты. Я расскажу всё, что захочешь. Так будет честно. Оттолкнувшись от постели, Драко сел, уставившись на него. Злость продолжала бродить вокруг сердца, подталкивая и нашёптывая. — Хорошо, — протянул Драко, не сводя с Гарри взгляда. — Твоё самое позорное воспоминание. Такое, которое мечтаешь забыть навсегда. Гарри пожевал губу с задумчивым видом. Драко терпеливо ждал, испытывая гадливое торжество — уверенность в том, что Гарри ничего не ответит. Не ему. Но тот неожиданно заговорил, спокойно и размеренно: — В третьем классе, в магловской школе, кузен — он был огромным ребёнком, если что — раздел меня до трусов и запихнул в женский туалет, подперев дверь. Там была целая толпа старшеклассниц, которые нашли это зрелище довольно забавным. Я просидел с ними всю перемену, в слезах. Драко медленно опустился обратно на кровать. Злость растаяла, мрачное торжество ушло следом за ней. Гарри рассеянно провёл рукой по волосам и продолжил: — Ну и, пожалуй, свидание с Чжоу у мадам Паддифут. Знаешь, это было просто ужасно. Она плакала всю дорогу, вокруг были все эти парочки… Сущий кошмар, а не первое в жизни свидание, — он криво усмехнулся и сфокусировал взгляд на Драко. — Хотя, наверное, все первые свидания ужасны. — Не знаю, — потрясённо ответил тот. — У меня их вообще не было. Гарри моргнул, словно возвращаясь в реальность. Драко продолжал молча пялиться на него, даже не обратив внимания на ещё один непритязательный факт, только что сорвавшийся с губ. Сейчас это было неважно. Просто Гарри… действительно только что рассказал что-то настолько неприятное? В смысле, конечно, это не были ужасающие воспоминания войны; и всё же они оказались достаточно отвратительными для того, чтобы никто в здравом уме не желал рассказывать о таком недавнему врагу. По крайней мере, первую их часть так точно. Но Гарри просто смотрел на него и смотрел — прямо, спокойно, мягко. А затем спросил: — Будем спать? — Да, — тихо отозвался Драко, не зная, что ещё сказать. Гарри потянулся к керосиновой лампе на своей тумбочке и затушил её, оставив комнату в мягком свете по-прежнему горящей лампы Драко. Затем он улёгся на правый бок и протянул ладонь в проход между кроватями. — Я могу взять тебя за руку? Драко молча потянулся вперёд. Их пальцы сплелись в уже почти привычном прикосновении; прохлада мягкой кожи и тепло грубоватых сплетений мозолей от древка метлы. Когда Гарри лежал на полу, держаться за руки было удобнее, но Драко не собирался размыкать пальцы до тех пор, пока все конечности не затекут. Гарри прикрыл глаза, и мягкая улыбка осветила его лицо.